Если бы...

Скрыть от короля тот факт, что Рейнира прогуливалась по столице одна, без охраны, да ещё и закончила прогулку казнями и драконьим пламенем, оказалось невозможно. Не то чтобы принцесса стремилась это утаить. Она просто хотела избежать бесконечных расспросов и того переполоха, который неизбежно следовал за такими событиями. И Рейнира не ошиблась. Уже на следующее утро после полёта с Эйгоном её вызвал в свои покои отец. Она сразу поняла, что станет темой обсуждения. К её превеликому разочарованию, там был не только Визерис, но и Алисента с Отто. - «Шик, - подумала Рейнира, входя в комнату, - только их не хватало». - Отец, - произнесла она, чеканя шаг. - Лорд-десница. Вы хотели меня видеть? Алисенту она демонстративно проигнорировала, даже не удостоив её коротким кивком. - Принцесса, - подал голос Отто, его лицо было бледнее обычного. - Прошу, присаживайтесь. Она прошла мимо Хайтауэров и села напротив отца. Визерис казался предельно напряжённым. Он медленно поднял свою тяжелую, уставшую от болезни голову и посмотрел дочери прямо в глаза. - Ты ведь знаешь причину, по которой я тебя позвал? - спросил король. Та лишь кивнула. - Это правда? - Какая именно часть, отец? - уточнила она. - То, что ты бродила по столице ночью! Без охраны! То, что Сиракс вырвалась из Логова, чтобы защитить тебя, и, будто этого мало, ты прилюдно сожгла людей! - Да, это правда, - спокойно ответила принцесса. - То есть ты даже не отрицаешь?! - вспылив, вмешалась Алисента. Она судорожно вцепилась в подлокотники своего кресла, и её ногти, которые она вечно грызла от нервов, впились в дорогую обивку. - Почему я должна это отрицать? - Рейнира одарила королеву презрительным взглядом. - Принцесса, то, что вы сделали... - начал Отто. - Я сделала то, что должна была, лорд-десница, - безэмоционально отрезала Рейнира, переводя взгляд со старика на королеву. - Они насмехались надо мной, над королевской семьёй и над всем родом Таргариенов. Унижали моего отца, называя его идиотом, и сравнивали моих братьев и сестру с бродячими псами, называя их «выводком». - Её лицо ожесточилось, в глазах вспыхнул огонь. - Напомните мне, сир Отто, как карается подобное преступление? Отто был шокирован услышанным, как и все присутствующие. - Да, но не сжигать же их заживо! - снова заговорила Алисента, и её голос дрогнул от негодования. - Это безумие, а не правосудие! Так нельзя! - Мы Таргариены, - ответила Рейнира, поднимаясь со своего места. - Мы стоим выше богов и людей, и мы сами решаем, что нам можно, а что нет. Как видно, многие об этом позабыли. Доброта моего отца позволила злым языкам развязаться и молоть что угодно без всяких последствий. Нас перестали бояться, а без этого невозможно править. Подданные должны любить и уважать своего монарха, но они обязаны и страшиться его. Я где-то ошиблась? - Принцесса, это событие настроит народ против вас, - попытался парировать десница. - Лорды увидят в этом тиранию. - Ох, прошу тебя, Отто, - Рейнира звонко рассмеялась, и этот смех заставил десницу вздрогнуть. - Ты прекрасно знал про эти представления. Такие сборища не могли остаться незамеченными для твоих шпионов. Вы знали о них, но вместо того, чтобы пресечь оскорбления короны, вы сидели и ничего не делали. А теперь смеете читать мне нотации? Вам повезло, что я и вас не предала огню за то, что вы допустили подобное. Наведите порядок в городе, Отто. Иначе Сиракс может снова проголодаться. А её пламя не разбирает, кто перед ней, нищий актер или высокородный лорд. Алисента в ужасе прикрыла рот ладонью. Она смотрела на Рейниру и видела в ней ту самую силу, которой её всегда пугал отец. Отто же почувствовал, как по его спине пробежал холодный пот. Он только что понял, что Рейнира больше не будет играть по его правилам. Визерис, который до этого момента молчал, наконец заговорил. Он продолжал смотреть на Рейниру, словно только сейчас увидел в ней свою истинную наследницу. В его взгляде не было ярости. Там была искра гордости старого дракона. - Суд уже свершился, Алисента. Когда они открыли свои рты, чтобы изрыгнуть яд на мою кровь, они сами подписали себе приговор. - Он снова взглянул на дочь. - Рейнира... Молодец. Все надежды Хайтауэров обрываются одним коротким словом. - Ты можешь идти, - добавил Визерис со слабой улыбкой. - И... возьми с собой Эйгона. Я слышал, вы вчера летали вместе. Мне приятно знать, что мои дети наконец-то находят общий язык. - С Эйгоном ? - его резко перебила Алисента - И что же ты делала с моим сыном ? - Иди дорогая - отмахнувшись от расспросов жены ответил Визерис и Рейнира вышла из комнаты. Двери за ней захлопнулись с тяжелым стуком, оставив Алисенту и Отто в гнетущем молчании перед королем, который впервые за долгое время выбрал свой род, а не их советы. Рейнира медленно шла по пустым коридорам, где эхо её шагов смешивалось с далеким шумом засыпающего замка. У лестницы она мельком увидела Эйгона. Oн шел к своим покоям, и его походка была непривычно твердой, лишенной той пьяной шаткости, к которой все привыкли. Подумав, что на сегодня откровений достаточно и не стоит тревожить брата, она поднялась к себе. Усталость навалилась свинцовым грузом, пропитывая каждую косточку после тяжелого дня и ночного полета. Сбросив одежду, пахнущую гарью и драконьей чешуей, она приказала служанкам немедленно приготовить ванну. Когда пар наполнил комнату, а вода стала почти невыносимо горячей, Рейнира погрузилась в неё, блаженно закрыв глаза. Напряжение в мышцах было таким острым, что тепло казалось спасением. Она отослала прислугу, желая остаться в абсолютной тишине, и уже начала проваливаться в тяжелую дрему, как вдруг тишину разорвал резкий стук двери об стену. В комнату вихрем ворвалась Алисента. - Ой! - королева запнулась на полуслове, увидев падчерицу в ванне совершенно нагой. Она мгновенно отвернулась, прикрыв лицо рукой, и её плечи судорожно дернулись. - Тебя что, стучаться не учили? - даже не открывая глаз, устало пробормотала Рейнира. Вода мягко плеснула о края медной лохани. - Оденься немедленно! - голос Алисенты дрожал от смеси возмущения и той вечной праведной ярости, которую она носила как доспех. - И не подумаю, - лениво отозвалась Рейнира, медленно проведя рукой по воде. - Чего ради вы пожаловали в мои покои в такой час, Ваше Величество? - в её голосе зазвучал ядовитый сарказм. - Я хочу знать, что ты задумала в отношении Эйгона, - Алисента резко развернулась, решив игнорировать наготу принцессы ради возможности нанести удар. Её глаза лихорадочно блестели. - Мы летали вместе. Брат и сестра на своих драконах. Разве это преступление в нашем доме? - И только? - Алисента сделала шаг ближе, словно пытаясь высмотреть подвох в каждой капле воды. - Я видела, как ты на него смотришь. И я знаю твою натуру, Рейнира. Принцесса наконец открыла глаза и прямо встретила взгляд мачехи. - Я знаю, что ты задумала! - почти выкрикнула королева. - Ты хочешь охомутать моего сына, затуманить ему разум своими порочными чарами, чтобы он стал твоим цепным псом и укрепил твои притязания на трон! Ты хочешь использовать его, как использовала всех остальных! - Алисента, не суди всех по себе, - холодно ответила Рейнира, и её голос стал острым, как валирийская сталь. - Не все ложатся в постель и плетут интриги только ради власти. Я лишь дарю этим детям ту любовь и внимание, которых ты их лишила, превратив их в инструменты своего отца. - Да неужели? - королева горько усмехнулась, даже не пытаясь отрицать свою холодность. - И эта любовь проснулась в тебе так внезапно, именно сейчас? - Кто бы говорил о своевременности, - Рейнира медленно поднялась из воды, ничуть не смущаясь своего тела, и потянулась за полотенцем. - Прошу, покинь мои покои. Я слишком устала от твоего присутствия. - Я слежу за каждым твоим шагом, Рейнира, - бросила Алисента, прежде чем вылететь из комнаты и с грохотом захлопнуть дверь. Тишина, вернувшаяся в покои, теперь казалась другой, она была наэлектризована новой идеей. Рейнира стояла посреди комнаты, капли воды стекали по её коже, а в голове эхом отдавались слова Алисенты. «Почему я раньше не думала о такой возможности?» Эта мысль, подброшенная сначала старым торговцем яблоками, а теперь подтвержденная страхом королевы, начала обретать форму идеального политического маневра. Брак с Эйгоном. Это был бы шах и мат всему совету и лично Отто Хайтауэру. Если Эйгон действительно влюблен в неё, а его реакция на пляже, его попытки измениться и его верность за последние недели говорили об этом громче слов, то этот союз мог стать спасением для династии. Это объединило бы две ветви дома, положило бы конец спорам о престолонаследии и лишило бы «зеленых» их главного знамени. Эйгон не жаждал короны. Рейнира видела это в его глазах. Он жаждал признания, тепла и того, чтобы его наконец перестали считать позором. Она могла дать ему всё это. Она могла направить его энергию в нужное русло, сделав его своим мечом и своим защитником. Ей нужно было лишь дать ему надежду, и юный принц перевернул бы мир ради её улыбки. Рейнира опустилась на кровать, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Шесть лун. У неё есть шесть лун, чтобы окончательно приручить этого молодого дракона и подготовить его к роли, о которой он даже не смел мечтать. Если он выдержит испытание, она назовет отцу именно его имя. И тогда никто не посмеет сказать, что Таргариены это «зверинец Хайтауэров». Они снова станут пламенем, которое сожжет любого врага. *** Королевская Гавань уже давно отвыкла от по-настоящему огромных драконов. Появление Вхагар до глубины души пугало жителей, когда средь бела дня над ними нависала колоссальная тень и крылья Старой королевы закрывали небо над столицей, в городе начиналась самая настоящая паника. Даже спустя месяц люди всё ещё содрогались от одного её вида. Недавняя выходка Рейниры лишь подлила масла в огонь. Социальный имидж драконов был безнадёжно испорчен. Теперь каждый вылет Вхагар из убежища сопровождался криками и давило на нервы горожан. А летала она постоянно. Юный Эймонд после окончания уроков и тренировок со всех ног рвался к своей чешуйчатой леди. Иногда Рейнире казалось, что Вхагар, видя Эймонда по утрам, едва ли не закатывает глаза от настойчивости своего маленького всадника. Но сегодня принцу пришлось подождать. Как-никак, наступил день его именин. Впрочем, сам Эймонд важности протокола не признавал. Он уже битый час спорил с матерью, не желая оставаться в замке. Спор затянулся настолько, что Рейнира поняла< если не вмешаться, праздник пройдёт в душных покоях. Она посмотрела на Эйгона и Хелейну, которые вот ведь новость, умудрились заснуть под крики матери! Да и у самой Рейниры уже глаза слипались. Эйгон поначалу был воодушевлён предстоящим зрелищем, но быстро осознал, что Алисента и Эймонд просто ходят по кругу, не слушая друг друга. Не выдержав, принцесса вмешалась. - Хватит! - её резкий голос заставил обоих замолчать. - Алисента, пусть он летит, но недолго. - Нет! Я его мать, и мне решать... - Алисента уже набрала воздуха для новой гневной тирады, но обнаружила, что среднего сына и след простыл. Услышав разрешение сестры, Эймонд умчался быстрее ветра. - Мы будем рядом, чтобы он не улетел далеко, - добавила Рейнира, расталкивая брата и сестру. - А? Что? Да... Рейнира права, летим... - пробормотал Эйгон, пытаясь стряхнуть с себя пелену сна. - Мы вернёмся до прихода гостей, - бросила напоследок принцесса, выводя младших из комнаты и оставляя взбешённую королеву наедине со спящим королём. Вскоре над городом кружили сразу четыре дракона. Вхагар, Пламенная Мечта, Солнечный Огонь и Сиракс. Для полной картины не хватало только Тессариона, но Дейрон оставался в Староместе. Пролетая над водами Черноводной, они заметили корабли Веларионов. Рейнира лично настояла на их приглашении. Несмотря на натянутые отношения, Морской Змей оставался ключевым союзником. Чтобы умилостивить его после того, как Эймонд «увёл» Вхагар, король решил подарить Рейне Таргариен драконье яйцо. Рейнира сама летала на Драконий Камень и привезла яйцо из последней кладки Среброкрылой. Вслед за кораблями показались ещё три дракона. Мелейс, Красная Королева, величественный зверь принцессы Рейнис. Морской Туман, молодой дракон Лейнора, лишь незначительно превосходивший размерами Сиракс. И Караксес, Кровавый Змей, дракон Порочного принца Деймона. Самый длинный и, по ощущениям, самый свирепый из этой тройки. Драконоборцы утверждали, что он не больше Мелейс, но его змеиная шея и боевой оскал заставляли в этом сомневаться. У Бейлы тоже была Лунная Плясунья, но та была ещё слишком мала для долгих перелётов. Семь драконов встретились в небе, кружась в причудливом танце. Редчайшее зрелище для Вестероса. Наконец, они повернули к столице. Первой к Драконьему Логову спустилась Мелейс. Пока Рейнис отстёгивала карабины, рядом приземлились Сиракс, Морской Туман и Пламенная Мечта. Но Караксес спускаться не собирался. Он развернулся и последовал за Вхагар, которая направлялась к лесу за чертой города. Рейнира напряглась, провожая их взглядом. «Что ты задумал, дядя?» — пронеслось у неё в голове. *** Эймонд заметил Кровавого Змея, следующего за ним, но предпринимать ничего не стал. Вхагар, с треском ломая вековые деревья, приземлилась на поляне, и Караксес опустился рядом. Эймонд увидел в седле абсолютно спокойного Деймона, который не спеша отстёгивал карабины. Когда оба принца оказались на земле, Деймон подошёл ближе. - Дядя, - кивнул Эймонд. - Приветствую в Королевской Гавани. - Деймон лишь вскинул бровь в ответ. - Не думал, что ты последуешь за мной. Караксес вполне мог бы поместиться в Драконьем Логове. - Ему там не нравится, - ответил принц, бросив взгляд на своего дракона, который, игнорируя окрики драконохранителей, приближался к Вхагар, чтобы улечься рядом с ней. - Драконы предпочитают открытое пространство. - Понятно, - коротко отозвался Эймонд. - С именинами, племянник, - бросил Деймон, проходя вперёд к ожидавшим их лошадям. Эймонд замер в легком шоке. - «И это всё? - пронеслось у него в голове. - Не может быть. Деймон ничего не делает случайно...» - Что ты на меня так смотришь? - улыбнувшись, спросил принц. - Ищешь подвоха? Эймонд промолчал, лишь подозрительно сузив глаз. - Можешь быть спокоен, племянник, его нет. - Деймон подошёл к нему почти вплотную. - Раз уж Рейнира так яростно вас защищала, я решил, что это должно быть небезосновательно. - Рейнира защищала нас? - переспросил Эймонд, не веря своим ушам. - Да, она мне чуть глотку не перегрызла, когда я назвал вас полукровками, - ухмыльнулся Деймон. - Я люблю Рейниру и знаю, если она в чём-то так уверена, то это, скорее всего, правда. - Он повернулся к Эймонду спиной, а затем бросил взгляд через плечо. - Поэтому эти пару дней я буду внимательно за вами наблюдать. Сказав это, он вскочил на лошадь. Эймонд ещё несколько секунд пребывал в оцепенении. Он ожидал чего угодно, угроз, насмешек, вызова на поединок. Но не того, что Рейнира пошла против Деймона ради них. Ни для кого не было секретом, насколько близки принцесса и её дядя. Даже после того как Деймон когда-то опорочил её имя, она, хоть и стала к нему холоднее, не переставала его любить. То, что она поссорилась с ним из-за братьев, стало для Эймонда самым приятным открытием за этот день. *** Десятые именины принца Эймонда готовились праздновать с размахом, какого Красный замок не видел с тех пор, как была провозглашена наследницей Рейнира. Огромный парадный зал ломился от изысканных яств: от кабаньих голов в меду до заморских фруктов из Эссоса. Воздух был пропитан ароматом жареного мяса, дорогого вина и воска сотен свечей, освещавших расшитые гобелены на стенах. Королевская семья занимала почетные места за длинным столом на возвышении. В центре, словно старый дуб посреди бушующего моря, восседал Визерис. На его голове сияла золотая корона Джейхейриса Миротворца. Король выглядел изнуренным, его кожа казалась почти пергаментной, но на лице играла мягкая, почти детская улыбка. Он искренне верил, что этот вечер склеит трещины в его семье. По правую руку от него сидела Рейнира. В этот день она приложила все усилия, чтобы выглядеть как истинная королева еще до коронации. На ней было платье из плотного черного шелка с глубоким вырезом, расшитое алыми нитями в виде чешуи дракона, которое подчеркивало её стать и белизну кожи. Это было не только желание блеснуть перед лордами, но и осознанный маневр, чтобы окончательно проверить свою теорию относительно Эйгона. По левую руку от короля застыла Алисента. Её платье зелено-золотого шелка было закрытым и строгим, словно доспех. Голову венчала изящная диадема с узором в виде колючих ветвей, символ её дома. Королева то и дело судорожно поправляла кольца на пальцах, бросая нервные взгляды то на Эйгона, то на Рейниру. Замечая это беспокойство, принцесса лишь таинственно улыбалась, поднося кубок к губам. Рядом с Рейнирой расположился Эйгон. В этот вечер он выглядел по-настоящему величественно, наконец отбросив образ вечно пьяного юнца. Валирийские черты проявились в нем с пугающей силой: утонченное симметричное лицо, бледная кожа и глаза цвета темных фиолетовых рубинов. Его взгляд, лишенный привычного похмельного тумана, постоянно возвращался к Рейнире, изучая её профиль с нескрываемым обожанием и затаенным вызовом. Рейнира чувствовала этот жар кожей и не могла не признать, он был чертовски привлекателен. По правую сторону от Алисенты сидел сам именинник. Эймонд, казалось, был совершенно не заинтересован в празднике, устроенном в его честь. Его единственный глаз обводил зал скучающим, холодным взглядом, после чего он возвращался к своей тарелке, методично разрезая мясо, словно представлял на его месте врага. Хелейна, сидевшая подле него, пребывала в своем собственном мире, отрешенно перебирая пальцами невидимую паутину и шепча что-то себе под нос. Внезапно тяжелые двери, окованные сталью, распахнулись с гулким стуком. Под громогласный крик глашатая в зал вошла процессия Морского Змея. Лорд Корлис шел впереди, облаченный в морскую синь и серебро, и его тяжелые шаги чеканили ритм, заставивший музыку на мгновение смолкнуть. «Это будет труднo », — мысленно вздохнула Рейнира, расправляя плечи и готовясь к первому удару этой словесной битвы.