Как же я надеюсь.

      Они оба молчали, сидя на потрёпанном диванчике у телевизора, вслушиваясь в чужое дыхание. Их сердца замирали и бились с бешенной скоростью по разным, но одновременно таким одинаковым причинам.       Майки не знал, что сказать, как объяснить с недавних пор брюнету причину столь позднего визита. Сано даже не уверен, что сможет сам себе объяснить тот неожиданный вихрь из чувств, накрывший его как цунами. Не сможет объяснить, почему его пальцы не выпускают ладонь Ханагаки, не слушаясь хозяина. Но сам Такемичи и не нуждается в объяснениях, он не понимает, но не нуждается.

***

      Манджиро Сано и сам не понимал как в один из вечеров на него нагрянет то самое чувство. Оно было неизвестно ему, но совершенно очевидно тому, что внутри него. Сдерживаемая чернота, нет, скорее даже сущность, подсказывала, сегодня так отчётливо шепча будто на ухо что нужно сделать. И Майки не отличал своих эмоций от его. Темный Импульс сейчас так оправдывал своё имя, неконтролируемым импульсом тока проходясь от кончиков ушей до самых пят, затрагивая позвоночник.       И Майки вскочил. Вскочил как полоумный в предчувствии, что что-то произошло. Он уже не помнит, как сорвался с дивана, спихивая Эмму с колен и напугав деда. Из памяти стёрлись воспоминания о том, как он на ходу запрыгнул на байк, как, как всегда, игнорируя шлем и несясь по заснеженным ночным улочкам Токио. Он уже давно гадал над загадкой по имени Такемичи Ханагаки, борясь за малейшие подсказки не только с самим парнем, но и с тёмной сущностью внутри него, что часто начинала активничать рядом с блондинистой макушкой. Этот странный плаксивый парень спас не только Баджи, но и Кадзутору во время злосчастного Кровавого Хэллоуина, укрыв до этого Доракена от стремительного ножа и в самоволку решив вопрос с Тайджу.       Машины сзади него сигналились, люди выскакивали из окон авто, крича нелесные высказывания о байкере, но тот даже не нашёл в себе сил развернутся и выкинуть фак в ответ. Он просто мчался далеко за сотню километров в час, приближаясь к мельтешившему на подкорке мозга дому. Там он был всего лишь один раз и то отдыхавший на спине рослого друга, но, будто ведомый старыми воспоминаниями, Майки идеально вписывался в поворот на любимом мотоцикле. Завидев вдалеке знакомые стены, в груди разлилось чувство облегчения, что хоть с домом всё в порядке и тот не горит и не затоплен. Право слово, чего это он так волнуется за какого-то парнишку? Ладно, чёрт, возьми, он знает ответ.       И вот уже целый квартал остался позади, закрытые ворота неважны – он оставил байк прямо на лужайке у дороги, зато он мог с легкостью перепрыгнуть полутораметровый забор и, перепрыгивая по три ступеньки, оказался у порога дома волновавшего его парня.       И вот он тут, цель достигнута, но парень даже не может опустить повисший в воздухе кулак на дверь и постучать. Сразу, перед лицом его двери, стало и стыдно, и страшно. Он не мог разобраться в своих чувствах, что происходит часто, но в это раз всё было по-другому. Темный Импульс бушевал, подобно этому только пару жалких раз – прямо перед встречей с солнечным мальчиком и перед Хэллоуином.       Впервые Непобедимый Майки был побеждён. И кем? Собственными чувствами.       Тот впервые отступился, опуская кулак повиснуть тряпкой вдоль тела, а сам прислонился лбом к двери и тяжело выдохнул. Зачем он тут? Запоздало здравые мысли появились в блондинистой голове, но, не слушая их, он продолжал стоять у двери чужого дома, прижимаясь к ней лбом. Четные попытки разобраться и в себе, и в причинах поведения соседа по телу не увенчались успехом – свои чувств признать до смешного сложно, а Импульс молчал, журча тихонько и прислушиваясь за копошением по ту сторону двери.       – Он может быть с родителями. Как я им это объясню? – вяло отпирался он от невысказанных недовольных подталкиваний сущности. Майки и самому уже не верилось, что он хочет уйти. Хочется… То, что ему и вправду хочется, так это Такемичи. Рядом, всегда, защищать и чувствовать себя под защитой. Да, даже Непобедимый Майки чувствует потребность в защите рядом с Плаксивым Героем и это ему чертовски нравится. Нравится стоять рядом с Ханагаки, чувствовать кожей кожу другого, слушать бормотание о манге или котах и чувствовать, что слышат твоё бормотание. Это и называется любовью? Тогда ему определённо нравится чувствовать любовь…       Но… Нормально ли это? Любить его, а не её? Самому Майки насрать на мнение других с высокой колокольни, но как же Такемичи? Что чувствует он? А безопасно ли ему будет быть рядом с таким как Майки? Ох, а раньше, притворяясь, что всё как раньше, было проще, проще отгонять навязчивые мысли о касаниях и спонтанных поцелуях, проще не краснеть и не растекаться лужицей только от мысли, расплывчатого воспоминания плаксы.       А Импульс, гадёныш, посмеивается, мол я говорил, что так лучше, он журчит, скребёт подначивая взять яйца в кулак и постучать уже, наконец, в ебучую дверь, наконец, увидеть предмет раздумий и решать на месте что с ним делать. Но он не может, не желает такому как Такемичи подобной судьбы рядом с этой чернотой в виде Манджиро и его личной шизофренией да приступов агрессии в придачу, кому угодно, но только не ему.       Стоя уже долгие минуты в одной лишь тоненькой спортивной кофте и домашних штанах на зимних улицах Токийского района, Майки в последний раз взглянул на знакомую дверь под недовольные вибрации внутренней темноты. Но это пока чутким слухом он не уловил резкий дребезг стекла по ту сторону двери. Волнение прилило с многократной силой, не отпуская парня отойти от двери ни на шаг. Сано и сам не понял как его рука повисла над дверью и с силой и волнением стукнула пару раз по гладкой поверхности, чуть не проделав дыру.       Сердце застучало в каком-то неведомом ритме, подбрасывая своего владельца как от электрошокера. В доме послышалось торопливое копошение, а затем по ту сторону дёргано провернули замок, открывая обзор на свой непрезентабельный вид.       – Майки? Что ты тут делаешь? – раздался тихий хриплый голос, чуть заикаясь. От вида своего объекта мечтаний, блондин вновь впал на секунду в ступор, в течение которой успел отметить подрагивающие плечи парня напротив, опущенную голову и зажатое состояние. «Плакал» - очевидно пронеслось у него в голове. Внутри темнота довольно подрагивает, желая увидеть солёные капли на его шеках без капли злобы и желания навредить.       – Я… Пустишь? - ещё пару секунд постояв на холоде, пока брюнет не стал подрагивать еще больше, тот-таки отошёл, впуская нежданного гостя.       «И когда он успел вернуть цвет?» - не вовремя задался вопросом Сано. Вообще-то давно, еще до Кровавого Хеллоуина. Тогда его как подменили – ни с кем не разговаривал, покрасил волосы обратно в чёрный, расстаться с Хиной-чан хотел, но та его отговорила до поры до времени. Никто и внимания не обратил – тоже все на взводе были, даже не удивились изменениям, лишь потом единожды подняли эту тему, но быстренько замяли. Неужели снова? Снова что-то произошло?       – Так зачем ты пришёл, Майки-кун? – прошептал Такемичи, наконец поднимая голову и открывая блондину вид на опухшее от слёз лицо и красные глаза. На удивление дома всё чисто, тихо и мирно, они совершенно точно одни. С коридора было не видно полной картины, но Сано уверен, что ему необходимо попасть на кухню.       – Ты плакал. – брюнет вздрогнул, вновь опустив голову. – Что случилось? – смелость ударила Майки в голову и тот аккуратно взял ладони напротив в свои.       Глаза Ханагаки вновь наполнились слезами, он открывал и закрывал рот, в конце концов, замолкнув окончательно и отвернув голову от блондина в сторону. Его взгляд разительно отличался от того, который был у него до этого вечера, тот, скорее напоминал тот, который был у самого Манджиро в тот роковой летний вечер при виде трупа родного человека.       Майки не стал расспрашивать, пообещав себе всё выведать чуть позже, а сейчас он крепко прижал к себе Такемичи, эгоистично наслаждаясь близостью и мелкими подрагиваниями путешественника во времени. Они медленно переместились на диван, не нарушая тёплые объятья.       Не передать словами что в этот момент чувствовал Майки, прижимаясь всем телом к его особенному человеку, и уж тем более не передать его внутреннее состояние борьбы с чернотой.       – Я больше не плачу.       И они так и застряли в одном моменте, в котором хорошо и приятно, хочется застыть навсегда. Майки не выпускает Такемичи из тёплых объятий, а тот, впрочем, и не против. Оба сидят на мягком диванчике, прислонившись друг к другу, и не обращали внимания на барахлящий телевизор, думая о своем.       – Почему? – лишь коротко бросил Сано, и брюнет закусил губу, не желая говорить и слова. Майки и не предполагал какой штурм противоречий атаковал мозг путешественника во времени – говорить или нет? Попросить помощи или справится самому? А сможет ли выдержать еще одно перемещение? Как же Ханагаки хотелось закончить турне по времени и наконец увидеть всех своих друзей счастливыми, завершить эту безумную историю хорошим финалом, но чем больше тот совершал прыжков, тем больше осознавал насколько этот айсберг проблем глубок, насколько много людей охватывает счастье одного лишь человека, как много ему предстоит сделать в одиночку и все больше глаза открывались на единственную не утешающую истину – он не справляется.       – Ничего такого, Майки-кун! Ничего такого… – лаконичный ответ последовал из искусанных губ ничуть не дрогнувшем голосом. Все же не впервой ему врать о подобных вещях.       Конечно, Манджиро не поверил и, конечно, Такемичи это знает, но оба старательно делают вид, что все хорошо. Сегодня Непобедимый чувствует себя странно, сегодня его связь с Импульсом слишком крепка и, кажется, сегодня он не отступит так просто. А Ханагаки думает, что гостя пора выпроваживать, ведь чем больше он находится в тёплых объятьях, тем больше вероятность, что он снова забьётся в истеричном плаче, вспоминая холодные руки и пустые глаза близких людей, что снова почувствует этот отвратительный фантомный запах отчаянья и остывающей крови.       – Мне кажется, тебе уже пора, Майки-кун. На улице со временем только холодает, а дома тебя, наверняка, ждут Эмма и Сано-сан. – утерев последние слёзы и закусив щёку изнутри, прыгун во времени указал на выход, пряча глаза. Блондин с хмурым выражением наблюдал как Такемичи встал с насиженного места, тяжело вздохнув, и, быстро метнувшись в коридор, протянул тому свой теплый шарф. Вещь Майки принял, не сводя глаз с лица желанного парня, вставая, но не сделал ни единого шага в сторону двери. Тот накинул шарф на себя, зарывшись в вещи по уши, и вдыхал аромат Ханагаки полными лёгкими.       – Спасибо, хоть шарф и тёплый, но не думаю, что уже доберусь домой целым и невредимым. – путешественник краем глаза оглянулся на окно, замечая совсем глубокую темноту на улице и качающиеся от сильного ветра деревья. – Я останусь у тебя до утра, хорошо, Такемучи? – с лёгкой нежной улыбкой, совсем не присущей ему, Манджиро схватил обе ладони собеседника, поднося их к своим щекам, заалевшим от жары и не только от неё.       – Я могу дать тёплую одежду, возвращайся к семье, Майки. – настоял брюнет, не вырывая ладони из крепкой хватки гостя, наслаждаясь близостью друга. – Да и… зачем ты вообще пришёл?       – Волновался. Сильно волновался… - парень замолчал, что-то неуверенно обдумывая и гладя большими пальцами тыльную сторону чужих ладоней. – И я волновался и то, что внутри меня. – глаза Плаксивого Героя на секунду округлились, тот ожидал чего угодно, но не этого ответа. Его тихое «волновался» так грело душу, давало надежду, что давно канувшие в лету времена могут снова повторится, но что означало это его «то, что внутри меня»? Имел ли он ввиду Темный Импульс? Или, может, душу или сердце, что-то из разряда сентиментальной фигни...? Нет. Ханагаки сразу откинул этот вариант – Майки был каким угодно, но не сентиментальным романтиком, скорее наоборот – хитрым и жестоким.       Той секундной заминки и судорожных раздумий хватило Сано с головой, темнота довольно журчала, что думает Майки правильно, что нужно ковать, пока горячо, но блондин лишь улыбнулся так же нежно, взял в охапку Ханагаки в медвежьих объятьях и опалил горячим дыханием красное ухо.       – Так, позволишь мне остаться? – прижатый к груди блондина Такемичи прижался лишь сильнее и как можно незаметнее. Майки почувствовал слабые кивки через тонкую спортивную кофту.       Больше двое не разговаривали – путешественник во времени раскладывал гостю этот самый диван, а этот самый гость тихонечко в сторонке наблюдал за хозяйственной фигурой и прислушивался к внутреннему «я». Не часто они контактировали, а уж тем более не часто их мнения совпадали, поэтому блондин пытался разобраться и выслушать черноту, которая возбуждённо шептала о загадочном парне, даря чувство дежавю.

***

      Несмотря на удобную и теплую кровать в гостиной, Майки, кто бы мог подумать, припёрся в кровать к Такемичи, склоняясь к спящему парню. Тот сел на край постели, и положил широкую ладонь на тёмные волосы особенного парня, чуть поглаживая и пропуская локоны сквозь пальцы.       – Я добьюсь правды, Такемучи, ты же знаешь. – пробормотал тот тихо спящему, погладив его щеку. – И тебе больше не придётся плакать. – Манджиро склонился еще больше к Ханагаки, чувствуя чужое дыхание на своей коже, и невесомым поцелуем коснулся его лба и, не удержавшись, пару раз чмокнул в щёку.       – Надо убрать осколки… - совсем тихо пробормотал блондин, нехотя отстраняясь от парня и уходя из комнаты. Непобедимый теперь точно знал, что нужно сделать.       – Не придется плакать… - послышалось от якобы спящего парня. – Надеюсь, ох, как же я надеюсь. – вздохнул он, прикасаясь холодными пальцами к зацелованной щеке и прикрывая горящее лицо одеялом.