Выбор сердца

Новое утро Энакин и Падме встретили спокойно. Всю ночь они спали рядом и радовались тому, что вместе. Наутро долго лежали вдвоем, не торопясь вставать, но вдруг Падме вспомнила о вчерашнем и спросила, посмотрев на повязку у Энакина: — Скажи, тебе очень больно? — Да нет, терпимо, — ответил он вполне искренне — Не стоит за это переживать. — Я не могу не волноваться, — произнесла девушка с некоторой теплотой — Я ведь твоя жена и ты знаешь, сегодня ночью я вспоминала, как было у нас в самом начале отношений. Ты помнишь, мы с тобой поженились на Набу, потом были в доме моей семьи и так было хорошо тогда. И казалось, так будет всегда. А впереди только счастье… Энакин посмотрел на нее с нежностью и обняв, притянул к себе, укладывая головой на плечо, после сказав, поцеловав Падме в висок: — У нас и сейчас впереди одно счастье, я знаю, так и будет, правда. Падме некоторое время лежала молча, прислушиваясь к дыханию мужа и потом вдруг нерешительно тронула повязку и сказала: — Давай я поменяю, это нужно делать каждый день. — Будешь моей сестрой милосердия? — Скайуокер хитро прищурился. — Скорее уж женой милосердия, — рассмеялась Падме почти счастливо. Энакин с сомнением кивнул, он знал, что Падме боится вида крови был удивлен, что та сама такое предложила. Он догадывался примерно, что будет далее, но не желал спорить с женой. Скайуокер был рад, что они помирились и потому не хотел вновь обострять едва наладившиеся отношения. Она тем временем встала и сходила за аптечкой. Амидала пребывала в полной уверенности, что сможет, что эта несложная наука не составит труда быть освоенной. Она много раз видела в фильмах как делают повязки и вроде бы ничего трудного в этом нет. Девушка открыла пластиковый контейнер и вынув оттуда антисептик и новую повязку, начала осторожно отлеплять старую. Руки у нее дрожали все сильнее, в глазах начинало темнеть, а в горлу подкатывала тошнота. Ей было тяжело смотреть на раны и кровь, потому она старалась избегать подобного, когда была возможность. Задумай Падме когда-нибудь стать врачом, то у нее бы это не вышло, что сейчас девушка понимала как никогда. Пришлось преодолевать себя с невероятным усилием. То и дело останавливалась, замедлялась, собирая внутри себя силы для нового этапа. Наконец Палма оторвала старую, испачканную кровью повязку и набравшись смелости, посмотрела на открывшуюся рану. Надо сказать, ранение выглядело не так уж жутко, всего лишь прижженная царапина поперек ребер справа. Правда в виду того, что сама же Падме умудрилась вчера ее неловко задеть, отчего та стала кровоточить, была видна содранная кожа и то, что под ней. Не выдержав, Амидала отвернулась и прикрыв глаза, чтобы видеть не все, открыла флакон с антисептиком и вылив на ватный тампон почти половину, начала робко и почти не касаясь водить им по царапине. Антисептика на нее почти не попадало, так велик был страх коснуться раны рукой. Наконец Скайуокер не выдержал и мягко взяв Падме за запястье, сказал как можно более деликатно, чтобы не обидеть: — Достаточно, милая, не мучай себя, дальше я сам. И перехватив у нее тампон, начал самостоятельно стирать со своей раны кровь и корочки. Потом взял другую повязку и к большому облегчению Падме, приклеил на царапину. Амидала, вопреки его опасениям, совершенно не обиделась, только обрадовалась, что муж освободил ее от навязанной самой себе тяжкой повинности. Сама давно были не рада, что подписалась на это, влезла не в свое дело. И теперь расплачивается за это. Когда закончил это тяжкое для Амидалы дело, Энакин отложил аптечку и сказал, продолжая держать руку жены в своей: — Не делай этого больше, доверяй любые дела профессионалам, вот с этим, например, куда лучше справятся врачи. — Но разве в обязанности жены не входит забота о муже? — спросила она с недоумением — Мне казалось, что это и есть то, что она должна в первую очередь. Вот такой ты невезучий, никчемная тебе жена попалась! Энакин посмотрел на нее с нежностью и поспешил успокоить, сказав: — Жена мне досталась самая лучшая, вот пускай она сейчас пойдет на кухню и приготовит мне хрустящих гренок из ржаного хлеба с чесноком, зеленью и острым перцем, потому, что это и есть ее обязанность, хотя и не главная. Падме с радостью взялась за это несложное занятие, которое могло бы порадовать мужа. Она переоделась в платье и отправилась на кухню, имея целью именно самой приготовить то, что попросил Скайуокер. Однако, препятствием стала Дорме, бывшая там же, она решительно воспротивилась желанию госпожи приблизиться к холодильнику. — Госпожа Падме, — сказала она с легким укором — Зачем вам самой напрягаться? Вы же прекрасно знаете, что я могу приготовить все, что угодно, достаточно лишь попросить меня. Вы лучше скажите, что вы хотели и я все сделаю, а вы пока сходите прогуляться. Вам полезен свежий воздух. — Но я обещала Энакина сделать все своими руками, — решительно возразила ей Падме и Дорме поняла, что спорить с ней бесполезно и предложила компромиссный вариант: — Раз обещали, тогда вопросов нет! Но только дайте мне слово, что когда приготовите, то сразу пойдете прогуляться. Это устроило обеих и Падме явно справилась с приготовлением гренок куда лучше, чем с наложением повязки и когда Дорме отправилась отнести их в общую комнату супругов, Падме надела плащ и спустилась вниз. Прогуляться и правда было неплохо. Погода тем более стояла хорошая и неправильно было бы сидеть дома. Идти очень далеко девушка не решилась и остановилась во дворе. Встала возле стоянки и задумчиво смотрела на небо, глядя на плывущие по нему легкие облака и изредка пролетающих птиц. Таким это все казалось далеким сейчас от мира самой Падме, что был таким маленьким и уютным, только таким, чтобы место там было ей одной и еще одному. И так тепло стало от мыслей об этом втором, что настроение сразу поднялось и стало хорошо и спокойно. Девушка улыбнулась, глядя на проходящих мимо людей, один из них, высокий мужчина, подошел к ней и поздоровался. Падме его узнала и улыбнулась еще более радостно: — Феррус, как хорошо, что ты пришел, давно уже не виделись. Олин поздоровался не менее доброжелательно и когда хотел сказать что-то еще, Падме внезапно показала куда-то рукой, тревожно глядя в ту сторону. Нечто болезненно знакомое увиделось ей там. Это стояли спиной двое людей. Точнее сказать, тогрута и человеческий мужчина, они обнимались и явно собирались поцеловаться. Падме не рассмотрела их внимательно, увидела только то, как они выглядели и что делали. Человек и тогрута. Они вместе. Любят друг друга. — Ферус, — позвала Падме своего спутника — А это не Энакин там? Подсознание выдало то, что крутилось там с самой первой секунды. Олин не замедлил этим воспользоваться и сказал, делая вид, что присматривается: — Да, кажется он… Падме иного и не требовалось, она стремглав бросилась к парочке и врываясь между ними, с силой толкнула обоих в разные стороны. — Быстро отошла от него, тварь! — кричала она с перекошенным лицом, держа тогруту за плащ и тряся. Парень усиленно пытался оторвать Амидалу от своей девушки, но та в ответ пнула его и крикнула, брызгая слюной: — Ты выбрал ее? Ну и проваливай, урод, знать тебя не желаю больше! — Милый, а что происходит? — пришла в себя тогрута и наконец обратилась к своему парню. Падме остановилась и часто заморгала, поняв, что творит явно не то. Эти молодые люди не были ей знакомы. Они даже не похожи на Энакина и Асоку. Тут подоспел и Феррус, оттащив Амидалу от них, пока те ничего не поняли. Он по дороге позвонил Энакину, прося спустится и забрать жену. Скайуокер незамедлительно явился и без труда поняв происходящее, увел Падме в квартиру и после мягко укорил ее: — Любимая, но зачем ты вышла одна? Могла бы попросить меня сопроводить тебя. — Но ты же ранен, тебе лучше избегать физической активности, — произнесла она с ласковой нежностью и вдруг сказала то, что удивило мужчину более всего — А я не могла ждать пока ты поправишься и наш малыш тоже не мог, ему нужен свежий воздух, вот я и взяла его, думая, что справлюсь одна, не ругайся, ведь ты тоже так любишь нашего сына…