Безумно, искренне, всем сердцем.

20 января, 1962. — Я умираю. Пожалуйста, избавьте меня от этих мучений. — Директор, вы самый тяжелый пациент из всех, что у меня были! Это всего лишь расстройство желудка. Через неделю вы будете в полном порядке. — Я надеюсь на это, мадам Помфри. Я вверяю свое здоровье вашим умелым рукам, — Альбус тут же перевернулся на другую сторону, и его вырвало в таз, стоявший рядом с больничной койкой. В этот момент в больничное крыло вошла Минерва. — Полагаю, это и есть ответ на вопрос "как ты себя чувствуешь?". Альбус протер лицо и застонал, глядя на нее. — Минерва, если ты любишь меня, просто дай мне умереть. Мадам Помфри раздраженно фыркнула. — О, я не могу выносить эту чепуху. Минерва, если что-то понадобится, я в своем кабинете. — Поппи поспешно покинула комнату. Минерва прошла по направлению к Альбусу. — Ладно, двигайся. Альбус отодвинулся к краю кровати, освобождая Минерве место. Она присела рядом, позволив ему положить свою голову на ее грудь. Она стала бережно гладить его волосы, ставшие еще более седыми. Тем не менее, седые пряди очень красиво сочетались с оставшимися каштановыми. Альбус тяжело вздохнул. — Если мне суждено умереть, то пусть будет так. — Альбус, ты не умираешь. Поппи утверждает, что ты ведешь себя как малый ребенок. Я понимаю, что ты шутишь, но я была бы очень признательна, если бы ты перестал. Это не смешно. В самом деле, это довольно тревожно. — Прости, любовь моя. Ты права. Я скоро поправлюсь. И тогда я избавлю тебя и Филиуса от утомительной работы. Она поцеловала его в висок. — Это не проблема, нам лишь важно, чтобы тебе стало лучше. — Не то чтобы я жаловался, но тебе, пожалуй, не стоит находиться так близко ко мне. Я бы не хотел, чтобы ты заболела тем же. — Ерунда. Я никогда не болею. Двумя неделями позднее, Минерва почувствовала тошноту, а Альбус ухмылялся, стоя рядом с её постелью. — Я ведь предупреждал, что лучше держаться от меня подальше, моя дорогая. — Альбус, я чувствую себя просто ужасно, и если ты собираешься вести себя подобным образом, то можешь не утруждать себя и просто уйти. Он поцеловал Минерву в лоб. — Извини меня. Но это просто поразительно. — Что? — Она скептически подняла глаза, стараясь дышать как можно медленнее, чтобы не расстраивать желудок. — Что ты можешь болеть в постели и при этом оставаться все такой же очаровательной. — В его глазах заиграли веселые огоньки. Она слабо улыбнулась. — Продолжай лгать в том же духе, и я позволю тебе провести здесь хоть всю ночь. — Никакой лжи. Но, боюсь, я не смогу остаться надолго. Мне пора идти на урок. — Альбус взял на себя обязанности Минервы, чтобы она могла отдохнуть. Она возражала, но вскоре сдалась под натиском Альбуса и Поппи. После ухода Альбуса Минерва села в кровати, чувствуя себя изнеможденной. Поппи подошла проверить ее самочувствие. — Я не понимаю. Когда Альбус был болен, он был весь в поту с лихорадкой и тошнотой. В твоем же случае, у тебя нет первых двух симптомов. С первого взгляда я бы подумала, что с тобой все хорошо. — У меня совсем нет жара. Я лишь чувствую усталость все время и сильную тошноту. В остальном, я в полном порядке. После недели, в течение которой она чувствовала себя точно так же, Минерва решила взять дело в свои руки. Альбус вошел в класс Трансфигурации с опозданием в одну минуту и обнаружил, что профессор МакГонагалл уже начала урок. Он стоял в дверном проходе и наблюдал за происходящим с пугающе серьезным выражением лица, не присущим его привычной улыбке. Минерва быстро провела демонстрацию и дала задание второкурсникам, прежде чем выйти в коридор на разговор с Альбусом. — Я не могу надолго оставить своих учеников, Альбус. Могу я тебе чем-нибудь помочь? — невинно спросила МакГонагалл. Было очевидно, что Дамблдор в ярости, и ей было жутко интересно посмотреть, как он собирается мириться с этой ситуацией. Прежде он никогда не злился на нее. — Минерва, что, во имя Мерлина, ты сейчас делаешь? — спросил он опасно низким тоном. — Преподаю, разумеется. — Поппи одобрила это? — Я бы не сказала, что... — Возвращайся в больничное крыло сию же минуту. — Альбус, уверяю тебя, я в порядке! Мне ужасно скучно и я вполне способна выполнять свою работу! — Минерва, я не могу позволить тебе делать это. Даже если ты чувствуешь себя лучше, я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. Думаешь, мне нравится видеть тебя в таком состоянии уже две недели? И если тебе все еще нехорошо, это лучшее, что можно сделать, — его взгляд смягчился. — Мне нужно, чтобы с тобой все было в порядке, Минерва. Минерва снова взглянула на него. В глазах горел решительный огонь, а брови были нахмурены. Он вздохнул. — Видимо, мне не выиграть этот спор. Пожалуйста, не перенапрягайся. Она обвила руками его шею и нежно коснулась губами его щеки. — Спасибо, дорогой. — Но дай мне слово, что сразу после уроков ты пойдешь к Поппи. — Обещаю. И я вижу тебя за ужином. Альбус улыбнулся. — Разумеется. — он поцеловал ее в лоб и отправился назад в свой кабинет. МакГонагалл поступила так, как ей было велено, и в конце рабочего дня она чувствовала себя уставшей, но удовлетворенной. Впервые за несколько недель она спала в своей постели. Но, конечно же, её сон был грубо прерван в шесть утра сильным приступом тошноты. Она пропустила завтрак и принялась тщательно подбирать одежду на день. И когда она завязывала пояс на мантии, он показался ей слишком уж тугим. Странно, подумала она, как я могла набрать вес, если меня тошнит каждое утро? О боги. Тошнит. По утрам. Утренняя тошнота. В полнейшем шоке Минерва очнулась от собственных мыслей уже по пути в больничное крыло. — Минерва! Ты бледна как полотно! Ты снова заболела? Минерва не могла вымолвить из себя ни слова. Она схватила Поппи за руку и повела в её личный кабинет. — Да что с тобой? В чем дело? — Кажется, я беременна. Поппи побледнела. — Тебе кажется? Когда была твоя последняя менструация? — Я не уверена. — Минерва покачала головой. — Как ты можешь быть неуверенной? Минерва подняла взгляд и, защищаясь, выпалила: — Я не обратила внимание! Сперва Альбусу было плохо, затем мне. Я отвлеклась, Поппи! — Успокойся. Ты ведь принимала таблетки каждый месяц, верно? — Только когда вспоминала... Поппи была в ужасе. — Минерва! Что за нелепость! Как ты могла быть такой беспечной? Слезы навернулись на глаза Минервы. — Я не знаю! Не знаю! Ты можешь произнести заклинание, чтобы мы могли убедиться? Поппи отошла на пару шагов и направила палочку на Минерву. В области её живота появилось теплое желтое свечение. — Кажется, я неправильно диагностировала твое расстройство желудка. Ты беременна. Минерва не плакала. Она потеряла дар речи. — Что же мне теперь делать? — прошептала она. Поппи ободряюще положила руку на плечо подруги. — Альбус наверняка будет рад! Ты собираешься выйти замуж? — О нет, я не хочу принуждать его делать это только из-за ребенка. Это несправедливо по отношению к нему. О Поппи! Мы были так счастливы. Все было так прекрасно, а теперь все изменится. — Да, дети все меняют. Если ты действительно хочешь, я могла бы... позаботиться об этом... — Нет, Поппи. Я не могу сделать это. Только не для Альбуса. Я согласна с тобой, он будет счастлив. Я верю в это. — Минерва, не хочу прерывать тебя, но твое занятие начинается через три минуты... — Проклятье. Я должна идти, Поппи. Увидимся позже. Поппи быстро обняла ее. — Ты уверена, что в состоянии проводить урок? Минерва бросилась прочь и крикнула вслед: — Мне пора! Спасибо тебе за все, Поппи! До встречи. Минерва, слава Мерлину, пережила этот день. Её руки то и дело опускались, чтобы погладить живот и растущего внутри малыша. Обед она пропустила, ибо накопилось слишком уж много работы. Но пропускать ужин было никак нельзя, иначе Альбус начнет что-то подозревать. Поэтому за столом в Большом зале она сидела слева от него, тихая и бледная, прикусывая свой язык, чтобы ненароком не выдать грандиозную новость. Альбус заметил ее тревожность. Он улыбнулся и успокаивающе положил руку на ее колено под столом. Она накрыла его руку своей. — Мне нужно поговорить с тобой наедине после ужина, если ты не слишком занят, Альбус. — Для тебя я всегда свободен, моя дорогая. Приходи в мой кабинет, как только закончишь. А я, пожалуй, пойду, чтобы закончить пару отчетов перед твоим визитом. Она кивнула. Следующие двадцать минут Минерва лишь ковыряла еду в своей тарелке. Вконец, она не могла больше это выносить, ей срочно нужно было рассказать Альбусу. Минерва тряслась, поднимаясь по ступенькам. Альбус тепло улыбнулся, когда та вошла. Рассмотрев ее получше, улыбка сошла с его лица. — Минерва, тебе опять нездоровится? Она покачала головой. — Я никогда не болею. — Ты заразилась от меня расстройством желудка и две недели провела в больничном крыле. — Да, но я никогда не страдала от проблем с желудком. Альбус покачал головой в замешательстве. — Минерва, я точно знаю, что ты была больна. Преподавательница загадочно улыбнулась. — Я же сказала, что никогда не болею. Дамблдор подошел к ней. — Боюсь, я не понимаю. — Я тоже еще не до конца осознала это, — она глубоко вздохнула. — Альбус, я беременна. Его глаза широко раскрылись, а на губах заиграла вновь улыбка. — Ты уверена? — Абсолютно, Поппи подтвердила это сегодня утром. — Минерва, это чудесно! — он крепко обнял ее и тут же отстранился. — Я не сделал тебе больно? — Разумеется нет, Альбус. Я не настолько хрупкая. По крайней мере, пока, — рассмеялась она. Они одарили друг друга радостным и нежным поцелуем. По мере того, как Альбус задавал вопросы, Минерва все больше осознавала, что не знает ничего, кроме того, что действительно беременна. Они вернулись в больничное крыло, чтобы Поппи могла провести обследование. В конечном итоге они выяснили, что Минерва беременна уже десять недель, а предполагаемая дата родов выпадает на начало августа. — Какой чудесный подарок на день рождения! — воскликнул Альбус, узнав эту новость. Альбус и Минерва провели вечер, удобно устроившись на диване и положив руки на слегка округлившийся живот девушки. Дамблдор был в восторге от той мысли, что станет отцом. Они не стали медлить и начали обсуждение на тему того, как обустроить комнату ребенка и как будут справляться с ним, будучи в Хогвартсе. Они даже определились с именами: Кэтрин Ариана Шарлотта для девочки, Брайан Альбус Эмметт для мальчика. Пребывая в ожидаемой эйфории, Альбус и Минерва совсем позабыли о времени. Когда часы отбили полночь, Дамблдор встал, чтобы проводить Минерву в ее комнаты. — Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой, Альбус. Только на одну ночь. Я не смогу быть без тебя сегодня. — попросила Минерва. — Но как же твои Гриффиндорцы? — С моими детьми все будет в порядке. Наша семья сейчас гораздо важнее. Он крепко обнял ее. — Как отец нашего ребенка, я согласен. Но как директор, я обязан настоять на том, чтобы я проводил тебя в Башню Гриффиндора. — Минерва грустно склонила голову. Он приподнял ее подбородок и улыбнулся. — Я настаиваю, чтобы мы все же пошли в башню и провели ночь вместе. Будущие родители уснули в объятиях друг друга, и каждый из них представлял свою маленькую семью.