Courage

Очнитесь. Откройте глаза. Мужчины предпочитают высоких, горячих, своенравных красоток. Чтобы обуздать, подчинить, присвоить. И они их обожают, упиваются их непокорной страстью, сладкими голосами, наслаждаются точеной фигурой. Никто не исключение. Кто бы что ни говорил, любой мужчина желает приручить огонь. Султану по душе покорные наложницы, какой же азарт, когда воля даже самых темпераментных рабынь угасает, прогибается под могуществом великого падишаха. А если не рабыня?.. Не наложница?.. Великое чувство покорения, власти над всей Османской Империей, если он подчинит… Валиде? Одна мысль пьянит, дурманит, заставляет мысли кружиться и скакать… Какой кураж. -… Повелитель? — голова Мурада, скованная мыслями, поднялась. Взгляд, бегавший до этого по документам, лежавшими на его столе, наконец сфокусировался на человеке. — Что-то еще, паша? — Вы просили докладывать… Кёсем Султан. — Что, паша? Снова не выходила из покоев? Игнорировала пищу? — Нет, Повелитель. Султанша весь день провела в саду… Вместе с Кеманкешем-пашой. Мурад усмехнулся, его взгляд метнулся на открытые двери балкона. С улицы доносился еле ощущаемый ветерок и щебет птиц. Вместе с Кеманкешем-пашой. Это была даже забавно слышать. В последние дни Кёсем Султан и правда преобразилась, может, наконец, ушла ее обида? Или нашелся кто-то, кто смог ее утешить? Кетхюда, приставленный к госпоже начал благотворно на нее влиять? Лишенная звания регента, Кёсем Султан, отличавшаяся стойкостью и трезвостью рассудка, в гневе разгромила свои покои, а когда Повелитель назначил ей в нагрузку нового кетхюду Кеманкеша Мустафу-пашу… Шум дворца в тот момент заглушал шум самого людного рынка в полдень. На некоторое время Султанша прекратила с Падишахом всяческие связи, днями не выходила из своей комнаты, игнорировала его приказы. Отчего Мурад только сильнее злился и заводился. Взрывной характер, как ни странно, он унаследовал от матери. Впрочем, уже не первый раз ему докладывают о подобном. А после того, как Кеманкеш спас жизнь Султанши от нападения в Вакфе, ее взгляд и вовсе сменился на доверительный. По дворцу же в это время слухи распространялись с невиданной скоростью. Мустафа-паша, ранее неоднократно замеченный в тавернах в обществе вина и других женщин, теперь, судя по перешептыванию, следовал только за одной. Непозволительная для обоих влюбленность? Взгляды, шедшего поодаль Кеманкеша, падающие на спину Кёсем Султан, пока она неспешно прогуливалась вдоль кустов роз… О, Аллах, если бы ты видел эти взгляды, ты непременно послал бы молнии с небес. К этому часу паша покинул покои Султана. Мурад стоял на балконе, в его руке был бокал с вином. Мысли, словно пчелы, роились в его беспокойной голове. Матушка, его родная Валиде. Была ли эта связь так сильна между матерью и сыном, или теперь он Повелитель, а она просто женщина? Его должно было тошнить, выворачивать наизнанку об одном только помысле в сторону Кёсем. Но нет. И что это была за чувство, когда он слышал слова Султанша и Кеманкеш-паша в одном предложении? Ревность. Ведь она только его Валиде. Его Кёсем. Одним глотком опустошив бокал и выплеснув остатки через перила, Мурад резко развернулся, возвращаясь в комнату. — Стража! Ферхат-ага! — дверь мгновенно открылась. С поклоном ага оказался подле повелителя, склонив голову. — Мой Повелитель. — Ферхат-ага, передайте Валиде, что я жду ее у себя в покоях. — Слушаюсь, мой повелитель… Семеня, ага вышел из покоев Мурада, а когда дверь за ним закрылась, боязливо посмотрел вдаль коридора. — Ай-яй-яй, что за напасть такая! Дай Аллах, Султанша будет пребывать в хорошем настроении… И дай Аллах. Чтобы в руках у нее не было ничего тяжелого.

***

— Куда ты так несешься, Ферхат-ага? — Хаджи-ага остановил его у дверей покоев Кесем. — Хаджи, Повелитель снова велел Султанше явиться к нему! — Ой, Аллах, Аллах, опять не избежать скандала! Кёсем Султан сегодня целый день была занята, писала письма, а после прогулка в саду… Нет, приказ Повелителя ее точно не обрадует! Давай, иди, раз тебя отправили, я не хочу, чтобы гнев госпожи обрушился на меня! — Хаджи-ага… Ох, благослови меня Аллах! Не прошло и нескольких минут, как Ферхат-ага быстро вышел из покоев Валиде. — Ферхат-ага, что там было? — А тебе все надо знать, Хаджи? Как видишь, я остался цел! — из-за двери послышался голос. — О, иди, Султанша зовет, может гнев все-таки обрушится на тебя! Ферхат-ага быстро ускользнул от покоев, удаляясь в длинные коридоры, а Хаджи, не заставляя себя ждать, послушно оказался возле Кёсем. — Госпожа… Моя Госпожа, что за вести принес этот дурной Ферхат-ага? Валиде привычно сидела за своим столом, управление государственными делами давалось ей проще, чем управление гаремом, в стороне лежали документы о финансах. — Хаджи-ага, пусть мой ужин приготовят и подадут в покои Султана Мурада. Ага послушно кивнул, его губы тронула легкая улыбка, полная облегчения. Неужели обиды Султанши наконец-то кончились.

***

Сидя на тахте, Мурад держал в руках бокал с вином, второй, а может и третий. Ужин принесли больше получаса назад, но ни днем, ни даже сейчас Валиде не соизволила явиться по его приказанию. Рукой он оторвал ножку от горячей запеченной перепелки, с жадностью вгрызаясь в нее. Это уже переходило все границы. Да как она смеет. Никто, никто не имеет права ослушаться Великого Султана! Не явиться по моем приказу! Какая ошибка для Вас, Валиде Султан! В момент, когда его рука со злостью сжимала бокал, в двери его покоев постучали. — Да! — Повелитель, Валиде Султан ожидает. Мурад кивнул, отставив бокал и вытирая руки о тканевую салфетку. Кёсем вошла в покои с ровным дыханием, но где-то глубоко внутри зарождался огонек ярости. Мурад даже не встал с тахты. — Присаживайтесь, отужинайте со мной, Кёсем Султан. Гордо вскинув голову Султанша медленно приближалась к столу. Ее взгляд скользил по всей комнате, по открытым дверям балкона, по разбросанным по столу государственным бумагам, по не застеленной султанской кровати. Мурад самодовольно ухмылялся, пока Кёсем, наконец, не села напротив него. Она не стала подавать ему руку для традиционного поцелуя, а он и не думал делать это первым. Что же, первый шаг к стиранию границ сделан. Мурад налил вина во второй бокал и протянул его Валиде. — Пейте, — Кёсем перехватила бокал из его рук, но, не сделав ни глотка, поставила его на стол. Султан хмыкнул. — Ваши отношения с Кеманкешем-пашой наладились? — Мурад, — женщина вертела в руках серебряную вилку, стараясь спокойно выдохнуть. — С чего ты взял? — Ваши встречи не могут остаться незамеченными Кёсем Султан. Он не называет ее Валиде? Это был второй шаг. — Встречи? Насколько я помню, Мурад, твой приказ был следить за мной. — Паша верен мне и исполняет в точности мои приказы, это правда. Хоть кто-то это делает! — Я не обязана мириться с тем, что возле меня постоянно находится Паша, — столовый прибор со звоном полетел на пол. — Кеманкеш-паша следует за мной везде. Губы Мурада тронула улыбка, какая-то… Похотливая, что ли? Третий шаг навстречу неизбежному. — В хамаме он тоже находится рядом, Кёсем? Мурад уже не раз думал о Валиде, как о женщине, и уже давно перестал признавать ее матерью, даже если когда-то она привела его на свет. Если бы ее доставили ее в гарем прямо сейчас, как простую рабыню, фиолетовый платок упал бы ей под ноги в первую же секунду. И видит Аллах, все будущие ночи она провела бы в покоях Повелителя.

Ведь она соткана из солнца индо-китайскими богами,

А Леонардо потрудился над ее ногами.

Глаза бездонные, как два колодца,

И никогда ничего подобного не выдумать японцам.

Кёсем вспыхнула пламенем, щеки ярко зардели алым цветом, а сама она подскочила с тахты. — Ты переходишь все границы, Мурад! В опьяненную голову Султана стала просачиваться ярость, он подскочил вместе с ней и наклонился так близко, что даже не испившая вина Кёсем почувствовала хмель внутри себя. — Вы переходите все границы, Кёсем Султан! Вы отказываетесь принимать приказы повелителя, ослушиваетесь меня! Месяцами игнорируете и смеете не подчиняться! — Я Валиде Султан, никто не смеет обращаться со мной так! Таким тоном, Мурад, даже ты! Что заставляло голову султана кружиться больше, вино в его жилах или аромат роз, витавший вокруг его Султанши. Он улыбнулся так, что становилось не по себе. Его тон стал тише, ниже, медленнее… Забирался в самые отдаленные уголки, проникал по венам, заставляя дрожать. — Ты забываешься, Кёсем. Я Султан Мурад-хан. Повелитель Османской Империи, всего мира, и если захочу… И твоим повелителем стану! Кёсем постаралась отодвинуться от него. Мерзкое ощущение обдало ее тело дрожью, рядом был не ее шехзаде Мурад, а Султан Мурад, мужчина, владеющий целой империей. И какая же сильная разница была в этих титулах. Мурад устало опустился назад. — Так что Кеманкеш, в хамаме он тоже рядом? — Нет, Мурад, — отчеканила женщина, от чего-то не в силах сдвинутся с места. Следовало бы сбежать, позвать стражу, но нутро… Требовало завершения ссоры. Чем она кончится на этот раз? — Уверен, этот янычар был бы не против. — Ты пьян. Не подобает Великому Повелителю вести себя, как базарному мужику. Твои слова противны… Контролируй, что говоришь своей Валиде. — А ты… Что-то щелкнуло внутри. Наверное, вино, выпиваемое в течение всего дня, дало такую осечку на разум. Или ненависть, копившаяся не один год, когда Кёсем Султан, словно марионеткой управляла им, а через него и государством. Декольте, слово призывно, вздымалось, что не ускользнуло от взгляда Мурада, а украшение свисавшее в ложбинку груди так маняще поблескивало. — Ты восхитительна, Кёсем Султан, ты ведь знаешь это?

Ведь прозрачен взор её, как коньяк и приветлив, словно гранатомет -

Так что, если что-то пойдет не так, - то она, боюсь, не поймет.

Мужчина поднялся и встряхнул головой, пытаясь понять, что то, что он хочет свершить действие вина, или на самом деле его большое желание. Он обогнул обе тахты, оказавшись вплотную к Султанше. Но Кёсем не отворачивала головы. — Я слишком мало уделял внимания своей Кёсем. Моей милой Кёсем. Его руки поднялись вверх, скользнув по кружеву рукавов, и легли на ее шею. Выдохнув ей в лицо, Султан подцепил кончиками пальцев края квадратного выреза и одним движением спустил ткань на плечи. Кёсем вздрогнула от резкого движения, зажмурив глаза. — Это не ты, Мурад… Не мой шехзаде, которым ты был раньше. Крепкие мужские кисти сжали ее оголенные руки, он продолжал говорить с ней, дыша лишь в нескольких миллиметрах от ее лица. Он перешел на шепот. - Ты права, Кёсем. Я твой повелитель. А ты лишь одна из женщин, в моем подчинении. Понадобилось меньше нескольких секунд, прежде чем тело Кёсем с силой швырнули на ложе Султана. Шелк простыней смягчил падение, но все же локти болезненно заломило. - Мурад! Повелитель глотнул вина прямо из кувшина, темно-бардовые капли скатились по его шее под темную рубашку. Он улыбнулся, а после громко засмеялся, не прерывая движения к кровати. Мурад встал возле ложа, его рука легла на заднюю сторону ее шеи, сжимая кожу и волосы. Горячее дыхание обдавало ее щеки, что немедленным жаром отзывалось внизу живота. - Могущественная Кёсем Султан… Могла ли ты подумать, что снова окажешься в постели Повелителя… - Аллах не простит тебе этого. - Нам, Кёсем. Что же ты не кричишь, не вырываешься? Ты или боишься моей силы… Или своих низменных желаний.

Всё, что мне сегодня надо, - просто быть с тобою рядом.

Совесть лишь слегка кольнула ее, когда губы мужчины грубо и требовательно впились поцелуем. Вторая его ладонь крепко держала ее за подбородок. Кёсем больно откинулась на спину, когда Мурад отпустил ее. Он забрался на кровать, подминая Султаншу под себя. Крепкие руки протиснулись под женскую спину. Ох, шелковые шнурки корсета такие хрупкие. Треск ниток заставил Кёсем вздрогнуть, корона упала с головы Султанши, а платок остался лежать под ее волосами. Ее выдержка оказалось недолгой, тело наполнилось противоречивым, но таким приятным и давно забытым возбуждением. Темная рубаха Повелителя отправилась на пол, куда-то к короне. - Что ты сейчас скажешь Кёсем? Ни одна девушка на хальвете не будет такой, как ты, — Мурад оставил темный синяк и укус на шее Султанши. — Или может далеко в твоих желаниях сейчас Кеманкеш? Мурад поцеловал ее жадно, сжимая ее бедра. Кёсем сопротивлялась, но затем сдалась его страсти. Она чувствовала его силу и превосходство, и это одновременно пугало и возбуждало ее. Его прикосновения были жестокими, но она странно наслаждалась этим. Она вздохнула в упоении, когда Мурад привлек ее к себе и они оба упали на кровать. Кёсем дышала тяжело, уставившись на потолок. Ее грудь подымалась так быстро и с таким отчаянием, что было страшно. Ткани тяжелого платья послушно под руками Повелителя остались возле их ног. Мурад поднялся, избавляясь от последних элементов одежды, уже совсем не прикрывающих, как сильно возбужден и готов к соитию Султан. Он вернулся на ложе, их губы нежно соприкоснулись. Кёсем смогла издать лишь шумный вздох и замереть, запрокидывая голову, когда Мурад одним движением вошел в нее. Прильнув к ней вплотную, он обнял, держа ее за спину. Ее руки в одно движение оказались скованными над головой. Жесткая мужская хватка держала ее за запястья. Первое тепло и блаженство растеклось по их венам, накрыло густой, обволакивающей волной возбуждения. Мурад двигался быстро, рывками, даже не подозревая, что тело Султанши принимает его всего, и если бы он мог быть еще быстрее и жестче, она бы об этом попросила. Кёсем откинула голову на подушку, пальцы с грубой кожей нежно оглаживали и одаривали вниманием ее грудь. Она лишь сдерживала стоны, с каждым толчком мечтая лишь забыть, стереть, выкинуть из памяти происходящее. Мурад толкнулся снова, ее бедра лишь непроизвольно двинулись ему навстречу. Его искусные и беспощадные движения заставляли Кёсем терять рассудок, она едва не застонала, когда последняя, самая сильная волна наслаждения накрыла ее. Тело выгнулось дугой, что не осталось без внимания Султана. В это же мгновение он вышел, заливая семенем ее бедра. Кёсем молча разглядывала потолок, с трудом осознавая, что сама допустила и позволила это. Геенна давно не страшила, Кёсем знала, что в Раю ей места нет. Ее не так пугал грех предательства памяти покойного Султана Ахмеда, как-то, с кем был этот грех совершен… Возлечь с родным сыном, если и не по собственной воле, то точно не сопротивляясь. Это вызывало отвращение, подкатывающую к горлу тошноту, к самой себе, к Мураду. Ни на мгновение она не могла представить, другую Султаншу, поступившую так же. Да Хюррем Султан наверняка лично сняла бы голову любого из своих сыновей, за одну только мысль. С ужасом Кёсем осознала, что никому бы из сыновей Хюррем и не взбрело такое в голову, они относились к матушке с безграничным уважением и почтением. Даже не пренебрегавший этим же вином Селим, всегда смотрел только на Нурбану. Шайтан вложил эту идею только беспокойному Мураду. Укрытая холодными шелковыми простынями Кёсем лежала одна на кровати. Собранная низкая прическа растрепалась, а от таких мыслей горячие слезы скатились по щекам. Прошло некоторое время, прежде чем Султанша вынырнула из своих мыслей. Ее взгляд метнулся к Мураду, стоявшему возле ее головы. Он протягивал ей бокал, полностью, но небрежно одетый. - Кёсем. Султанша, пейте вино. Все, что случилось — все суждено. Мурад с неизвестно откуда взявшейся нежностью, поправил выбившиеся локоны возле ее лица. Невесомо он провел кончиками пальцев по высоким скулам, темным бровям. Взгляд Кёсем был безучастно направлен вверх. - Лучше бы это был Кеманкеш, — почти не слышно, еле двигая губами, произнесла она. Мурад нахмурился, ища ее взгляд. - Что вы сказали? — его рука, лежавшая на ее лице, двинулась ниже, пальцы обвили шею. Их взгляды встретились. - Лучше бы это был Кеманкеш… Этот грех предательства, — Кёсем вновь отвела взгляд, не в силах подняться. Повелитель усмехнулся, вложив ей в губы кусочек лукума. - Значит, паша по вкусу великой Султанше? Сквозь шумящий гул в ушах Кёсем не сразу сообразила, что Мурад приблизился к дверям покоев и крикнул. - Ферхат-ага, позови мне Кеманкеша-пашу. Быстро. Как только придет, пусть сразу заходит. - Слушаюсь, Повелитель, — ага быстро удалился. Обрывки фраз дошли до Кёсем, заставляя взволнованно сесть на ложе. Она благодарила Аллаха, что кровать не было видно из дверного проема. Повернувшись, Кёсем взглянула на Султана. - Мурад. Что ты такое творишь… - Я прислушиваюсь к вашим словам, Кёсем Султан. Если вы так хотите Кеманкеша-пашу… Так оно и будет. Кёсем покачала головой, пытаясь переварить слова Мурада и понять, что он имеет ввиду. Но единственное, что она поняла, что у нее есть мгновения, чтобы одеться… Или нет. Кеманкеш Мустафа-паша пришел так же быстро, как Кёсем будет падать в ад. Мурад впустил пашу в покои, лично встречая его у дверей. - Султан Мурад, — Кеманкеш склонил голову. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы взгляд метнулся на постель. Кеманкеш потрясенно замер, осознавая, что в покоях Повелителя не просто наложница. Его Султанша, обнаженная, стыдливо прикрывающая простынями тело, с влажными дорожками слез на щеках. - Нравится? — Кеманкеш резко опустил голову вниз и закрыл глаза. - Повелитель. Вы меня звали. Мурад самодовольно улыбнулся - Не отводи взгляд, паша. Будто не о ваших любовных чувствах шепчется весь дворец, — Кеманкеш только сильнее вжал голову. Его глубокие чувства к Кёсем не позволяли даже одним глазком взглянуть на Султаншу. - Ну же, Кеманкеш, вот он, предмет твоих сердечных воздыханий, смотри. - Я не смею, Повелитель. Если… У вас нет ко мне неотложных дел… Разрешите мне уйти? Мурад скривился и оскалился. Из ножен он достал кинжал, кончик которого приставил к зажмуренному дрожащему веку паши. - Посмотри, я сказал. - Мурад, прекрати… Прошу тебя, — Повелитель закатил глаза, обращая взор к женщине. - Кеманкеш Мустафа-паша. Я лишу тебя зрения прямо сейчас, если ты не исполнишь мой приказ, — Мурад не шутил. Конец кинжала опасно давил на глаз. Кёсем вздрогнула и прикрыла рукой рот, сдерживая шумный вздох. - Повелитель… Я не буду. Можете лишить меня зрения, жизни. Без ее приказа, ни за что я не взгляну на Кёсем Султан в таком виде. Кеманкеш-паша даже не задумывался, почему она здесь и что сделал Повелитель с ней. Он и так все понимал, но что хотел Султан от него? - Хорошо, — вдруг отступил Мурад и обратился к Кёсем. — Валиде, вы разрешите паше взглянуть на вас? Иначе его глаза окажутся в ваших руках. В прямом смысле, Валиде. Грех, которому предавались Мурад и Кёсем меньше часа назад теперь ей казался не таким ужасным, как все то, что происходит сейчас. Впервые за последние минуты ее обуяла ярость. - Султан Мурад! — она вскочила с кровати, укрываясь шелковой тканью. Оказавшись перед его лицом, Кёсем, без тени страха смотрела ему в лицо. — Что ты творишь Мурад?! Властелин всей Империи! Вершить судьбы людей только потому, что тебе хочется… Отпусти его, немедленно. - Кёсем Султан, ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что твое мнение здесь учитывается, — прошипел Мурад ей в лицо. Кулаком он скинул шапку с Кеманкеша и встал позади него. Потянув за волосы на его голове, Мурад приставил кинжал к его шее. Глаза паши оставались закрытыми. - Султанша… Вы позволите еще одному невинному человеку пролить кровь из-за вас? - Кёсем Султан… Я вас прошу, не нужно, я приму смерть как верного друга… - Ну же, Валиде… Спустя еще несколько мгновений безмолвных ожиданий Мурад двинул лезвием кинжала по горлу, рассекая кожу. - Нет! — Кёсем вскинула руку вперед, — Мурад, нет… Женщина сглотнула скопившийся ком, сжимая в кулаке ткань простыни. Мурад кивнул ей, не убирая лезвие от горла. - Кеманкеш… - Султанша, я не могу… - А я не могу позволить тебе умереть… Кеманкеш Мустафа-паша, посмотри на меня. - Сунтанша… — паша глубоко вздохнул, медленно раскрывая веки. — Мне не стоило. Простите меня… Не плачьте, я прошу Вас. Взгляд Кеманкеша не отрывался от ее лица, не смея опуститься на обнаженные плечи. Алые капли крови стекли ему под кафтан. - Мурад, отпусти его, - Султан отошел, стоя с кинжалом за спиной Кеманкеша. - Скажи мне, паша, нравится ли тебе Кёсем? — мужчина повернул голову на Султана. — Ну, если нравится — бери. - Султан Мурад… Сжав зубы, Кёсем смотрела в упор на Повелителя. - Мурад… То, что вы взяли меня, не дает вам право… Я Валиде Кёсем Султан, а не женщина из таверны, чтобы подкладывать меня под любого мужчину… - Не под любого Султанша, лишь под вашего… Душевного друга. Вы же сами сказали, что с ним было бы лучше. Кёсем Султан, не заставляйте меня повторять. Я уже понял, как он вам дорог. - Аллах покарает тебя, Мурад… — тыльной стороной ладони Кёсем утерла слезы с щек. — Кеманкеш… Мустафа, подойди ко мне. В любую секунду паша был готов принять удар кинжала под лопатку, прямо в сердце. Но удар пришелся лишь на его уши, когда он услышал то, что снилось ему в самых смелых снах. Он стоял, словно пригвождённый к полу, не решаясь сделать этот шаг. - Кеманкеш, это приказ, — паша не успел сообразить, как Султан толкнул его в спину в объятия женщины. Свободную руку Кёсем опустила на его предплечье, взгляд обоих потупился вниз. - Паша, если ты посмеешь выйти из покоев, не завладев этой женщиной, стражники отрубят тебе голову на месте. А если это тебя не пугает… голова Кёсем Султан тоже падет. Аллах знает, что творится в голове Султана, произнося он это. Неужели красный напиток разрушает разум Мурада? Повелитель устало отступил, ноги вынесли его на балкон, а дверцы закрылись. Мурад опустился на стул. В покоях двое стояли так же, как их оставили. Оба не решались поднять взгляд друг на друга и произнести что-либо. -Кёсем Султан… Моей головы не жаль… А вашей он не тронет, не посмеет. - Он уже посмел тронуть меня, Мустафа. А твоя голова мне еще пригодится. Кулак, удерживающий простынь, разжался. Шелковая ткань легко скатилась по телу, белым озером ложась у их ног. Кёсем первой подняла голову, возвращая себе стальное самообладание. - Султанша… - Ты приставлен ко мне, следить, служить, подчиняться. Пообещай мне, Кеманкеш, — женщина с опаской посмотрела на двери балкона, перейдя на шепот. — Пообещай, что выполнишь любой мой приказ. Ты выполнишь все, что сказал Мурад… Кеманкеш хотел что-то сказать, но Кёсем остановила его привычным жестом руки. Она дождалась молчаливого согласия в его взгляде и короткого кивка. - Ты выполнишь все, что сказал Мурад… А на завтра воды Босфора примут в себя тело еще одного султана. Женщина с еле заметной мольбой смотрела на пашу, ожидая от него ответа. - Султанша… Служить государству — значит служить вам.