Bad decisions

Снова. Снова не сдержался, хотя обещал, клялся, что начнет контролировать себя, но нет. Снова все повторилось в который раз. Такой слабак, раз не может выполнить такое простое данное обещание. Следить за собой. Чимин грубо отталкивает полупустую тарелку с недоеденным ужином. Его голова устало ложится на сложенные руки. В очередной раз не сдержался, позволив впустую перевести еду. Пак начинает себя просто ненавидеть за это. Каждый раз получает множество сообщений о том, как же он пополнел на последнем концерте, который прошел буквально только два дня назад. В первый день все соцсети разрывались от написанных эмоций фанатов. Большое количество поддерживало группу и делилось восторженными эмоциями о прошедшем концерте. Однако не все комментарии были столь яркими и весёлыми. Немало людей критиковали Чимина за вес. Хотя он только начал отходить от волны негатива, только начал принимать себя, как это все снова повторилось, обрушилось новой волной ненависти. Пак в который раз обещает себе придерживаться строгой диеты, хотя сложно ее назвать таковой. Голодовка, полный отказ от еды - так будет правильнее. Он резко встаёт из-за стола, привычно направляясь в ванную комнату. Наклоняясь над унитазом, Чимин грубо и насколько может далеко засовывает пальцы в рот и давит на корень языка, лишь бы убрать это приятное чувство сытости. Все содержимое желудка тут же выходит наружу. Слезы душат и неприятно щиплют глаза. Чимин резким движением руки пытается стереть их, но только размазывает по лицу. Ему самому тошно от себя. Он шепчет уже заученные слова, клянётся, что в следующий раз точно будет строго соблюдать диету, что точно похудеет, станет сильнее, докажет всем, что может измениться. Чимин умывается и более-менее приводит себя в порядок. Через три дня у них запланирован предпоследний концерт в мировом туре. Пак обязан выложиться на полную. Сделать все идеально, без малейшей ошибки.

***

Подготовка идёт полным ходом. До начала концерта остаются считанные минуты. Все участники группы давно собраны и настроены решительно. Всё должно пройти безупречно, каждый уверен в своих силах, ведь им не в первой, а переживания и волнения ни к чему. Но только не для Чимина. Он чувствует лёгкое потряхивание, ладони сильно потеют и холодеют пальцы рук. Неприятная слабость окутала все тело, сжав в своих тисках. Внутреннее предчувствие подсказывает - что-то точно пойдет не так. Пак сам не понимает откуда взялось это странное чувство, но именно оно не даёт спокойно вздохнуть и сосредоточиться. Он очень хочет, чтобы другие участники не заметили его состояния, да и сейчас совсем нет сил объясняться. Чимин сильно надеется, что как только выйдет на сцену, услышит восторженные крики фанатов, и сразу пропадет это ощущение. Ведь на сцене ему некогда будет обращать на это внимание и думать. Он делает всё идеально, отдавая всего себя. Его тело само движется в танце. Чимин демонстрирует хорошо заученные и отточенные движения. Но все же что-то не так. Чувствует, как голова резко начинает идти кругом, а к горлу подкрадывается мерзкий ком тошноты. Перед глазами появляются размытые темные пятна, дезориентируют в пространстве. Слабость только усиливается. Чимин пытается поймать контроль, но ноги предательски подкашиваются и с ускользающим сознанием он падает на пол, в последний момент чувствуя обеспокоенные выкрики своего имени и прикосновение теплых ладоней на своих щеках.

***

Перед глазами появляются размытые образы, склонившиеся над ним. Слышится гул голосов, среди которых различает облегчённое: — Ну наконец-то ты очнулся. Постепенно приходя в себя, Пак осторожно садится, и ему тут же в руки вручают кружку. — Это теплый сладкий чай, выпей его. Тебе станет лучше. Последнее, что хочет сейчас Чимин, так это перечить. Он медленно подносит кружку, делая короткие маленькие глотки. — Что произошло? — первый вопрос, пришедший в его голову. Голос чуть хрипит, но прочищает горло: — И что с концертом? — Ты внезапно свалился в обморок, напугав нас всех. Извинившись, пришлось остановить концерт, но это сейчас проблема не первой важности, — Юнги делает небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Снова сел на диету? Чимин опускает глаза в пол. Понимает, что не заметить было сложно, ведь он знаком с ними не первый год - и осознаёт, что о нём многое знают, как и сам Пак. Но все же надеялся, это будет не так очевидно. — Мы же уже обсуждали с тобой это, — Юнги устало выдыхает. По его состоянию несложно догадаться, чем снова занимается Чимин. Он столько раз пытался вразумить ему, что похудеть через интенсивные голодовки - очень плохая идея. Пак больше погубит себя, чем создаст лучшую фигуру. Чимин каждый раз обещал ему бросить и начать нормально питаться, но в который раз Мин замечал, что тот продолжает свое дело. И, по правде говоря, Юнги очень устал. Устал пытаться вразумить друга, но и бросить он его не мог. — Если ты не хочешь слушать меня, тогда я начну следить за тобой сам. Это правда ненормально уже. — Я действительно стараюсь, но каждый раз, смотря на фотографии себя со стороны, мне хочется выть от отчаяния, — Чимин пытается сдержать эмоции, но несколько капель слез все равно срываются с ресниц. — Чимин, послушай меня. Ты не толстый и никогда не был им, — Юнги присаживается перед ним на корточки, обхватывая ладонями чужие щеки, — я же очень волнуюсь за тебя. Твои действия добром не кончатся, ты доведёшь себя до сильного истощения, и тогда, кроме того, как лечь в больницу, тебе ничего не останется. Поэтому, пожалуйста, послушай меня и давай исправим ситуацию вместе, пока ещё не поздно. Чимин всхлипывает, шмыгает носом и опускает голову на колени. Тело немного дрожит. Из-за голода и накативших эмоций он чувствует сильную усталость - хочется лечь спать прямо здесь, на полу. Юнги подвигается ближе к нему и прислоняется. Он ждёт, пока Чимин сможет успокоиться и прийти в себя. Из своих же мыслей его выталкивает тяжесть на своем плече, шею щекочут чужие волосы, которые забавно растрепались.

***

Сон медленно ускользает, оставляя после себя неприятный осадок после пробуждения. Волосы разметались на подушке и теперь мерзко липнут к лицу. Во рту суше, чем в Африке, а к горлу подкатывает уже привычный приступ тошноты. За окном давно стемнело, настенные часы показывают третий час ночи. Чимин с хриплым стоном сползает с кровати, медленно ступая и слегка покачиваясь, движется в сторону кухни. Он должен поесть, обещал ведь. Но не обещал себе. Может быть Юнги действительно прав, и все его накручивания по поводу веса — всего лишь личные загоны. В доме есть особо нечего, но все же Чимин наливает стакан воды и готовит себе маленький бутерброд с чаем. Кушать вообще не тянет, но Пак через силу откусывает кусочек. Ощущение тошноты никуда не делось, скорее наоборот становилось сильнее. Нужно лишь подождать и перетерпеть. Через силу проглотив последний кусок, Чимин уже не мог сдерживаться, как бы ни старался. Ставит стакан со звоном и быстрым шагом направляется в ванную. Как привычно уже обниматься с унитазом, но почему-то именно сейчас настроение особенно паршивое. Хочется просто забиться в угол и уйти от всех проблем, никогда не видеть и не слышать комментарии по поводу веса. После того, как, наконец, отпустило, Пак умылся и привел себя в более менее нормальный вид. Он подходит к зеркалу в комнате. Ему нужно убедиться, что все то время, что он сидел на диете не прошло зря, и результат уже заметен. Однако к его удивлению Чимин по ту сторону не изменился вообще. Все те же пухлые щеки и большие бедра. Он дрожащими пальцами задирает футболку вверх до груди, надеясь, что хоть здесь изменилось в лучшую сторону. Но отражение будто смеётся над его наивностью. Не поменялось абсолютно ничего. Лишь чуть больше стали выделяться ребра. На фоне своего невысокого роста выглядит ещё толще. Кроме откровенной ненависти к себе он не испытывает больше ничего. Внутри что-то с треском ломается, разрушаясь. Он устал, безумно устал. Где-то мелькает мысль, что нужно что-то сделать, ведь сам он не справляется. На грани истерики Чимин, сам того не осознавая, тянется к телефону и судорожно набирает давно заученные цифры. После продолжительных гудков на том конце провода все же раздается родной голос. — Алло? Чимин? — звучит сонно и хрипло. Собеседник уже досматривал десятый сон, прерванный внезапным звонком. Затем чуть откашливается и уже с нотками беспокойства продолжает: — Что-то случилось? Чимин еле душит слезы. Такой любимый голос, который хотел бы он услышать сейчас совсем по другим обстоятельствам. Ему очень жаль за то, что разбудил в такое позднее время. — Юнги, — тихо шепчет и крепко сжимает телефон в руках, — мне плохо. Сон как рукой снимает. Мин резко садится на постели. Слова сложно разобрать, но он понял, да и по интонации несложно догадаться, что что-то произошло. — Где ты? Ты дома? Я сейчас буду, подожди немного, — наспех натягивает первую попавшуюся одежду и хватает ключи от машины. Он одет достаточно легко, хотя на улице давно не лето, а ночью градус опускается ещё ниже. Юнги заводит машину и быстро трогается с места. Тело прошибает небольшая дрожь, и Юнги не уверен, что это от настигшего его холода. В голову закрадываются самые худшие мысли, но он не собирается бросать своего мальчика. Ночью дорога не такая переполненная машинами, как днём. Пробок нет, поэтому добраться до места назначения не составило большого труда. Юнги резко тормозит у знакомого дома, хватает ключи и быстро выпрыгивает из автомобиля, громко хлопнув дверью. Запасным ключом, который Чимин дал каждому мемберу на всякий случай, он открывает дверь. Его сразу встречает темнота, лишь в одной из комнат горит приглушённый свет. В давящей тишине раздаются тихие всхлипы. Юнги быстрым шагом направляется к источнику звука. Чимина он застаёт сидящим на полу перед большим зеркалом. По щекам скатывается соленая влага, Юнги еле сдерживает желание стереть ее ладонями, лишь бы не видеть чужие слезы. Пак не замечает его присутствие, глубоко застряв в мыслях. От такого Чимина у Юнги все сжимается внутри, просто невозможно смотреть. Он медленно подходит и осторожно приобнимает его со спины. Тот вздрагивает от неожиданного прикосновения и контраста холодных рук Юнги к его разгоряченной коже. — Ты пришел, — голос хриплый и надломленный. — Конечно пришел. Я не могу тебя бросить, — Юнги уверен, что поспеет за ним хоть на край света. — Расскажи мне, почему ты плачешь? Чимину слишком стыдно и морально сложно снова заводить эту тему. Он прекрасно помнит слова Юнги. Вешать свои проблемы на него не хочется от слова совсем, однако это Пак был тем, кто позвонил ему, поэтому деваться уже некуда, вновь убегать от проблемы смысла нет. — Юнги, я... — всхлип, — я снова сильно облажался и не сдержал данное обещание. Прости меня, но я уже не выдерживаю. Посмотри на меня, я настолько жалкий. Стараюсь стать лучше, красивее, но ничего не выходит. Для многих я все ещё толстый. Мои пальцы, живот, ноги, щеки — все осталось неизменным. Я знаю, что могу больше стараться похудеть сильнее, но тогда от меня самого больше ничего не останется. Под конец слов тихие слезы переходят в откровенный водопад. Юнги больно слушать, но он упрямо не пропускает ни одного слова. — Чимин, послушай... — Нет, Юнги, ты ничего не понимаешь. Я настолько слаб и не могу выполнить свое же обещание. — Нет, ты не- — Я видел себя в зеркале, мне наоборот кажется, что стало только хуже, будто не было никакой диеты, словно не я пил только воду, не беря и крошки в рот. Словно не было тех моментов, когда от голода хотелось лезть на стенку, биться головой, но соответствовать всем тем комментариям, — Пак будто не слышит голос Мина, он с силой оттягивает волосы у корней, уже не пытаясь остановить бесконечные слезы. Чимин наконец нашел того, кому можно выговориться, и сейчас уже не в силах заставить себя прекратить. — Остановись. — Что мне делать? — шепчет. — Что? Я не понимаю, я- Его словесный поток грубо прерывает прикосновение чужих губ к его. Мысли быстро сдувает, как ветром, в голове полнейшая пустота. Юнги осторожно обхватывает ладонями чужие щеки, не позволяя отстраниться. Но Чимин даже и не думает об этом, он медленно, неуверенно и не сразу, но отвечает на поцелуй. Губы Юнги чуть шершавые, обветренные, с легким привкусом гигиенички. Чимин прикрывает глаза, полностью отдаваясь во власть Юнги. Он целует ласково, без страсти, стараясь как можно нежнее и слаще. На пухлых губах Чимина ощущается соленая влага, которая ничуть не портит их. В поцелуй он вкладывает все свои неозвученные чувства. Пак давно не чувствовал себя так хорошо и свободно. Все проблемы уходят на второй план. Сейчас все его мысли здесь, в этом моменте. Однако воздух не бесконечный, и лёгкие уже сдавливает от недостатка кислорода. Приходится с большим усилием оторваться друг от друга. Юнги кажется, что он запомнит эту картину на всю жизнь. Смущённый Чимин перед ним, на щеках которого ещё не высохли дорожки слез. Чуть взъерошенные волосы смешно торчат в разные стороны. Таким он выглядит ещё милее и очаровательнее. Так хочется прижать к себе крепко-крепко и никогда не отпускать, защитить ото всех. — Неужели это единственный способ остановить тебя? — Юнги тепло улыбается. — Я, Я... Извини, — Пак виновато опускает голову. — Давай я тебе кое-что объясню, — убедившись, что Чимин смотрит на него и внимательно слушает, он продолжает: — ты красивее и прекраснее всех, кого я когда-либо видел. Нет, правда, я просто восхищаюсь тобой. Смотрю на тебя и сердце замирает, словно чистый и невинный ангел спустился сюда с небес. Твое тело прекрасно, никакой ты не толстый, да и не был им никогда. Я не знаю, что за слепые люди пишут тебе, но им явно стоит посетить окулиста, — Юнги чуть откашливается. — Ты уделяешь большое внимание не тем людям, им просто некуда деть свою злобу, поэтому они направляют ее на тебя, пишут всякий бред. Но, Чимин, есть ещё больше людей, которые поддерживают и любят тебя. Так почему же ты не слушаешь их? Я всегда говорил обращать внимание только на хорошее. Чимин, будь собой, не зацикливайся на других. И снова Пак не может сдерживать слезы, но сейчас они в разы отличаются от тех. Сейчас это слезы радости, он сам не понимает как был слеп, что не видел так много поддержки. Похоже, правда стоит наконец прекратить все. — А теперь давай вставай, сходи умойся и приведи себя в порядок. Я пока сбегаю в магазин и мы с тобой покушаем, хорошо? — Юнги довольно улыбается, получив в ответ слабый кивок. Чимин, как и велел Мин, уходит в ванную. В зеркале напротив Пак не узнает сам себя. На него смотрит чуть опухшее от долгих слез лицо, щеки все ещё в прозрачных разводах, но виднеется лёгкий румянец от смущения. Он неосознанно проводит языком по губам - на них все ещё ощущается привкус чужих. Чимин не будет врать, ему очень понравилось и повторить он явно не прочь. Смутившись собственных мыслей, Пак все же умывает лицо прохладной водой. Она хорошо остужает кожу и приводит в порядок. Хорошо было бы сходить в душ, но на него сейчас совсем нет сил. Чимин выходит из ванны как раз в тот момент, когда хлопает входная дверь, сообщая о прибытии Юнги. Он проходит на кухню и ставит пакет на пол, замечает Пака, обращается: — Я сделаю салат. Сейчас не стоит много есть, ты ведь ещё не восстановился полностью. Чимин садится за стол, ожидая Юнги. Он готов признаться, что может вечно смотреть на то, как он нарезает овощи и заботится о нем. Это вызывает такой незнакомый приятный трепет в животе. Он быстро заканчивает и пододвигает готовый салат к Чимину. Тот осторожно и неуверенно все же подцепляет листики палочками и отправляет в рот.        Смотреть на то, как, наконец , Чимин спокойно ест, Юнги готов бесконечно. Понимает, что только одними словами не помочь, но процесс запущен и Мин проследит за ним. Ему было невыносимо наблюдать, как Чимин с каждым разом все больше угасает, словно спичка. Никогда бы себе не простил, если с ним что-то случилось. Только не сейчас, когда зародилось, на тот момент ещё неизвестное и незнакомое, чувство сильной любви. Юнги был долго уверен, что такой, как он, просто не может любить и быть любимым. Только не с ним, холодным и грубым, но Чимин перевернул все с ног на голову, доказав обратное. Однако, Мин не уверен захочет ли он быть с ним, но уверяет себя, что сможет принять любой ответ, каким бы он не был. Даже если придется ночами изводить себя и сгорать от чувств. Надеется, что сможет получить хоть один шанс быть с ним.        Чимин наконец доедает и чувствует, как усталость накрывает тяжёлой тучей. Время достаточно позднее, и после такого эмоционального дня тело требует разгрузки.        — Я пожалуй пойду спать, и если ты не против, то не мог бы ты остаться со мной. Я понимаю, что кровать у меня только одна, но на ней много места, и я тебе не помешаю, — Чимин смущенно улыбается, а Юнги только рад увидеть снова на его лице улыбку.        — Конечно мне не сложно, — Юнги сам не сдерживается и чуть смеётся.        Чимин ложится на кровать и чувствует, как продавливается другая половина матраса под чужим весом. Несмотря на жуткую усталость, сон почему то не спешит идти. Пак прокручивает все произошедшие сегодня события. Из головы совсем не получается выкинуть поцелуй. Если Юнги правда к нему что-то чувствует, то стоит попробовать. Чимин ведь сам давно неравнодушно смотрит на него.        Так проходят долгие минуты, которые Чимин не замечает, полностью отдавшись мыслям. Через время он все же поворачивает голову, долго вглядываясь в спокойное лицо напротив. Юнги мирно спит, его ресницы немного трепещут. Чимин сам удивляется тому, насколько же тот красив. Столько хочется сказать ему, показать свои чувства, открыться, но это все завтра.        — Я люблю тебя, — все же срываются заветные слова с губ. Чимин уверен, что Мин не слышит его, спит, утомленный ранним подъёмом.        Пак наконец засыпает спокойно, так и не узнав, что Юнги чуть приподнимает уголки губ, услышав его фразу.