Кабинка на двоих.

Если вы можете представить себе самую скучную, невыносимо долгую и тянущуюся как смола лекцию — поздравляю, вы теперь занесены в список скуфов, которых состарила учеба в университете. Однако не спешите претендовать на первое место, ведь на нем уже закрепилась Мо Вэйюй — второкурсница с кафедры политологии. Почему она выбрала именно данное направление даже для нее самой было одной большой тайной за семью замками — еще большим секретом было то, как второй год она здесь находится. Причем таки с неплохой успеваемостью. Тем не менее, сейчас высиживать лекцию, которая длится с самого утра, было не то, что невыносимым — это выводило из себя. Недолго думая, девушка решила выйти из аудитории: зачем находиться там, где тебе не рады, да и ты сама не под впечатлением, правильно? Прогуливаясь внутри коридоров с высокими потолками, Вэйюй рассматривала картины с потрескавшейся краской, людей, которые изредка, но таки встречались, и растения, о которых уборщицы давно забыли, потому они превратились в некоторую сухую и блеклую абстракцию. Несмотря на всю прозаичность ее наблюдений, девушка направлялась в, определенно, не самую прозаичную сторону — в сторону уборной. Ее сонное состояние могло клином перебить только прямое тому противоположное, подстать ее азартной натуре. Подробно изучив обстановку, Мо Вэйюй зашла в кабинку и наглухо закрыла дверь. Щеколда — дело хорошее, конечно, но лучше использовать не только ее, а также силу, чтобы при желании никто ни на миллиметр не мог сдвинуть эту несчастную заслону. Присаживаясь на самый краешек ободка, она с вычурной нежностью приспустила объемные черные джинсы, стараясь не издавать звуков цепями с серебряными бабочками на них. Спиртовые салфетки, протертые руки, в особенности подушечки пальцев — все это было привычными прелюдиями. Тонко и коротко подстриженные ноготки прошлись по траектории между половыми губами, без спешки, с проявлением неясного немилосердия. Длилось оно, однако, недолго: в этот раз желание ощутить пьянящую расслабленность оказало давление сильнее обычного. От первого же погружения на глубину в два сантиметра жар стал ощущаться невыносимым недугом. Мо Вэйюй прикусила губу и издала глухой, еле слышимый стон, забрасывая потяжелевшую голову назад. Движения по изгибам собственного тела ускорились, но лишь ненадолго, ведь звуки влажности трудно было слушать — вожделение от собственных действий било в уши. Девушка отчётливо слышала свой неестественно высокий, подстать моменту, голос в голове, а также стук сердца, словно из пробирки. Свободная рука потянулась к губам, чтобы намертво закрыть их, не допуская опасного проникновения любых непристойных шорохов за пределы стен кабинки. Такое времяпрепровождение явно нравилось Вэйюй больше, чем морготные лекции какого-то мудака со смешными очками. Близко. Чувствовалась свойственная моменту дрожь. Девушка оттягивала свой предел, стараясь наслаждаться, удлинять пограничное состояние между концом и тянущейся сладостью... Щелчок. Непродолжительный скрип, заставляющий застыть руки в том положении, в котором остались. Глаза неестественно округлились. Молнией в голову ударил ворох мысли. Слышал ли вошедший человек последний ее приглушённый возглас...Точнее сказать, шепот? Или вошёл уже после? Ресницы затрепетали, оставляя неприятное щекочущее чувство на щеках. Мо Вэйюй сузила губы до одной тонкой полосочки, стараясь принять более пристойную позу. В то же время неизвестный человек за дверью, кажется, включил воду, заполнив небольшое пространство уборной шумом струящихся капель. Девушка по другую сторону решила не медлить, воспользоваться возможностью и быстро натянуть на себя джинсы, вытереть руки, успокоиться, как вдруг зацепилась шнурком кроссовка за цепочку, отчего непроизвольно пошатнулась и ойкнула с неприятным лязгающим звуком. Вода замолчала. — Ээ...Все в порядке? — спросил нежный голос, напоминающий шелест листьев плакучей ивы. Вэйюй задержала дыхание. Стоп, зачем? Ответа не последовало. "Неизвестный" человек подошёл к кабинке, из которой шел тревожный шорох, и постучал: — Хэй..? Щелчок. Нет, ну нельзя чтобы ещё кто-либо сюда входил и потенциально видел ее красные щеки и затуманенные глаза. Она не скоро успокоится, тем более после того, как ее в неподходящий момент перебили. Со скоростью пули Мо Вэйюй открыла кабинку, затащила девушку к себе и тут же захлопнула обратно. По ту сторону послышались голоса и ряд шагов — вошли несколько человек. Прижатая к серой стене темноволосая "незнакомка" была не только в неудобном положении, так ещё и с закрытым ладонью ртом. Вэйюй не могла найти смелости посмотреть ей в глаза: щеки предательски горели, на ресницах блестели редкие капельки. Протяжно выдохнув, она все-таки отняла руку, бессильно опуская ее вдоль тела. Однако сразу же за этим последовали движения с другой стороны, взявшие острый подбородок пальцами правой руки и направившие взор двух глаз с фиолетовым оттенком на себя. Такие особенные. Страх перепутался с шоком. Возможно, с приправой раздражения. Мо Вэйюй увидела перед собой ту, кого бы хотела сейчас видеть меньше всего, кого ненавидела всем своим чертовом существованием. Самую занудную, самую отрешенную, самую невыносимую. Самую восхитительную. Одного тревожного взгляда этих раскосых глаз феникса было достаточно, чтобы стало понятно — хочется либо убить этого человека, либо вытрахать до смерти. И если она сейчас что-то из этого не сделает, то точно сойдёт с ума. Люди по другую сторону кабинки громко общались, что было, по времени, совсем не свойственно половине лекции. Неужели она успела закончиться? Да какая к черту разница вообще, если перед Мо Вэйюй стоит сейчас это? Подобравшись вплотную к уху ненавистной персоны, она практически беззвучно прошептала: — Дорогая Чу, я не знаю, что ты забыла здесь и как все так вышло, но если ты издашь хотя бы один слабый писк, я убью тебя на месте и не побоюсь крови. Изогнув брови в непонимающей гримасе, студентка четвертого курса направления педагогики приняла попытку попятиться назад, но, понятное дело, ничего у нее не вышло. Однако даже при возможности она бы уже не смогла ничего сделать, потому что Вэйюй прижала своей одной огромной в сравнении с ее ладонью запястья над головой. Чу Ваньнин не успела даже моргнуть, как пунцовые, сжатые губы оказались прижаты пухлыми, горячими и влажными губами ее захватчицы. Нельзя сказать, что девушка сдалась так просто, но через несколько минут страстные поцелуи окончательно снесли последнюю присутствующую адекватность. Вэйюй было плевать, кто с ней сейчас: хотя подобная ситуация никогда не случалась, принуждение к некоторой близости, не заходящей за рамки интимной неприкосновенности, были для девушки обычным занятием. Нельзя сказать такого же про Ваньнин. Она не то, чтобы не замечала, не знала Мо Вэйюй до этого — скорее, она ее избегала, ведь последняя имела не самую чистую репутацию, хотя и была достаточно милой и красивой девушкой. Так почему же тогда этот нетронутый никем ангел так покорно послушался? Ее пленили безмерно прелестные темные глаза с фиолетовой дымкой, милые мягкие ямочки при не менее милой и мягкой улыбке, длинные острые пальцы, словно из фарфора, и низкий, звучащий чистым меццо-сопрано голос. Ни за что на свете, даже после этого странного случая, Чу не признается себе, что влюблена в нее. Ничего, на это у Мо Вэйюй были свои планы и мнения. Она забралась по запястье под белую кружевную юбку перепуганной, но яро не подававшей виду девушки и с лёгкостью подняла ее худенькое тело на уровень некого выступа за туалетом, на который обычно ставили бумажные салфетки. Бедра Ваньнин оказались на уровне подбородка, руки активно изучали желаемые изгибы, пока не отстранились, но только чтобы посмотреть в эти выдающие абсолютное смущение глаза, показать жест "тише" и улыбнуться. Ни о каком сопротивлении не могло идти речи, иначе будет слишком шумно. Да и, кажется, Чу Ваньнин не особо волновало то, как ее божественная репутация спускается вниз вместе с нижним бельем. Вейюй проворно забралась к ней между ног, проводя языком по гладкой коже. Даже тут все, блять, идеальное. Ощущалось нескрываемое волнение от девушки сверху, будто бы та пребывала в сильном страхе. На подкорке сознания появилось желание ее успокоить. Однако низ живота, его напряжение и инстинкты были сильнее. Область клитора казалась притягательным десертом, вся кожа источала запах листьев крабовой яблони: Вэйюй вкушала это дарование с нежной жадностью. Спустя какое-то время шаги удалились, оставив их одних в этом маленьком мире. Фаланги пальцев Ваньнин, подобно ветвям потянулись к короткостриженым вьющимся волосам, забрались в них до момента, куда доставали и потянули вниз, вталкивая лицо девушки глубже. Мо Вэйюй заметно улыбнулась ей в ложбинку у бедра и начала действовать активнее, аккуратно прикусывая там, где чувствительность ниже и посасывая там, где всех интимнее. Реакция была моментальной. — Мо Жань... — влажным, крайне тихим, доступным только ей голосом пробормотала Чу Ваньнин. Глаза с фиолетовой дымкой тут же открылись и незаурядно округлились. Она знает ее вежливое имя. Этот человек точно хотя бы немного ей интересовался. О боже. Движения обрели ярость, но только лишь в скорости, никак не в грубости, что было нисколько несвойственно Вэйюй в ее развратных играх. Мокрые звуки, приятный вкус, легкая дрожь и тихие стоны ласкали каждую фибру изнутри и снаружи. Ваньнин прислонила тыльную сторону ладони к губам, совестно отводя взгляд в сторону. Ей не хотелось прекращать, но сил нисколько не осталось: ноги по ощущениям превратились в вату, а мысли совсем разбежались в непотребные стороны. Она аккуратно отвела голову девушки от себя и, в попытке отдышаться, крайне громко вздохнула, чем насмешила ее. — Мы ещё встретимся. Постарайся потерпеть, я найду место получше. Хотя, кажется, наше близкое знакомство уже прошло достаточно...близко, — положив нижнее белье в руку сидящей напротив девушки, Мо Вэйюй вышла из кабинки и, впоследствии, из уборной. Это не последняя их встреча. Но именно эта...Послужила вспышкой, заслонившей разбитую, долгую серость двух жизней.