Scintillae

      Скрип старых, но чистых половиц под ногами, раздающийся эхом в пустом коридоре, раздражал и без того перевозбужденный от обилия мыслей мозг.       Чужая тёплая ладонь сжимала собственную, успокаивающе поглаживая шершавую кисть, в надежде хоть немного помочь своему спутнику. Две фигуры среднего роста продвигались дальше. Ещё шаг и перед глазами встаёт до боли знакомая дверь, усыпанная разнообразными плакатами с изображениями каких-то известных спортсменов. Наиб никогда не рассказывал, откуда они взялись и почему он решил повесить их именно сюда. На вопросы отмахивался детским ребячеством, но что-то в глубине души подсказывало, что это увлечение было по-настоящему дорого ему.       Фигура чуть ниже осторожно останавливается и протягивает свободную руку к ручке, открывая обзору собственную комнату. Стол с небольшой лампой, тускло освещающей помещение, мягкий ковёр на полу, груша, свисающая с потолка, прикроватная тумба и небольшая кровать, заправленная тёмным пледом – всё было старым, возможно, даже старше самого Наиба, но всегда тщательно убранным. Иного семья позволить себе не могла, да и надобности особо не было. Субедара же материальные ценности никогда не волновали. Главное, чтобы мама была сыта и здорова, а с остальным он и сам как-то разберётся.       — У тебя тут всегда так уютно, — сзади послышался родной голос его спутника, что продолжал поглаживать чужую кисть.       — Стараюсь, — кратко ответил Наиб, расплываясь в приободряющей улыбке, стремящейся скрыть собственное волнение.       Сегодняшняя их встреча обещала стать особенной. Всё дело в некоторых планах, что пара строила последнюю неделю, тщательно обговаривая каждый пункт, стараясь не упустить ни одну из особенностей партнёра.       В обществе отношения между мужчинами считались неправильными, часто преследуемыми и караемыми. Они не принимались верой (которой, кстати, очень стойко придерживался Илай, но это тема для другого разговора), что только заставляло кровь в людских венах кипеть сильнее. Но что с них взять? Сердцу не прикажешь, и юноши прознали это на длительной практике, приняв и смирившись с тем, что раз так распорядилась судьба, какой смысл вступать с ней в споры и доказывать обратное?       И, каким бы мерзким это не казалось для среднестатистического обывателя, любовь свою однополые пары в праве выражать также искренне, как и традиционные. Что плохого в том, чтобы два парня хорошо провели время в компании друг друга, ещё крепче связав свои души красной нитью, исходящей из сердца? Наиб и Илай, спустя длительную работу над собой и своими отношениями, также пришли к этому выводу, стремясь как можно лучше позаботиться друг о друге.       Теперь же, сидя в привычной уютной комнате, юноши старались избавить свой разум от лишнего волнения, которое, кстати, забавно боялись друг другу выдать, крепко держась за руки.       Спальня освещалась совсем тусклой и ненавязчивой лампой, но это не мешало при желании рассмотреть чужие черты лица или тела. Просто так было… Комфортнее? Особенно при подобных обстоятельствах.       Первым терпение треснуло, как и следовало ожидать, у Наиба. Свободной рукой он потянулся к чужой щеке, проведя пару раз от уха до скулы, задевая дужку очков, а после легко дотронулся до губ собственными, словно спрашивая разрешения.       Как же Илай мог ему отказать?       Кларк слегка приоткрыл рот, впуская чужой язык внутрь. Целоваться никто из них так и не научился, что было заметно по неуверенности с обеих сторон, но что с них взять? Первые отношения Субедара, за которым бегала чуть ли не каждая девчонка школы, также как и Илая, которого сватали с милой девушкой, не получившей от того даже хождения за ручку, не говоря уже о чём-то большем. В общем, они друг друга определённо стоили и были этому только рады.       С каждым мигом Наиб старался сделать поцелуй более напористым, словно стремясь передать собственное намерение сделать всё в лучшем виде (как в кино). Однако, совсем скоро обоим перестало хватать воздуха и друг от друга пришлось оторваться, слегка стирая слюну с губ.       Ладони начинают потеть, и в таком состоянии это ощущается как никогда хорошо, ведь менять положение и разрывать руки юноши сейчас боялись.       И что делать дальше? Повалить Кларка на кровать? Раздеть? А он точно готов? А если он нервничает? А если ему страшно? Наибу ведь тоже сейчас чертовски страшно… Но как?       Что там делают в сопливых мелодрамах, которые мама смотрит вечерами по телевизору?       Напряжение продолжает бить в виски, заставляя действовать увереннее. Будет, что будет.       — Эли, ты не против, если я…       — Я никогда не против, — с нежной улыбкой на лице и краснющими щеками моментально отвечает Илай, не позволив закончить фразу.       Наиб разрывает пальцы и тянется к чужой спине, вытягивая заправленную водолазку из резинки брюк и запуская под неё руки. Такой худой, что позвоночник чувствуется… Субедар про себя отмечает, что кормить своего парня определённо стоит чаще. Кларк поднимает руки над головой, помогая спутнику быстрее справиться с собственной одеждой. Теперь же взору зелёных глаз предстала просто невероятная для них картина. Конечно, юноша и раньше видел своего возлюбленного топлес, но это было при абсолютно других обстоятельствах. Атмосфера делала своё, заставляя уже самого Наиба покрываться краской.              — Ты просто волшебный, Эли, — И Илай поддаётся ближе, обнимая партнёра и пряча смущение в кромке его шеи.       А юноша продолжает оглаживать чужую спину, постепенно перемещаясь к рёбрам и, позже, легко задевая горошины сосков.       Вот это он осмелел. Прям настоящий мачо.       Тихий писк раздаётся над ухом. Субедар в этот момент молил Всевышнего, чтобы этот звук был вызван не испугом, а удовольствием. Илай начинает дышать громче. Какой же он чувствительный… Как напряжённый комочек нервов.              Но и сам Кларк ведь не промах, так? Поэтому решил взять всю свою внутреннюю волю в кулак и оставить поцелуй на шее любовника, пока тот занят им самим. А потом ещё один. И ещё… После уже попробовал немного втянуть кожу, образуя алеющий синяк.       Теперь же Субедар глубоко дышал, прикрывая глаза. Личная победа Илая, воспоминания о которой будут теплиться в глубине его души ещё очень долго.       — Наиб, не мог бы ты снять свой свитер? Он слегка колется, — дополнил свою просьбу Кларк, хотя, на деле ему просто было неловко одному сидеть без верха.       И парень снимает. Да так, что у бедного Илая, слегка отодвинувшегося от партнёра, челюсть отвисает. И вот этот человек называл его, худощавого и слабого, волшебным? Да о такой мускулатуре и фигурном торсе каждый мужчина мечтает! Кларк просто не смог удержаться и протянул к партнёру руку, оглаживая выступающие кубики пресса.       — Нравится? — с довольной ухмылкой произносит Наиб, отмечая где-то на подкорке сознания, что его длительная работа над собственным телом прошла не зря.       — Да как такое… Ещё как… Мне нравится, — на выдохе произносит бедный, заворожённый подобной картиной, юноша.       Продолжает смотреть. Глазами, которые под затемнёнными очками голубые, как минералы. Волшебными такими. Но их ещё рано видеть. Время ещё не пришло. Илай всего пару раз снимал очки перед возлюбленным и, о Боги, эти моменты отпечатались в памяти того настолько, что временами он только об этих глазищах думать и может, забывая о любых других вещах.       А Наиб опять целует. Уже более свободно, но не сказать, что спокойно. Изучая языком чужой рот, сжимая талию и постепенно опуская партнёра спиной на мягкий матрас.       Совсем другие ощущения, когда собственный обнажённый торс прижимается к такому же обнажённому торсу человека напротив. Когда тела свободно соприкасаются, и им не мешает одежда. Хочется смотреть, поедать глазами, трогать и целовать. Везде. Каждую часть возлюбленного, чтобы тот и не смел хоть на миг почувствовать себя нежеланным или, не дай бог, нелюбимым.       Субедар кладёт чужую голову на подушку и отстраняется, направляя взгляд на брюки, а конкретно на небольшой бугор, стянутый тканью.       Это пугающе. Не чужое тело, никак нет, а сама ситуация. У самого точно сейчас такой же, девственник ведь, людей в жизни подобным образом не трогал.       А тем более настолько обворожительных парней.       Илай кивает, наблюдая за мимикой партнёра. Он собирался с мыслями слишком долго, чтобы отступать сейчас.       Звякнула бляшка ремня, ознаменовав освобождение от верхнего слоя лишней одежды. Свободнее, но всё ещё недостаточно. Хотя и страшно.       А Наиб дотрагивается. Проводит несколько раз по длине через бельё, улавливая, как парень под ним на грани задохнуться.       — Можно… Можно я сам? — выпаливает, забавно заикаясь, Кларк.       Юноша отворачивается, чувствуя движение рядом. Делает глубокий вдох и, слыша утвердительное «Можно», поворачивается обратно, побаиваясь смотреть вниз. Привстаёт и снова накрывает чужие уста, что и так уже успели воспалиться от частых ласк, решая потянуться рукой к члену.       Илай охает в поцелуй. Илай шокирован, Илаю словно кипяток по торсу разлили, настолько дрожь бедного пробирает. Решает завести руки за чужую шею, прикрыв глаза.       А Наиб не отстраняется, принимаясь водить рукой и кусать губы напротив. Невероятно. Обычная мастурбация никогда не давала подобных ощущений, но напористые движения Субедара…       Ох… Совсем немного, и у Кларка съедет крыша.       Однако юноша отстраняется, убирая руку, и нависает прямо над лицом партнёра.       Смотрит. Прямо в глаза Илая, которые тот так старается отвести подальше, направляя взгляд куда-то в угол комнаты.       Он понимает, к чему Наиб клонит и, глубоко вздохнув, протягивает ладонь к лицу, делает тяжёлый вдох и, наконец, снимает очки, позволяя возлюбленному смотреть тому в очи. Невероятно чувствительные к солнечному свету и такие же невероятно красивые, как говорит ему Субедар.       А Наиб опускается и целует куда-то в складку меж бровями. Поглаживает волосы, заправляя их за ухо. Прикасается губами к векам и считает родинки на любимом лице, которое стало только милее без привычных затемнённых очков.       С Илаем никто и никогда не был настолько нежен и, когда Наиб впервые проявился по отношению к нему подобным образом, тот, сказать честно, испугался. Хотел прекратить общение, оборвать все связи, с уверенностью, что с ним просто жестоко шутят, не более. Что ещё одна встреча, и юноша точно всадит ему нож в бочину. Неопытный в близком общении с людьми Кларк и мечтать не мог о том, что кто-то не просто решит не вредить ему, но ещё и будет с ним, молчаливым и причудливым, настолько ласковым и нежным. И не просто кто-то, а сам Наиб Субедар, имеющий множество верных товарищей, открытый характер и невероятно красивую внешность. И именно этот парень, сладкая фантазия любой девчонки, сейчас нависает над ним, заботливо прикасаясь к каждому участку кожи на его лице, стараясь не упустить ни одной детали.       А Кларк тонет. В прикосновениях, в нежности, в невероятных глазах напротив, в любви. Поговаривают, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, но, о Боги, Илай никогда не простил бы себе подобных действий, когда речь заходит за ощущения рядом с его партнёром. Не выдуманным, а самым настоящим и также по-настоящему живым.       Уделив достаточное внимание лицу напротив, Наиб привстаёт, заставив возлюбленного расцепить замок из рук на шее. Поглаживая бёдра любовника, юноша выдаёт тихое: «Подожди немного, я сейчас вернусь», после чего слегка нервно встаёт с кровати и, чуть помешкав, дотягивается до тумбочки, отворяя ящик с двойным дном. Поворачиваясь в сторону небольшого шума, Илай замечает на глянцевом дереве записную книжку, наушники, цветные фантики, старое зарядное устройство и… Абонемент в спортзал? На этом хлам закончился и, приподняв крышку, служившую «дном» для шуфлядки, парень выуживает тюбик синего цвета, наполненный прозрачной субстанцией. Это…       — Нашёл! — послышался короткий, но радостный возглас, после чего Наиб быстро закрыл тумбу и направился обратно к кровати, раздвинув чужие ноги и устроившись между ними.       Тяжёлый вздох, лёгкое потряхивание рук и слабый румянец, едва-едва заметный под тусклым светом лампы.       — Ты же не забыл про?..       Илай накрыл лицо ладонями, нервно улыбаясь.       — О таком трудно было забыть.       Наиб оглаживает бёдра, рассматривает член с выступившим предэякулятом, старается отдать как можно больше нежности и понимания, хотя сам в этой форме поддержки сейчас, как никогда, нуждается.       После тянется к светлому тюбику, открывая тот с характерным звуком и выдавливая немного прозрачного геля на пальцы. Он странный, но ничем не пахнет. В интернете написали, что лучше выбирать смазку без аромата, чтобы точно не вызвать аллергической реакции, а Наибу как-то всё равно, чем пользоваться. Но перед продавщицей в аптеке он краснел. Специально забрёл подальше, чтобы точно никто не узнал и не заметил его, смелого и «крутого», таким робким и нерешительным. Как-нибудь расскажет Илаю, когда станут поопытнее, вдоволь похохочут.       — Сейчас может быть немного неприятно, но после должно стать хорошо, — тихо произнес Субедар, приободряюще улыбнувшись, после чего подставил несколько пальцев к чужому анусу, вводя один из них внутрь.       Ощущения были… Странными, тут уж нечего сказать. Вроде пока ничего такого, только смазка оказалась холодноватой. В следующий раз надо будет попросить немного нагреть.       В следующий раз?       Кларку показалось, что он покраснел только сильнее. Какого чёрта он уже думает о следующем разе, когда этот ещё толком не случился? Бесстыдник!       Войдя до конца, Наиб немного поводил внутри, то впуская палец до основания, то выходя практически полностью. После, параллельно наклонившись к лицу партнёра, он решил ввести второй, вызвав чужой тихий вздох, пойманный после нежным поцелуем.              Проникая глубже, Субедар осторожно оглаживал стенки, в поисках определенной точки, о которой говорили в объёмных статьях на тему. Простата есть у всех мужчин, но парень, будучи далеким от всех естественных наук, даже и не догадывался, что её стимуляция может приносить столько удовольствия, пока не решил углубиться в тему физиологии и, в преимуществе, мужского секса, получше.       И у него получилось, о чём свидетельствовал несдержанный стон, пойманный собственными устами. Наиб бесстыже растянулся в победной улыбке, продолжая поглаживать комок нервов.       Илаю же в этот момент казалось, что он сходит с ума, не меньше. На какую горячую линию следует звонить, когда твоё тело похоже на раскалённую лаву, каждая его часть кажется напряжённой до предела, а ты сам и слова вымолвить не можешь, потому что собственный разум больше походит на вязкую кашу, нежели на что-то дееспособное? И все эти ощущения приносили просто невероятное удовольствие, о чём Илаю, в глубине души, было крайне неловко думать. Докатился, что уж сказать. Кажется, каждый мускул на его лице напрягся, когда партнёр немного приостановился, после вводя и третий палец.       Это было… Почти слишком. Кларку и думать было страшно о том, что он почувствует, когда вместо пальцев внутри него окажется… Пожалуй, он предпочтёт и вовсе не думать.       А Субедар продолжает целовать, иногда переключаясь на чужие лоб и шею, не забывая работать рукой снизу. Главное, чтобы их небольшой сеанс не закончился раньше времени, поэтому, погодя немного, Наиб аккуратно вытащил пальцы из нутра партнёра с характерным звуком, после которого Илай неловко отвёл взгляд.       Просто звенящая пошлость!       — Посмотри на меня, — слышится откуда-то сверху, такое родное и спокойное, что хочется просто раствориться в этом голосе, отпечатав глубоко в памяти.       И Кларк смотрит, направляя свои невероятно яркие очи к чужим, глубоким и зелёным, слегка потемневшим.       — Ты очень хорошо справился, я горжусь тобой.       Илай нежно улыбается и постепенно успокаивает дыхание. Наиб чувствует прикосновения чужих тёплых рук на собственных щеках, после чего его втягивают в такой же нежный, но более мокрый и глубокий поцелуй.       — Спасибо.       Кларк тянется ниже, расстёгивая чужой ремень. Вытаскивает пуговицу из петельки, тянет вниз ширинку и, протянув руку под брюки, оглаживает вставший колом член партнёра сквозь ткань.       И терпит ведь! Отдаёт всё Илаю, а сам вынужден ждать, пока ему уделят хотя бы немного внимания. Неправильно всё это. Но Наиб не может иначе. Помогает стянуть с себя тесные брюки с бельём, бросает куда-то на ковёр и решительно тянется к открытому тюбику. Субедар сам осмелел, пока успокаивал возлюбленного, если честно. Когда понимаешь, что горячо любимый тобою человек испытывает исключительно удовольствие от твоих прикосновений и благодарит за предоставленную ласку, самому становится так тепло и комфортно на душе, что весь мир сжимается до одной точки, нет, до одних глаз, ожидающе изучающих твои действия и мимику.       — Давай я помогу? — и Кларк, как-ему-это-вообще-в-голову-пришло, не дожидаясь ответа, выхватывает из чужих рук голубой предмет, выливая немного субстанции на собственную руку, разогревает и тянется органу, оглаживая и смазывая.       За какие такие заслуги Наибу предоставлена такая честь? Он не представляет. Но, чёрт, он определенно не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.       Спустя пару осторожных движений нежных рук Кларка, тот отстраняется и медленно кивает.       Наиб же, тяжело вздыхая, приподнимает бёдра партнёра, подкладывая под поясницу небольшую подушку. Их у Субедара, на удивление, было много. Настолько, что они занимали бо́льшую часть кровати. Он любил, чтобы было мягко, и что-нибудь можно было осторожно обнять во сне, без этого уснуть ну никак не получалось. А, с недавних пор, ещё и без Илая, но об этом как-нибудь позже.       — Сейчас может быть немного больно, но главное, чтобы ты расслабился, замётано? Я помогу.       — Я понял.       Субедар осторожно кладёт руку на чужой живот, стремясь успокоить, а свободной придерживает собственный член, аккуратно подводя его к анусу партнёра.       Вдох-выдох. Они справятся. Правда-правда. Главное, доставить удовольствие возлюбленному и ни в коем случае не навредить, а остальное и само как-нибудь да придёт.       И Наиб начинает вводить головку, заботливо поглаживая чужой живот, на что Илай лишь тяжело дышит где-то сверху, моментами пропуская выдохи. Задохнётся ещё, не дай Бог! Надо что-то делать…       — Эли, считаем выдохи, окей? Повторяй за мной. Один.       И Кларк выдыхает.       — Один.       Вдох.       — Два.       Выдох.       — Два..       Наиб начинает продвигаться немного глубже.       Вдох.       — Три.       Выдох.       — Три…       Вдох.       Наиб подходит к концу.       — Четыре.       Выдох.       — Четыр— Ох!       Илай и подумать не мог о том, что его партнёр будет ощущаться настолько… Большим? Ему не больно, нет, смазка и тщательная растяжка определённо дали свои плоды, позволив продвигаться внутри почти идеально, однако чувство наполненности… Странное. Вся эта ситуация, в принципе, странная. Подумать только, верующий, правильный Кларк, сжимающий член своего одно… Парня! Никто не поверит. Даже сам юноша. Это страшно. Но так… Хорошо?       Вдох.       И Наиб входит до основания.       — Пять.       Выдох.       — Пять…       Субедар перемещает руку с живота на чужую щёку, после опускается и касается губами лба.       — Ты молодец, Эли.       А Илай с ума сходит. Слишком много, слишком мокро, слишком… Хорошо? Он старается верить, что привыкнет, но это настолько стыдно, настолько страшно, настолько… Слишком, просто слишком. Но юноша шёл к этому, готовился, обсуждал, старался принять и ждал, в конце концов. И ему хорошо. Хорошо с Наибом, хорошо принимать его ласку и отдавать в ответ, хорошо просто любить его и чувствовать себя любимым. Хорошо сейчас ощущать его внутри, каким бы постыдным это не казалось. Он благодарен Всевышнему…       О, нет.       Он благодарен Субедару.       — Я могу?       — Да, пожалуйста.       И Наиб начинает двигаться. Совсем медленно, аккуратно, тяжело дыша. Ловит собсвенными устами чужие несдержанные стоны, проходясь по простате. Опускается к лицу Илая, смотрит в ясные глаза, целует губы, щёки и складку между бровей. Задыхается в возбуждении, смешанном с нежностью.              Тонет.       Они оба тонут.       Хотят ли они помочь себе? Ни капли.       Счастливы ли они тонуть в этом вместе? Непременно. Обоюдно согласны.       Субедар ускоряет темп, стремясь поймать чужие ответные звуки. Его парень был невероятно громким и даже не пытался скрыть этого. Наибу только в радость. Услада для ушей. Никогда не интересуйтесь половой жизнью людей, помешанных на вере — можете узнать пугающие подробности, касаемо их порочности.       Причмокивания, пошлый звук соприкосновения двух тел, стоны и пот, выступивший со лба и капающий на чужой разгорячённый торс. Потрясающе. Просто невероятно. Разум давно слетел с орбиты и разлетелся на мелкие осколки, из которых, при желании собрать воедино, вышло бы только одно слово…       Любовь.       — Я люблю тебя, Эли.       Мозолистая ладонь перемещается на член партнёра, активно проводя по тому от основания до головки, иногда сжимая.       — Я тоже— Ох! Я тоже люблю тебя, Наиб.       И Илай изливается в чужую руку, не скрывая громкого вскрика, исходящего из собственных уст.       Субедар же, выходя из нутра любовника, целует того в лоб, после чего смещает кисть на собственный член, пару раз размашисто двигая ею по всей длине, и также заканчивает с чем-то, более походящим на гортанный рык. Тяжело дышит некоторое время, смотрит на собственные, выпачканные в семени, ладони, но далее переводит взгляд на Илая, который…       Уснул?       Улыбка сама расползается по лицу.       Кларк хорошо постарался, пусть спит.       А Наиб и самостоятельно обо всём позаботится.