Пламя

АлоэВера — Несуразная:

"Меня будто на мясо пустили

в острозубую страсти пасть.

Но я знала, я - Бастилия,

а ей суждено было пасть."

Была ли ненависть когда-нибудь или всё это лишь отрицание себя. Страх быть непонятым, непринятым, неправильным. Страх потерять всё, что связывало. Зачем были те злые слова сказаны, нанесены шрамы взаимные. Боль от них осталась глухая — подлая, которую не забыть, которой дорожишь. И маски, маски, маски, а за ними искра, что сейчас разгорается в пламя. От прикосновений этого пламени остаются ожоги. Они нравятся и нравились и скрывать это поздно. Давно стоило разрешить недопонимания, а не искать подлости. А теперь ты смотришь в глаза, в которых теряешься. Ещё день назад они были глухой чащей, ядовитым крыжовником. Сейчас же это мягкая листва, отражающая лучи солнца. Раньше один лишь взгляд: холодный, подлый и внимательный, заставлял закипать от ярости. Не нужны были ни слова, ни действия. Сейчас под этим взглядом ты плавишься, растворяешься в нём. Чувствуешь, что тебя видят насквозь и это нравится. Скрывать больше нечего, всё уже было сказано. Ты уже часть этого пожара. У пламени есть имя, у пламени есть руки, которые уже всюду и ты отдаëшься им, в них теряешься. Сам тянешься навстречу, касаешься, а в голове искрит, огонь сквозь кожу прониккет в душу, нет места больше мыслям. Хочется прижаться несдержанно, чтобы границы сгорели вместе с формальностями и недосказанностями. И голос. Он что-то спрашивает с усмешкой, недобро. И верно бы в него вслушаться, но ты просто соглашаешься. Давно пала последняя защита и ты уже не принадлежишь себе. А голос всё ближе что-то говорит и ждёт ответа одно мгновение, пока ты задыхаешься, и сам его забирает с твоих губ. И у вас с пламенем теперь один голос на двоих. И в этот момент хочется кричать, кричать так, чтобы слëзы выступали на глазах, чтобы дыхание срывалось и лëгкие наполнялись хриплым искрами-вдохами. И самая яркая вспышка озаряет всё вокруг, выжигая пространство, не оставляя даже звуков. И нет больше ничего и никого, кроме двух человек, что греются на углях, оставшихся после пожара. Затухают последние искры страсти и тепло окутывает, словно мягкое одеяло. Кажется, что больше ничего в этом мире не нужно. Только лежать и греться в объятиях. Вдыхать пленительный, ставший родным за один вечер, аромат благовоний и бамбука. Слушать лëгкое дыхание, от которого покалывает кожу. Утром нужно будет многое обдумать, многое сказать, возможно от чего отказаться, чтобы остаться рядом и понять. Но это всё утром. Сейчас это всё неважно. Глаза начинают слипаться и единственные важные в этот вечер слова нежно растворяются в уютной тишине, сорвавшись с искусанных губ, перед тем, как провалиться в сон: — Люблю тебя и любил всегда.