A gift with a nightmare

После разгула веселья в честь дня рождения Градоначальника, впору было с ног валиться. Немного иронично, что мертвые вообще так много внимания уделяют такому празднику, но когда дело касалось Сань Лана, все поселенцы Призрачного города испытывали неукротимое желание внести свою лепту в торжество. Се Лянь почти забыл о своем промахе с подарком, раздавая на улице вежливые улыбки и выслушивая вместе с Князем демонов похвалы и пожелания. Не сказать, что все были приличные, и наследному принцу приходилось периодически прятать смущение за широким белым рукавом. Но все же он понимал — наверняка жители города еще сильно сдерживаются в его присутствии. Как только они вернулись в Дом Блаженства и заперли двери, небожитель выдохнул и светло улыбнулся супругу: — Сань Лан, все больше убеждаюсь, что тебя не просто боятся, а искренне почитают, — с радостной гордостью сказал наследный принц, находя прохладные пальцы и переплетая со своими. После года отсутствия князя демонов Се Лянь стал на вес золота, нет, куда дороже ценить мгновения, проведенные рядом. Смотрел на него с тихой нежностью, благодарностью, признанием и любовью. На человека, сражавшегося со всем миром, лишь бы быть рядом с наследным принцем. И когда они уснули в обнимку после разбора подарков, установки какой-то странной курительницы и долгих, очень долгих личных поздравлений Се Ляня, небожитель улыбался, не смея поверить, что их ад длиной в восемьсот лет закончился. Однако пробуждение было не столь радостным. Убаюканный заботой и защитой объятий он давно уже не спал чутко, поэтому громкий звук, похожий на взрыв, заставил его подскочить на алых простынях и броситься к окну. И замереть, широко распахнув глаза. Призрачный город был в огне. — Сань Лан! — воскликнул небожитель, разворачиваясь к кровати, но та была пуста. Как же так, только что ведь?.. Бросив взгляд на невредимую красную нить на пальце, наследный принц немного успокоился. Нужно сделать что-то, нужно помочь! Набросив верхнее одеяние, Се Лянь побежал в сторону Храма Тысячи Огней. Ранее место, посвященное Богу войны, увенчанному цветами, и без того оправдывало свое название, но теперь... Храм полыхал настолько ярким заревом, что, казалось, будто в вечном городе ночи наступил день. Практически сразу наследный принц понял, что что-то не так. Попытавшись потушить огонь на крыше ближайшего дома, он недоуменно уставился на свои руки. Жое на запястье шевельнулась озабочено, но сразу затихла — она никак не могла помочь. Духовные силы были и в избытке, но им что-то мешало выйти, словно артерию пережали. Как такое может быть? Проклятую кангу Сань Лан разрушил уже давно, и после этого энергия циркулировала свободно. А еще... На улицах совершенно никого не было. Куда подевались все демоны? Ни криков, ни ругательств, только удушливый, угольно-черный дым и раскаленный докрасна воздух. Сердце забилось быстрее, предчувствуя нехорошее. Нащупав алую нить, Се Лянь бросился в Храм, куда она указывала. Его вера в почти всемогущество Градоначальника не отменяла липкого чувства беспокойства, расползавшегося по телу ядовитыми щупальцами. Дышать становилось все сложнее. Наследный принц прикрывал лицо рукавом, но дым и огонь подступали все ближе, и с каждым шагом к храму приходилось уворачиваться от с грохотом оседающих зданий и летящих обломков. Сань Лан приложил столько усилий, чтобы построить Призрачный город, неужели это его конец? Белоснежной молнией перепрыгивая по рушащимся крышам, наследный принц ворвался в храм, озираясь по сторонам. Прямо перед ним рухнуло несколько колонн, обдав лицо таким жаром, что кожа начала пузырится. Но это не важно. Нужно найти Сань Лана. Небожитель поднял глаза в сторону алтаря и вопреки бушевавшему вокруг пожару похолодел. Сложив руки на груди, в пол-оборота там стоял Князь демонов. Спокойно. Смотря на преклонившего перед ним человека в белом с какой-то расчетливостью, совершенно не обращая внимания на происходящее. — Сань... Сань Лан? — неуверенно позвал наследный принц, сделав шаг вперед и чувствуя валом нарастающую неправильность ситуации. Человек перед ним был похож на те статуи, пользовавшиеся популярностью в отнюдь не популярное для принца время. Все еще ничего не понимая, небожитель сделал еще один робкий шаг вперед. И зажал себе рот ладонью от страха. Это же... он. Он сам перед Сань Ланом. Но... как? Почему? В демоне, стоящем у алтаря не было ни проблеска милосердия в глазах. Медленно, даже вальяжно он достал с ножен Эмина и прикоснулся серебряным лезвием к шее вздрогнувшей фигуры напротив него. — Ты такой бесполезный, — с усталым равнодушием сказал Сань... Хуа Чен. — Ты больше мне не нужен. В уверенной руке сабля медленно поднялась и сверкающим росчерком опустилась на шею коленопреклоненной фигуре. Се Лянь зажмурился, но звук покатившейся по полу... его головы... Это... Сердце, казалось, вовсе остановилось. Что происходит? Только вчера, только пару часов назад он шептал Се Ляню слова любви, целовал кончики пальцев, со своей лисьей улыбкой обещал, что больше не исчезнет. Как?.. Как так вышло? — А-а-а, ты пришел, — сказал его палач, небрежно вытирая лезвие о полы своих ярко-красных, как клен, одежд. — Давно пора заканчивать этот фарс. Наследный принц не мог пошевелиться, лишь прижимая ладонь ко рту и смотря с ужасом на подступающего все ближе демона. Он хочет и его убить? Что же... От холодного взгляда мир все равно разваливался на части, так пускай и существование наследного принца закончится. — Все это время... И ты поверил? — насмешливо протянул Хуа Чен, с легкой укоризной смотря на онемевшего Се Ляня. Его силуэт дрогнул, размазался и поплыл. Черты лица менялись, одежда лишалась цвета, словно обескровленный труп, пока на лице вместо привычных черт любимого не выросла полу-смеющаяся, полу-плачущая маска. — Сяньлэ, я же столько раз говорил, наши уроки еще не закончены. Эмин блеснул в воздухе, и в следующий момент Се Лянь увидел его рукоятку, торчащую из живота. Боли не было. Физической, если быть точным. Но ужас от того, кем был на самом деле человек, которому он доверил душу, тело и бессмертную жизнь... Сознание медленно затапливалось черной смолой отчаянья. Нет, нет, он не мог в это поверить. — Тебя никто и никогда не полюбит. Ты навсегда останешься презираемым целым светом, бесполезным мусором, — среди треска огня и взрывов этот голос звучал больнее, чем меч, пронзающий тело насквозь. *** День рождения вышел запоминающимся во всех смыслах. А принесенные в Храм подарки Хуа Чэн не удостоил даже вниманием, сразу предложив Се Ляню выкинуть их на следующее утро. Все, кроме того пояса, что любимый вышил для него своими руками (и как бы печально тот ни выглядел, градоначальник собирался надевать его каждый день). Они так устали от многовековых страданий, что наступившее время блаженства расслабило их слишком сильно. Прежде, Хуа Чэн обязательно проверил бы все, что принесли в храм, хотя бы на присутствие темной Ци. Но сейчас он позволил себе вопиющую беспечность, рассудив, что живых врагов у них уже не осталось. Это оказалось ошибкой, про которую они еще не знали. Поплывший в ночи по комнатам дым был так насыщен заклятием, что даже демон не успел проснуться. А когда открыл глаза, то обнаружил себя в полной темноте. Не горело ни единой свечи, никакого отблеска не падало из-за окон. — Гэгэ… Хуа Чэн протянул руку, чтобы покрепче прижать Се Ляня к себе, сообщить ему, что волноваться не о чем, сейчас он пойдет и лично во всем разберется, пусть гэгэ поспит еще немного, ни о чем не тревожась… и его ладонь опустилась на пустоту. Демон моментально вскочил на ноги. В постели рядом с ним никого не было. Ни следа, ни тончайшего запаха, ни намека на то, что сегодня они ночевали вместе. Снаружи раздался такой грохот, словно началось извержение вулкана, и небо озарило алыми отсветами. Конечно, он немедленно отправился в Призрачный Город, который сейчас казался еще более мертвым, чем должен был быть! Не горело ни одного фонаря. Дома, дороги, все вокруг – потеряло краски. Словно монохромная картинка, Город начинал рушиться, оседая зданиями. — Что за дьявольщина происходит… Вскинув руки, Хуа Чэн призвал свою силу и… ничего не произошло. — Демоны, сюда! Тишина была ему ответом. Его силы исчезли. В сердце кольнуло острой иглой, ноги сами повернули к Храму Тысячи Огней. Последние несколько циней до него Хуа Чэн уже бежал, подгоняемый страшным предчувствием. Он распахнул дверь, но внутри было темно. — Гэгэ? Снова раздался грохот, и верхний шпиль храма отвалился, словно кто-то откусил верхушку от пряничного домика. В образовавший проем хлынул белоснежный холодный свет с небес, указывая на распростертую фигуру на алтаре. Фигуру, проткнутую тысячами мечей. — Нет, нет, нет… Он сделал несколько шагов вперед, и тишину разорвал характерный хлюпающий звук, заставивший Хуа Чэна опустить взгляд вниз и похолодеть от ужаса. Кровь. Он знал, чья эта кровь, он уже видел этот кошмар однажды, он уже проходил сквозь него, это не могло повториться. — Гэгэ! Его крик отразился от всех оставшихся стен. А на смену ему эхом пришел смех – до боли знакомого голоса. — Что ты так беспокоен, Сань Лан? – Фигура на алтаре поднялась, принимая сидячее положение. Мечи торчали из нее насквозь, и кровь продолжала течь. Се Лянь нежно улыбнулся разбитыми губами. – Ты снова не смог меня спасти. Толку от того, что ты непревзойденный князь демонов, раз даже не можешь защитить своего любимого? Хуа Чэна затрясло. — Сколько бы столетий не прошло, — продолжал Се Лянь, наклонив голову набок и касаясь ладонью рукояти одного из мечей у себя в груди. – Я буду умирать у тебя на глазах снова и снова. Потому что ты просто не способен на единственную, действительно важную вещь. Ты – демон, ты черная тварь. Неужели, ты, правда, думал, что твои оскверненные руки имеют право касаться небожителя? Что ты достоин Его Высочества наследного принца? Каждое его слово, словно меч, протыкало Хуа Чэна насквозь. Он не видел своей крови, но он чувствовал боль. Но потом… — Ты не Се Лянь, — твердо произнес демон. – Сгинь! Он не имел сил, но та непоколебимая вера в возлюбленного была сама по себе силой безумной, и сейчас она победила. Храм обрушился сотней осколков разбитого стекла. С диким воплем белая фигура задергалась в луче света, рассыпаясь на атомы. И на смену этому пришел огонь. Теперь Хуа Чэн стоял в горящем Храме Тысячи Огней, и прямо перед ним Его Высочество наследный принц хватал ртом воздух, пытаясь выдернуть из своего живота рукоять Эмина. — Гэгэ! Гэгэ, я здесь! Посмотри на меня. Он почему-то не мог дотянуться до Се Ляня. Словно непреодолимый барьер, между ними стояли сомнения принца. Он его не слышит? — Гэгэ… *** Кап. Кап. Кап. Из уголка рта медленно стекала тонкая струйка крови, падая алыми колючими звездами на роскошный мраморный пол. От бессилия медленно и безнадежно опускаются руки. В конце концов... Он всегда знал это. Знал, что совсем недостоин Сань Лана. Это все иллюзия идеальной действительности. Наследный принц просто хотел хоть одного искреннего последователя. Казалось, что одного достаточно. Но это не могло быть правдой. Что он сделал за отмерянные ему восемьсот лет? Погубил свое королевство? Довел родителей до самоубийства? Стал причиной резни всей семьи своего ученика? Собирал мусор? Ни тысячами, ни миллионами мечей Се Лянь не мог расплатиться за ошибки прошлого. И верить в то, что после всей грязи, в которой он извалялся, с ним будет такой человек, как Сань Лан? Чистый, верный до безумия, искренний? Конечно, это выдумка. Бессильна попытка мозга не сойти с ума, галлюцинация, самообман. — Хватит бороться, — тихо, даже ласково сказал человек в белом, поднимая маску и смотря мудрыми глазами Цзюнь У. — С каждой попыткой ты делаешь только хуже. И то правда. Как бесплодные попытки побороть засуху. Се Лянь тихо выдохнул, прикрывая глаза. Несмотря на подбирающееся все ближе пламя, он чувствовал, как сначала ноги, потом торс, грудь медленно холодеют, будто жизнь уходила, рассеивалась в воздухе, сгорала без следа в бушующей вокруг стихии. По привычке он коснулся прозрачного кольца на шее, — мгновение, — и наследного принца как молнией ударило. — Это все ложь! — крикнул Се Лянь, рывком вытаскивая Эмина. Он не обратил сначала внимания, но даже сабля была грубой подделкой, в ней не чувствовалось ни хищной красоты, ни той дикой энергии, характерной для настоящего оружия Непревзойденного. — Я уже один раз победил тебя, — решительно и твердо сказал небожитель, стряхивая с поддельного Эмина капли крови, — и сделаю это еще раз. На фоне, где-то далеко и тихо-тихо ему почудился родной голос. Да, пусть так, пусть он еще не заслужил этой безоговорочной веры Сань Лана, но у них все еще впереди. Он не может быть подделкой, не тот мальчик, со слезами на глазах умоляющий дать ответ, зачем ему дальше жить. Не тот молодой солдат, идущий на смерть с его именем на губах. Не тот яркий огонек души, полный стремления защитить любой ценой. Се Лянь не мог придумать верного У Мина, принявшего на себя расплату за ошибку наследного принца, и уж тем более это не мог быть Безликий. Во всех своих воплощениях Сань Лан защищал, был лучом надежды — да Цзюнь У никогда не позволил бы Сяньлэ почувствовать и толику того счастья, которым Князь демонов осыпает его ежесекундно. — Пусть ты и знаешь мои болевые точки, но тебе в жизни с ним не сравниться, — тихо, но твердо сказал наследный принц. Чтобы его любовь подняла на него руку? Да стоит только вспомнить, в каких расстроенных чувствах был Сань Лан, когда небожителя укусила змея в Бань Юэ. — Не пытайся ему подражать, ты совсем его не понимаешь. Но Безликий, казалось, совсем не расстроился такому повороту событий. Пожав плечами, он несколько мгновений под треск пожара смотрел на своего неудавшегося протеже, как родители смотрят на несведущее чадо. — Я хотел сделать это менее безболезненно, но если ты не желаешь... Что же. В один момент фигура в развевающихся одеждах оказалась рядом и сорвала с шеи Се Ляня шнурок с кольцом. — Нет! — яростно воскликнул принц, бросаясь вслед за Белым бедствием, но тот поднял ладонь в предостерегающем жесте, останавливая от необдуманных действий. — Не торопись. Еще шаг, и твой ручной демон будет уничтожен. Бросай оружие. Се Лянь тут же раздраженно отбросил саблю. Подделка жалобно звякнула, ударившись о глянцевый пол. Сань Лан построил ему храм. Дважды зажег для него по три тысячи фонарей. Никогда и ничего не просил взамен. Он просто... был. — Опустись на колено, присягни мне в верности, и тогда я позволю Хуа Чену жить, — спокойно сказал другой наследный принц, слегка наклонив голову. Поморщившись от расходящихся краев раны, Се Лянь медленно опустился коленом на мрамор. Они оба знали, что это притворство, к сожалению, небожитель совсем не умел врать. Да и Цзюнь У должен был понимать, что угрозой в сторону Сань Лана он перечеркнул свое дальнейшее существование. — А теперь... В этот момент что-то схватило бывшего Императора за руки со спины, Се Лянь подхватил саблю и гладким движением вонзил лезвие в сердце. Этим неожиданным помощником стало его же обезглавленное тело. Обе фигуры тут же лопнули со звуком бьющегося стекла, а наследный принц выхватил из рассыпающихся пальцев бесценное кольцо. Тяжело дыша, будто на грани обморока, небожитель уже собирался опуститься на пол, но сразу выпрямился. Нельзя. Надо найти Сань Лана. И лишь повернувшись, он наткнулся на встревоженный взгляд Князя демонов. — Сань Лан! — воскликнув радостно, наследный принц побежал навстречу, собираясь броситься в объятия, но наткнулся на какой-то барьер, не толще одного цуня, что разделял с супругом. — Нет! — яростно выкрикнул, ударив ладонью по прозрачной стене. Губы Сань Лана шевелились, словно он говорил, но Се Лянь слышал только треск пожара и грохот обрушивающихся стен храма. — Почему? — прошептал он бессильно, прислоняясь лбом к преграде. Сколько еще им потребуется пройти испытаний по дороге друг к другу? Подбирать, как милостыню, несколько месяцев спокойной жизни, чтобы потом опять окунуться в нескончаемый кошмар? Чего они еще не сделали, чего не доказали себе, аду и небесам? Что от них еще требуется? Отдышавшись немного и очистив сердце от гнева, Се Лянь прикоснулся к барьеру ладонью так, словно пытался погладить Градоначальника по щеке. И улыбнулся. Очень светло, радостно, искренне и со всей любовью, переполняющей душу. — Ты не умрешь здесь. Не в этот раз, — тихо сказал принц, наматывая Жое на кольцо и закрепляя крепким узлом. А затем обратился к ленте: — Унеси его отсюда подальше. Спрячь, чтобы никто не нашел. И... чтобы он не нашел тоже, — немного грустно сказал небожитель, отлично понимая, что Сань Лан может сделать, если... — Лети. Он подбросил верную помощницу так далеко в проем крыши, как только мог. Яркий белый хвост гибко вильнул в воздухе, избегая столкновения с хищными языками пламени, и исчез в небе светлой кометой. Не в силах стоять, наследный принц медленно опустился на пол, прислонившись щекой к барьеру. Дышать становилось все сложнее, огонь уже подбирался к полам белого монашеского одеяния, но все, что видел Се Лянь — это лицо напротив. Такой красивый. Такой любящий. Такой честный. — Я действительно тебя не стою, — тихо сказал наследный принц, улыбаясь немного грустно. — Ты столько пережил по моей вине. Ты трижды умер за меня. Наверное... и мне пора хоть раз, верно? — негромко спросил он у себя самого. Жар лизнул лицо, мигом испарив собирающиеся на ресницах слезы. — Мне так жаль, что ты был один все это время, мне так жаль, Сань Лан. Ты... сможешь когда-то простить? *** Некие высшие силы, будь то судьба или же Мироздание, совершенно точно не желали, чтобы они жили долго и счастливо. Но Хуа Чэн обладал тем упрямством, которое никогда не интересовалось мнением высших сил. Кто бы ни пытался разлучить его с Се Лянем, он лишь глубоко пожалеет об этом, потому что демон найдет. Он всегда находит. Возлюбленный был рядом, казалось, оставалось руку протянуть, но совершенно непробиваемый невидимый барьер не позволял им даже соприкоснуться. Хуа Чэн не слышал слов, которые говорил Се Лянь, но ему достаточно было того, что он мог угадать по движению губ. — Гэгэ, подожди, я сейчас его сломаю… Но сильные удары по воздушной стене не приносили никакого результата. С тем же успехом можно было биться волнам о скалы, те оставались совершенно непоколебимы и неприступны. Но раз не помогала физическая сила, значит, нужна была магия. И именно ее-то сейчас Хуа Чэн в себе не чувствовал! Ситуация становилась критической, но он никогда не поддавался отчаянью. Но стоило наследному принцу снять с шеи кольцо, как демона охватила буквально сумасшедшая ярость. — Гэгэ!! Не делай этого! Не смей… Взгляд единственного целого глаза ошеломленно проводил умчавшуюся в высь Жое. Ну, уж нет… Возможно, магия покинула его. Возможно, какое-то мощнейшее заклятие или мировой катаклизм вовсе уничтожили саму ее природу, но Эмин. Эмин всегда был частью его самого. — Догони. И верни. Демон подкинул ятаган вверх, и тот алой стрелой унесся следом за белоснежной лентой. Ему не нужны были иные приказы, он тоже умел находить ее даже там, где гасли все земные огни. В наступившей тишине Хуа Чэн молча смотрел на пламя, начинающее пожирать края одежд Се Ляня. А затем сделал несколько шагов назад, чтобы, разбежавшись, снова удариться об стену, всем своим весом. И еще раз. И еще. Невидимое стекло начало крошиться, пошло трещинами. С каждым следующим ударом кожа демона покрывалась мелкими, кровоточащими царапинами, саднящими так, словно в них наливали жидкое олово. Еще. Трещина пошла сильнее, по осколкам переливалось алым. Непревзойденный князь демонов всегда носил этот цвет, и сейчас его одежды впитывали кровь, текущую из тысяч мелких порезов. — Гэгэ! Последний удар расколотил стену между ними. Хуа Чэн наклонился, подхватывая принца на руки и выдергивая его из пелены огня и копоти. Всё, что происходило с ними, не могло быть правдой. Их кошмары развеивались, стоило им только победить их – внутри себя, снова и снова. Чтобы победить страх, нужно пройти сквозь него. — Никогда не отдавай мои подарки. Развернувшись, Хуа Чэн понес Се Ляня к выходу из храма, с некоторой досадой отмечая, что пачкает своей кровью его белоснежные одеяния. Но почему-то с каждым шагом идти становилось всё труднее. Ноги демона начинали увязать в полу, который из дощатого стал земляным, затем – и вовсе превратился в поросшее мхом и тиной болото. Теперь каждое следующее движение требовало невероятной концентрации. — Мы почти вышли… Сотни черных рук выметнулись из земли, обхватывая демона. — Куда ты собрался, мертвец? – зашелестело вокруг. – Ты наш, ты давно похоронен, не место тебе в мире живых. Скелетированные покойники утягивали Хуа Чэна всё глубже и глубже под землю, но он пытался донести Се Ляня к виднеющемуся уже выходу из храма. Оставалось буквально несколько циней до него, когда демон погрузился в землю по плечи, последним усилием выпихивая принца наружу. — Гэгэ, уходи! Скорее. — Дада, пусть он уходит, пусть уходит. Мертвец останется в гробу, — невидимая сила снизу стала такой сильной, словно сконцентрировала в себе все законы гравитации сразу, став черной дырой. Земля сомкнулась над головой Хуа Чэна и он полетел куда-то вниз, в пустоту. Но удара не было. Только однотонное равнодушное ничто. Продолжал ли он падать, или движение остановилось, невозможно было сказать. Не было направлений. Не было сторон света. Ничего не было. Кроме серого шепота. — Ты – мертвец. Мог ли он оспорить этот факт? Возрождение по факту не дает такого права. От вознесения он отказался однажды наотрез. Но все это было совершенно неважно, на самом деле. Главное, что Се Лянь смог выбраться из Храма Тысячи Огней, а значит, он снова найдет к нему путь. Он всегда находит. *** Дышать становилось всё сложнее. Казалось, бессмертное тело должно выдерживать и не такие условия, но сейчас наследный принц чувствовал себя обычным слабым смертным. Он не хотел умирать просто так, к черту все эти красивые жесты, если любимый человек напротив смотрит с такой пронзительной болью. Но какой был выход? Место, в котором они оказались, определенно нереальное, но ведь и сны умеют убивать. Прижав рукав ко рту, Се Лянь просто пытался насмотреться на супруга. Это всё несправедливо, после всего, что ему пришлось пройти, неужели можно оставить его наедине с нескончаемой болью и скорбью? На лице Князя демонов, обрушивающего удары по прозрачной стене, был крупными мазками написан страх. Се Лянь не видел такого никогда. Ну... единожды. Когда Хуа Чен ожидал приговора в ответ на свои чувства. Как же сильно это тронуло наследного принца... Такой упрямый. Проводив взглядом умчавшегося в погоню Эмина, небожитель нежно улыбнулся. Иного не стоило ожидать. Но тот факт, что Непревзойденный все никак не готов сдаться и отпустить его... О, небеса, казалось, прямиком в сердце Се Ляня хлынула мощная волна любви, собирая тело и душу по кусочкам. — Ох, Сань Лан, — тихо прошептал небожитель, касаясь пальцами стены и чувствуя вибрацию ударов. А затем он просто попытался пробить стену... собой. В какой-то момент небожитель оторопел, но только преграда начала поддаваться и осыпаться осколками, его глаза засветились. Се Лянь хотел подбежать, раскрошить пальцами стекло, но Хуа Чен и этого не допустил, принимая на себя каждый порез, отчего в груди наследного принца болезненно заныло. Он разбил ее. То ли физической, то ли внутренней силой, но сломал без колебаний. Наследный принц тут же оказался в больших и заботливых объятиях, уткнувшись носом куда-то в шею и судорожно вдыхая прохладный запах его кожи. С ним было хорошо, с ним было правильно, с ним снова можно было дышать. — Прости, — виновато прошептал небожитель, испытывая одновременно и радость от воссоединения, и тревогу за раны супруга, и беспокойство за Жоэ и Эмина. — Ох, Сань Лан, ты снова ранен из-за меня, — наследный принц нахмурился сосредоточено, пытаясь прижать рукав к порезу на ключице. Но что-то снова пошло не так. Сама структура места, в котором они находились, плыла и менялась. Кислый, плотный запах дыма сменился сыростью и гниющей растительностью. Опустив глаза, Се Лянь увидел, что вместо роскошного мрамора храма его несут сквозь трясину. И шепот... из ниоткуда и отовсюду, пробирающийся щупальцами под кожу в самый мозг. — Нет, нет, Сань Лан, не слушай их! — горячо зашептал наследный принц, ладонями поворачивая лицо любимого к себе и пытаясь заглянуть в медленно потухающий взгляд. Да как смеют эти покойники! Но в уцелевшем взгляде не осталось надежды, только то самое упрямство и желание спасти Се Ляня любой ценой. — Нет, нет, не отпускай меня! Тщетно. Небожитель упал на твердую землю, тут же вскочил и метнулся к месту, где оставался Градоначальник, но его встретила тишина и пустота. В этот раз не осталось даже серебряных бабочек. Ни храма, ни Призрачного города, ни любимого человека. Наверное, сразу Се Лянь не понял, что произошло, растерянно шаря по затвердевшей земле ладонями и тихо зовя Хуа Чена. Он ведь вернется? Он же всегда возвращается. Разве может быть исключение? Но что-то горькое и неотвратимое накатывало, прижимало к земле неподъемным камнем. Как же так? Сань Лан там опять один? Снова чувствует себя брошенным и ненужным? В груди снова заворочались гвозди, а от чувства потери горло сжало железной перчаткой. Это чертово место не давало ни минуты продыха, выворачивало страхи, швыряло их в лицо. Се Лянь действительно считал и немного боялся, что однажды падет от сабли, хозяину которой причинил столько боли. Боялся, что их счастливое воссоединение лишь иллюзия, предсмертная галлюцинация задыхающегося в петле тела. Но больше всего Се Лянь боялся потерять Хуа Чена навсегда. И именно этот кошмар, вишенка на чертовом торте, чуть не добил его окончательно. В панике небожитель взглянул на свою руку, и его начала колотить дрожь. Нить с пальца исчезла. Перед веками будто что-то взорвалось, и наследным принц просто лег на землю, в грязь, не в силах ни принять, ни осознать происходящее. Свет вокруг мерк, сердце билось все слабее и слабее. Не было сил ни на слезы, ни на крики, просто... хотелось вот так лечь и больше не встать. Он не знал, что делать, где искать, и ведь нить... Ведь Сань Лан сам говорил, пока алая нить цела — они найдут друг друга, а что теперь? Оказывается, он уже забыл, насколько страшным может быть одиночество. И насколько это жестоко, показать настоящую любовь и тут же выдрать с мясом сердце из груди. Се Ляню казалось, что он в каком-то полусне. Он все так же гладил землю, под которую провалился супруг, шептал что-то ласковое, звал к себе, и сначала даже не расслышал приближающийся свистящий звук. Только когда Эмин с Жоэ на рукоятке воткнулся в землю, небожитель вскинулся. Нет, нет, еще не всё кончено. — А ты и не пыталась от него убежать, да? — с тихой улыбкой спросил наследный принц у своей помощницы, бережно развязывая узел и возвращая колько на законно положенное место у сердца. Кстати... Подумав немного, Се Лянь достал из рукава игральные кости. Алые кубики с вытравленными белыми точками решительно блеснули глянцем. — Не подведите, — попросил их небожитель, легко прикасаясь губами, встряхивая пару раз и бросая оземь. Две шестерки. Но ничего не произошло. — Нет! — разъярённо выкрикнул он, ударив землю кулаками. — Нет! Ты же обещал! Ты обещал, что я смогу увидеть тебя, когда захочу! Ты же обещал мне! — беспомощно кричал Се Лянь, обрушивая на твердый грунт бесполезные удары. — Черт побери! Но земля оставалась безучастной, не собираясь возвращать любимого. Жоэ на запястье мелко тряслась от горя, а Эмин печально прикрыл алый глаз. Минутку... Их артефакты работали. Да, силы исчезли, но Эмин и Жоэ — автономные единицы. Успокоившись немного и решительно поднявшись, Се Лянь протянул руку, и сверкающий ятаган тут же послушно лег в руку. — Приведи меня к нему, — твердо сказал небожитель. Подняв оружие, он взмахнул им, накрест разрезая пространство. В открывшемся разломе или даже ране зияла непроглядная темнота, что что-то внутри наследного принца отозвалось, и он без колебаний шагнул вперед. Тусклый свет, звуки сразу же пропали. Всепоглощающее ничто окутало с головы до ног, пытаясь вытащить саму душу, развеять ее на мелкие частички. Но у пустоты не получалось. Се Лянь прижал ладонь к груди, чувствуя, как сильно и ровно бьется его сердце, наполненное стремлением найти возлюбленного. Он сделал еще шаг. Внутри полыхнуло сильнее. Еще шаг. С удивлением опустив взгляд, небожитель понял, что в его груди что-то светится, проникая даже через кожу и кости. Упрямо сцепив зубы (Сань Лан ведь поступил точно так же), наследный принц медленно продвигался вперед, как на компас ориентируясь то на повышающийся, то на спадающий жар в груди. Наконец вслепую он наткнулся на кого-то. Серебряные наручи, узор которых Се Лянь знал на память, привычная ткань, наверняка, жгуче-красная и... Ладони ласково скользнули вверх, касаясь щеки. Такая холодная... Будто Хуа Чен замерзал, превращался в глухой лед. Се Лянь бережно обнял его, прижимая головой к груди и стараясь согреть. Свет в сердце, что затрепетало от радости, становился все ярче, расползался по коже желтыми трещинами, из него словно расходилась музыка с нежным перебором циня и праздничных колокольчиков. Рассеивая и отгоняя пустоту, свет вскоре заполнил все тело небожителя, прячущего от всего мира своего любимого. — Сань Лан? — тихо позвал небожитель, невесомо касаясь губами его виска. — Вернись ко мне, пожалуйста. Пространство взорвалось. Точно так же, как ранее осыпалась разбитая Хуа Ченом стена, темнота пошла трещинами, уступила и рассыпалась прахом. Мир вокруг затрясло, зашатало, но наследный принц сильнее прижал к себе Князя демонов, позволив себе лишь зажмурится от невероятного сильно света, заливающего пространство. Их выбросило на какое-то поле. Опасаясь теперь выпустить супруга из рук хоть на миг, наследный принц растеряно попытался проморгаться и сразу же бросился в объятия Хуа Чена. — Никогда не смей меня так пугать, — немного сердито, но все же больше радостно поставил перед фактом Градоначальника. Он здесь, рядом, о, небеса, какое счастье! Выпустить его сейчас из рук казалось смерти подобно, но смущенный своим ярким проявлением чувств, Се Лянь немного зарделся, неловко отстраняясь. — Как ты думаешь, что происходит? — тихо спросил небожитель, поднимая обеспокоенные глаза и легонько ощупывая супруга на предмет повреждений. Столько крови и порезов... И все еще ужасающе холодный, ох, им нужно поскорее выбраться отсюда, а затем запереться в горячих источниках на остаток жизни! Как только до наследного принца дошло, что он делает, он замер, а потом мысленно послал к черту манеры. Его мужу было больно, и имело значение только это! Се Лянь как раз осторожно вытирал со щеки Хуа Чена кровь, когда услышал до зубной боли знакомый, мягкий голос. — Далеко продвинулись. Что же, на этом остановимся, — наследный принц повернулся, но, если честно, уже ничему не удивлялся. Перед ним снова стояла его копия, изучая взглядом со сдержанным любопытством. В отличии от настоящего Се Ляня, его одежды были белы, как нетронутый снег, а полу-смеющаяся, полу-плачущая маска была сдвинута на бок, открывая спокойное чистое лицо. Безмятежно улыбнувшись, двойник взмахнул широким рукавом: — Подойди и покажи им, — обратился он к кому-то. Из-за его спины выросла опять же чертовски знакомая тень. У Мин шагнул вперед, воткнув в землю две высокие пики, на вершинах которых были нанизаны... голова Пей Мина и Ши Цинсюаня. Зрелище неприятное, но все же Се Лянь уже понял, что окружающее пространство нереально, поэтому спокойно ждал продолжения. — Небес больше не существует. И ты в ответе за это, — торжественно сказал двойник, но напоролся на непонимающий взгляд оригинала. — И что? — безмятежно поинтересовался наследный принц, поднимаясь с супругом на ноги и возвращая ему ятаган. — Я этого не боюсь. Копия улыбнулась знакомой светлой улыбкой, и небожитель недовольно нахмурился. Ему не нравилось видеть это выражение лица у человека, который поддался и свернул с пути. — А этого ты боишься? — нараспев произнес дубль, указывая на приближающуюся толпу людей. Се Лянь окаменел при виде их лиц. Лиц, усеянных чужими маленькими лицами. *** Он умирал уже столько раз, что очередная смерть не должна была стать исключительной. Но сейчас все тело будто бы окончательно замирало, превращаясь даже не в лед, а в камень – в одну из таких же десяти тысяч скульптур, что он когда-то высекал собственными руками. Само пространство давило, сковывало, не позволяя пошевелить и пальцем, и знакомый мертвенный холод опутывал, становясь колючими лозами, проникающими до самого сердца. Ты – мертвец, тебе не место в мире живых. Се Лянь спасен, а значит, главная цель существования демона достигнута. Не пора ли ему снова развоплотиться? — Нет, — прошелестело из темноты. – Ты слишком хорошо научился возвращаться. Лучше станешь камнем, так уже надежнее. Ему казалось, он чувствует каждую трещинку на коже, которая медленно, но верно каменеет, хотя из них продолжает сочиться кровь. Огромного труда стоило усмехнуться немеющими губами. — Даже таким я вернусь к нему. Взгляд Хуа Чэна замер, начиная потухать. И вдруг, среди бесконечного мрака, его коснулся светлый луч, приближающийся – медленно, но неотвратимо. Этот теплый, понимающий и принимающий свет мог принадлежать только его божеству, никому больше. Единственный свет, способный спасти его душу. Знакомые объятия прогоняли тьму, наполняя демона жизнью. Как и всегда, снова – Се Лянь делился с ним своей внутренней силой – и так они бесконечно наполняли друг друга, не позволяя второму замерзнуть. Никогда. И стоило только позвать, и его голос превысил всё, разорвал путы смерти, когда Хуа Чэн протянул руки, сдирая кожу вместе с опадающими каменными крошками, обнимая своего супруга. А потом последовала яркая вспышка. Свежий ветер коснулся волос, от земли шло ровное тепло. Они лежали в высокой траве, и над ними было – пусть не настоящее, но все же, небо. — Гэгэ… Хуа Чэн с трудом сдержался от того, чтобы рывком прижать наследного принца к себе. Но он никогда не позволит себе быть с ним столь грубым и нетерпеливым, даже если собственная душа пытается выломать клетку из ребер. — Прости, что так надолго тебя покинул. Демон послушно подставлялся под прикосновения тонких ласковых рук, стирающих кровь с его лица, не в силах не любоваться румянцем, проступившим на скулах Се Ляня. Поймав изящную ладонь, Градоначальник поднес ее к своим губам, почти невесомо целуя. Но их очередная передышка снова длилась недолго. Хуа Чэн поднялся на ноги одним плавным, но тем опасным движением, что выдает готового к броску хищника. Прикрыл плечом наследного принца, принимая ятаган из его руки. Зрелище нанизанных на пики голов нисколько не впечатлило демона. Нет Небес? Не беда. Им всегда найдется место в Призрачном городе. Он вообще никогда не стремился попасть в небожители. — Не слишком ли много ты берешь на себя… для всего лишь иллюзии из сна? – спросил Хуа Чэн, делая короткий удар Эмином и срезая обе пики четко по центру. Упавшие с них головы покатились по земле, превращаясь… в обычных лягушек. — Не очень сильное заклятие. Требует много концентрации, наверное? Все эти декорации, которые ты создал только ради нас. Мы впечатлены, правда, Ваше Высочество? Хуа Чэн убрал ятаган в ножны и твердо взял ладонь Се Ляня в свою, сжимая. — Пора покончить со всем этим. Идем. Верь мне. Он направился прямо навстречу толпе, ведя наследного принца за собой и полностью игнорируя застывшую фигуру в белом. — Там, впереди, будет обрыв, — демон говорил так уверенно, словно знал заранее, что именно встретит в этом сне, или же… забирал на себя управление этим сном. Пейзаж вокруг них стремительно начал меняться. Бегущие навстречу люди с сотнями лиц рассыпались, врезаясь в них обоих, словно сошедшие с ума птицы, превращались в пепел и обрывки тканей. Небо треснуло пополам, проливаясь бурой кровью. — Вам не выбраться! – яростно кричал позади все тот же голос, но на этот раз в нем слышалось откровенное отчаяние проигравшего. – Вы никогда отсюда не выберетесь! — Идем, гэгэ. Впереди, прямо у них под ногами, появился обрыв, уводящий в пропасть без дна. Там, внизу, мерцало что-то, похожее на огонь, но оно было так далеко, что поверить в его существование было невероятно сложно. — Обними меня, — Хуа Чэн мягко притянул возлюбленного к себе. – Нам пора возвращаться домой. Хватит с нас этого кошмара, и чужих желаний. Он шагнул с обрыва, увлекая Се Ляня за собой. Воздух засвистел вокруг них, путая волосы, края одежд. А потом был удар, но боли не было. Секундой позже они открыли глаза. Обнимая друг друга в своей постели в Доме Блаженства. За окнами привычно мерцал Призрачный город. Сбитые простыни намекали на то, что оба спали весьма беспокойно. На полу, почти у самых дверей, лежала расколотая надвое фарфоровая курительница, из которой пытался сбежать последний клочок дыма. — Стоять! – Хуа Чэн метнул ятаган и тот воткнулся четко в прозрачного беглеца. Раздался ужасающий вопль и… все кошмары исчезли. По Призрачному городу волной прокатилась весть: Градоначальник в гневе. Приказано немедленно найти того, кто посмел принести эту вещь, поймать, но не убивать – а приволочь живым, потому что демон лично желает отрывать от него ценные части тела, одну за другой. Сила, вернувшаяся к Хуа Чэну сейчас, казалось, утроилась, переполняясь его яростью, щедро настоянной на тревоге за Се Ляня.