Truth

      На улице — там, где-то за окошком — стоял яркий, тёплый и солнечный день. Впервые за неделю яркое солнышко окутало большой город. В такой ясный день так и хочется подорваться со стула, выбежать на улицу и окунуться в эти лучи зияющие. Хочется поесть вкусной еды, поиграть с друзьями или хотя бы просто посидеть в кругу друзей, что наводят суету вокруг. Только одна мысль об этом завораживает и зажигает сердце, распространяя разгорячённую кровь по телу, норовясь подскочить сейчас же! — Ли Феликс! — окликнули его, и рука молодого парня соскользнула, опуская голову с громким звуком вниз. Парень поднял голову, потирая ушибленное место и оглядываясь. Феликс опускает глаза, медленно вставая. — Прошу прощения, учитель, — отвесил поклон парень. — Хватит витать в облаках, — делает замечание тот, мотая головой. — Литература — это искусство, а вы что? — указывает он вокруг, натыкаясь на ещё одного спящего ученика в самом конце угла. — Толкните и разбудите его! — кивнул он парню. — Итак, ещё раз: что означают строчки, написанные перед вашими глазами? Прочитайте повторно: что возлагает нам автор?       Минуты текли медленно и столь уныло, что терпение учеников доходило до предела. Долгожданный звонок раздаётся с возгласом учеников. Вот он! Звонок. Феликс складывает вещи в рюкзачок, что был увешан различными безделушками: значок из любимого аниме; значок по любимой новелле и манхве; наклейки кошечек и собачек, что так любили клеить друзья на его сумку. Перемена длилась не долго, но радовало одно: следующий урок на природе под яркими и прожигающими насквозь лучами солнца, и да — это физическая культура. — Ты переоделся? — подходит к нему парень с его класса, похлопывая по плечу Ликса. — Сону, — улыбнулся ему Феликс. — Где пропадал на литературе? — Угадай, — закатил глаза он. — Что? — посмеялся с друга тот, закрывая шкафчик и приобнимая его, удаляясь к спортивному стадиону. — Опять помогал в библиотеке? — Миссис Ки, что-то наплела учителю, и он с удовольствием меня оставил там. Точно ведьма, решила отомстить за ту книжку, — изо рта Сону стали вырываться негодования и брань в сторону миловидной женщины, что дежурила в школьной библиотеке. — Солнышко! — вытянул руки в стороны Феликс, распаляя своё счастье на лице и падая на искусственную травку. — А мы не одни? — присел рядом с другом Ким Сону. — М? — уложил голову на колени парня Феликс. — Тут Наён-и, — стал мотать головой по сторонам он. — М? Чего?! — вскрикнул он, выпучивая глаза, словно две копейки. — Они с нами? — Парни! — окликнули их: к ним подбежала девушка, а вместе с ней и парень. — У нас совместка, — посмеялась девушка, наваливаясь сверху на Феликса. — Ну, вот, — протянул парень, что уселся также рядом с ними — это был Хюнинкай, их друг из параллельного класса. Он учился в одном классе с Наён. — Кстати, популярная компания из нашего класса не собиралась приходить, не всё так плохо. — Да ладно вам, — вздохнул Феликс. — Они же добрые и никого не обижают, даже учатся нормально. — Но зато находиться с ними — это приписать себя к смерти. Все девушки растопчут вас. — Скажешь тоже мне, все! — ущипнула Сону Наён.       Раздался свист — учитель пришёл. Каждый класс выстраивался в шеренгу, соблюдая правила счёта. Старосты выходили вперёд и сдавали рапорт учителю. Особо никто не любил физическую культуру, ибо бег утомлял и сбивал дыхание, заставляя домой не идти, а уже в прямом смысле ползти, не чувствуя собственных ног и каких-либо частей своего тела. — Для разминки пробежите два круга, затем, как восстановите дыхание, выполним бег на полтора, всё ясно? — ученики в унисон крикнули «да», однако звучало это уныло, без жизни. — Тогда, направо! — выдержав паузу, скомандовал он, а следующей команды не последовало. — Как всегда с опозданием, — заявил он, смотря на тройку, что спешили в ряды учеников. То были те самые популярные красавчики из параллели — Хёнджин, Ники и Бомгю. Они встали в шеренгу своего класса, перешёптываясь с одноклассниками и оставляя учителя без внимания. Послышался второй свист — начало разминки. Каждый разбрёлся по стадиону, бегая в своём темпе. Феликс бежал чуть впереди, к нему присоединилась Наён, а парни из их компании бежали позади, увлекаясь больше болтовнёй о всякой всячине, нежели разминкой и бегом в целом. — Хочу сходить в ресторанчик своих родителей после школы, присоединишься ко мне с ребятами? — вдруг подала голос Наён. — Я приду, — протиснулся между ними парень с каштановыми длинными волосами. — Бомгю, — улыбнулся Феликс. — Я обещал сестрёнке, что сегодня придёшь повидаться с ней, — подмигнул он. — Выручай! — расплылся в улыбке он, ловя взгляд своего друга — Хёнджина.       Бомгю — парнишка, что живёт по соседству с Ли Феликсом, и знают они друг друга как облупленных. Раньше они ходили вместе в детский сад, а затем и в школу одну пошли, но вот не задача: лучшие друзья попали в разные классы. Они ходили в школу вместе, иногда и уходили вместе домой, но с каждым годом это становилось всё реже и реже. К слову, Бомгю был старше Феликса на пару месяцев, поэтому их мамы возлагали всю ответственность на него, хотя сами они считали это ерундой и часто посмеивались за спинкой родителей. — Я приведу с собой своих! — крикнул назад Гю, хлопая Хёнджина по плечу и убегая вперёд. — Вот же ж гадёныш, — прошипела Наён, а Феликс залился смехом.       Все встали за белую линию, что означала «финиш» и «старт». Бомгю с компанией встали в самом начале, у линии, а Феликс с друзьями — в конце: они не стремились бежать изо всех сил в начале, оставаясь при мнении, что силу нужно прибавлять в конце забега. Три свистка — старт. Люди рванулись с места, совершенно пренебрегая своими силами, ведь пол круга и они сдуются, словно воздушный шарик, что вырвался из путей тонкой ниточки, уносясь прочь по воздуху. Наён прибавила скорость в конце первого круга, проносясь мимо Феликса, а он в свою очередь последовал за ней. Грудь его вздымалась, а голова вертелась в разные стороны, наблюдая, кто уже пробежал дистанцию, а кто свалился, и не пройдя половины. Феликсу оставался последний рывок, чуть меньше половинки и он у финиша, но в глазах его встала пелена. Чёрная стена заслонила ему взор, голова закружилась, а виски запульсировали. В ушах стоял гул — звук, что издавал пищание дорогой аппаратуры у больничной койки, который однажды молодой парнишка застал. Ликс остановился посередине беговой дорожки, прикладывая свои ледяные пальцы к вискам, что горели, словно объяты огнём. На лбу выступили холодные испарины пота, брови смыкались у переносицы, а улыбка, что всегда светилась на его лице, исказилась. Мелкая дрожь прошлась по его телу. — Феликс! — кто-то крикнул его, но гул прервал фразу. — Чёрт, да он же сейчас свалится! — другой парень крикнул, наблюдая. Все обернулись на парня, что застыл на месте, медленно сползая вниз — на коленки. — Ли? — подорвался к нему один из парней. Это был Бомгю. Феликс потерял абсолютный контроль над своим телом: руки отяжелели, ноги онемели. Он перестал чувствовать твёрдую землю под ногами. — Эй, что с тобой? — успел подхватить его Хёнджин, а следом за ним прибежал и Бомгю с Наён. — Чувак, — встревожился Гю, хлопая того по плечам и щекам. — Позовите врача! Чего вы все встали? Что за народ! — Гю, утихомирь свой пыл, — спокойно сказал Хёнджин, укладывая Феликса себе на колени и убирая взмокшие пряди белоснежных волос, открывая взор на закрытые веки, под которыми металось глазное яблоко, а длинные ресницы подрагивали. Оставив подручного вместо себя, к ним подбежал учитель Чхве, присаживаясь рядом. Бомгю одарил его прожигающим взглядом, словно готов накинуться на него здесь и сейчас за малейшее промедление. — Хёнджин, отведи его к медсестре, — ощупав себя, сказал учитель: по всей видимости, он забыл сумку со всякими лекарствами в спортивном зале. — Я сам, — вызвался Бомгю, но Хёнджин уже подхватил тело парня, унося прочь. — Остальные остаются здесь до окончания урока!       Феликс схватился за горячую ладонь, что опустила его на немного жёсткую и пружинистую койку. Он сжал ладонь, хмурясь ещё сильнее, но уже вдобавок вертя головой из стороны в сторону. Резкий запах пронзил его обонятельные рецепторы, голова загудела сильнее, а глаза в тот же миг открылись. Рядом стояла девушка, что пихала ему ватку, обмоченную в нашатырном спирте. Она вздохнула, попросила остаться и немного отлежаться, а затем ушла. Феликс повернул голову в другую сторону, ожидая увидеть кого-то из друзей, но увидел его. Парня, что симпатизировал ему уже больше года, с того самого момента, когда он встретил его дома у Бомгю. Ли сжал пальцы, обращая на них свой взор и резко отпуская горячую ладонь. — Тебе лучше? — тихо спросил парень, что не сводил глаз с Феликса. — Да, — улыбнулся тот. — Учитель заждался тебя, наверное, — разомкнул бледные губы Ли, а Хёнджин коротко кивнул, разворачиваясь и уходя. — Спасибо, — прошептал ему в спину он.       Пока в ушах звенел всё тот же раздражающий гул, Феликс занимался дыхательной разминкой, утопая во сне, не замечая того сам. Вскоре, уже очнувшись, он видит перед собой Бомгю, что резко подскочил, и своих друзей. — Ты как? — спросил Гю. В его голосе были нотки беспокойствия, но в тоже время и облегчения. — Всё хорошо, — посмеялся Ликс. — Чего это вы? — Вечно ты так, — пихнул его в плечо Сону, надувая губки. — Не пугай нас так больше, — заверещала Наён, утопая в объятиях Хюнинкая — она вечно драматизирует, всё же Наён тактильная, как и сам Ликс. — Что случилось? — совершенно серьёзно спросил Бомгю, а Феликс посмотрел на своих друзей. — Ничего, — помотал он головой. — Просто голова закружилась. — И ты упал в отключке? — возразил Кай. — Ага, — встал Ликс. — Идём, я кушать хочу. — Завтра же вечеринка, вы придёте? — поинтересовался Хюнинкай, переводя тему, ибо на него направил щенячьи глазки Ли, видать, прося о смене темы. — Какая вечеринка? Ему бы лучше воздержаться от неё, — помотал головой Гю, кивая на Феликса и выходя из медицинского кабинета, напоследок поблагодарив врача. — Ну, Бомгю, — стал ныть, словно они вернулись в детство, Феликс. — Минхо нечасто устраивает вечеринки, я хочу на неё! — И то правда, — вышла следом Наён, останавливаясь рядом с Хёнджином, что стоял и ждал с Ники Бомгю. — Ему уже лучше, если что я пригляжу за ним, м? — Ты с одного стакана упадёшь без сознания, — закатил глаза тот, убирая руки в карманы брюк. — Вообще-то… — Я иду и точка! — заявил Ликс. — Тогда и с матерью потом объясняйся сам, и меня не приписывай! — Ну и ладно! — крикнул с обидой он, хватая рюкзак и уходя на улицу. — Эй! — крикнул Бомгю, закатив глаза. — Парни, встретимся в кафе у Наён, — оповестил он, подмигивая девушке и догоняя Феликса. — Вот вечно они как собака с кошкой, — помотал головой Сону. — Они вечно так пекутся друг о друге? — свёл брови Ники. — Они, как родные братья, в другом ключе не воспринимают друг друга, — встряла Наён. — Их мамы — как сёстры друг другу. И так как Бомгю старше Феликса на пару месяцев, они всегда поручали заботиться о нём именно ему. — Не помню, чтобы Бомгю говорил, что они близки, — заключил тот. — А тебе-то всё знать надо, — хлопнул его по плечу Хван, что стоял всё это время в углу. Все говорят про него так, словно у него нет интереса к жизни. Он холоден ко всему, что движется, но холоднее его только лёд, ибо парень ни разу не заговаривал с девушками, одаривая их только холодным и равнодушным взглядом.       Вокруг все переговариваются и спорят друг с другом, раз из раза перебивая, кто-то даже в шутку распускает свои ручонки и шлёпает по ближнему, дабы угомонить. Феликс наблюдает со стороны за своими друзьями. Его губы расплываются в широкую улыбку. Круг друзей, круг близких — всё, что нужно Феликсу. Именно в этом он находит своё счастье. На дворе стоит уже темень: фонарики мигают, а дорогу видно только благодаря лунному блику. — Пока! — крикнул Ли, махая рукой и уходя за поворот с Бомгю. — У тебя ещё не спят родные? — Чего? — усмехнулся он. — Обезьянка ждёт тебя. Она не даст лечь спать. — Не обзывай сестрёнку, — посмеялся Феликс, заходя в открытую калитку. Перед ним открывался взор на небольшой частный домик. В окнах горел свет, и было заметно движение. Бомгю щёлкает замочком на калитке, проходя в дом. Феликс следует за другом. — Мы дома! — кричит Гю, разуваясь и поднимаясь наверх. — Феликс! — бежит к Ли девочка лет восьми, тут же заключая того в крепкие объятия. — Привет, Миён, — обнимает в ответ он. — Почему не спишь? — Тебя ждала, хотела увидеть, — повернулась в сторону лестницы она. — Дороже, чем собственный брат, — фыркнул Гю уже в домашней одежде. — Чай будешь? — Не-а, — погладил головку девочки Ли. — Я домой увиливаю. Мама беспокоиться будет. — Окей, — пожал плечами тот. — Завтра в восемь я зайду за тобой. — Хорошо, — улыбнулся парень, опуская голову и глядя на девочку, что прилипла к нему. — Обезьянка, отлипни, — стал оттягивать сестрёнку Бомгю. — Ну, н-е-е-е-т, — крикнула та. — Мне надо домой, — заключил Ликс. — Веди себя хорошо, не давай себя в обиду, — подмигнул он Миён, шёпотом добавляя: — давай сдачи Бомгю. Я разрешаю! — Эй! — возразил Гю. — Чему её учишь? — Как тебя приручить, — показал язык другу он, убегая за дверь.       В конце кромешной темноты горят две маленькие свечи, иногда подрагивая от малейшего шороха. По небольшой комнате в каждый уголочек распространяется пар, клубящийся в воздухе от горячей воды. Парень с белыми волосами утопает в окутывающей тёплотой воде. Его голова покоится на плече партнёра, что медленно массирует его плечи, опуская руки ниже и останавливаясь на груди. Длинные пальчики надавливают на красную бусину, а затем между двумя пальцами ареол соска оказывается зажат. Тихий выдох. Запрокинутая голова и сухость, пустыня во рту. — Хённи, — раздаётся шёпот в тумане. Руки касаются лобка, специально обходя красную головку набухшего члена, но совершенно беззаботно касаясь мошонки. Белая макушка пропадает за шею парня рядом, выгибаясь и пытаясь развернуться набок, однако все его попытки тщетны. — Сиди смирно, — шепчет тот, показательно убирая руку. — Хёнджин, коснись, — простонал паренёк, хватаясь за макушку парня и запуская пальцы во влажные волосы. Одно первое и такое желанное касание красной головки и Феликс подпрыгивает на месте. Голова идёт кругом, дыхание сбито, а тяжесть внизу… Пах болезненно тянет, ткань ужасно надоедает, ибо её касание до боли натирает небольшой бугорок. — Чёрт! — выругался он, сжимая подушку. — Что за сны такие пошли? Феликс хватает чистое бельё и направляется в ванную комнату, где холодный дождик смывает всю напряжённость тела и облегчает болезненные спазмы внизу. После прохладного душа голова парня кажется такой лёгкой и протрезвевшей. Ликс хватает телефон, пролистывая групповой чат, редко отвечая на сообщения, а затем снова укутывается в тёплое одеяло, накрываясь с головой и впадая снова в крепкий сон.       Будит его сестра — Оливия: она прыгает на кровать рядом с парнем, что сладко дремал, после бессонной ночи, и стала тихо звать его. Феликс распахивает глаза лениво, без какого-либо желания вставать. — Ёнбок-а, — тянет девушка, стягивая одеяло с Ликса. — Вставай! Уже клонит к вечеру, что ты делал всю ночь?! — М-м, — переворачивается на другой бок он, ворча себе под нос. — Мне Бомгю сказал разбудить тебя, давай вставай! — Рано! Дайте поспать! — Иди в душ, — вышла из комнаты она, а Феликс с ворчанием перевернулся на спину, хватая телефон. Время за вечер! Его глаза становятся как две копеечки. Он спрыгивает с кровати и шурует в душ, затем чистит зубы, кушает и убирается в комнате. Всю ночь он не спал, а валял дурака, просиживая в телефоне и мотая фоточки одноклассников из инстаграмма из стороны в сторону, подмечая про себя каждый профиль и каждое движение, в котором те замерли. К слову, Феликс просто обожал поспать, всё же это были единственные выходные, где можно было отоспать все свои будни. Пообщавшись в чатике с друзьями, Ёнбок принимается примерять одежду, ища что-нибудь в своём гардеробе для знатной тусовки, но, ничего не найдя, он отправляется в комнату к старшей сестре — Джису. — Дорогая моя, одолжи футболочку, — хитро и с тоской протянул парень, упав на кровать. Джису поворачивается к нему на крутящемся стульчике, запрокинув ногу на стул. — Куда намылился? — усмехнулась она. — На вечеринку к однокласснику Бомгю, — уселся тот. — Богатый? — Тип того, — пожал Ли плечиками, вздыхая. — Что напялишь на низ? — встала и раскрыла свой шкафчик Джису, взглянув на Феликса, что приоткрыл рот для ответа с каким-то энтузиазмом. — Мм, — повертела она головой. — Никаких джинсов! — Ну, почему? — простонал он. — Много ты понимаешь, блин, — закатил глаза он. — Кожанки у тебя есть, кроп-топ тоже есть, а я… — пропела она последнюю буковку с загадочным видом. — Думаю, это подойдёт, — достаёт она какую-то вещицу с дырками, кидая парню. — Что это за верёвки? — недовольно ворчит он. — Это же тряпьё какое-то! — Это вязаная футболочка! Такое в тренде сейчас, — уточнила Джису. — Футболочка? Вязаная? — переспросил Феликс. — Тут кроме дырок ничего нет. — Иди, надевай и дуй на вечеринку, сразишь всех наповал! — А ты пробовала? — встал парень, направляясь к двери. — Естественно, — подмигнула та. — Не напивайся, скажу маме, что ты будешь ночевать у друзей. — Припиши Бомгю, — с усмешкой сказал он, обняв сестру и представляя образ.       Чёрная футболка с большими дырками, а снизу неё — белый топ. На ногах чёрные обтягивающие брюки и, конечно же, любимые кеды Ли. С собой он берёт небольшую сумочку в виде мишки, кладёт туда телефон и ключи на всякий случай, гигиеническую помаду и блеск для губ. Как только телефон звякает — приходит сообщение от Гю — Феликс красит губы и летит на всех парах к другу. Намечается долгожданная ночь! Веселье! Да здравствует отдых и тупые игры на вечеринках!       Суетливая молодёжь с баночками из-под пива в руках. Громкая музыка, светодиодный диско-шар. Феликс стал протискиваться сквозь толпу, попутно извиняясь за толкучку. Гю ушёл к своей компании, оставляя парня наедине с алкоголем и закусками. Феликс редко ходит на вечеринки, но на эту пошёл. Почему? Всё просто. Он хотел оторваться, отпустить всё на самотёк. Его глаза находили знакомые лица в толпе, что виляли своими ягодицами, подшучивали и громко хохотали. Затем взор его зацепился за атласно-чёрную рубашку, у которой рукава были закатаны до локтя. По рукам спускались вздутые линии вен, на длинных пальцах — многочисленные кольца. Сверля напролом божью красоту, Феликс меняет пустую бутылку на новую, уже прожигая чёртову длинную и такую же наполненную вздутыми венами шею. — Чего грустим? — вдруг приходиться хлопок по плечу парня. — Ау! Ты тут? — оторваться Ликсу было невозможно. Омуты напротив пленяли его собою. — Признайся ему уже, — шепнул на ухо ему парень, фокусируя Феликса на себе. — Ты чего крадёшься, Кай? — помотал головой он, выпивая и вторую бутылку пива, собираясь присвоить себе третью. — Я звал тебя, но ты так залип на Хвана, — приложил руки Хюнин на грудь в районе сердца. — Тише ты! — шлёпнул его по руке Ликс. — А Наён с Сону где? — Они ушли на улицу играть в понг, — кивнул на сад за домом он. — Не сиди тут, иначе быстро опьянеешь, идём танцевать? — предложил Кай. — А пошли, — улыбнулся ему Ли, вновь посмотрев в глаза парня, что всё ещё смотрел на него. Феликс выпил остаток содержимого, не разрывая контакта с Хёнджином, затем, прикусив губу, улыбнулся Хюнинкаю и перевёл взгляд на толпу, что танцевала.       Чувство ритма танца, настроение музыки — всё это тело Феликса передаёт в гибких, иногда резких, но столь же плавных движениях. Музыка медленно сменяется на другую, всё на такую же шумную и пускающую адреналин в кровь. В руках парня красный пластмассовый стаканчик с уже почти выпитым алкогольным напитком: то было не пиво, ибо цвет имел синеватый оттенок. Феликс двигает бёдрами в сторону, махнув рукой следом — последний рывок и песня утихает. Он смотрит по сторонам, не замечая друзей, и на своих двух еле держащихся ногам ступает по ступенькам на второй этаж. Ноги ведут его сами сломя голову к чёрту и дебри куда. Голова идёт кругом, в глазах расплывчатые образы прохожих. Ли махает рукой в надежде нащупать твёрдую почву для поддержки веса и своей качающейся координации. Однако её он не находит, и не в ладах с разумом продолжает топать. — Эй-эй-эй! — раздаётся позади, а затем его талию обхватывает чья-то рука, останавливая и прижимая к горячему и твёрдому телу. — Сдурел? Вниз смотри хотя бы, а если бы ты свалился? Давно калачиком не катался? — Калачик? — расслабился Ликс, как только услышал знакомый голос позади себя, и опуская голову на плечо человека, что крепко сжимал его рядом, нежно поглаживая большим пальцем открытый участок кожи на талии. — Отпусти! — схватился он за крепкую руку своими двумя малюсенькими на фоне других ладошками. — Прекращай пить, — скомандовал парень прямо на ухо Феликсу, оставляя после себя горячий и жгучий ожог на мочке уха. — Я выпить хочу! Ты мне никто, чтобы запрещать! Убери свои руки от меня! — завопил Ли, на что толпа повернулась в их сторону, оглядывая. Алкоголь играл с ним злую шутку. Появлялся из неведома откуда гнев за малейший отказ и смелость, что совершенно не свойственно трезвому Ли. — Закрой свой рот, Ликси, — вновь шёпот. И вновь такой же обжигающий. — Ты притягиваешь к нам внимание. — А что? Репутация портится? — съязвил он в ответ, ойкая, когда рука сжала его маленькую талию, оставив красный след. — В точку попал? — А ты осмелел, — хмыкнул тот, впиваясь взором в шоколадные глаза напротив. — Хёнджин, мне больно, — шлёпнул по руке его Ликс. — Идиот, отпусти меня, наконец! — Не обзывайся, тихоня, — расслабил руку Хван, но всё же не отпуская парня. — Не нравится моя брань, так не слушай, придурок! — вздохнул Феликс. — Ещё одно обзывательство и я… — Ублюдок! — тут же выпалил Ликс. — И что ты сделаешь? — Заткну тебя сам, ну в конце-то концов! — Так заткни! Феликс потянулся к лицу напротив, что застыло в непонятной ему гримасе, и впился в пухлые и без его терзаний губы, тут же прокусывая и чувствуя металлический привкус на языке. Краем уха он услышал шипение и всякие проклятия в его сторону от Хёнджина.       Совсем с ума сошёл?! Что он делает? Жить надоело что ли? Парень отстраняется, медленно переводя взгляд к лестнице. Дыхание у него сбившееся, грудь вздымается быстро и трудно. Феликс оглядывает гостиную, где всё ещё танцевали люди, а затем переводит взгляд на Хёнджина, облизываясь и не смея поднять свои глаза. — П-прости, — тихо выдаёт он, летя по лестнице к выходу, а там и к своему дому, попутно толкая людей и выпаливая неловкое «извините», «простите».       Ноги его несли в дебри. Он завернул в сторону своего дома, а оттуда уже спустился к нижним домам, укрываясь в каком-то тихом закоулке. Разум дал слабину, мысли и вовсе не хотели собираться в кучку: они были возвращены к губам. Таким мягким, слегка горьковатым от выпитого Феликсом алкоголя на вкус. Он мечтал об этом. Он мечтал о едином шансе коснуться их, коснуться замечательной кожи и волос человека, которого тихо и безмолвно хранил в своём сердце, но тут же всё разрушил. Он выдал себя, выдал свой шанс. Обрушил стыд на себя.       Ну кто тебя за язык, блять, тянул, Ли Феликс!       Мать твою! Схваченная бутылочка алкоголя с вечеринки, поможет забыться! Лёгкая, слегка сладкая жидкость обжигает его горло. Феликс хмурится, распахивая глаза и смотря на бутылку. Это было вино, а как же хотелось чего покрепче! При своём побеге Феликс и не понял, что схватил. Он даже и не смотрел, чего хватает. Думал, что на столе нет ничего лёгкого, ибо вино редко бывает на вечеринках, но, блин, как же он ошибся. Нужно было смотреть себе под руки!       Спустя часик или полтора Ликс выдаёт первый вздох и от мрачной тишины отдаётся эхо. Парень поднимается на вялые ноги, бредя к дому Бомгю. Там перелезает через калитку, не решаясь её открыть вручную, и подставляет лесенку к окну друга. Свет горел и слава Богу! Лесенка и перелезалки через окно и калитку — всё это проделки детства. Раньше они сбегали от родителей, много дурачились, а это своего рода небольшая тайна. Ёнбок утыкается к окну своей пьяной и ничего не соображающей моськой, вглядываясь внутрь и находя друга на кровати, лазающего в телефоне без повода. — Ну, это мы исправим сейчас, — ухмыляется со своих мыслей Ликс, открывая окно палочкой, что осталась с их детства, и с ворчанием пролезая внутрь. — Гю, — простонал тут же он, падая на пол и протягивая руку к потолку, словно к солнцу. — Ёбать не встать! — вскочил Бомгю, от страха выпалив мат и уронив телефон. — Едрит твою мать! — посмеялся Феликс, вспоминая детские передразнивания. — Ты чего тут делаешь? — поднял его Гю, придерживая, ведь Ли потерял всякое равновесие. — Нахера ты так напился? — А ты ушёл и ничего не с-с-казал, — стал корявить и тянуть слова Ликс. Парень прошёл к кровати друга, скидывая вязаную футболку с дырами по пути. — Где твой кроссовок? — вздохнул Гю, стягивая вторую босоножку с парня, что уже развалился на его кровати, словно хозяин. — К… что? — зевнул тот. — Слушай, я тут не о… — Ну, почему я такой дурак? — резко сел Ёнбок, чуть не врезаясь головой в голову друга. — Зачем я его поцеловал? Кто меня тян-у-у-у-л, — завопил он. — Кого? Ты целовал кого-то? — Но он сам напросился! — дрыгнул Ли ногами, снова сваливаясь на кровать в позе «звёздочка». — Он… Он обнял, а потом… Потом… Чёртов Хван! — Вы с Хёнджином целовались? — исказил губы в странной усмешке Гю, словно в обратную сторону губы пошли. — Ну, нравится он мне, и что? Я совсем свихнулся! Целовать, так ещё и губу укусить, тьфу! — А что? — тихое, рядом с ухом. — Не понравилось? — Бомгю, — стал громче высказывать свои негодования Ликс. — Ты тоже решил подразнить меня? — Чего это я?! — завалился со смеху он. — Я перед тобой сижу, а ухо у тебя сбоку. — А кто? — повернул голову в сторону он, открывая один глаз, что сощурился от света. — Ты… — тыкнул он пальцем в грудь Хёнджину. — Что я? — склонил голову набок Хван, лукаво улыбаясь. — Ну тебе же понравилось, м? Как тебе мой новый бальзамчик для губ? — усмешка со стороны. — Б-б…что? — опустил палец Ликс, закусив губу. — Я тут лишний, — встал, пыхтя и ворча на чём свет стоит, Гю. — Делайте что хотите, но потише, — усмирил он взглядом Хвана, что оглядывал кроп-топ парня рядышком, медленно опуская свои глаза вниз. — Я спать хочу, — кивнул он, выходя и хлопая дверью. — Так что ты там говорил? — коснулся оголённого участка пальчиком Хван, заставляя мурашкам снова пробежаться табуном по телу Ли. — Нравлюсь? — Н…нет! — резко повернул голову он, замирая: кончики их носиков соприкоснулись друг с другом, а дыхание Хвана обдували бледные губы пьяного юноши. — Совсем нет! — вновь выкрикнул Феликс, отстраняясь, но сильная рука другого парня припечатала его на место — близь к себе за талию. — Совсем нет? — глаза остановились на веснушках Ёнбока. — С…совсем, — заикаясь, неуверенно, — нет. — Попробуешь ещё раз? — намекая на бальзам, что был нанесён на его губы, спросил Хван. — Вишенка, — пробубнил себе тихо-тихо под нос Ликс, обдувая горячим воздухом чужие губы. Хёнджин медленно прикоснулся к чужим, слегка приоткрытым губам, проведя большим пальцем по ним, заставляя тут же вспыхнуть ярым цветом от касаний. Мгновение. Всего лишь одно мгновение и их губы соприкоснулись в неуверенном поцелуе. Хёнджин принялся изучать полость чужого рта, надавливая на подбородок юноши и углубляя поцелуй. Его язык проходится по зубам, по языку, что затаился и не двигался в ожидании чего-то изумительно нового, и по нёбам. Феликс закрывает глаза и, набравшись смелости, отвечает таким же страстным поцелуем, вгоняя свой язык в чужие уста, так и норовясь показать себя и свои чувства, дабы не говорить о них словами, смотря друг другу в глаза и боясь быть отвергнутым. — Айщ, — прошипел Феликс, отстраняясь и трогая нижнюю губу, что запульсировала, выгоняя толчок крови из небольшой ранки. — Ты сдурел? — Это моя ответочка тебе, — указал Хван на свою губу. — Сильно больно? Могу помочь с кровью, — усмехнулся он, снова приближаясь и овладевая губами парня, что обвил своими руками шею Хёнджина и потягивал волосы на его затылке, играясь. Хёнджин аккуратно уложил их на кровать, блуждая своими руками по телу парня, что пытался перехватить инициативу себе, активно борясь с языком напарника, отчего аккуратный и нежный поцелуй превратился в страстный, бешеный, беспечный и мокрый. Феликс блуждал по телу Хёнджина, проникая под майку маленькими и холодными ручками и изучая каждый миллиметр сильного тела. Его ладошка скользнула вниз, проникая в домашние штанишки и сжимая чужой бугорок через тоненькую и уже довольно мокрую ткань. — Феликс, — прошептал Хван, уткнувшись лбом в плечо парня. — Трахни уже меня, — провёл рукой он по выступам, найдя головку член. — Хочу почувствовать его. — А ты смелый, раз залез ко мне в штаны, — усмехнулся он, снимая штаны с себя и переводя взгляд на Ли. — Действуй быстрее, пока я смелый, а то, знаешь ли, алкоголь перестаёт удваивать адреналин в моей крови, — оттянул Ликс резинку боксёров, убирая руку. — Отныне пей только рядом со мной, кто тебя знает, вдруг полезешь к кому, — стянул с Феликса он топик и брюки. — Я подумаю, — улыбнулся тот. — Если мне понравится — так и быть, сделаю тебе одолжение, но если нет… — протянул он по буковкам. — Хотя, — окинул он тело Хёнджина хитрым и пожирающим взглядом, приспуская боксёры и останавливая свой взор на его достоинстве. — Думаю, мне понравится с таким дружком, — словно с пружинкой поиграл с членом он, тыкая и наблюдая за подёргиваниями в ответ. — Язык у тебя не паршивый, — одёрнул руку от своего члена Хван, кладя её над головой Феликса. — Ты… — не успел завершить мысль свою Ли: Хёнджин пленил его уста, снова терзая своими укусами. Их попытка найти главного инициатора превращается в борьбу: Феликс продолжает покусывать губы парня, плавно и резво переходя на шею, а там и к затвердевшим бусинам, а Хёнджин… Его голова запрокидывается назад каждый раз, когда Ликс вбирает его ареолы в рот, покусывая и посасывая. Рваные вздохи вперемешку с руганью вылетают из уст Хвана. Смесь укусов с поцелуями и мокрый, горячий язык проходятся по всем участкам, приближаясь к члену, что уже был в полной готовности. Феликс поднял глаза на Хёнджина, восстанавливая зрительный контакт. Хён облизывает засохшие губы и ловит озорные глаза, что уставились на него исподлобья, а дыхание того парня обдавало головку, вызывая табун мурашек. — Что ты… — вновь облизывает губы Хван. — Что ты собираешься делать? — Я? — уголки губ его потянулись вверх. — Собираюсь поиграться. Феликс оставляет мокрый поцелуй на лобке, пускаясь по кругу и вызывая тихие вздохи у Хёнджина. Глаза их без стыда, но с большой похотью смотрят друг на друга. Губы касаются мошонки, и тогда Хёнджин закатывает глаза, прерывая зрительный контакт первым. Ликс проводит по ней языком, сжимая ягодицы Хвана и напоследок целуя красную головку его члена. — Мог бы и разомнуться, — возразил Хён с разочарованным вздохом. Хёнджин избавляется от лишних тряпок на Феликсе, резко меняя их положение: теперь юноша сидит на бёдрах Хвана спиной к нему, а его сладкая попка упирается в паховую зону. Ликс ухмыляется, принимаясь активно тереться о бугорок позади. Джин шлёпает ягодицы паренька, наклоняя его перед собой и прикладывая два пальца с холодной жидкостью ко входу. Рваный вздох окутывает комнату. — Садись, — выдыхает Хён после многочисленных поцелуев половинок на попе Ли, прикасаясь к своему набухшему от вен члену, растягивая пакетик и кусая ягодицу Феликса, вызывая крик. Феликс выпрямляет спину, опускаясь на толстый член Хвана, впуская его не полностью и с перерывами. Его руки сжимают нежную кожу Хёнджина на ногах, впиваясь маленькими ноготочками. Разработанные стеночки сжимают Хёнджина внутри, обволакивая и не давая проникнуть вновь. — Чёрт, — приластился к спине Ёнбока он. — Не сжимай меня, — лениво оставляет поцелуи на плече его. — Ну, прости уж, — вновь насаживается он. — Твои пальцы не сравняться с твоим членом, — буркнул Фел. Он сел до основания, после медленно поднимался, выпуская дружка из тисков, а затем также медленно насаживался обратно. С каждым новым проникновением Феликс закидывал голову на плечо Хёнджину, сплетая их языки и ускоряя свои скачки, простанывая гласные в рот напротив. Бёдра Хёнджина поднимались навстречу с тем же темпом, что установил для них обоих Феликс. Его руки блуждали по телу: одна сжимала талию, оставляя бледный след пальцев, что постепенно краснел, а другая игралась с сосками парня, зажимая их между пальцами и потирая их ладошкой. Уложив юношу на бок, Хёнджин сменил угол проникновения в нутро Ли. Он стал бешеными рывками входить и выходить в колечко мышц, находя тот самый заветный комочек нервов. Ли приподнял ногу, поддерживая рукой под коленом и тут же вскрикивая. Вот она — простата! Хёнджин кусает мочку уха парня, зализывая следом, словно извиняясь, а после переходя на шею и ключицу. Тело парня, что попало под власть поцелуев и укусов Хёнджина, покрылось пятнышками багрового цвета и мелкими испаринами от выступающего пота. Пик. Феликса вот-вот охватит эйфория. Тело парня потрясывало, а его голос сорвался под выкриками и стонами сегодняшней ночи. Перед глазами обоих заплясали огоньки и звёзды: они оба кончили и рухнули без сознания.       Распахивая глаза, Феликс потягивается и поглаживает большим пальцем грудь Хёнджина. Тот не спит: его глаза уставлены на проснувшегося цыплёнка, что после пробуждения мило улыбался. Хён перебирал волосы на светлой макушке, вдыхая приятный аромат сандала — шампуня Ли. Юноша поднимает голову чуть ввысь, встречаясь с изучающими омутами рядом лежащего. — Доброе утро, цыплёнок, — тихо шепчет Хван, нежно и ласково улыбаясь. — Доброе, — сглатывает тот. — А ты…мы… — Не помнишь? — расстроился было Хёнджин, однако следом тут же улыбается: Феликс потянулся к нему за лёгким и утренним поцелуем, параллельно поправляя прядки волос Хёна. — Помню, просто… — спрятал своё личико на широкой груди парня Ли. — Просто что? — Думал, это был сон, — пояснил Ликси. — Так хорошо и жарко во сне не бывает, — вдруг усмехнулся Хёнджин, за что его пихнули в бок. — Самонадеянный! — прозвучало в ответ от, укутавшегося в объятиях, Феликса.