Дания и ее родители

- Нанамин, ты же датчанин, ты же должен любить рыбу и ездить на великах, чтоб тебя! – Сатору, как узнал, что Нанами все же не чистокровный японец, а ещё и с примесью датчанина со стороны матери, то сразу же ударился в стереотипы. Серьёзно. Он купил ему датский флаг и просто… Блять, один флаг того стоил! - Я не датчанин. У меня в паспорте написано японец! – в детстве Кенто был безумно похож на маленького датчанина в рубашечке и шортиках. Таким он был на фото с родителями. - О, Нанамин, не нужно так себя корить. Прими уже себя таким, какой ты есть, - сказал Сатору и впихнул ему рыбки. На столе уже было много яств: свиные ребрышки в пиве, паштеты, рагу из мяса и красной капусты, камбала по-скагенски, рулет из угря. И две гребанные пивные кружки с пивом. Ну и пару фруктовых соков. И стакан молока. Этот идиот начитался слишком много о Дании и теперь был с ним так трепетен, как с экзотическим животным. Ой, датчане любят мяско и пиво? Дададада. Что ещё нужно, чтобы приручить датчанина? Но Нанами не был им. Он носит японские имя и фамилию. Иногда он жалел, что его бабуля дала трахнуть себя датчанину. – Нанамин, а расскажешь, как было Скандинавии во время Второй Мировой? Тут написано, что датчане всегда могут вспомнить-…   - Сатору, закрой рот, а? Я не датчанин. Я лишь внешне такой и все.   - Он похож на этого… Австрийского художника, - намекнул Сугуру и стал медленно поедать то, что предназначалось для прикормки жертвы идиотизма Годжо. Второкурсник рассматривал детское фото Нанами. Как они достали его? Все просто. Колледж немного напоминал обычные школы и был маленький доклад у первокурсников: «Моя семья». Нанами скрипел зубами от идиотизма, но рассказал про все это. А потом его фото выпало из кармана, потом Хаибара разболтал и каков итог: Нанами тут. – Только тот был черненький и с усиками.   - Не объедай его! – Сатору возмущен, но продолжает пихать злосчастную рыбу своему дружку. – За папу?… За маму?… За дедушку? – Нанами кривится и не ел, а потом до Годжо дошло. – А может за великую Данию?! – в тот момент Кенто хотел откусить ему пальцы, пока тот держал поломку вяленой рыбыи сделал это. – Ух ты ж! Видишь, Кенто, в тебе есть датские корни, - Сатору подвергал рукой и дал ему запить пивом.   - Он не просрётся потом, - сказал Гето, смотря на умирающего кохая.   - Просрется. Дадим инжир.   - У меня нет родственников в Карии.   - Сатору, ему уже плохо.   - Ничего ему не плохо. Датчане беленькие и кругленькие. А он тощий и… беленький.   - Он лайт версия того самого, - опять пошутил про немецкого диктатора Сугуру и тут же получил вяленой рыбой по лицу.   - Не порочь его, - Нанами уже взвыл и тогда Сатору приложил его голову к своей груди и сказал: - Ты мне Нанамина расстроил, - а потом притворно ласково стал его чуть подкачивать, гладя по голове. Со стороны это была молодая семейная пара, у которых ребёнок на год младше.- Ну-ну, вот сейчас я включу тебе хэви-метал и все будет хорошо.   - Хватит! – нервы Нанами не выдерживают, он вскакивает и идёт от них. – Я не датчанин. И я не люблю рыбу. И хэви. И вообще, ебись конем, Сатору! – именно с такими возгласами маленький датчанин Сатору сбежал от серодобольных псевдо-родителей.     Но побег не увенчался успехом и маленький Нанами был зажат за углом Сатору и Сугуру (последний сделал это, чтобы инициатор остался доволен и не капризничал, а ещё чтобы не перешёл черту; все же Кенто было жалко). Годжо улыбнулся до ушей и снял очки, после чего заглянул своими всеми шестью глазами в лицо Нанами.   - Нанами… - протянул он напряженно, отчего все, что могло и не могло, сдалось у Нанами под формой. – Я купил нам билеты на концерт «Skillet»! – вдруг зарадовался Сатору, но получил по лицу и меж ног.   - Я не люблю рок. Прекрати, - Нанами сам напоминал капризного ребёнка, но по крайней мере было оправдано после саторовских приставания. – Я же не заставляю тебя щурить глаза или кричать что-то из аниме, поедая суши!   - О, значит ты не признаешь себя японцем? Вряд ли бы ты про свой народ травил стереотипы. Значит ты датчанин? – подметил Сатору и получил по подбородку. Сугуру пришлось нежить свою «женушку» остаток дня. Они и впрямь напоминали семью.   Нанами – их ребёнок в пубертате, Годжо – истеричная мать, что жалуется мужу о непонимании и Гето – понимающий отец, что не влезаеь ни в один конфликт, но всех любит. И он так же обещает поговорить с «их» ребёнком. С их единственным ребёнком, который устраивает капризы и хочет доказать своё, чисто датское.   Нанами теперь ходит, озираясь, ибо лучше уж ему набили ебальник, чем заверили в датских корнях. И, завидев нежеланный дуэт, Кенто тут же прячется за Ягу. Сатору как хищник без мозгов кидается на Кенто, но получает по макушке после того, как они как фурии бегали вокруг Яги и кохай умудрился залезть на плечи учителя, крича уже на чистом датском такую херню, что даже Сатору крикнул в ответ:   - Я ЖЕ ГОВОРИЛ!   Но после этой взбучки Сатору пообещал, что больше никогда не будет дразнить или пытаться пробудить в Нанами датчанина, потому что он справился. Так уверил его благоверный «муженек» Гето.