bet on it

— Ахуеть. С громким вздохом и колотившимся сердцем Джисон вскакивает с дивана и бежит в комнату Чана. — Чувак, — он даже не стучит, пугая того, когда вторгается в чужое личное пространство и суёт телефон в лицо. — Посмотри на этого парня. Он сумасшедший. Чан, его сосед по квартире уже два года, который также является клавишником их ветхой музыкальной группы, был в самом разгаре учебной сессии, когда младший ворвался в его комнату. Поражённый, он щиплет Джисона за нос, прежде чем взять протянутый ему телефон. Тот ухмыляется, видя, как расширяются глаза старшего. — Ахуеть, — повторяет он, поднося телефон ближе к лицу, и пролистывает страницу дальше. Чан так же по совместительству является лучшим человеком на земле, опорой и спасителем Джисона, его братом, и одним из тех, кого стоит называть семьёй, а не просто другом, но не то, чтобы Джисон хотел, что бы тот это знал. Так что, скорее всего, ему не нужно говорить об этом, потому что он знает, что он знает, и Джисон знает, что Чан знает, для него это тоже самое. Однако. — Он невероятен. Как его зовут? — Чан стоит с открытым ртом, не отрывая взгляда от экрана. Ошеломлённое выражение на их лицах становится всё более и более явным по мере того, как они прокручивают страницу. Таинственный барабанщик с лицом, закрытым маской и капюшоном, был настолько хорош, что у Джисона мурашки пробегали по спине каждый раз, когда он взмахивал своими барабанными палочками. — Вроде Ли Ноу. Похоже, он живёт неподалеку, — Джисон быстро указывает на немногочисленную информацию в биографии парня. Чан, казалось, так же поражён талантом таинственного барабанщика, медленно кивая Джисону. «Ли Ноу | 25 лет | Сеул | Барабанщик», за которым следует пара эмоджи барабанов. И… кота? Джисон улыбается про себя. Его глаза полны волнения, он поворачивается, чтобы посмотреть на Чана. — Мы нуждаемся в нём, — заявляет он. — Он должен быть нашим. Не проходит и минуты, как они переходят по контактной ссылке Ли Ноу и отправляют ему электронное письмо. Когда Джисон нажимает «отправить», они оба поворачиваются и смотрят друг на друга с лихорадочным выражением лица и полуулыбкой. Примерно через час Джисон получает ответ, и на их губах появляется самая широкая улыбка, которая когда-либо появлялась. «Привет, Это Ли Ноу. Я заинтересован и хотел бы присоединиться к вам. Так же хотел бы узнать подробности.» Чан хлопает Джисона по плечу с такой силой, что у того перехватывает дыхание. — Ты что, хочешь меня убить? — выплевывает он, пытаясь пощекотать Чана в попытке ему отомстить. Тот лишь смеётся и крепко обнимает. Широко улыбается и ерошит его волосы. — Сегодня пиво за мой счёт!

♫

Джисон не мог перестать улыбаться, когда друзья согласились с его идеей создания группы. Они все собрались вокруг кофейного столика Джисона и Чана в гостиной их квартиры. Коробки из-под пиццы были разбросаны по всему полу вместе с несколькими наполовину полными, наполовину пустыми пивными банками. Сынмин ошеломлённо потягивал напиток, в то время, как Чан и Чанбин проводили четвёртый раунд армрестлинга, вызывая смех у всех в комнате. Джисон сидел в обнимку с Гонилем, пока оба смотрели за разворачивающейся перед ними смехотворно громкой сценой. После четвёртого проигрыша подряд, Чан встал, делая вид, что собирается ударить Чанбина, и допил остатки своего пива. Затем он повернулся, чтобы поймать взгляды всех присутствующих, и привлек внимание к себе, прежде чем улыбнуться прямо Джисону. — Так… о чём ты хотел с нами поговорить, Сон? Джисон прочистил горло и отодвинулся от Гониля, встав рядом с Чаном. Он не смог сдержать улыбку на своём лице, тело дрожало от волнения и мечтаний. Его самые большие мечты и надежды. — Леди и джентльмены, — начал он, но был быстро прерван удивлённым Гонилем. — Но у нас нет леди. — Неправда, у нас есть Чанбин, — ответил Сынмин так быстро, что все покатились со смеху, а Чанбин подмигнул Сынмину и послал ему воздушный поцелуй. Между смехом и улыбками так родился «Рассвет». Их группа, ниточка, которая связывала всех. По крайней мере, так казалось Джисону. Именно Чан придумал название. Он выглянул в окно и увидел рассвет. Улыбнулся. — Что насчет «Рассвет»? — спросил он. — Всё равно, что навсегда запечатлеть этот момент. Момент, когда мы рождаемся как группа, — он вопросительно посмотрел на остальных. Джисон ответил за всех: — Момент, когда родился «Рассвет». Для Джисона всегда будет особенным то, как они все обнимались, подбадривали друг друга, с сияющими глазами и улыбками. То, как он чувствовал, что находится в нужном месте и в нужное время. То, как он чувствовал, что ничто и никогда не может пойти не так, как надо. Но это не помогло. Взгляд Гониля всегда был тяжёлым, давил ему на затылок, на плечи. Джисону казалось, что он смотрит так глубоко, что остаётся только нырнуть в него и утопиться. И становилось всё хуже и хуже, когда они начали репетировать и сочинять музыку вместе. Как группа, конечно, группа из пяти человек. Пять человек, но был один, чьи глаза глубоко запали в душу Джисону, чьё мнение значило немного больше, чем мнение остальных. И, вот так, Джисону было легко увлечься, начать тосковать по этой тяжести на затылке, по этим глазам, устремлённым на него. Ему потребовалось совсем немного, чтобы потеряться в своих чувствах. Гониль был действительно хорошим барабанщиком. Джисону нравилось, что он мог выглядеть таким спокойным и, в то же время, диким, самодовольно и с силой перебирая барабанными палочками. И Гониль осознавал, какое влияние оказывает на Джисона, чувствовал власть над ним. Даже слишком. Джисон часто задавался вопросом, как он мог быть настолько слепым, чтобы не видеть в глубине глаз Гониля его истинных намерений. Именно Гониль был инициатором их первого поцелуя. Они возвращались с выступления в маленьком баре, и Джисон ещё больше уверился в том, что всё было идеально. Оглядываясь назад, Джисон мог бы это предвидеть. Он мог бы быть более осторожным, более внимательным. Когда Джисон признался в чувствах, то Гониль посмеялся над ним. И мир под ногами рухнул. Одно влечёт за собой другое, и Гониль перестал оглядываться на Джисона на репетициях, перестал приходить к нему домой, больше не писал ему сообщения. Всё развивалось пугающе быстро, и вскоре тот начал полностью отказываться играть что-либо, написанное Джисоном. Репетиции стали невыносимыми. Постоянные споры между ними всегда заканчивались тем, что Чан и Чанбин выгоняли Гониля из комнаты, когда он всё больше и больше повышал голос на Джисона, оскорбляя его песни, его творения. Сынмин просто стоял рядом, положив руку на поясницу Джисона. День, когда Джисона довели до слёз, стал днём, когда «Рассвет» подошёл к концу. Начиналось всё как обычная ссора, но он сорвался, к сожалению. Хан ударил Гониля так сильно, что у самого заболела рука. И тот больше никогда не появлялся на репетициях. Вышел из группового чата. Заблокировал их всех в социальных сетях, и больше о нём ничего не слышали. Это привело к тому, что они без устали просматривали все известные человечеству платформы в отчаянных поисках нового барабанщика для своей группы. До того, как Гониль ушёл, они только подписали контракт на участие в групповом конкурсе. С тех пор прошло два месяца. До дня проведения мероприятия оставалось ещё три. Они не могли участвовать без барабанщика. Тяжесть беспокойства поселилась в груди Джисона и не покидала его в течение последних двух месяцев. И вот, сейчас, когда он веселится со своими друзьями в баре, расположенном в двух кварталах от их с Чаном общей квартиры, а на экране открыто электронное письмо Ли Ноу, готовое к оглашению остальным, он чувствует, что мрачное предчувствие действительно немного улеглось. Он улыбается, и всё его существо радуется вместе с ним. Может быть, всё снова будет хорошо.

♫

— Джисон, — Сынмин хлопает его по плечу, возвращая к реальности, — у тебя текут слюни. Дерьмо. Джисон качает головой, пытаясь осмыслить происходящее. Он цепляется за гитару, висящую на плече, и показывает Сынмину язык. Он не пускал слюни, он просто восхищался. Как он мог не сделать этого? Ли Ноу, чьё настоящее имя на самом деле Ли Минхо, в данный момент стоит посреди их репетиционной комнаты и разговаривает с Чаном. И от него захватывает дух. В сети он обычно закрывал лицо, поэтому было трудно разглядеть его черты. Но сейчас, когда он стоит всего в паре метров от Джисона, это действительно похоже на божественную галлюцинацию. Острый нос, подбородок, глаза такие темные и большие, что Джисону хочется съесть их. Высокие скулы и пухлые розовые губы. Чан говорит что-то смешное, Минхо улыбается и О. У него заячьи зубы и красивая изогнутая улыбка. Ладно, возможно, у Джисона текут слюни. Он застенчиво поправляет причёску и оглядывается на этих двоих, пытаясь вернуться к разговору. — Мы пытаемся выиграть конкурс, — объясняет Чан. — Победитель подпишет контракт с музыкальной компанией. Мы хотим создавать свою собственную музыку, — улыбается он Джисону, и Минхо делает то же самое. — Это Джисон, наш гитарист, — ноги Джисона подкашиваются, когда он машет рукой Минхо. Он хихикает. «Я хочу его укусить», думает парень. — Он также поёт вместе с Сынмином, нашим вокалистом. Чан указывает на Сынмина, который в ответ тоже тычет в него пальцем. — И последний — это Чанбин, наш басист. За его внешностью скрывается приятный парень. — Эй, ты не говорил этого обо мне! — обижается Сынмин. — С каких это пор ты стал хорошим парнем? — Джисон огрызается в ответ и поворачивается к Минхо. — Не слушай его, он совсем не милый. — Прекрати флиртовать, идиот, — Сынмин хлопает его по руке. Глаза Минхо сужаются, когда он смеётся, и это самая очаровательная вещь, которую Джисон когда-либо видел. Чан прекращает их перепалку, наконец, представляясь. — Я клавишник. Я тот, кто пишет песни вместе с этими двумя идиотами, — он указывает подбородком на Джисона и Чанбина. — Сынмин тоже иногда помогает. — Приятно познакомиться со всеми вами, — говорит Минхо, слегка кланяясь им. Чан продолжает свою речь. — Итак, как я уже говорил, мы действительно хотим выиграть этот конкурс. Это прекрасная возможность, и мы сделаем всё, чтобы победить, — вздыхает он, проводя рукой по лицу. — Наш барабанщик неожиданно ушёл пару месяцев назад… — Мудак, — перебивает Сынмин. — Действительно, мудак, — подтверждает Чанбин. Джисон просто кивает. Он избегает взглядов окружающих, но чувствует их на себе. — Так что нам действительно нужен барабанщик. По крайней мере, на время конкурса, — он смотрит прямо в глаза Минхо, который внимательно слушает и кивает, по-видимому, обдумывая услышанное. — А после, ты вправе решать, захочешь ли ты остаться с нами или… уйти. Что происходит в его милой головке? Джисон удивляется, когда Минхо почесывает подбородок и слегка улыбается Чану. — Я слушал вас на YouTube, ваша музыка действительно великолепна, — наконец говорит он, и все до единого ловят каждое слово, с нетерпением ожидая ответа. Он ухмыляется. — И я определенно лучше, чем тот барабанщик, который у вас был. Я в деле. У них вырывается общий вздох облегчения, Чанбин громко аплодирует, а Джисон игриво посылает воздушный поцелуй Минхо. Сынмин дразнит его за это. Чан берёт Минхо за руку обеими руками и трясёт её. — Прекрасно, замечательно, отлично. О, боже, — повторяет он, не в силах скрыть улыбку. Минхо смеётся. — Хотя не могу гарантировать, что вы не сочтёте меня мудаком. — Нужно быть по-настоящему конченым, чтобы быть ещё большим мудаком, чем тот парень, — смеётся Джисон, и все соглашаются с ним. Чан хлопает его по плечу. Это обнадёживает, как никогда раньше. Минхо присоединится к их группе. Симпатичный, умный, талантливый. Это заставляет Джисона хихикать про себя, у него кружится голова при мысли о проблеске света в конце туннеля. Ему вдруг хочется обнять всех присутствующих в комнате, и, боже, его грудь снова наполняется. Как будто он впервые испытывает чувство радости и надежды. Ребята сразу же приступают к работе, добавляют Минхо в групповой чат и заставляют его прослушать сет-лист, который подготовили для конкурса. Они начинают проигрывать в пару песен. И Минхо просто сумасшедший. Он не просто талантливый барабанщик, но и настолько гибкий и легко приспосабливающийся, что у Джисона от удивления открывается рот. Он умеет так естественно вписываться в их песни, как будто изучал их годами. И всё это так хорошо, так замечательно, что Джисон действительно видит нить, связывающую их всех. Минхо только пришёл, но уже так непринужденно играет с ними, двигает барабанными палочками безупречными и элегантными движениями, а на его красивых губах неизменная ухмылка. Он такой горячий. Волны возбуждения захлёстывают Джисона, когда он перебирает струны своей гитары и поёт от всего сердца, подпевая вокалу Сынмина. Это кажется таким правильным. Как будто так и должно быть. Когда они приступают к объяснению Минхо следующей песни, в мозгу Джисона проносится мысль. Это больше не «Рассвет». Это новое начало, новая надежда. «Новый Рассвет». Он не перестаёт улыбаться на протяжении всей репетиции.

♫

Джисон не втрескался в Минхо. Определённо, нет. Он просто находит его невероятно красивым и сексуальным, таким милым, нежным и забавным, и это заставляет сердце Джисона трепетать… Какая проблема в том, что тебя немного привлекает твой коллега? Он считает Минхо сексуальным, вот хоть подай на него в суд. В свою защиту он может сказать, что Минхо действительно красивый парень, в конце концов. Неужели ему не позволено это оценить? Прошло пару недель с тех пор, как Минхо присоединился к их группе. Они встречаются для репетиций почти каждый день, и тот быстро набирает темп. Он выучил почти все песни из сет-листа и даже добавил несколько новых деталей. Это просто невероятно. — Нормально? — спросил он, когда впервые сыграл новую барабанную дробь и кое-что изменил. — Это больше, чем нормально, звучит потрясающе, — сказал Чанбин. — Ты потрясающий, — добавил Джисон, заслужив ответную улыбку. У парня потекли слюнки, губы Минхо выглядели так привлекательно, что сводили его с ума — красивые зубы выглядывали из-под них, — и он подумал, каково было бы, если бы они прикоснулись к его губам… Он с силой сжал челюсти и закашлял, от всей души надеясь, что румянец на ушах не так заметен. Он был рад, что барабанный бой был достаточно громким, чтобы заглушить стук его сердца.

♫

Однажды утром Минхо пишет ему. Джисон старается не отвечать сразу, ждёт добрых полчаса, прежде чем открыть ожидающее сообщение. Это были самые долгие тридцать минут в его жизни, и он умирает от желания узнать, зачем Минхо ему написал. Он улыбается, смущенный собственной легкомысленностью. Но все же. минхо [ 10:24 ] привет, извини за беспокойство, ничего, если мы встретимся сегодня пораньше для репетиции? Джисон резко выдыхает. Минхо хочет встретиться только с ним? Наедине? Без остальных? О. О. Его разум сходит с ума. Он проводит рукой по волосам, почёсывая их. Парень задаётся вопросом, сможет ли он отбросить свои довольно порочные мысли. Пыхтя, он заставляет себя ответить на сообщение Минхо.

джисон [ 10:47 ]

конечно, малыш

в чём дело?

минхо [ 10:50 ] просто нужно несколько разъяснений по паре песен ты можешь мне помочь? Конечно, Джисон может ему помочь. На самом деле, он готов сделать больше, чем думает Минхо.

джисон [ 10:51 ]

ты хочешь сказать, что я не могу помочь?

ещё покажу тебе

минхо [ 10:52 ] жду с нетерпением за час до репетиции, времени должно хватить

джисон [ 10:52 ]

рассчитывай на меня, малыш

Он кладёт телефон в карман с застывшей на лице улыбкой. Джисон определённо не принимает душ тщательнее, чем обычно, и определённо не тратит почти час на выбор наряда и укладку волос. Не похоже, что он хочет произвести впечатление на Минхо. Он пожимает плечами и вздыхает, глядя на свое отражение в зеркале, чувствуя смущение от застенчивого выражения своего лица. Да, он определённо хочет произвести на него впечатление.

♫

— Тебе нужно быть немного быстрее в этой части, — говорит Джисон, глотая воду. Минхо кивает, облизывает губы и проигрывает свою партию, сначала медленно. Они вместе переделывали несколько своих партий не более двадцати минут, но Минхо так быстро учится, что Джисон удивляется, зачем он вообще попросил его о помощи. Джисон поёт партию Сынмина и играет на гитаре, помогая Минхо. И тот быстро понимает, что объясняет Джисон, сосредоточенно исполняя одну и ту же партию в третий раз подряд. Он всё делает правильно, и с губ Джисона срывается тихое «Вау». И оно достаточно громкое, чтобы Минхо услышал, ухмыльнувшись Джисону. — Впечатлён? — у него довольное выражение лица, слегка блестящее из-за тонкого слоя пота, покрывающего его. Взгляд Джисона задерживается на нём чуть дольше, чем нужно. — М-м-м, — Джисон притворяется задумчивым, — не совсем, нет. Это всё, на что ты способен? — он закрепляет гитару на плече, переосмысливая вызов, который только что бросил. Минхо не отвечает, но ясно, что он рад. Когда он поднимает барабанные палочки, по спине Джисона пробегает дрожь. Он внезапно ощущает напряжение в воздухе вокруг них, плотное и ровное.… горячее? Он клянётся, что ему это не кажется. Часть его растворяется в ауре, излучаемой Минхо, и в его потрясающей игре. Он демонстрирует соло, сосредоточенный взгляд и сильные руки — жилистые, с удовольствием отмечает Джисон, — бьющие по барабанам так, словно он был рождён для рока. Блять. Джисону нужно быть с ним. Отчаянно нужно. Возвращая себя к реальности, он сжимает гитару. Если Минхо хочет рок, он его получит. И вот Джисон начинает играть и, естественно, накладывает свои гитарные риффы на барабаны Минхо. Он поражён тем, как красиво это звучит. Не отстаёт от Минхо, импровизируя на нескольких аккордах, которые, как он знает, будут звучать лучше всего, и даже не замечает, как улыбается и отдаётся ощущению их маленького шоу. Он чувствует себя непобедимым, невероятно живым. Это, чёрт возьми, прекрасно. В комнате становится ещё жарче, и, поражённый этим, Джисон смело ловит взгляд Минхо. Он с удивлением обнаруживает, что тот уже смотрит на него в ответ, не отводя глаз. Джисон загипнотизирован. Он пристально смотрит на него, чувствуя, как голод расползается по телу, и Минхо, кажется, отвечает взаимностью с такой силой, что Джисон едва не падает. Похоже, Минхо хочет съесть его живьём, и у Джисона руки чешутся от этого. Он делает всё возможное, чтобы тот понял намёк. Его сердце бьётся быстро, даже быстрее, чем тот ритм, который отбивает Минхо, когда они снова смотрят и понимают друг друга. Джисон кивает головой, и начинается грандиозный финал. Минхо бьёт так чертовски сильно, что тарелки могут отвалиться. Джисон неосознанно высовывает язык, быстро перебирая струны и жадно бренча. И, бросив последний взгляд, шоу подходит к концу. Пыхтя, Джисон снимает гитару с плеча, прислоняет её к стене и плюхается на ближайший табурет. Довольный и сытый. — Ты… — начинает он, но Минхо его опережает. — Ты потрясающий, — уверенно говорит он, и на губах Джисона появляется неконтролируемая улыбка. — Я знаю, правда? — он делает глоток воды, чтобы не встречаться взглядом с Минхо, боясь, что тот поддастся своему желанию и встанет на колени.  — Думаю, ты хорош. Парень усмехается, когда Джисон подмигивает ему, и когда он откидывает голову назад и потягивается, разминая все мышцы, Джисон сглатывает. Господи. Он приподнимает левую бровь: — Самоуверенный. Джисон гордо оглядывается на него, громко выдыхая. Просто чтобы немного позлить. — Так, — начинает он, устраиваясь поудобнее на табурете, чтобы лучше видеть Минхо, — почему ты попросил меня о помощи, если, в буквальном смысле, монстр за барабанами? Мне показалось, что тебе это вообще не нужно. — Значит, я более чем хорош? — он усмехается. Джисону очень хочется облизать свои зубы. — Ты чертовски безумен, и тебе не нужно моё признание, чтобы это понять. — Всё равно приятно. Джисон закатывает глаза. Минхо безумно талантливый и сумасшедший барабанщик. Минхо также безумно обаятельный и забавный парень, с которым приятно находиться рядом. Вдобавок к этому, он был невероятно красив. Ни один человек не устоял бы перед ним, не говоря уже о Джисоне. — Мне любопытно узнать о тебе, — наконец произносит Минхо, отчего уши Джисона встрепенулись. — У меня ощущение, что ты сдерживаешься на репетициях, и я был абсолютно прав. — Ты просто влюблён в меня, — шутит Джисон. — Похоже, что это ты не можешь отвести от меня глаз. Ауч. Это было… мягко говоря, больно. Глаза Джисона расширяются, он задыхается от собственных слов и вскакивает на ноги. Ухмылка на лице Минхо приводит в бешенство. Он испытывает глубокое, жгучее желание стереть это с его лица. — Мы играем в группе, как я могу не смотреть на барабанщика? — он дико жестикулирует руками, участвуя в каком-то жарком споре. — Человека, который задаёт ритм? Парня с метрономом? Это определённо не причина, по которой Джисон так настойчиво пялился на него последние пару недель. Но Джисон не трус — его ужасно влечёт к Минхо, и он знает, что это заметно, даже если надеялся, что это не так. С чего бы ему стыдиться? Всегда стоит попробовать, верно? Поэтому он добавляет: — К тому же, я всегда оцениваю красивые вещи, когда вижу их. Минхо наклоняет голову в ответ, с его губ срывается тихий вздох, когда поправляет прическу — он, несомненно, знает о том, какое впечатление производит на Джисона. — И как именно ты бы оценил меня? Желудок Джисона скручивает, тепло разливается по всему телу. Что, чёрт возьми, происходит? Он открывает рот, чтобы ответить, хотя в голове у него совершенно пусто, и не находит слов. Парень чувствует себя пойманным и немного пристыженным, но в то же время заинтригованным страстным и тёплым голосом Минхо; его резкие черты лица, казалось, пробивались сквозь кожу на рёбрах Джисона. Он ничего не может поделать, но чувствует возбуждение, сладкая кровь пульсирует в жилах от подтекста в его и Минхо словах, скрытого за их напряженным, плотным разговором. К сожалению, всё заканчивается прежде, чем Джисон успевает что-либо сказать. Слава богу, с облегчением думает он, что больше не придётся ставить себя в неловкое положение, хотя в глубине души ему бы хотелось, чтобы их маленький момент продлился дольше. Как бы всегда. Врывается Чанбин, и он… несёт Сынмина на руках? Минхо и Джисон вздрогнули, подскакивая на своих местах и устремляя взгляды на две фигуры, которые только что вломились в маленькую комнату, и, кажется, были в равной степени удивлены, напряжённо смотря в ответ. Лицо Сынмина так быстро краснеет, что Джисон разражается смехом, когда парень кричит на Чанбина, чтобы тот отпустил его, и несколько раз бьёт его по руке. — Не смей говорить ни слова, Хан Джисон, — говорит явно взволнованно, поправляя свою одежду. Джисон опускает руки, но не может удержаться от смеха. — Я даже ничего не сказал! — Ты сказал достаточно. Минхо морщится, пытаясь подавить смешок, но это трудно, когда Чанбин выглядит таким ошеломлённым и вопрошающим, переводя взгляд с Джисона на Минхо, Сынмина на Минхо, Сынмина на Джисона… — Как получилось, что вы двое уже здесь? Я впервые вижу, чтобы Джисон пришёл раньше, — говорит он. — Какая честь, — щебечет Сынмин, похоже, оправившийся от своего волнения. — Я собираюсь отметить этот день в календаре. Джисон старательно закатывает глаза так, чтобы это было отчётливо и раздражающе заметно им обоим, но чувствует себя немного неловко из-за необходимости объяснять, почему он пришёл так рано. Не то чтобы они с Минхо делали что-то неправильное или странное — просто репетировали и пересматривали партии, — вполне обычные вещи для коллег по группе. Ощутимое сексуальное напряжение и влечение всё ещё едва неуловимо. Минхо берёт ситуацию в свои руки и отвечает — Джисон чрезвычайно благодарен ему за это. На самом деле он бы встал на колени и отсосал Минхо прямо здесь. — Я попросил Джисона помочь мне с несколькими песнями, — он бросает взгляд, похожий на взгляд Джисона, или, скорее, свирепый. Глаза Минхо полны намёков, и тот понимает их все. По крайней мере, он думает, что понимает. Это заставляет Джисона вздрогнуть. — Ничего особенного. Кажется, парням этого достаточно, и они начинают готовить свои вещи к репетиции. Вскоре появляется Чан, и остаток дня проходит довольно гладко. Что ж, это могло бы быть лучше для Джисона, поскольку он проклинает себя за то, что его поймали на том, что он пялится на Минхо, наверное, в десятый раз. Джисон не умеет быть деликатным — он знает. Но он понимает, что это того стоит, каждый раз, когда Минхо слегка улыбается ему в ответ, это того стоит. Внезапная волна тепла разливается по его щекам и рёбрам. Он хочет знать о Минхо всё, хочет стать ближе. Он снова бросает на него взгляд, и тот уже не сводит с него глаз. О, чёрт. Джисон облажался.

♫

Чан приходит домой немного позже Джисона. К этому времени парень уже развалился на диване, поедая какие-то закуски и смотря телевизор. Он приветствует его, выпрямляясь и улыбаясь. Он не был готов к ответному взгляду Чана. Он тут же начинает защищаться, шутливо прикрываясь руками и широко раскрывая глаза. — Ого, Чан-и, почему ты так смотришь? — смеётся, когда Чан подходит и садится рядом с ним. Он рад видеть, как чужое выражение лица смягчается, на самом деле становясь дразнящим. — Так, сегодня ты ушёл раньше, чтобы встретиться с Минхо, — он ущипнул Джисона за талию, заставив заскулить. — Ты не сказал мне! Джисон снова ноет, прижимая колени к груди и пряча между ними лицо. Боже, оно такое горячее и красное. Неловко. — Он просто попросил меня помочь ему с песнями. Не смотри на меня так. — Да ладно тебе, Джисон. Я видел тебя на репетиции. Не думаю, что вы двое просто постоянно играете в гляделки, — он приподнимает бровь и хихикает, ероша волосы Джисона. — Он милый. И немного горячий. Как ты можешь винить меня в этом? — Не совсем, — Чан поднимает руки в знак защиты, но затем выражение его лица становится серьёзным. Он притягивает Джисона ближе, приглашая положить голову ему на плечо. Джисон с радостью делает это, прижимаясь к нему — он просто обожает обнимашки, ясно? — Послушай, Джисон, — начинает Чан, и парень внимательно слушает, немного волнуясь. — На самом деле, меня не волнует, что происходит между тобой и Минхо… но, пожалуйста, будь осторожен. Он вздыхает, и Джисон ждёт, пока друг закончит. — Если то, что у вас происходит, зайдёт дальше, это здо́рово, но я не могу не волноваться. Чанбин тоже мне об этом сказал. Мы всё ещё в одной группе, Джисон, — Чан сильнее прижимает его к себе. — Я действительно не пытаюсь остановить тебя, не хочу этого. Просто помни, что ты не одинок, и я не хочу, чтобы тебе когда-нибудь снова было так больно. Джисон просто кивает. Он садится и крепко обнимает Чана, благодаря его за беспокойство. Он лучший человек, о котором Джисон мог только мечтать. Верно. Парень не одинок. Если он облажается с Минхо, это станет проблемой для всей группы, а Джисон не хочет, чтобы все его друзья снова прошли через это. «Потому что это уже случалось», с болью напоминает себе Джисон. И всё пошло прахом. Позже ночью он ворочается в постели, не в силах заснуть, его разум запутался в лабиринте мыслей и вопросительных знаков. Он ещё не настолько хорошо знает Минхо. Может, он хороший парень и Джисон зря беспокоится. Чёрт, а если, ему даже не нравится Джисон, и это напряжение между ними только у Хана в голове. Джисон не знает. Не знает, что правильно, а что нет, не понимает, почему всё так сложно. Он вздыхает. Сейчас это не имеет значения. В любом случае, всё, о чём он может думать, — это Минхо.

♫

Джисон и Минхо снова собираются пораньше. И снова, и снова, и снова. С первого раза прошло чуть больше недели, а они, похоже, не собираются останавливаться. Джисон нет, даже если приходится затыкать рот Чану каждый раз, когда он рано уходит из дома, — это мучение. Оправдание, что Джисон «помогает» Минхо, на данный момент совершенно бессмысленно. Всё, что они делают, это тусуются, болтают, смеются, делятся музыкой и играют вместе. Минхо — само совершенство. С каждой новой встречей Джисон всё больше привязывается к нему, и это начинает сводить с ума. У Минхо три кота. Он любит аниме. Не такой уж любитель сладкого, и ему нравится заниматься спортом, чтобы поддерживать здоровье. И, конечно, любит барабаны и музыку. По этому поводу… Джисона поразило, когда они поделились друг с другом своими плейлистами, которые оказались почти одинаковыми. Когда они поют от всего сердца, совершенно не обращая внимания на то, что иногда фальшивят, и делают это от души, Джисон на седьмом небе от счастья. Всё остальное может катиться к чёрту. Будь он проклят, если не трахнет Минхо в ближайшее время. А через несколько дней он решает, что пришло время что-то предпринять. — Хочешь пойти выпить после всего? — спрашивает он Минхо так небрежно, как только может, пока они расставляют всё по местам. Джисон старается, чтобы никто их не услышал, иначе остальные никогда не прекратят комментировать это. Его сердце подскакивает к горлу, когда Минхо обдумывает свой ответ, полностью осознавая, в каком состоянии он оставляет Джисона. Сопляк. Парень мычит, поднимает взгляд к потолку, а затем смотрит в глаза. Джисон видит, что Ли нравится держать его в подвешенном состоянии, и это вызывает ещё больше желания у Хана разрушить его. — Конечно, — наконец говорит Минхо. — Давай заключим пари. Джисон смотрит на него заинтересованно, взволнованно и побуждает продолжить движением головы. Он абсолютно не горит внутри. — К концу репетиции, если ты допустишь хотя бы одну ошибку, выпивка будет за твой счёт, — он останавливается, поворачиваясь к Джисону всем телом и поднимая руку. Парню нравится, как Минхо нежно заправляет пару прядей волос ему за левое ухо. Прикосновение ко лбу горячее и обжигающее, и Джисону хочется большего, ещё и ещё. Ему нужно больше, — но если тебе удастся сыграть всё идеально, заплачу я, — заканчивает он с довольной ухмылкой. Джисону просто необходимо успокоиться. — Я в деле, — тут же резко отвечает он. Бросает на Минхо дразнящий взгляд и расплывается в одной из своих ухмылок, от которых, как он знает, люди сходят с ума. — Только просто смотри на меня. Я заставлю тебя разориться. Он никогда в жизни не был так взволнован, приступая к репетиции. И тут ему в голову приходит идея. Он ухмыляется сам себе, допуская небольшую ошибку в первой песне. Намеренно. Минхо смеётся и показывает язык. Джисон продолжает совершать небольшие ошибки на протяжении всего выступления — достаточно мелкие, чтобы ничего не испортить, это было бы слишком неуважительно по отношению к другим, а Джисон не такой уж придурок, — и к концу Минхо определённо понимает его намерения. Парень просто хочет заплатить за него. — О, нет, — произносит Джисон, как только они выходят из здания. — Похоже, я проиграл. Минхо закатывает глаза и делает недовольное лицо, но легкая улыбка всё равно появляется на губах. Джисону нравится. — Ты приехал сюда на автобусе, верно? — вспоминает Джисон, бросая на него вопросительный взгляд. Минхо подтверждает, и парень улыбается, направляя его к своей машине. Он кладёт гитару на заднее сиденье, затем отодвигается, чтобы открыть пассажирскую дверь для Минхо. — Сэр, — говорит он, и Минхо с тихим смешком садится внутрь. Джисон чувствует себя таким счастливым, что готов взорваться.

♫

Щёки болят, желудок скручивает в узел, а Джисон, кажется, никак не может перестать смеяться. Минхо тоже покраснел, и на его губах появилась идеальная улыбка. Джисон снова поражается тому, как просто на самом деле говорить с Минхо. Он никогда не придумывает темы для разговора, они просто естественным образом всплывают у него в голове, и, бум, Минхо точно знает, как подхватить мысль и добавить что-то ещё, даже к самым глупым вещам. Они говорят об их любимой песне — «Betelgeuse» Yuuri, — размышляя, смогли бы они сыграть её с группой, из-за чего Минхо дразнит Джисона, что у него на днях сорвался голос, но тот хвастается, что вообще-то помогает Минхо, и на этом их споры, кажется, никогда не закончатся. Удивительно, как они, в конце концов, заговорили о татуировках и о том, что лицо Минхо, вытатуированное на правой ягодице Джисона, выглядело бы чертовски привлекательно.  — Ты же ценитель красивых вещей, — цитирует его Минхо, потягивая свой третий напиток с довольной ухмылкой. — Это идеальная возможность. — Это всего лишь одна из многих, малыш, — Джисон прищёлкивает языком, прежде чем допить свой напиток. — Хочешь, сделаю и покажу татуировку тебе? Минхо приподнимает бровь и облокачивается на стол. Он проводит пальцем по мягкой, тонкой линии на ладони Джисона, переходя на предплечье. У Джисона перехватывает дыхание, когда он чувствует, как лёгкое прикосновение Минхо согревает до самого живота и, возможно, даже ниже. — Ты просто пытаешься залезть ко мне в штаны, — поддразнивает он, не сводя глаз со своей руки, проводящей по венам Джисона. — Похоже, тебе это нравится. В их глазах вспыхивает пламя, когда они смотрят друг на друга. Минхо хихикает. Желание зацеловать его до бесчувствия заставляет Джисона кричать во все горло. — Может быть, — признаётся он, подпирая голову рукой, не переставая гладить чужую кожу. — Давай, заключим ещё одно пари, — говорит Джисон, облизывая губы. Он указывает на бильярдный стол в другом конце комнаты. — Если ты выиграешь… — Бесплатный кофе в течение двух недель, — перебивает его Минхо. Джисон пожимает плечами, довольный таким условием. — Бесплатный кофе в течение двух недель, — он опускает глаза. Что-то тёмное и озорное выползает из них и тянется к красивому и заинтересованному лицу Минхо. — Но если выиграю я, то ты отправишься ко мне домой сегодня вечером. — Ха, — Минхо тоже садится, ухмыляясь. Джисон замечает, как в чужих глазах отражаются тысячи звёзд. Он хочет, чтобы они принадлежали только ему.  — Не забегай вперёд, — предупреждает Минхо. — Я ещё преподам тебе урок. И вот Джисон изо всех сил держится за кий, в то время как Ли полностью уничтожает его в этой чёртовой игре. Минхо — настоящий монстр в бильярде. Конечно, это так. Есть что-то, в чём этот парень не совершенен? Джисон с ужасом наблюдает, как Минхо наносит очередной идеальный удар. Он явно никогда бы не бросил ему вызов, если бы знал, насколько тот чертовски хорош. К концу матча победитель неоспорим. Джисон был совершенно раздавлен. — Ладно, — говорит он, возвращая кий на прежнее место, — ты мог бы проявить хотя бы каплю милосердия ко мне. — Никакой жалости к соплякам. — Ты невыносим. Минхо дьявольски улыбается. И Джисон на секунду зависает. — Американо. Без сахара. — Как пожелаете, принцесса, — Джисон отмахивается от него движением руки, но не забывает написать заметку в своём телефоне. Американо без сахара. Он хихикает про себя над новым предлогом, который у него появился, чтобы поговорить с Минхо. Он притворяется, что не чувствует, как трепещет его сердце при этой мысли. Согласно договорённости, Джисон платит за напитки, и они возвращаются на парковку, погружённые в интенсивное обсуждение телешоу, которое оба в последнее время обожают. — Она не заслужила, чтобы её так бросили, — обиженно говорит Джисон. — Её отец только что умер! — Ни за что. Она изменила ему, а значит заслужила это и даже больше. Какое отношение её покойный отец имеет к их отношениям? — Это жестоко. — Как будто измена нет! Джисон смеётся и легонько ударяет Минхо по плечу, когда они останавливаются перед машиной. — Я подвезу тебя домой, давай, — он похлопывает Минхо по плечу, приглашая его сесть. — Держу пари, я лучший водитель, чем ты. — Конечно, — Джисон не хочет заканчивать эту маленькую игру. — Держу пари, я лучшая принцесса, которую можно таскать с собой. Согласись, нужно просто выглядеть хорошо и молчать. У тебя вообще есть права? — Пока нет, — Минхо пронзает его взглядом, садясь в машину. — Мне не нужно, чтобы кто-то знал, что я лучше тебя. — Какой у тебя длинный язык, когда о тебе заботятся. Где ты живёшь? Джисон ведёт машину медленно, следуя указаниям Минхо. На самом деле он не хочет, чтобы их вечер заканчивался. Он чувствует себя хорошо. Просто замечательно. Минхо весёлый, с ним легко разговаривать. Джисон может говорить с ним часами и никогда не устанет. И то, как его волосы падают на лицо, как острый нос соединяется с выступающей верхней губой, как тёмные глаза скользят по коже Джисона… Он красив. И Джисон хочет его. Желает, чтобы их поездка никогда не заканчивалась. Но всё тщетно, как только Минхо произносит «о» и указывает на маленький квартирный дом слева. Джисон неохотно съезжает на обочину. Он останавливает машину и поворачивается к Минхо, который уже оглядывается на него со своей кривой улыбкой. Такой бесконечно очаровательный. — Спасибо за выпивку. И за хорошо проведённое время. Мне было весело, — он откидывает голову на подголовник. Кажется, ему тоже не хочется уходить. У Джисона внутри всё тает. — Со мной тебе гарантировано хорошее время, малыш, — подмигивает он и наслаждается лёгким смехом Минхо. — И всё равно я проиграл пари. Минхо смотрит ему в глаза и притворно обиженно надувает губки. — Ты проиграл нарочно. — Только один раз. Ты уничтожил меня в той игре. Придурок, — сердцебиение Джисона всё учащается и учащается из-за растущего напряжения между ними. Ему это не кажется. — Я же говорил тебе, не забегай вперед, —Минхо повёрнут к нему лицом, облокотившись на пассажирское сиденье. Джисону хочется съесть его живьём. От одной капли смелости его чаша переполнится. — Держу пари, у тебя просто не хватит духу даже поцеловать меня. Весь мир кружится на огромном скорости. У него нет ни секунды на то, чтобы осознать происходящее, прежде чем Минхо буквально запрыгивает к нему на колени, усаживается верхом, насколько это возможно в тесном пространстве машины, и крепко хватает за подбородок. Джисон не успевает даже вздохнуть, как его рот с силой открывается, и Минхо начинает облизывать его, как изголодавшийся. Все разумные мысли превращаются в кашу из слюны, зубов и языков. Джисон расслабляется под телом Минхо, позволяя его рукам блуждать, одной хватая его за волосы, а другой — за талию. Он отвечает на поцелуи лихорадочно, с такой страстью, что его сердце не в состоянии это выдержать. Минхо на вкус как мечта. Его тихие вздохи отдаются в ушах Джисона, и вскоре из него вырываются тихие стоны, когда он не может удержаться и приподнимает бёдра. Руки Минхо теребят его волосы, когда он двигается навстречу движениям Джисона, отчаянно желая почувствовать его. Парень может сойти с ума в любой момент. Рот Минхо горячий и влажный, губы скользят по губам в беспорядке слюны и жадных прикосновений. Джисон делает всё возможное, чтобы получить как можно больше, он прикусывает нижнюю губу, посасывает язык. Запечатлевает в своей памяти каждый звук, который издаёт Минхо. Он прекрасен. Красивый и мучительно горячий, в то время как Джисон впадает во всё большее отчаяние, прижимаясь к нему невероятно близко и вдыхая его горячий рот. Когда Минхо отстраняется, голова Джисона всё ещё кружится. Носы соприкасаются, дыша одним воздухом. Господи, боже. Ему уже не хватает губ Минхо, как кислорода. Он нежно притягивает его к себе за талию, чтобы поцеловать ещё, но Минхо останавливает. Он проводит указательным пальцем по груди Джисона. После этого остаётся след как от ожога. — Держу пари, ты будешь думать обо мне сегодня вечером, — он бросает быстрый взгляд на Джисона, прежде чем открыть дверцу машины и выскользнуть наружу. Джисон остаётся просто сидеть там. Парализованный. Ошеломлённый. У него в штанах ноет стояк, когда Минхо машет рукой со своей озорной, но неотразимой ухмылкой. Парень опускает окно как раз вовремя, чтобы услышать отдалённое «Пока, Джисон-и!», прежде чем тот исчезнет за дверью квартиры. Чёрт возьми. Запыхавшийся, с открытым, бешеным сердцем, со спутанными волосами, с возбуждённым членом, Джисон едет домой. Он посмеивается про себя, паркуя машину. Он действительно не умеет спорить.

♫

Уже поздно. Джисон устал, хочет спать, и всё, что ему на самом деле нужно — позволить Морфею сделать свою работу, но Хан просто не может. Не нужно задаваться вопросом, почему, на самом деле, ответ очень и очень прост — оно начинается на М и заканчивается на -инхо. Да. Неожиданно, не правда ли? Джисон снова поворачивается на кровати, затем ещё раз и, недовольный, переворачивается в третий раз. Тем не менее, это бессмысленное действие. Минхо возвращается в его мысли ещё до того, как он успевает сменить позу. Просто смешно, с каким восторгом Джисон думает о нём. Он действительно не должен, он взрослый парень, как он может так волноваться из-за глупой маленькой влюбленности? Камон. Джисон знает лучше. И всё же он знает, что это не так — будь проклят Джисон, ему нужно по-настоящему почувствовать Минхо, если не хочет окончательно сойти с ума. Он говорит серьёзно, он это сделает, ясно? Минхо – это… Типаж Джисона. Абсолютно. Но он не просто привлекателен, он чертовски интересен. Немного странный. Непредсказуемый. Любит дразнить, любит поддаваться на уговоры Джисона. Кажется, Джисон ему тоже нравится. От этой последней мысли Джисон хихикает и краснеет, чуть ли не дрыгая ногами в воздухе, как школьник. Он пытается вытереть слёзы, проводит руками по лицу, но, вау, у Минхо такие красивые глаза. Такие глубокие карие глаза, в которых Джисон мог бы утонуть и никогда не всплывать. О таких глазах он мечтал целую вечность. И, вау, у Минхо идеальный нос. Джисон просто не может отделаться от мысли, что это было создано самими богами, а потом… Потом — его губы. Розовые, мягкие губы, которые идеально сочетаются с губами Джисона, губы, которые скрывают в себе милые всхлипы и тихие стоны, губы, которые хранят красоту и теплоту Минхо, губы, которые украшают эту кривую, не поддающуюся расшифровке улыбку, которая так, так сильно нравится Джисону. Губы, которые Джисон хочет укусить и хочет, чтобы кусали его. Он в миллионный раз отворачивается и вздыхает. Минхо убьёт его. И если он сунет руку себе в штаны и нижнее бельё, это останется только между ним и Богом.

♫

На следующее утро Джисон, волоча ноги и тяжело ступая, добирается до репетиционного зала. Этой ночью он не спал ни секунды и уверен, что мешки под глазами говорят сами за себя. В последнюю минуту он вспоминает, что нужно зайти в кофейню и купить кофе для Минхо — американо без сахара. Улыбка появляется на губах Джисона, когда он берёт стаканчик и спешит на репетицию. Он действительно не может дождаться встречи с ним, и вот он здесь — первопричина его бессонницы — первое, что он видит, как только заходит в комнату. — Хорошо спалось? — Минхо стоит возле барабанов и настраивает тарелки. Он выглядит свежим, отдохнувшим, а ухмылка на его губах определённо означает, что он знает, что Джисон на самом деле плохо спал, и, что он также знает, почему. — Как принцесса. Даже получил поцелуй истинной любви от моего прекрасного принца, — Джисон пожимает плечами и заносит гитару внутрь, прислоняя её к стене. Он целует Минхо просто потому, что может, и Минхо смеётся, делая шаг к нему навстречу. Джисону нравится смешить его. Он протягивает кофе, и Минхо подмигивает ему. — Не похоже, что это сработало, — Минхо ставит стаканчик с кофе на маленький столик рядом с собой и щиплет Джисона за щеку, заставляя вскрикнуть. — Ты выглядишь ужасно. Хан напускает на себя самый обиженный вид, на какой только способен, и надувает губы. — Это должно было разбудить меня, а не заставить заснуть, не так ли? Затем его охватывает волна смелости, и он вскидывает голову, приподнимая бровь. Он протягивает руку, чтобы заправить маленькую прядь волос Минхо за ухо, и, боже мой, он такой красивый. Джисон уже чувствует, что краснеет, когда наклоняется ближе и говорит: — Или, может быть, нам стоит попробовать ещё раз и посмотреть? Минхо усмехается, но Джисон видит, как кончики его ушей слегка краснеют, и его сердце подпрыгивает на месте. Ему приходится сдерживать желание рассмеяться по этому поводу. Минхо ухмыляется и постукивает себя по подбородку, глядя на него сверху вниз и разжигая в нём огонь. — Ты должен это заслужить, — говорит он. Джисон чуть не задыхается, услышав эти слова, но он любит сложные задачи, и Минхо, кажется, понимает это, может быть, даже слишком хорошо. — О, неужели? — Джисон не сводит глаз с Минхо, не в силах отвести их, даже если бы захотел. Его сердцебиение учащается. — Ты собираешься заключить ещё одно пари, да? — М-м-м… — Минхо делает задумчивое лицо, оглядывая комнату. Тело Джисона дрожит от предвкушения. — Держу пари, ты не сможешь выпить всю бутылку за один присест. Что? Он следит за тем, куда Минхо указывает пальцем, чтобы увидеть пластиковую бутылку на полу, и оглядывается на него со смущённым и удивлённым выражением лица. Определённо, это не то пари, которое он ожидал услышать в их нынешней напряженной ситуации. Он просто слишком сильно надеялся? Потерялся в своём тупом возбуждении? Он чувствует себя немного глупо, надеясь на что-то другое, поэтому пытается отшутиться и пожимает плечами. — Да ладно, мы, что, в средней школе? Это слишком просто, — он изо всех сил старается не показать, что ему чертовски стыдно, но когда он снова смотрит на лицо Минхо, становится ясно, что тот видит его насквозь. Эта глупая ухмылка, которая, кстати, не имеет права быть такой сексуальной, всё ещё не сходила с его губ, и, о, ему так весело от этого, не так ли? Боже, Джисону нужно быть так глубоко внутри него. — Так ли это, Джисон? Мне нужно придумать что-то более жесткое, чтобы испытать тебя? Голос Минхо и он сам притягивают, как магнит, и Джисон понимает, что его тянет к нему всё больше и больше — чем больше он говорит, и чем больше его взгляд прикован к его коже. Прежде чем он успевает осознать это, они стоят так близко, что почти соприкасаются губами. — Не стоит недооценивать меня, малыш, — шепчет Джисон, не отрывая взгляда от губ Минхо и наоборот. Он мог бы укусить воздух, и он был бы на вкус как сахар. — Да? Ладно, понял, — Минхо опускает руку, и она задерживается прямо перед промежностью Джисона. — Спорим, я смогу заставить тебя кончить за пять минут. Блять, блять, блять, блять. — Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься, — Джисон хватает Минхо за запястье и притягивает его руку ближе, прижимая её к своему члену, который, как он знает, тот чувствует сквозь одежду. Сердцебиение учащается, когда Минхо ощупывает его, и Джисон просто не может сдержать тихий стон, который срывается с его губ. — О, я знаю, что ты бы кончил. Ты так сильно хочешь трахнуть меня, Джисон-и, — взгляд Минхо не отрывается от его губ, когда он снова прижимается к промежности Джисона. — Определённо нет, — заикаясь, отвечает Джисон, и ему становится так трудно связывать предложения воедино. Он так, так возбуждён, и так сильно хочет Минхо, он так сильно этого хочет. — Твой член с тобой не согласен, — быстрым движением он просовывает пальцы в шлевки джинсов Джисона и притягивает его ближе, прижимая их промежности друг к другу. Затем он быстро расстегивает чужие джинсы и просовывает руку внутрь. Голова кружится, когда Минхо проводит пальцами по его твёрдой длине сквозь нижнее бельё. Джисон вот-вот сойдёт с ума, Минхо сводит его с ума. Он отчаянно наклоняется, прижимаясь губами к его губам и скользя руками от талии Минхо к его заднице. Но его оцепенение быстро рассеивается, когда Минхо свободной рукой отталкивает Джисона после легкого поцелуя. — Нет, нет, что я сказал? Ты должен это заслужить, — он не может удержаться от нытья, когда Минхо тянется к одной руке Джисона, которая всё ещё лежит на его заднице, и заставляет схватить её, в то время как другой своей рукой скользит под нижнее бельё Джисона. Парень вот-вот взорвётся. — Не трогай меня и пальцем, иначе проиграешь, — заключает он, убирая руку Джисона со своей задницы и заводя её за спину. — Жестокий ублюдок, — шипит сквозь зубы Джисон, а глаза трепещут, когда Минхо начинает поглаживать его. — Ты просил о вызове, и я соглашаюсь. Веди себя хорошо, если хочешь выиграть пари, ладно? Джисон теряет себя от переполняющего удовольствия, он так возбуждён этой ситуацией, этим вызовом, Минхо, так возбуждён, что даже не может нормально мыслить. Ему нравится, когда руки Минхо касаются его. Он хочет прикосновений. Он так сильно жаждет их, что это обжигает. Хочет, чтобы Минхо тоже было приятно, хочет видеть его лицо, когда Джисон трогает чужой член, хочет слышать звуки и наблюдать, как Ли кончает, хочет быть поглощённым им — чёрт, Хан так пиздецки облажался. — Просто… просто кажется, что я выигрываю в любом случае, — вздыхает Джисон, опуская голову на плечо Минхо и покусывая его шею. У Минхо перехватывает дыхание, и Джисон чувствует себя таким гордым из-за этого. Свободной рукой Минхо дотрагивается до челюсти Джисона, заставляя его поднять голову. Всё, что он видит — Минхо, милый Минхо, — и всё, что он чувствует, это его прикосновения, сводящие с ума. Парень наклоняется вперёд и кусает Джисона за мочку, лижет ухо, а затем шепчет прямо на него: — Если ты продержишься ещё несколько минут, я позволю тебе отвезти меня к тебе домой сегодня вечером, — по мере того, как Минхо говорит, хватка его усиливается, движения становятся всё быстрее, в то время как Джисона охватывает жар. — Что, если… ах, что, если я… я этого не сделаю? — с трудом выговаривает он, в ужасе наблюдая, как Минхо опускается на колени и стаскивает с него штаны и нижнее бельё. Он снова обхватывает его рукой, а Джисон просто смотрит на него, открыв рот. Минхо стоит перед ним на коленях и по-кошачьи облизывает головку его члена, обхватив её рукой. И он такой чертовски горячий. Он такой горячий, и Джисону просто нужно продержаться с ним пять минут, он ведь наверняка сможет это сделать, верно? Верно? — М-м-м… — промычал Минхо, облизывая член от основания до головки. — Мне нужно подумать об этом… И затем он берёт член в рот, и это так сексуально и вкусно, что Джисон теряет дар речи. Его руки взлетают к волосам Минхо, и он запускает в них пальцы, дёргает за них, заставляя того скулить, и, чёрт возьми, на него стоит смотреть, когда Ли вот так отсасывает у него. Джисон встречается с ним взглядом: Минхо водит языком и вводит его глубже, а у Хана подкашиваются колени. Минхо сведёт его с ума. — Минхо… — стонет Джисон, когда Минхо начинает кивать головой, — малыш, ты такой горячий, м-м-м, это так чертовски приятно, — говорит он, сильнее дергая Минхо за волосы. Изо рта Джисона продолжают вырываться почти неконтролируемые стоны, и он откидывает голову назад, наслаждаясь прикосновениями горячего рта Минхо. Затем Минхо отклоняется назад, открывая рот и позволяя члену Джисона скользнуть по его языку. Он продолжает поглаживать его рукой, облизывая губы и ухмыляясь Джисону. — Давай, ещё немного, и ты сможешь хорошенько оттрахать меня сегодня вечером, — улыбка Минхо становится дьявольской, когда Джисон снова стонет. — Блять, я кончу, если ты будешь продолжать в том же духе, если будешь говорить и смотреть так. Минхо наклоняет голову, его рука быстро скользит по влажному члену Джисона. — Тебе нравится, когда я говорю, Джисон-и? — он целует основание члена. — Хочу, чтобы ты трахнул меня своим большим членом, хочу, чтобы ты заполнил меня полностью. Так сильно хочу. Блять, блять, блять. Жар разливается по телу Джисона, и по какой, чёрт возьми, причине Минхо такой идеальный? Этого много. Слишком много. Этого недостаточно, но он, блять, кончит, он кончит обязательно… — Ты можешь, Джисон-и. Ты сможешь трахнуть меня? Пожалуйста, пожалуйста, я хочу, чтобы твой большой член был во мне. Джисон долго не продержится. Минхо чертовски горяч. — Чёрт, я сейчас… — и, сделав несколько последних движений, Джисон кончает. Минхо открывает рот и высовывает язык, вбирая в себя всю сперму. Джисон никогда не видел ничего… никого настолько совершенного. Минхо заправляет член обратно в нижнее бельё и встаёт. Джисон тяжело дышит, всё ещё находясь на пике блаженства после оргазма, а Минхо ухмыляется ему. — Я победил, — заявляет он, целуя Джисона в щеку. — Я подумаю о своём призе, а сейчас пойду в туалет, — и ушёл. Чувствуя сильнейшую усталость в своей жизни, Джисон застегивает джинсы и проводит руками по лицу, делая глубокий вдох. Он достает свой телефон из кармана и, блять, скоро придут остальные. У него нет времени разговаривать с Минхо, как и нет времени переварить всё то, что только что произошло. Что ж, он на седьмом небе от счастья, так что не похоже, что его действительно волнует всё остальное. Он больше смущён тем, что на самом деле кончил меньше чем за пять минут — Минхо будет винить его за это вечно. Он вздыхает, полностью осознавая, что что бы Минхо ни задумал для него, он не сможет отказаться.

♫

Минхо возвращается из ванной всего за несколько мгновений до того, как они слышат, как Чанбин и Сынмин оживлённо кричат, поднимаясь по лестнице. Минхо бросает быстрый взгляд на Джисона и, прежде чем тот успевает улыбнуться в ответ, делает большие шаги к нему и оставляет нежный поцелуй на его щеке, сразу же отступая с легким смешком и уходя в другой конец комнаты именно в тот момент, когда Чанбин распахивает дверь. Глаза Джисона распахиваются, рука взлетает к щеке, а сердце уносится в небеса. Он, должно быть, весь красный, о, боже, что Минхо с ним делает? — Джисон, не мог бы ты, пожалуйста, сказать этому придурку, чтобы он перестал ломать спагетти перед приготовлением, он меня терроризирует, — Сынмин закатывает глаза и строит гримасу Чанбину, умоляя Джисона сразу после этого. — Их просто легче есть, если разломать, хочешь, подай на меня в суд! — Чанбин в отчаянии поднимает руки, и на его лице появляется широкая улыбка. Джисон смотрит на Минхо. Его щека всё ещё горит от призрачного прикосновения того нежного поцелуя, и парень загорается, когда Минхо смотрит на него в ответ. В его глазах тоже горит огонь. Сердце Джисона готово выпрыгнуть. — Чанбин, ты представляешь угрозу, — говорит он, приподнимая бровь и отводя глаза от пристального взгляда Минхо. — Любой итальянец уже посадил бы тебя на кол. Чанбин пожимает плечами: — Как бы то ни было, вы, ребята, можете продолжать бороться, пока я буду в состоянии отбивать удары. После этого, к удивлению Джисона, репетиция проходит довольно гладко. Вскоре после этого приходит Чан, удивлённый тем, что он последний, и они начинают репетировать как обычно. Джисон чувствует возбуждение, когда Минхо смотрит на него, улыбается ему, ощущает его прикосновения к своему телу. Ощущение его губ на своём члене… Джисон никогда бы не подумал, что отсос перед тренировкой может так воспламенить его, словно какой-то стимул. Он почти забывает о смущении из-за проигрыша в их дурацком пари, вместо этого ему кажется, что перед ним открываются врата рая, ожидая, когда он зайдёт внутрь. Или, может быть, это всё из-за Минхо. Его желудок переворачивается при мысли о нём. Минхо играет в их группе около месяца, а это значит, что до конкурса осталось всего два. Они уже в восторге, тщательно пересматривают сет-лист и обсуждают, что лучше оставить, а что лучше изменить. Джисону это нравится, он любит своих друзей и любит музыку. Он больше ни за что не облажается. Хан чувствует это, знает. Он видит это в Минхо, видит в том, как тот продолжает смотреть на него. Видит это в его улыбке. Даже если всё складывается не лучшим образом, Минхо не такой. Минхо – хороший человек, он уважает Джисона. Ему нравятся его песни и уже говорил ему об этом несколько раз раньше. Он не станет подставлять Джисона и их группу, как это сделал Гониль. Верно? Джисон не хочет об этом думать. Это эгоистичный поступок, он... понимает. Знает, что неправильно позволять себе продолжать ситуацию с Минхо, он знает, что это глупо и всё такое. Он знает, что это рискованно и всё такое прочее. Джисон мог бы знать всё это, но под взглядом Минхо у него пропадает эта сила. В конце концов, это не имеет значения. Это не имеет значения, потому что к концу репетиции, когда они уходят, Минхо берёт его за руку, притягивая ближе, и его глаза сияют словно бриллианты, он смотрит на Джисона, а над его головой будто поднимается сам нимб. — Я подумал… — говорит он, держа Джисона за руку, — хочу показать тебе одно место. И ты за рулём, конечно. Поехали. Джисон улыбается.

♫

Примерно через семь минут езды Минхо указывает Джисону, где припарковаться, и тот чуть ли не подпрыгивает на своём сиденье. Джисон старается не смотреть на Минхо, но обнаруживает, что на самом деле не хочет останавливаться — он никогда не видел Минхо таким улыбчивым и жизнерадостным, громко подпевающим «The Police». — I’ll send an S.O.S to the world, I’ll send an S.O.S to the world... — говорит он низким голосом, постукивая пальцами по стеклу машины. Джисону хочется его съесть, он такой милый; тёплый, уютный воздух вокруг них проникает в тело Джисона по венам к сердцу. — I hope that someone gets my… — Минхо разражается смехом, когда Джисон почти выкрикивает ругательства. — I hope that someone gets my... Машина припаркована. Их глаза сверкают, когда взгляды встречаются, и они быстро поворачиваются лицом друг к другу, улыбаясь как идиоты и полностью отдаваясь музыке. Джисон наэлектризован, в животе порхают бабочки, а сердцебиение слишком быстрое. Да, вся эта обстановка… — I hope that someone gets my... Он берёт Минхо за руку так драматично, как только может, и когда строчки подходят к концу, они смотрят друг на друга широко открытыми глазами, улыбка Минхо почти ослепляет. — Message in a bottle... — когда начинается припев, Джисон демонстративно смотрит в окно, заставляя Минхо снова рассмеяться. Это один из его настоящих смешков, когда он прищуривает глаза и запрокидывает голову, один из тех, когда он не пытается сдерживаться и смеётся громко и искренне, добавляет маленькое -аах в конце, потому что, конечно, это делает его ещё более очаровательным. Джисону тоже не удается сдержать смешок, когда он медленно поворачивает голову к Минхо и сжимает его руку. Тот, кажется, немного успокаивается и смотрит на их переплетённые руки, приоткрыв рот ровно настолько, чтобы можно было увидеть его милые заячьи зубки. Джисон замечает, что чужие щёки краснеют, когда Минхо сжимает руку в ответ и робко поднимает взгляд — на его губах появляется кривая улыбка. — Пошли, — говорит он застенчиво, почти шепотом, что полностью противоречит той уверенной ауре, которая окружала его, пока член Джисона наполнял его рот... Джисон кивает и выходит из машины, внутри у него всё переворачивается, когда Минхо снова переплетает их пальцы, а затем ведёт за собой через небольшой лесок на обочине дороги. Хан следует за ним, как послушный щенок, плетясь по пятам и насвистывая мелодию «Message In A Bottle», которая застряла у него в голове. Примерно через несколько минут Минхо останавливается, Джисон тоже. Он оборачивается с легкомысленной и невыносимо милой улыбкой, берёт Джисона за руки и медленно пятится назад, увлекая его дальше. Сердце Джисона снова готово выпрыгнуть. — Это моё тайное место, — говорит он, отпуская руки Джисона. — И мои цветы. Джисон смотрит туда, куда указывает Минхо, и видит множество цветов, посаженных на берегу небольшого ручья. Поражённый, парень делает несколько шагов к ним и приседает перед несколькими фиолетовыми, вдыхая их сладкий аромат. Минхо улыбается, наблюдая за ним, и Джисон думает, что, даже среди всех этих красивых растений, Минхо по-прежнему самое прекрасное, что он когда-либо видел. — Ты посадил их? — он поворачивает голову, бросает удивлённый взгляд на Минхо и сразу же возвращается, чтобы понюхать цветы. — Ого, я бы никогда не подумал, что ты увлекаешься садоводством. — Да, я знаю, что это не очень популярно. Я просто очень люблю цветы и ухаживать за ними, наблюдать, как они растут. Я как будто их отец, — Минхо присаживается на корточки рядом с Джисоном, а затем, раздражённо вздохнув, садится на землю. — Клянусь тебе, я бы никогда так не смог. Я идиот, — следуя за Минхо, Джисон тоже садится. — Знаю. — Заткнись! — Джисон легонько толкает его, и Минхо смеётся. Их плечи соприкасаются, и Джисону нравится эта близость, на самом деле, он хочет быть ещё ближе. Как можно ближе к Минхо. Он вдруг почувствовал огромную благодарность за то, что Минхо привёл его сюда; разве он не говорил, что это его «секретное место»? Он приводит сюда всех своих друзей или Джисон особенный? Парень от всего своего маленького сердца хочет быть особенным. — Почему бы тебе просто не выращивать их дома в горшке? — спрашивает он, отрывая взгляд от цветов, чтобы посмотреть на воду, медленно текущую за ними. — Здесь мне нравится больше, — он тянется к руке Джисона, которая лежала на ноге, и кладёт её поверх своей собственной руки, лежащей на его собственном бедре. Прикосновение нежное, размягченное, и Джисон почти тает, когда Минхо другой рукой начинает обводить невидимые линии по его пальцам. — Мне нравится приходить сюда, чтобы прочистить мозги и посмотреть на мир вокруг. Это как транквилизатор для моего мозга, — Джисон в трансе наблюдает, как рука Минхо продолжает поглаживать его пальцы, то проводя линии по предплечью, то снова по ладони. Так тепло. — Это место особенное для меня. И просто логично, что мои особые цветы тоже должны быть здесь. Рука Минхо перестаёт двигаться, когда он замолкает и поворачивает руку Джисона к себе, переплетая их пальцы с пальцами, которые поддерживали его. Джисон улыбается, или, скорее, сияет, пару раз пожимая Минхо руку и поражаясь тому, как идеально выглядят их сплетённые руки. — Это… потрясающе. Ты такой удивительный, — всё, что удается сказать Джисону, он почти ошеломлён простым прикосновением, соединяющим их руки, и почти поражён самим Минхо. Тот просто улыбается, когда Джисон находит в себе смелость задать еще один вопрос. — Почему ты так любишь цветы? Минхо издаёт тихий смешок, на его лице появляется милая улыбка, когда он поворачивается, чтобы посмотреть Джисону в глаза. — Ты знаешь язык цветов? Джисон качает головой. — Ну, на самом деле, я тоже не очень хорошо знаю, но я всегда был очарован этим. У каждого цветка и растения есть свое значение и своя история, — глаза Минхо становятся ещё больше, когда он говорит. Джисону хочется поцеловать его. — Как будто они прожили миллион жизней и могли бы рассказать миллион историй. Мне просто нравится быть здесь и слушать их. Джисон ошеломлён. Минхо такой… такой замечательный. Он намного больше, чем Джисон мог себе представить. Парень хочет знать о нём всё, хочет, чтобы он принадлежал только ему. Хочет, чтобы этот красивый и такой обворожительный Минхо принадлежал только Джисону и был крепко зажат в его объятиях. Едва сдерживая желание поцеловать его, Джисон указывает на фиолетовые цветы перед ними, которые он нюхал ранее. — Вау, это действительно так круто. А что значат они? — Это гиацинт. Он олицетворяет радость жизни. Вы знаете греческий миф о Гиацинте? Минхо поворачивается, чтобы посмотреть на него, и парень качает головой. Затем он что-то мычит, и Джисон кладёт голову ему на плечо, отдаваясь звуку его голоса и позволяя своим мыслям исчезнуть, а Минхо быстро вытесняет их все. — Гиацинт был красивым молодым человеком, которого очень любили и Аполлон, и Зефирос. Он отвечал Аполлону взаимностью, и Зефирос по-настоящему завидовал ему. Однажды Аполлон и Гиацинт решили устроить дружеское соревнование в… кольцеброс, я думаю? — Минхо слегка приподнимает плечи, пока думает, отчего голова Джисона наклоняется вперёд. Они оба хихикают, когда Хан снова устраивается поудобнее, а Минхо сжимает его руку, и смутное чувство пробирает до глубины души. Он с радостью осознаёт, что мог бы слушать его часами, не уставая. — М-м-м, я точно не помню, но, в любом случае, Аполлон метнул диск с такой силой, что рассёк облака. Зефирос воспользовался этим и использовал свои силы, чтобы отклонить полёт диска, в результате чего тот смертельно ударил Гиацинта по голове. — Что за грёбаный мудак! Как он мог говорить, что любит Гиацинта? — Знаю, правда. Я так сильно его ненавижу. Но да, после этого Аполлон отчаянно пытался спасти его, но ничего не смог сделать. В конце концов, Аполлон создал цветок из пролитой крови Гиацинта, чтобы почтить его память. Некоторое время они молчат, пока Джисон осторожно тянется к цветам, растущим перед ними, и что-то напевает. Лепестки мягкие и гладкие, немного холодные на ощупь. — Получается, что прямо сейчас мы смотрим на останки человека. Как будто я прикасаюсь к нему… — Да, наверное, так и есть. Затем Джисон вздыхает, откидывает руку назад и теснее прижимается к Минхо. — Вау, он, должно быть, был действительно красив, раз вызвал такой интерес и столько эмоций не у одного, а у двух богов. Минхо молча кивает, прижимаясь головой к голове Джисона, и в чужом сердце вспыхивает фейерверк. Парень гордо улыбается, даже если знает, что Минхо этого не видит, и поднимает их переплетённые пальцы в воздух, к нему возвращается его обычная смелость. — Должно быть, он выглядел точно так же, как ты, иначе я ничего не понимаю. Минхо смеётся, и Джисон жалеет, что не видит его лица. Но он очень доволен тем, как они сейчас прижимаются друг к другу, так что ему на самом деле всё равно. — Ты хочешь сказать, что убил бы ради меня, Хан Джисон? — Минхо, к огромному недовольству Джисона, поднимает голову и с довольной улыбкой смотрит на него сверху вниз. — О, держу пари, я бы так и сделал, — не задумываясь, отвечает Джисон. Он гладит большим пальцем костяшки пальцев Минхо, и его сердце трепещет, когда тот снова прижимается головой к его голове. — Мы не спорим на это. — Конечно, нет. Просто знай, что я бы так и сделал.  Минхо вздыхает, вероятно, желая показаться раздражённым, но Джисон знает, что это не так. Он указывает на другое растение слева от них. — А эти? — Это гвоздики, они символизируют свободу и честность. Посадить их сюда — мой способ побороть страх осуждения. Джисон не может сдержать удивлённого вздоха. Он действительно не ожидал, что Минхо будет так откровенен с ним, приведёт в своё тайное место и объяснит значение его особых цветов. Должно быть, всё это так много значит для Минхо, раз он делится этим с Джисоном. Он снова чувствует тепло во всем теле, внутри себя. Он такой жидкий, расплавленный и очень счастливый. — Однако ты выглядишь довольно уверенным в себе, — говорит он, немного смущённый, поскольку Минхо всегда казался человеком, которому плевать на мнение людей. — Да, это так. Я верю в свои способности, но моему отцу не очень нравилось, что я занимаюсь музыкой. Хотя моя мама была в восторге от этого, но он предпочёл бы, чтобы я изучал что-то, что, по его мнению, могло бы дать мне «настоящую работу». Шея Джисона начинает немного болеть от странного положения. Но ему всё равно. — Должно быть, тебе было очень тяжело, — он сжимает руку Минхо, смотрит на неё и восхищается его мозолистыми ладонями. — Всё в порядке, моя мама была рядом. И в конце концов отец успокоился. Он никогда не навязывал мне своих идей, а теперь даже гордится тем, что я делаю. Но на это потребовалось время, да и мне потребовалось время, чтобы перестать интересоваться его мыслями. — Значит, ты проделал действительно долгий путь, — Джисон решает пожертвовать блаженным прикосновением их голов, лежащих друг на друге, и вместо этого посмотреть Минхо в глаза, надеясь передать через них все свои чувства. Он надеется, что Минхо поймёт, что Джисон говорит серьёзно, что он слушает и не осуждает его. И Минхо улыбается. Джисон, конечно же, улыбается в ответ. — Да. Я рад, что он принял это. У нас, само собой, были некоторые проблемы, но… он мой папа, и, в конце концов, он гордится мной. Я тоже горжусь им. Джисон не отвечает, его улыбка медленно превращается в ухмылку, когда он видит, что Минхо всё больше нервничает из-за отсутствия ответа, его щеки и кончики ушей краснеют. Он очарователен. Он заслуживает всего. — Ты такой нежный, ты знаешь об этом? — с этими словами парень тычет Минхо в щеку, и тот корчит уродливую гримасу. — Это действительно мило. Мне нравится эта твоя сторона. — Спасибо, — он отрывает взгляд от Джисона, переводя его на гиацинт, а затем на землю. Теперь у него горят уши. — Я никогда по-настоящему не показывал это место кому-то. Ты первый. Ты первый. Ты особенный. — Я нравлюсь тебе слишком сильно для твоего же блага, — улыбка Джисона настолько широка, что у него болят щёки, когда он вторгается в личное пространство Минхо, его лицо разгорается все больше и больше. Это слишком забавно и слишком очаровательно. — Заткнись. Ты просто милый, вот и всё. Джисон быстро целует его в щеку — в его защиту скажу, что Минхо буквально неотразим, — а затем садится рядом с ним. Минхо хмыкает, но не медлит ни секунды, прежде чем снова соединить их руки. — Это гортензии, — говорит он, указывая на другие цветы. — Они символизируют благодарность и посвящаются моей маме. Она всегда была моей самой большой поддержкой, и именно из-за неё я начал играть на барабанах. — О, правда? — Джисон заинтересованно приподнимает бровь. — Да. Когда она была моложе, то играла во множестве разных групп. Она была замечательной барабанщицей, но перестала играть, как только встретила моего отца и устроилась на работу, чтобы остепениться, — он вздыхает. — Однако её любовь к музыке и барабанам никогда не умирала. Она всегда рассказывала мне истории об этом и о своих впечатлениях от концертов по всей стране. И вот, маленький я решил попробовать себя в игре на барабанах и, спустя годы, я здесь. — Это так круто и восхитительно, — говорит Джисон серьёзно. Он действительно надеется, что Минхо это поймёт. — Она кажется очень интересным человеком. — Она очень классная, да. Я люблю её, она для меня как образец для подражания. Она лучшая, и я могу только мечтать стать таким же. Джисон ловит его взгляд и улыбается, видя, как в нём расцветает любовь. Минхо, должно быть, действительно восхищается своей мамой и любит её. Джисон в очередной раз чувствует, что для него большая честь, что Минхо решил поделиться этим с ним. — Я так рад это слышать, — невинно говорит он, но затем снова тычет Минхо в щеку, и его улыбка становится дразнящей. — Ты такой нежный. Минхо хватает его за руку и со смущённым смехом отводит её от своего лица, тем же движением кладя голову на плечо Джисону. Рука парня взлетает, чтобы погладить его по волосам, и Минхо тихо вздыхает от этого прикосновения. — Ладно, хватит обо мне. Что насчёт тебя? Как ты начал играть на гитаре? — Меня тоже вдохновил кто-то из моей семьи, — Джисон вздрагивает, его пальцы перебирают волосы Минхо. Они такие мягкие. — Мой старший брат был фанатом хардкорного рока и всегда показывал мне свои любимые пластинки и группы. Он заставил меня влюбиться в рок, поэтому я взял в руки гитару и тоже влюбился в неё. — Твой брат тоже играет на ней? — Нет, он не играет. Он просто любит музыку, но всегда с энтузиазмом относится к моей игре. Он приходит на каждый мой концерт. — Он предан своему делу. Джисон улыбается. — Да. Он также стал причиной того, как я познакомился с Чаном и Чанбином, все трое были одноклассниками в старшей школе. Он познакомил меня с ними, когда они начали заниматься музыкой, и мы просто начали общаться. С тех пор вместе пишем песни. О, а ещё я теперь живу с Чаном. Так что он буквально познакомил меня с двумя моими лучшими друзьями на свете. Минхо восклицает с тихим о-о-о, а Джисон смеётся, и его рука опускается с головы Минхо обратно на его собственную. — Это безумие, как что-то настолько простое может изменить траекторию жизни. — Это действительно чертовски безумно. Я всегда буду благодарен ему. Джисон не знает, что на него так действует, но то, как Минхо сейчас прижимается к нему и слушает так внимательно… Он просто обязан поцеловать его в макушку. Он должен, и он это делает. Джисон чуть не умирает, когда в ответ Минхо быстро поднимает голову, целует его в щеку, а затем снова опускает её ему на плечо. Господи, боже. — Значит, вы пишете вместе уже очень давно, да? Пытаясь вернуться на Землю, сердце Джисона всё ещё совершает кульбиты, он едва улавливает вопросы Минхо и каким-то образом умудряется отвечать. — Да. Я тоже начал брать уроки пения, когда начал сочинять с ними песни, — смеётся он, и воспоминания об их первых творениях переполняют его. — Некоторые из наших первых песен были… Что ж, это, мягко говоря, довольно неловко, но я вполне уверен в том, что мы сейчас пишем. Это хороший материал. Мы обязательно выиграем этот конкурс. Он чувствует, как Минхо хихикает рядом с ним, и, хотя он не видит его лица, мысленно представляет, как на чужих губах появляется глупая кривая ухмылка. — М-м-м, я думаю, что эти песни, на самом деле, в некотором роде фу. Конечно, мы вот-вот проиграем. — О, малыш. Ни в коем случае, — смеётся Джисон, стряхивая с себя Минхо, и разворачивается так, что они оказываются лицом к лицу. Он обвиняюще тычет пальцем Минхо в грудь. — Тебе нравится наша музыка, маленький засранец. Мы собираемся оторваться по полной. Минхо продолжает улыбаться, хитрый и счастливый, с кроличьими зубами и жизнерадостный. Он хватает руку, за которую указывал на него Джисон. — Ты, кажется, очень уверен в этом, — при этих словах его глаза расширяются, а сам он громко смеётся, пока Джисон проходит через пять различных стадий горя. — Я не уверен. Я знаю, — почти кричит он, разводя свои руки и руки Минхо так, что они снова переплетаются. И тут, когда он смотрит на них, его осеняет. Гениальная идея. Возможно, лучшая идея в его жизни. Он улыбается так широко, что становится больно, когда он смотрит Минхо в глаза, готовый сделать ему предложение. — Вообще-то, знаешь что? Давай заключим пари. Минхо заинтересованно приподнимает бровь, его рот слегка приоткрывается. — Я весь во внимание, — говорит он весёлым тоном, опуская их руки вниз и кладя себе на бедро. Джисон улыбается ему с такой раздражающей гордостью, что Минхо уверен: любой бы на его месте боролся с желанием ударить по этому лицу. Кажется, все, кроме Ли, потому что он смотрит на него большими, горящими желанием глазами и определенно-слишком-милой-для-здравомыслящего-Джисона улыбкой. Он облизывает губы и твёрдо смотрит Минхо в глаза, когда тот, наконец, отказывается от своей абсолютно блестящей идеи. — Если мы выиграем конкурс, ты станешь моим парнем. Он сделал это, он сказал это. Теперь ты не сможешь взять свои слова обратно, Джисон! Парень нервно и в то же время взволнованно наблюдает, как Минхо запрокидывает голову, заливаясь смехом, а затем отпускает руку Джисона, чтобы прикрыть лицо. Он явно взволнован, его руки почти бесполезны, чтобы скрыть это, так как за него говорят его пылающие красные уши. — О, боже, — восклицает Минхо, пряча лицо, чтобы изобразить проповедь, — боже, пожалуйста, нет. — Молчи! — ха. Какой надоедливый этот милый парень. Он закатывает глаза, а затем высовывает язык. Преувеличенная реакция Минхо каким-то образом успокаивает его больше, чем всё, что он мог бы сказать, и в груди становится тесно и тепло. Он весь заполнен и согрет, заполнен Минхо и ими вместе. Тепло и приятно. Ему это нравится. — Ладно, если мы выиграем, — продолжает он свою речь, останавливаясь всего на секунду, чтобы полюбоваться розовыми щеками Минхо, — то ты и я. Вместе. Если мы проиграем, м-м-м… Что, если они проиграют? Гениальный ум Джисона не заходил так далеко. Что бы сделал Минхо?.. — Ай! — кричит Джисон, когда Минхо даёт ему щелбан. — Больно! Минхо смеётся, высовывая язык, чтобы высмеять недавний поступок Джисона, а потом говорит: — Если мы проиграем, тебе придётся носить футболку с надписью «Я неудачник» целый месяц. У Джисона отвисает челюсть. И это… всё? И ничего больше? Просто дурацкая футболка? Он был уверен, что Минхо получил бы гораздо больше выгоды от такого пари, поскольку выигрыш на кону чертовски большой. Но он просто хочет, чтобы Джисон целый месяц носил дурацкую футболку для проигравших? Мысль закрадывается, или, скорее, расцветает в глубине сознания Джисона. Может быть, он не заботится о том, чтобы ставить условия, потому что он тоже хочет того же, что и Джисон?.. Может ли это быть так? Может ли это быть правдой? Джисон решает подыграть.   — Месяц? — громко скулит он, просто чтобы быть более раздражительным. — Ну же, прояви хоть немного милосердия! Минхо качает головой, а Джисон обиженно дуется. — В любом случае, мне всё равно, потому что мы не собираемся проигрывать. Я знаю это. Мы победим, и я ещё покажу тебе, — затем, приподняв бровь и приблизив своё лицо к Минхо, он добавляет: — и ты будешь моим. Минхо прикрывает рот рукой и снова смеётся, легонько ударяя Джисона по плечу. Боже, воздух почти как сироп, и чувства Джисона переполнены сладостью. Это так приторно, Минхо такой милый. Он чувствует, что весь наэлектризован. — Конечно, конечно, верь в это и дальше, — говорит Минхо, но в его глазах скрывается нечто гораздо более глубокое, чем то, что выдают его слова. Джисон видит это. — В любом случае, ты, кажется, не особо против, — он лукаво приподнимает бровь, — значит, я тебе нравлюсь. — Нет, не нравишься. Я отсосал у тебя, потому что ненавижу тебя. Эм… Джисон мгновенно покраснел как помидор. Он действительно не ожидал, что это прозвучит так: — Это не считается! Ты просто пытался выиграть! Но Минхо ещё не закончил. Его улыбка становится зловещей, когда он снова говорит: — Думаешь, я бы не отсосал тебе без дурацкого пари? Джисон чуть не захлебывается собственной слюной и издаёт сдавленный звук. Минхо бы… Он… что? Но Джисон не позволяет Минхо победить. Он не даёт ему одержать верх, поэтому изо всех сил старается вернуть самообладание. — Держу пари, ты бы так и сделал, — говорит он, за что получает еще один легкий удар и кривую улыбку. — Заткнись. — Заставь меня. Позже, когда Джисон останавливает машину перед домом Минхо, у парня нет времени думать о глупых прощальных шуточках, потому что Минхо хватает его за подбородок и целует прежде, чем он успевает даже подумать. Джисон тает от этого и страстно целует в ответ, но не позволяет их поцелую перейти границы. Они продолжают в том же духе: глубоко и медленно, и это так отличается от их последнего поцелуя в машине Джисона. Этот поцелуй осторожный и нежный. В нём намного, намного больше чувств. По крайней мере, именно так ощущает себя Джисон, когда обхватывает подбородок Минхо и притягивает его к себе для последнего поцелуя, прежде чем отстраниться и провести большим пальцем по его красивой нижней губе. — Пока, Джисон-и, —шепчет Минхо, улыбаясь, прижимаясь к большому пальцу Джисона и вдыхая. Затем он выскальзывает из объятий Джисона и из машины, махая рукой в окно. И вот так просто он ушёл, а Джисон снова остался один, задыхаясь, с сердцем, бьющимся где-то в горле, в своей маленькой машине. Его не покидает ощущение, что грудь может разорваться в любой момент, ни на секунду, пока он едет домой, и всю ночь тоже. Он выиграет это пари, несмотря ни на что.

♫

минхо [ 15:09 ] хочу купить новые цветы

джисон [ 15:13 ]

и тебе привет

и как это имеет отношение ко мне?

минхо [ 15:16 ] хочешь пойти со мной?

джисон [ 15:16 ]

ты просто хочешь, чтобы я отвёз тебя туда

минхо [ 15:17 ] вздох никогда бы не поступил так со своим драгоценным джисон-и за кого ты меня принимаешь?

джисон [ 15:18 ]

за того, кто знает, что он слишком милый, чтобы я мог устоять перед ним

маленькая сучка

во сколько ты хочешь, чтобы я приехал

минхо [ 15:20 ] :3 можееееет ?? через час?

джисон [ 15:21 ]

не отправляй мне :3

я буду через час

минхо [ 15:21 ] :3 Примерно через час Джисон останавливает машину возле дома Минхо. Прошло чуть больше нескольких дней с тех пор, как они виделись в последний раз, но Джисон дрожит от волнения. Он чувствует, что может взорваться в любой момент, пока ждёт, когда откроется дверь квартиры Минхо, нервно перебирая песни в своём плейлисте. Он проведёт с Минхо весь день. И тот был тем, кто пригласил его — без глупого пари или чего-то в этом роде. Он просто хотел потусоваться с Джисоном. Он хотел поехать с ним. Прежде чем Джисон успевает снова погрузиться в свои фантазии, Минхо распахивает дверь и подходит к машине, посылая ему озорную улыбку и забираясь внутрь. Его волосы выглядят мягкими и немного влажными, должно быть, он только что принял душ. Не задумываясь, Джисон тянется к волосам Минхо и проводит по ним рукой. — Привет, — бормочет он тихим голосом, почти погружённый в транс, продолжая перебирать пальцами мягкие волосы Ли. Минхо не отстраняется от прикосновения; вместо этого он прижимается к нему, даже закрывает глаза. О, боже, блять. Он творит с Джисоном невообразимые вещи. Ему нужно остановиться, если он не хочет кончить уже через несколько секунд, наблюдая за Минхо. — Привет, — щебечет в ответ Минхо, по-видимому, просыпаясь от прикосновения мягкой руки Джисона. Он наклоняет голову и улыбается: — Ты в порядке, Джисон-и? — В полном, — говорит Джисон после паузы, моргая, чтобы получше разглядеть парня напротив. — Просто… Ты так хорошо выглядишь, — сглатывает. На Минхо простой зелёный свитер с белым воротничком и чёрные джинсы. Образ простой, но Ли в нём всё равно сияет, и Джисону ничего так не хочется, как сорвать с него все это. — Спасибо, — говорит Минхо, изображая улыбку. — Ты тоже хорошо выглядишь. На Джисоне только его любимые джинсы и свитер в чёрно-белую полоску — он с ума сходил, решая, что надеть, по итогу доверившись своим любимым вещам, чтобы положить этому конец. Он был очень рад, что Минхо понравилось. — Спасибо, малыш, — Хан улыбается. — Готов ехать? Минхо кивает, и Джисон заводит машину.

♫

Их маленькое свидание — потому что это свидание, иначе что это такое? — быстро переходит от совместной покупки цветов (которые они решают купить в самом конце) к простой прогулке по торговому центру и болтовне. Они оба стараются остановиться перед любым — буквально любым — странным плакатом, нарядом, листовкой или чем-то ещё, чтобы ткнуть пальцем и сказать, что это кто-то из них. Судя по всему, Джисон одет во флуоресцентный спортивный костюм в зелёную крапинку. И он — белка, держащая мороженое. Когда они проходят мимо другого магазина одежды, Джисон останавливается как вкопанный, ошеломлённый, указывая на манекен. — Это буквально ты, — говорит он с широко раскрытыми глазами. Минхо смотрит туда, куда показывает Джисон, и хихикает. — Это просто футболка с котом. Джисон изобразил на лице самое потрясённое выражение, на какое только был способен, и потряс руками в воздухе. — Просто футболка с котом? Это точное воплощение твоей души! Минхо смеётся и опирается на руку Джисона, чтобы не упасть, прижимаясь щекой к его плечу и улыбаясь. — Я не кот, — говорит он. — Ты кот, но, в любом случае, у тебя их трое, верно? Напомни, как их зовут? Суни, Дуни и… Долли? Минхо громко ахает, внезапно отшатываясь от Джисона и свирепо глядя на него. — Как ты мог забыть имя моей малышки? Это Дори, а не Долли, идиот! — обиженно ругается он, скрещивая руки на груди и глядя в пол, и добавляет: — И я кот не только потому, что у меня есть коты. Джисон улыбается ему, а взгляд смягчается сам по себе, но всегда остаётся дразнящим. — Ты такой кот. Минхо решает ещё раз оглядеть его с ног до головы. — Я всего лишь их слуга, как и должно быть. И ты забыл их имена! — он тычет пальцем Джисону в грудь. — Я этого так не оставлю. Тебе лучше попросить прощения прямо сейчас, иначе я могу никогда не простить тебя. Джисон ноет: — Да ладно, я просто забыл всего одно имя! — Всё равно это неприемлемо. Они разражаются смехом, когда их взгляды встречаются, и Минхо, к сожалению, не удаётся сохранить суровое и обиженное выражение лица. Джисон поднимает руки вверх, сдаваясь. — Хорошо, хорошо, мне так жаль, что я забыл имя Дори. Я прошу прощения. Могу я купить тебе эту футболку с котом в качестве извинения? — парень приподнимает бровь и указывает на витрину магазина. Минхо закатывает глаза, но усмехается. — Если она тебе так нравится, купи её себе. Джисон возмущённо надувает губы, делает большие глаза и умоляет Минхо переубедить его. Но этого недостаточно. Поэтому он вторгается в его личное пространство, нежно двигая рукой по лицу Минхо и потирая их носы друг о друга. — Но ты бы так мило смотрелся в ней! — умоляет он. — Знаю, — говорит Минхо, выгибая бровь и отстраняясь от Джисона с преувеличенно обиженной гримасой. Затем надутые губы Джисона медленно, коварно, превращаются в ухмылку. — Ты бы выглядел ещё привлекательнее, сидя на моём члене, хотя… Минхо взвизгивает, запрыгивая на него, чтобы срочно прикрыть рот, а также сжимает его талию, вырывая из Джисона пронзительный звук, когда тот чуть не захлебывается собственным смехом. Затем Минхо притягивает его к себе, а губы оказываются прямо у уха Джисона, когда он шепчет. — Я знаю. Когда он отстраняется, Минхо демонстрирует свою самую злобную ухмылку, а лицо Джисона пылает. Парень может просто смотреть на него и мечтать, настолько он был бы восхитителен в его рту. — А ещё ты идиот, — добавляет Минхо, похлопывая Джисона по подбородку. Он закатывает глаза: — Ты это уже говорил. — Тогда ты идиот в квадрате. И я повторю это ещё раз: ты идиот. — Ненавижу тебя. — Идиот в кубе, и нет, ты не ненавидишь меня. Он снова закатывает глаза, готовый дать очередной поддразнивающий ответ, когда Минхо опережает его и прерывает. — Ну всё… Это происходит быстро, напористо, но этого достаточно, чтобы спровоцировать огненный вихрь в животе и груди Джисона. Минхо чмокает его в губы, и на самом деле ничего больше, но то, как он хихикает сразу после этого, как розовеют его щеки, как застенчиво он смотрит… Это всё… великолепно. В конце концов Минхо сам покупает футболку с котом, утверждая, что это просто потому, что он так сильно любит своих малышей. Джисону это кажется таким милым. Остаток дня проходит гладко, Хан настаивает на том, чтобы купить им обоим по мороженому, и Минхо с радостью соглашается. Цветочный магазин — последняя остановка. — Ладно, мы на месте, — говорит Минхо, заходя внутрь. Джисон следует за ним, пока Ли уверенно обходит вокруг, и становится ясно, что он бывал здесь много раз. Всё вокруг наполнено разными цветами и ароматами; здесь так много цветов, и Джисон понимает, почему Минхо их так любит. Они очень красивые, и теперь, когда он знает значение некоторых из них, ему не может не быть любопытно и о других. Минхо был прав — цветы действительно рассказывают миллион историй. — Какой цветок ты ищешь? Есть какой-нибудь особенный? — спрашивает Джисон, сжимая их руки. — М-м-м… — Минхо останавливается и задумывается. Он смотрит куда угодно, только не в сторону Джисона, и ему требуется слишком много времени, чтобы ответить простым: — не совсем. Джисон бросает на него пристальный взгляд. Он сделал что-то не так? Почему Минхо вдруг стал таким тихим и подавленным? Но затем его глаза загораются, и он тянет Джисона за собой в другой конец комнаты. — Вот! — восклицает он, и Джисон с облегчением видит, что на его лицо возвращается жизнерадостность. — Пожалуй, я остановлю свой выбор на этом.. Здесь множество маленьких вазочек, все с одинаковыми белыми цветочками. Они маленькие и загнутые книзу, и выглядят почти как виноград. Джисон наклоняет голову. — Что это? Что он означает? Минхо открывает рот, но отвечает не сразу. — Это ландыш, но я не… не знаю, что он значит. Он выглядит красиво, и мне просто нужен белый цветок, — он шмыгает носом и избегает взгляда Джисона. — Я посмотрю позже. Его поведение довольно странное, но Джисон решает не зацикливаться на этом. Вместо этого он настаивает на том, чтобы заплатить за цветок самому. После недолгой перебранки, в которой Джисон упорно настаивал, Минхо уступил, и парень заплатил. Он с триумфом выходит на улицу, а Минхо держит цветок и качает головой — у него покраснели уши. Их свидание вскоре подходит к концу. Джисон отвозит Минхо домой и на этот раз целует его первым. Их поцелуй медленный и трепетный, как и несколькими днями ранее, а потом Минхо снова убегает в свою квартиру, прихватив футболку с котом и цветы. У Джисона подкашиваются ноги, когда он заходит в свою квартиру, здоровается с Чаном, который развалился на диване, а затем направляется в свою комнату. Ландыш. Почему Минхо выглядел так странно, когда они его покупали? Охваченный любопытством, он решает поискать значение этого цветка в интернете. Когда он читает, его глаза расширяются, а сердце бьётся о рёбра. Ландыш — белоснежный цветок, который приносит удачу. Его используют, чтобы пожелать любви и счастья другим, а также привлечь удачу к себе. Талисман на удачу. Чертов талисман на удачу. Минхо только что купил цветок-талисман на удачу. Рёбра Джисона молят о пощаде, а сердце продолжает бешено колотиться о них, и в голове всё путается. На лице появляется неудержимая улыбка. Минхо желает удачи и любви. Минхо тоже хочет выиграть конкурс.

♫

— Это последняя песня, — говорит Чан, вставая со стула и разминая ноги. — Давайте повторим её ещё пару раз, и тогда мы закончим. — Я хочу пиццу, — надувается Сынмин. — И дай мне сначала попить воды. Когда Сынмин спешит попить, Джисон и Чанбин смотрят друг на друга, как будто их поразила молния или что-то в этом роде. — Пицца! — кричат они одновременно, хихикая и подходя ближе, чтобы стукнуть друг друга кулаками. Чан улыбается. — Ладно, поскольку это последняя новая песня, которую мы записываем, давайте после этого возьмём пиццу. Пока он говорит, все взгляды устремлены на Чана. Минхо пищит. Сынмин мычит так громко, как только может с полным ртом воды, в то время как Джисон и Чанбин хлопают Чана по плечам с явно чрезмерной силой. Затем они начинают кричать, когда тот добавляет: — Если вы выложитесь по полной, то плачу я. — О, Чан-и! — кричит Минхо фальшивым взволнованным голосом — Минхо любит всех так называть: Джисон-и, Чан-и, Минни и Бинни. Сынмин говорит, что его это раздражает (на самом деле это не так), но Джисон просто находит это милым. Он и Чанбин чуть не набросились на Чана, в то время как Сынмин поперхнулся водой. — Я люблю тебя, — говорит Джисон. — Ты лучший из лучших на свете, — присоединяется Чанбин. — Выходи за меня, пожалуйста? — затем Джисон добавляет что-то ещё, но Сынмин, которому, наконец, удалось проглотить воду, быстро вмешивается и делает всё, чтобы Джисона унижали. — Разве ты не бережёшь себя для Минхо? — Заткнись! — Джисон тут же прикусывает язык, и все разражаются смехом. Покраснев с головы до ног, он поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо, который улыбается и качает головой. — Он мне не нужен, — говорит он, высовывая язык. — Спорим, — Джисон поднимает бровь, а затем Чан хлопает в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание, и возвращается на свое место за клавишами. Внимание группы снова сосредоточено на музыке, но Джисон — нет, Джисон и Минхо чувствуют, как вокруг них гудит электричество. Конечно, Сынмин пошутил. Конечно, Минхо тоже пошутил. Джисон тоже пошутил. Но сейчас между ними происходит что-то серьёзное, и одного «спорим» достаточно, чтобы у Джисона мурашки побежали по спине. Вероятно, у Минхо тоже. Так что оставшуюся часть репетиции, пока они исполняют последнюю новую песню и подтверждают согласованный сет-лист для конкурса, Джисон разрывается между попытками изо всех сил сосредоточиться и попытками изо всех сил не напрягаться. Минхо продолжает поглядывать на него, ухмыляется, облизывает губы, откидывает волосы назад. Он массирует себе шею прямо перед тем, как они начинают, а потом играет, и, черт возьми, он такой горячий, когда это делает. Джисону хочется слизать пот с его груди. Каким-то образом ему удаётся довести дело до конца без какого-либо нежелательного стояка — победа есть победа, верно? Сынмин рассказывает в групповом чате о своей любимой пиццерии, а затем они все направляются туда: Минхо на машине Джисона, Чанбин на машине Сынмина, а за ними Чан. — Итак, ты хранишь себя для меня, — говорит Минхо, пытаясь смутить его по дороге туда. Джисон успокаивает его, сильно ущипнув за бедро. Он смеётся, когда Минхо скулит намного громче, чем обычно. — Быть свободным — обязательное условие для получения моего приза, — улыбается он. Минхо хихикает, а затем с улыбкой смотрит в окно машины. — Думаю, ты прав.

♫

— Джисон, — шипит Минхо, как только Чан встаёт, чтобы сходить в туалет, а Сынмин и Чанбин отвлекаются на видео с оленями на телефоне Сынмина, — прекрати. Джисон наотрез игнорирует его, вместо этого рукой скользит ещё выше по бедру Минхо. — Прекратить что, малыш? — Это! — шепотом кричит Минхо, хватая Джисона за запястье и отводя его руку в сторону. Он явно возбуждён, щёки порозовели, а кончики ушей покраснели — данное зрелище заставляет Джисона гордиться собой, а реакция Минхо ещё больше подстегивает. — Но это так удобно… — скулит он, кладя голову Минхо на плечо и поглаживая внутреннюю поверхность бедра, сжимая его. — Клянусь, ты сумасшедший, — Минхо закатывает глаза и у него перехватывает дыхание. Джисон улыбается, довольный тем, что ему удаётся вывести Минхо из себя. — Схожу по тебе с ума, — шепчет он Минхо на ухо, сразу же садясь, но не опуская руки. Он начинает ласкать Минхо сверху вниз, едва касаясь пальцами промежности, а затем возвращается к колену. Малейшие реакции Минхо бесценны: то, как он изо всех сил пытается это скрыть, то, как он нервно моргает и тяжело сглатывает, а его дыхание становится неровным. Огромное чувство уверенности Джисона, когда Минхо откидывается на спинку сиденья и немного раздвигает бёдра, открывая парню больше места для ладоней. Он такой милый. — О, боже мой, — произносит он тихим голосом и на несколько секунд закрывает глаза. — Ты такой милый, — только и может сказать Джисон, и ему почти больно произносить эти слова. — Пошёл ты, — шипит Минхо. А потом его бёдра напрягаются, и он снова хватает Джисона за запястье, на этот раз гораздо крепче. На его раскрасневшемся лице появляется ухмылка. — Я знаю, что мне нужно сделать, чтобы ты успокоился, маленький паршивец, — он быстро проверяет, что Чанбин и Сынмин всё ещё отвлечены, а затем снова обращает всё своё внимание на Джисона. — Спорим, ты такой слабый, что не сможешь оторвать от меня своих рук ещё пару часов, — мурлычет он, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев Джисона. Хан сглатывает, моргает, а потом надувает губы. — Конечно, смогу, я не извращенец! — говорит он, как будто это не он засовывал руки в штаны Минхо на глазах у их друзей и всего ресторана. — Прямо сейчас ты не опровергаешь, что ты не извращенец, — Минхо приподнимает бровь. — Да ладно, пошёл ты на хуй, — закатывает глаза Джисон и убирает руки, держа их сложенными на коленях. — Как пожелаешь, — Минхо злобно улыбается, когда говорит это, стараясь не расхохотаться во все горло. Ублюдок. — Да, я очень желаю, — огрызается Джисон, потому что он действительно очень этого хочет, и нет смысла отрицать. — Но я должен держать свои руки при себе, так что я всё равно не могу, — он закатывает глаза. Заячья улыбка Минхо становится ещё шире, он прекрасно знает, что Джисон не может устоять перед вызовом. Джисон догадывается, что Минхо действительно раскусил его — это заставляет сердце трепетать. — Бедняжка, — воркует Минхо. — Хорошо, оставайся на месте и продолжай в том же духе, — добавляет он со злобной усмешкой. Джисон ненавидит его так сильно, что хочет убить. В этот момент Чан возвращается из туалета, и внимание всех возвращается к очень важному разговору, который они вели ранее. — В любом случае, Чанбин, ты отстой в Лиге Легенд, просто признай это, — начинает Чан, как только садится. — Я лучше, чем вы все, вместе взятые! — кричит Чанбин, скрещивая руки на груди. — Я каждый раз несу твою тяжелую задницу, — говорит Сынмин, потягивая пиво. Джисон смотрит на него. — Ты ни хрена не несёшь, главное — поддержать. Я делаю всю работу, — Джисон обвиняюще указывает пальцем на Сынмина, отводя глаза. — Скажи это в следующий раз, когда будешь делать 0/6, используя все свои скиллшоты на стене Ясуо, — убивает его Чан, заставляя Сынмина и Чанбина чуть не сойти с ума от смеха. — Да пошёл ты, пошёл ты, Чан, — Джисон даже не пытается оправдываться — в любом случае, ему особо нечего защищать. Он пожимает плечами. — Но Чанбин хуже тебя, — замечает Сынмин, задевая локтем руку Чанбина. Последний ноет. — Вы злые, парни. Давайте пойдём в спортзал и уже тогда посмотрим, кто из вас отстой. — Джисон, — говорят Чан и Сынмин в унисон, не сбиваясь с ритма. — Эй! — кричит Джисон, и все смеются, Минхо при этом прислоняется к нему. — Заткнись, Сынмин! Я мог бы буквально переломать тебе руки, если бы захотел. — Попробуй, слабак. — Сынмин тут же протягивает руку, предлагая её Джисону, но его прерывает Чанбин, тыкающий его в бок и заставляющий вскрикнуть. Именно в этот момент, когда они все весело смеются, Джисон чувствует что-то на своём бедре. — Минхо? — тихо спрашивает он, бросая на него вопросительный взгляд. Рука на его бедре не двигается с места. — Да? — говорит он небрежно. Как будто не он поджигает тело Джисона одним легким прикосновением. — Ты единственный, кто сейчас не опровергает обвинения, — Джисон накрывает руку Минхо своей, отводя её от своей промежности. — Начнём с того, что меня никогда ни в чем не обвиняли, — указывает Минхо, сжимая бедро Джисона так сильно, как только может. — И спорят с тобой. Не со мной. Дыши глубже, Джисон. Дыши глубже. Всё, что может сделать парень в своём отчаянном положении, это изо всех сил пытаться игнорировать нависшую над ним угрозу — Минхо, самого дьявола-искусителя. Он сосредотачивается на своём дыхании: вдох, выдох, вдох, выдох. Блять, Минхо поднимается всё выше. Блять, он обхватывает ладонью член Джисона. Чертов жестокий ублюдок, зажавший его в угол, просто чтобы добиться своего и делать всё, что ему заблагорассудится. Как бы то ни было, Джисон держит голову высоко поднятой. Или, по крайней мере, он старается. Надо отдать ему должное за старания. Вечер продолжается, а поддразнивания Минхо не прекращаются ни на секунду. Внутренние органы Джисона болезненно срастаются, образуя большую кипящую лужу желания, всё его существо жаждет получить хоть какое-то облегчение, перестать позволять своему разуму удерживать его на месте. Но, конечно, он не может этого сделать. До окончания их маленького пари ещё целый час, и, что ж, они всё ещё сидят в ресторане на глазах у своих друзей. Он радуется про себя, когда Чан заявляет, что устал и идёт домой, Сынмин и Чанбин соглашаются и следуют за ним. По крайней мере, теперь Джисон возбуждён и нуждается в помощи, а его друзья не будут дразнить его. Они расстаются, как только выходят из ресторана, машут друг другу на прощание. Когда Минхо идёт за ним, направляясь к машине Джисона, его сердце трепещет, и он вспоминает о своём нынешнем болезненном состоянии. — Как ты? — спрашивает Минхо с глупой гордой ухмылкой на лице. — Осталось ещё… сорок пять минут. Думаешь, ты справишься? Джисон знает, что Минхо просто провоцирует его. Он знает, что тот просто дразнит. Он знает, что не должен тратить все свои усилия впустую, что должен подождать ещё немного, просто для того, чтобы показать Минхо, что он способен одержать верх. Но в тот момент, когда они подходят к машине, а рука Минхо всё ещё лежит у него на талии, в голове становится пусто, и он больше ничего не видит. Минхо издает удивленный звук, когда Джисон хватает его за талию и прижимает к дверце машины, заставляя разжать челюсти и облизывая своим горячим ртом. Он облегчённо вздыхает, наконец-то, наконец-то снова прикасаясь губами к губам Минхо, наконец-то наслаждаясь его вкусом после стольких мучений. Он прижимает их тела друг к другу, так близко, как только может, Минхо хнычет в его объятиях, а Джисон сглатывает все его звуки, позволяя всему этому пролиться в горло. Он лижет, целует, кусает, он берёт, берёт и берёт — всё, что хочет, потому что сейчас ему абсолютно наплевать на их глупые игры. Минхо — всё, что ему нужно, и он желает обладать им, прямо сейчас. Нуждается в нём, как в кислороде. Он просовывает ногу между бёдер Минхо и прижимается к нему, наслаждаясь тем, как это заставляет парня прервать поцелуй, чтобы вдохнуть воздух. — Джисон… — лепечет он, но Джисон ничего не слышит. Ему всё равно, он больше ничего не слышит. Он в последний раз прикусывает аппетитную нижнюю губу Минхо, а затем открывает дверцу машины и запихивает его внутрь, срочно отодвигая сиденье назад — так у него будет больше места, чтобы встать на колени перед Минхо, между его ног. И Джисону там самое место. — Джисон… Джисон, а-ах… Он игнорирует слова Минхо, вместо этого раздвигает бёдра настолько, насколько позволяет узкое пространство, а затем погружается внутрь. Он трётся лицом о слишком плотно прикрытый член Минхо, накрывает его губами, и даже сквозь два слоя ткани он всё ещё чувствует, как он твёрд и ждёт. Ждёт Джисона. Всхлипы Минхо усиливаются, и когда парень смотрит на него, его лицо напряжено, рот приоткрыт, щёки пылают. Член Джисона пульсирует в штанах. — Ч-что ты делаешь? — спрашивает Минхо дрожащим голосом. Он прерывает себя стоном. — М-м-м… Джисон… А как насчёт п-пари? Джисон даже не смотрит на него и начинает расстегивать джинсы. На нём слишком много одежды. — Заткнись на хрен, ладно? — твёрдо говорит он, заставляя Минхо приподнять бедра, чтобы он мог стянуть с него и джинсы, и нижнее бельё. Всё, что удается Минхо в ответ — стон, чертовски сексуальный, пока Джисон медленно насаживается на него ртом и посасывает головку чужого члена. Вкус Минхо завладевает всеми его чувствами; больше ничего не остаётся, кроме тугого жара, скапливающегося у Хана внизу живота, в то время как член пульсирует во рту, а сладкие стоны срываются с губ другого. Он поднимает взгляд из-под ресниц и смотрит прямо в глаза Минхо, не отводя их ни на секунду. Тот прикрыл глаза, потерявшись в удовольствии, а выражение его лица стоит тысячи звёзд. Джисон чувствует, как вибрирует вселенная, чувствует, как волны желания захлестывают, заставляя его лизать Минхо, страстно, ненасытно. Хан направляет его, когда парень начинает мотать головой, продолжает слышать хныканье за хныканьем, стон за стоном. Взгляд Минхо только подстёгивает ещё больше. Его запах. Его пронзительный голос. Его красные искусанные губы. Джисон отстраняется с громким хлопком, делая паузу, но не прекращая касаться члена Минхо рукой. И он любуется; смотрит на то, во что превратил его, словно на произведение искусства, на полотно, которое он вот-вот испортит — уже портит. Джисону нужно разрушить его на части. Он снова ныряет вниз, полный решимости пройти весь путь до конца, чтобы увидеть, как Минхо разваливается у него на глазах. Зрелище разворачивается из-за беспорядка, который устроил Джисон. Прекрасный, просто восхитительный беспорядок, его беспорядок. Беспорядок Джисона. Воздух приторный, пьянящий, он вдыхает своё собственное желание, тонет в нём. Окна запотели, но ему всё равно. Минхо дёргает его за волосы и вскрикивает, двигает бёдрами вперёд, насаживая Джисона на свою длину. Его лицо расплывается от удовольствия, и от этого зрелища глаза Джисона закатываются. Он позволит Минхо всё, и отдаст всё, что у него есть. Вскоре Минхо начинает громко скулить, ещё сильнее дёргая Джисона за волосы и бормоча что-то, что, кажется, не выдержит, а затем кончает прямо в его горло. Джисон почти задыхается, но старается проглотить каждую каплю, впитать каждую частичку, которую отдаёт ему Минхо. Его сердце оглушительно колотится, когда он поднимает голову и высовывает язык, чтобы Минхо мог увидеть, что во рту ничего не осталось — проглотил всё. Минхо тяжело дышит, прикрывая глаза рукой, и скулит, когда Джисон ласкает чувствительный член, просто чтобы немного позлить. Хихикает, покрывает поцелуями внутреннюю поверхность бёдер Минхо и умудряется подняться, плюхаясь на водительское сиденье. Челюсть немного болит, но это не имеет значения. — Блять, — бормочет Минхо, всё ещё задыхаясь. — Ты… Он не заканчивает предложение. Убирает руку от лица и тянется к Джисону, и тот скулит, когда ему удаётся дотянуться только до его руки. — Иди сюда, — умоляет он, хныча. — Джисон-и. Я тоже хочу прикоснуться к тебе… Во второй раз за эту ночь разум Джисона затуманивается. Он хватает Минхо за запястье и сажает к себе на колени. Тот неуклюже садится верхом — насколько позволяет теснота — и страстно целует. Джисон отвечает, не задумываясь, расстёгивает собственные брюки и запускает руку Минхо под своё нижнее бельё. Ли вытаскивает член, и когда он начинает его поглаживать, Джисон уже видит звёзды. Минхо плюёт на ладонь, чтобы облегчить скольжение, и тогда Джисон осмеливается открыть глаза и видит их положение, то, как Минхо сидит верхом на его бёдрах, как он дрочит Джисону осторожными, но точными движениями. Взгляд парня прикован к длинному члену, его рот слегка приоткрыт. Джисон стонет. — Вот так, — подбадривает его Джисон, кладя руку ему на талию. — Вот так, малыш… Когда Минхо смотрит на него снизу вверх, мир почти останавливается. Наслаждение охватывает его, когда он наклоняется вперед и целует глубоко, но беспорядочно, рука Минхо движется быстрее, нетерпеливо. — Джисон, — заикается он через некоторое время, — я устал. Движения Минхо становятся медленными, неуверенными, Джисон осторожно обхватывает его руку своей и сжимает крепче. — Всё в порядке, — бормочет он. — Позволь мне сделать это, хороший мальчик. Затем Минхо убирает руку с члена Джисона, и тот начинает поглаживать себя, ускоряя темп. Минхо жадно облизывает его рот и проводит обеими руками по волосам, теребя их. У Джисона вырывается громкий стон, и Минхо делает это снова. Парень отчаянно трахает себя кулаком, облизывая чужой рот. Он чувствует жар во всём теле, как будто само солнце растёт у него в груди. Тихие всхлипы Минхо и ещё несколько толчков приводят его к концу. Издав сдавленный стон, кончает себе в кулак. Он пачкает и свою, и Минхо рубашку, и их джинсы. К концу они оба задыхаются, потные и перепачканные слюной, запыхавшиеся и в заляпанной одежде. Идеально. Минхо прижимается лбом ко лбу Джисона, когда тот кончает; как только Хан чувствует, что в лёгких скапливается достаточно воздуха, он мягко притягивает Минхо ближе и целует. Они сталкиваются губами томно и медленно, глубоко и сладко. Как будто у них есть всё время мира. Джисон вздыхает в рот Минхо, и тот обнимает его за шею. Они остаются в таком положении, обнимая друг друга, их губы просто соприкасаются. Они не целуются, просто наслаждаются нежностью прикосновения. Дышать одним воздухом, чувствовать присутствие друг друга до глубины души, по венам— Джисон мог бы остаться в этом моменте навечно. — Минхо, — каким-то образом он находит в себе силы сказать. — Давай, малыш. Поедем домой. Минхо протестующе скулит, но не останавливает Джисона, когда тот усаживает его обратно на пассажирское сиденье. Парень сворачивается калачиком, его глаза всё ещё закрыты. Хан думает, что он слишком красивый. Поездка до дома Минхо проходит в тишине, и Джисон чувствует себя особенным в ней. Это удобно, естественно. Она кажется правильной, сбалансированной, будто так и должно быть. Он останавливается перед квартирой парня и поворачивается к нему лицом. Минхо, наконец, открыл глаза и бросил на Джисона быстрый взгляд. Он робко схватил его за рукав. — Что? — спрашивает Джисон сладким голосом, лёгким, как перышко. — Ты хочешь… — он замолкает, открыв рот, и крепче сжимает рукав Джисона. — Ты хочешь остаться? Всё тело Джисона приятно ноет. — Да, — говорит он.

♫

— Где твои барабаны? У тебя есть музыкальная комната или типа того? — Да, хочешь посмотреть? Они в комнате Минхо, оба одеты в свежую одежду, и Джисон сейчас занят экскурсией по дому. Он осмотрел ванную, кухню и гостиную — всё аккуратно и по минимуму. Он полагает, что это имеет смысл, учитывая собранную ауру Минхо. Следует за ним, когда парень ведёт его в музыкальную комнату. Он задыхается, как только заходит внутрь. В комнате, как и во всех остальных, царит порядок, но это полная противоположность минимализму: она заполнена плакатами, нотными книгами, в углу стоят барабаны. На стене висит акустическая гитара и декоративные винилы. Что-то щёлкает в Джисоне, и он узнаёт это место. — Так вот где ты записываешь свои видео! Это круто, — он делает несколько шагов, осматриваясь по сторонам. — Действительно круто. — Спасибо, — говорит Минхо, засовывая руки в карманы. — В этом нет ничего особенного, здесь только то, что мне нужно выучить и сыграть. Мне нравится эта комната. Джисон кивает, поглощённый своим исследованием. Он проводит рукой по книжной полке и смотрит на названия. На самом деле он знает только несколько. Минхо, кажется, понимает, о чём он думает, и говорит: — Это книги моей мамы. Она подарила их мне. Он подходит ближе к Джисону, встаёт рядом с ним и достаёт книгу, пролистывая её. На его лице появляется ностальгическая улыбка. — Ты прочитал их все? — спрашивает Джисон. Он чувствует себя немного неуверенно, словно прерывает поток воспоминаний Минхо, но всё же находит в себе смелость заговорить. Минхо несколько раз моргает, затем со вздохом ставит книгу обратно на полку. — Всего несколько. Я не большой любитель чтения, но я медленно их просматриваю. Джисон кивает. — Я тоже, честно говоря. Не смог бы прочитать ни одну из них. Минхо хихикает, а затем Джисон отходит от книжной полки. Он останавливается перед гитарой с удивлённым выражением лица, как будто это не первое, что он увидел, как только переступил порог, и указывает на неё. — Ты играешь на гитаре? Откуда она у тебя? — Раньше играл. Я принёс её сюда, думая, не знаю, что, может быть, однажды я снова возьму её в руки, но да. Я много лет даже не прикасаюсь к ней. — Понятно, — Джисон снимает гитару со стены, и его взгляд лихорадочно скользит по комнате, пока не останавливается на стуле. — Почему бы тебе не сесть и не показать мне, что ты помнишь? Минхо поднимает руки вверх, нервно смеясь. — Не надейся, я безнадёжен. Даже не помню, как взять аккорд С. — Барабанщики, — Джисон закатывает глаза, посмеиваясь. — Тогда я сяду. Я собираюсь спеть для тебя особую песню, малыш. Минхо улыбается, когда парень садится и ощупывает гитару, пробуя первый, экспериментальный аккорд — звук получается ужасный, и Джисон морщится, а Минхо смеётся.  Ли не сводит с него глаз, пока тот настраивает гитару, а Джисон чувствует себя странно беззащитным. — Собираешься признаться в своей бесконечной, бессмертной любви ко мне? — с ухмылкой предлагает Минхо. — Ты уже и так это знаешь. Затем он начинает петь. Он выбирает классику, простую песню, и первое, что приходит ему на ум — «Can't Help Falling In Love» — одна из первых песен, которые Джисон научился играть, поэтому его голос звучит особенно сладко, когда начинает подпевать аккордам. Wise man say Only fools rush in Его пальцы двигаются сами по себе. Теперь инструмент стал продолжением тела Джисона, частью его самого, которую он знает вдоль и поперёк. Его голос лишь слегка дрожит, когда улыбка Минхо исчезает — исчезает совсем чуть-чуть — только для того, чтобы её сменило благоговейное выражение. Сердце Джисона сжимается и кричит. Оно кричит и поёт, поёт слова песни вместо Джисона. Как будто в тексте говорится о нём, о Джисоне, как будто всё это о них с Минхо. Все об этих глубоких глазах, которые проникают под кожу, проникают в лёгкие.  Когда он делает быстрый вдох перед следующей фразой, он понимает, что самый большой дурак из всех. But I can't help falling in love with you. Через музыку так легко передаются чувства. Искренние и настоящие. Именно такими кажутся взгляды Минхо, когда он продолжает петь, когда продолжает двигаться. Они живые и реальные, кажется, будто съедают душу, но оставляют после себя цветочные лепестки, словно Минхо наполняет его лёгкие и пьянит, как будто он бежит по венам Хана. Shall I stay? Would it be a sin... Джисон совершил бы все грехи на свете, если бы это означало, что он сможет заполучить Минхо, и его кровь стынет в жилах, когда он думает об этом. Холодный, осознанный, он понимает, что слишком глубоко увяз в этом, в Минхо. Он слишком влюблён, дурак. Дурак. …if I can't help falling in love with you? К тому времени, как он заканчивает петь, руки Джисона становятся влажными. Он цепляется за гитару, как за спасательный круг, и смотрит на Минхо снизу вверх, застенчиво ожидая реакции. В голове у него сплошной шум, и он влюблён в Минхо. Он влюблён в Минхо. И это не игра, это реальность. Откровенная, правдивая, неподдельная. Минхо смотрит на него так, словно находится в каком-то трансе, словно ищет что-то глубоко внутри Джисона и не может найти, не может точно определить, что именно. Он резко выдыхает. — Я никогда не слышал, чтобы ты пел так… — он замолкает, подбирая слова, — так. Так нежно. Сердце Джисона сжимается. Он улыбается. — Да, обычно мы не исполняем такие песни с другими, — затем пронзительно смотрит на Минхо, покусывая нижнюю губу. — Тебе понравилось? — Понравилось, — отвечает тот слабым голосом, как будто ходит вокруг на цыпочках. — Твой голос… Он очень красивый. Джисон вцепился в ручку гитары, отчаянно пытаясь удержаться.  — Спасибо, — говорит он, робко улыбаясь, как будто у него в горле не порхает по меньшей мере дюжина бабочек. А потом Минхо зевает. — Ты устал? — спрашивает Джисон, вставая и намереваясь положить гитару на место. Минхо провожает его взглядом и кивает. Он такой тихий, почти податливый, и Джисон задаётся вопросом, что происходит у него в голове, потому что его глаза похожи на капельки воды, соревнующиеся, кто первым доберётся до глубины души Джисона. Он вытирает вспотевшие руки о ткань джинсов и улыбается ему.  — Да, я тоже. Давай немного поспим? Минхо ныряет под одеяло, как только они заходят в его комнату, и Джисон быстро следует за ним. Он замирает на секунду, не стоит ли ему предложить вместо этого поспать на диване? Минхо действительно не против, чтобы он спал в его постели? Это нормально? Но затем он чувствует, как Минхо прижимается к нему, и все сомнения в мире исчезают. Их ноги переплетаются, и он обхватывает чужую талию рукой. Рисует круги на бедре Минхо, пока они бездумно болтают о том о сём, ни один из них не намекает на то, что собирается заняться сексом с другим. И, честно говоря, Джисон не хотел бы этого сейчас. Он мечтал остановить время, нежиться в объятиях Минхо и вечно держать его рядом. Лежать на мягких одеялах, свободно говорить обо всём, что приходит на ум, просто наслаждаться обществом друг друга. Минхо ему очень, очень нравится. Он влюблён в него. — …Чанбин и дня бы не продержался в «Голодных играх», — каким-то образом заканчивает Джисон. Он действительно не знает, как они заговорили об этом, но с Минхо всё непредсказуемо. Он утыкается носом в затылок Минхо и что-то напевает, обдумывая свой ответ. — Но у него есть все эти мускулы для чего-то, он умеет драться. Сынмин не протянет и дня, — возражает Минхо, легкими движениями рисуя фигуры на предплечье Джисона. Это щекотно, но ему всё равно. — Чанбин просто споткнется и сразу же погибнет. Сынмин умный, он смог бы выжить! Умные люди всегда одерживают верх, ты книгу-то читал? Или хотя бы смотрел фильм?   Джисон морщится и поднимает голову, ловя взгляд Минхо, который смотрит на него через плечо. Хану нравится, как чужие глаза сверкают даже в темноте. — Вообще-то, нет, — смеётся Минхо, видя, как глаза Джисона широко распахиваются от шока. — Нет? И ты смеешь говорить об этом? — тон парня оскорблённый, и он трясёт Минхо, чтобы подчеркнуть это. — Это преступление против человечества, ты должен искупить свою вину сейчас же. Хочешь посмотреть первый фильм вместе? Минхо откидывается на его грудь, крепче сжимая руки Джисона на своей талии. — Давай, — говорит он тихим голосом. Для Джисона действительно удивительно, как Минхо может превратиться из уверенного в себе, строгого и собранного в маленького и нежного, застенчивого и хрупкого. Как будто Джисон может сломать его, если обнимет слишком крепко. — Отлично, идеально. Ты, невежда, должен это присмотреть. Обязательно! — он медленно садится, целует Минхо в лоб, когда тот скулит, и протягивает руки, чтобы снова обнять Джисона. Сердце парня становится слишком большим. — Да, сэр, как прикажете, — зевает Минхо, указывая, где лежит ноутбук. — Вот таким ты мне нравишься. Милый и послушный для меня. Минхо бросает в него подушку, а Джисон смеётся.

♫

Джисон всегда был, как говорят, довольно хладнокровным парнем. Он никогда по-настоящему не зацикливался на чем-то, просто жил так, как считал лучше, что чаще всего включало в себя просто игнорирование чувств. Он не силен в выражении, никогда таким не был. Дело не в том, что ему трудно понять их или донести до окружающих. Напротив, его «холодная» сторона всегда позволяла ему говорить о своих чувствах довольно свободно. Он не стыдится их, знает, что чувства — это нормально, он верит в себя и не позволит никому помешать ему чувствовать то, что хочет, и действовать в соответствии с этим. Тем не менее, он в этом крайне плох и не знает, как это исправить, в самом примитивном смысле этого слова — на самом деле, он не просто ужасен в выражении, он плох в ощущениях. Ему легко отпускать — пришёл к пониманию, что жизнь станет приемлемой. Однако ему ещё предстоит научиться не забывать и о хороших чувствах. Он может быть счастливым, беззаботным или хорошим, но Джисону трудно за это цепляться. Он борется за то, чтобы это продолжалось, он борется за то, чтобы эмоции проникли глубоко в его сердце. Вот почему, несмотря на то, что он был расстроен, инцидент с Гонилем не причинил ему особого вреда. Оставил след, но не рану. И у него нет ран, потому что ничто так глубоко не задевает его сердце. Ему всегда казалось, что он просто слишком глуп, слишком беспечен. Что это его вина, что он недостаточно заботился о том, чтобы осознать всю глубину происходящего. Но Джисон никогда бы не подумал, что убеждения, которые он вынес за всю свою жизнь, можно так легко опровергнуть. Он лежит в постели Минхо, под одеялом Минхо, весь пропитанный запахом Минхо — он окружён Минхо. И Джисон чувствует. То, какой силы эти чувства, почти ошеломляет. Он чувствует, как бьётся собственное сердце, он чувствует, как волосы Минхо щекочут его щеку, он чувствует дыхание Минхо, он чувствует, как его руки становятся липкими, он чувствует, как дрожит его тело, он чувствует, как грудь Минхо слегка вздымается, он чувствует, как немеет голова. Затем он чувствует, как внутри него всё переворачивается, и ему хочется поцеловать Минхо в макушку. Он делает это, вдыхая аромат шампуня, чувствуя так, так много. Не прошло и часа после начала фильма, как Минхо заснул, прижавшись к нему всем телом. Джисон только сокрушённо вздохнул и отложил ноутбук, устраиваясь поудобнее на кровати и позволяя Минхо быть ближе. Он тихо пожелал спокойной ночи, хотя и знал, что тот уже спит. Джисон обнял его в ответ и закрыл глаза, но так как он всё ещё сидел, уткнувшись носом в волосы Минхо, сон не шёл к нему. Его сердце так громко колотится в груди, что он почти боится, как бы не разбудить Минхо. Он чувствует себя так, словно парит на облаках, и когда Ли так близко к его бьющемуся сердцу, ему кажется, что он открыл запертую дверь, ключ от которой Джисон давно потерял. И он наслаждается высотой неба, пробует на вкус облака вокруг себя. На вкус они как ваниль и восход солнца. На вкус они как Минхо. Паря в воздухе, он вдыхает сладкий аромат и позволяет сонливости затуманить разум. Крепко обняв Минхо, он тоже засыпает.

♫

Когда Джисон просыпается, у него возникает странное чувство, что за ним наблюдают. Он весь в поту, а когда медленно открывает глаза, перед ним отчётливо разворачивается ситуация. — Привет. Минхо лежит прямо перед глазами с самым нежным выражением лица, которое Джисон когда-либо имел удовольствие наблюдать. Это согревает холодные, сонные уголки его сердца и щёки. Постепенно приходя в себя, он замечает, что их тела всё ещё переплетены и завёрнуты в простыни. И Минхо смотрит… типо пристально смотрит на него. Оказавшись на виду, Джисон подскакивает, как будто обжёгся, и закрывает лицо руками. — Перестань пялиться на меня, это жутко, — бормочет он в ладони, чувствуя, как они становятся липкими, а лицо пылает. Он слышит хихиканье Минхо и осторожно убирает их, не в силах сдержать смущённую улыбку, как только снова поворачивается к нему лицом. Затем, тихо и невнятно, он шепчет «доброе утро». Это заставляет Минхо улыбнуться, и парень почти принимает это за сон. Минхо смотрит на него, спящего… как долго? Сколько времени прошло? У Джисона текли слюни? Он выглядел нелепо? Почему Минхо так уставился на него? Почему у Минхо такая чертовски красивая улыбка? Почему он так смотрит на Джисона? И солнечные лучи, исходящие из его глаз, падают на кожу Джисона, обжигая его самым приятным из возможных способов? — Ты такой тихий, когда спишь, — замечает Минхо, тыкаясь в него носом. Джисон морщится. — Хорошее наблюдение, — отвечает он, приподнимая бровь и тихо посмеиваясь. — Хотел бы я, чтобы ты всегда был таким милым, — надувает губы Минхо, и Джисон легонько толкает его. — Эй, я всегда милый. И да, ладно… может, не тихий, но неважно, — он прерывает себя, и его дыхание на секунду замирает, когда он смотрит на очаровательный изгиб улыбающихся глаз Минхо. — Просто иди сюда, — заявляет он, качая головой и снова заключая Минхо в объятия.  Минхо ничего не говорит, только счастливо мурлычет, ещё сильнее прижимаясь к груди Джисона, и закрывает глаза. Жарко, но это не имеет значения… Просто голова Минхо прижимается к его сердцу. Он запускает пальцы в волосы Минхо, такие же мягкие, как и всегда, и тоже закрывает глаза. Он позволяет утренней дымке окутать его золотисто-персиковыми облаками. Минхо, наверное, тоже чувствует их, прижавшись к нему. Он то и дело выпадает из реальности в мир снов, всё время прижимая к себе Минхо, и теряет счёт времени. Он почти теряет и себя самого. Через некоторое время, когда Минхо пытается встать, Джисон с громким стоном удерживает его на месте. — Ты большой ребенок, — говорит Минхо, извиваясь в объятиях Джисона. — Позволь мне пойти приготовить завтрак. Конечно, на это есть только одна правильная реакция: прижать Минхо к себе ещё крепче. — Ты никуда не уйдёшь, — говорит Джисон, зарываясь носом в волосы Минхо, и позволяет смешкам впитаться в его кожу. — К тому же, сейчас почти двенадцать. — Тогда можешь голодать. Я пойду поем. Минхо пытается выбраться из кровати, но Джисон не из тех, кто так легко сдаётся и продолжает удерживать его. — Не-е-ет! — хнычет Джисон, когда Минхо прилагает все усилия и вырывается из его объятий. — Разбаловал тебя, — Ли закатывает глаза и потягивается, посылая ухмылку Джисону, который надувает губы и размахивает руками в воздухе. Затем Минхо уходит на кухню, а Джисон остается приходить в себя. Он действительно предпочел бы что угодно, только не вставать с кровати прямо сейчас, но ему немного стыдно признаться, что он уже так сильно скучает по Минхо, что этого достаточно, чтобы проснуться. Поэтому он выпутывается из простыней, встаёт на ноги и, пошатываясь, идёт на кухню, почёсывая затылок. Когда он заходит, то видит Минхо, стоящего перед плитой. Он напевает какую-то песню, которую Джисон не знает, он босой, а его волосы растрёпаны. Он оборачивается, когда слышит, что парень входит, и Джисон всё ещё думает, что никто и никогда не сравнится с Минхо. Он мило улыбается ему, и Джисон краснеет. Подходит ближе, но ноги подводят его, делая шаги неуверенными и медленными. Он хочет обнимать Минхо, пока тот готовит, хочет положить подбородок ему на плечо и наблюдать за тем, что тот делает, пока они мягко покачиваются вместе. Может быть, даже чмокнуть в щеку. По какой-то причине Джисону кажется, что это вполне естественно, но он этого не делает. Вместо этого тело предает его, не в состоянии вместить всё, чего хочет Джисон. Слишком маленькая, крошечная грудная клетка не способно удержать бьющееся сердце внутри. Поэтому он не делает ничего из того, что хочет. Он не обнимает Минхо за талию, не кладёт подбородок на плечо, вдыхая чужой запах, не целует Минхо в щеку. Вместо этого он стоит там. Рядом с ним, уставившись на плиту и не уверенный в каждом слове, которое приходит ему на ум. Если для Джисона это так естественно, то почему кажется неправильным? Они буквально переспали. Они целовались. Они уже видели и сосали друг у друга члены. Как могут лёгкие объятия в ответ быть… слишком интимными? Он помнит, что через несколько недель они могли бы стать парнями, он помнит, что Минхо не отказался от пари. Он помнит ландыш. Он помнит, с какой пылкостью Минхо поцеловал его, и он помнит выражение его лица, когда он проснулся сегодня утром. Но… Что, если Минхо не это имел в виду? Его сердце замирает, а желудок сжимается, и он притворяется, что ничего не чувствует. Он качает головой и садится за стол. — Что готовишь? — спрашивает он, изображая безразличие. Как будто он не сглатывает комок в горле. — Блинчики, — щебечет Минхо, покачивая головой из стороны в сторону в такт своему мурлыканью. — Блинчики на обед? Чёрт, да. Минхо перестаёт мурлыкать, поворачивается и подносит ложку к лицу Джисона. — Но они только для хороших мальчиков, — говорит он, прищёлкивая языком. — Ты хороший мальчик, Джисон-и? Эй, Джисон не виноват, что у него появляется такое чувство внизу живота, ясно? Он на мгновение забывает о своих сомнениях и просто решает насладиться ленивым утром с Минхо, просто повеселиться вместе. — Я могу быть таким, каким ты захочешь, малыш, — он приподнимает брови и целует Минхо, и тот, широко улыбаясь, легонько шлёпает его ложкой по щеке. — Тогда будь умницей и подогрей немного молока, пока я готовлю это, — он разворачивается и возвращается к своей готовке. Джисон нарочно заметно дрожит, когда встаёт и направляется к холодильнику. Минхо бросает на него взгляд. — Холодное молоко в миллион раз вкуснее, но я подогрею его для тебя, — он достаёт молоко из холодильника и, подойдя к Минхо, поворачивается к нему лицом. Он высовывает язык, так что Минхо хватает его за талию, отчего тот вскрикивает. — Конечно, и в этом ты идиот. Я действительно подумываю о том, чтобы позволить тебе умереть с голоду, пока мы разговариваем. Они на мгновение встречаются взглядами. Минхо изо всех сил пытается сдержать улыбку, его щёки и губы плотно сжаты, а глаза сверкают обычным для Минхо блеском. Дыхание Джисона прерывается, и хотя его тон остаётся дразнящим, он чувствует, как смягчается выражение лица. — Ты слишком сильно любишь меня, чтобы сделать это… Минхо цыкает в ответ, но не отрицает. Парень считает это маленькой победой. Блинчики у Минхо вкусные, как и он сам, конечно. Чем больше Джисон узнаёт его, тем больше ему кажется, что Минхо просто идеален. У них запланирована репетиция с остальными после обеда, поэтому они одеваются, как только заканчивают есть, и Джисон вспоминает о своей одежде. О, чёрт, они её не постирали. Она всё ещё в пятнах спермы. Он смотрит на Минхо, держа рубашку в руке. Минхо смотрит на него и разражается смехом. — Это твоя вина, — заявляет Джисон, держа испачканную рубашку в качестве доказательства. — Ты и твое дурацкое пари. Минхо едва может говорить от смеха. — Это ты похотливый извращенец! — удаётся ему произнести. Джисон приподнимает бровь. — О, но тебе нравилось, что я был похотливым извращенцем, не так ли? Джисон-и, Джисон-и, пожалуйста… — его голос становится пронзительным, а глаза расширяются, когда он передразнивает вчерашние мольбы Минхо. Просто очень забавно видеть, как он краснеет и смущается, несколько раз ударяя Джисона, и они оба смеются. — Я понял, я понял, а теперь заткнись, — он берёт одежду у Джисона и бросает её в корзину для грязного белья. Его лицо раскраснелось. — Я постираю её и принесу тебе в следующий раз. Сейчас просто одолжу тебе кое-что, чтобы ты перестал быть таким дураком. Джисон ухмыляется. — Спасибо, малыш. Вскоре после этого они отправляются на репетицию. Когда Джисон паркует машину, Минхо выходит с громким вздохом и потягивается. Джисон достаёт гитару и закрывает авто, его взгляд останавливается на неподвижной фигуре Минхо. — Джисон, — говорит он серьёзным тоном и с суровым выражением лица. — Да? — Джисон в замешательстве наклоняет голову. — Кто последний, тот платит за обед. Джисон моргает. И тут Минхо срывается с места. Джисон ошарашенно смотрит на него и моргает ещё несколько раз.  — Эй! — кричит он, возвращаясь к реальности. Он не теряет больше ни секунды и бежит за Минхо через почти пустую парковку, полный решимости превзойти его. Он тяжело дышит, изо всех сил пытаясь бежать, но гитара, висящая у него на плечах, совсем не прощает этого, и это так тяжело… Минхо появляется в дверях первым, радостно восклицая и вскидывая руки вверх. Его улыбка яркая, как солнце, и она такая теплая и приятная. Блять. Он действительно сведёт его с ума.

♫

— Нет, нет, не так, подожди… Минхо сокрушенно вздыхает, наверное, в седьмой раз за последние пять минут, и хватает Джисона за запястье, чтобы тот не отрезал один из пальцев. — Не держи нож так, — говорит он, осторожно забирая его из рук Джисона и показывая ему, как правильно нарезать еду — уже в четвёртый раз подряд. Когда Джисон снова делает что-то не так, Минхо начинает хихикать и кладёт голову ему на плечо — Джисону нравится, когда Минхо так делает. — Ты что, никогда раньше не готовил, Джисон-и? — его тон немного поддразнивающий, но в нём нет ни малейшего намёка на осуждение. Минхо так терпеливо объясняет и показывает ему правильный способ, что Джисон даже не считает себя глупым. Он просто чувствует себя таким счастливчиком. — Конечно, я готовил раньше, — огрызается он в ответ, обиженно надувая губы, но позволяя Минхо взять дело в свои руки. — Лапша быстрого приготовления и макароны не в счёт, понимаешь? — Минхо удивлённо смотрит на него, и Джисону нравится, как его волосы беспорядочно падают на глаза — он взъерошил их, пока они шутили. Хан краснеет и сдаётся, поглядывая на Минхо, который безупречно заканчивает нарезать еду. — Ладно, тогда нет, я, наверное, ещё никогда не готовил, — он немного подпрыгивает на месте, с любопытством следя за каждым движением жилистых рук Минхо. Честно говоря, смотреть, как Минхо готовит, довольно возбуждающе, и это что-то делает с нижней частью его живота. Он возвращается к реальности, когда Минхо смеётся и спрашивает его о чем-то. — Тогда зачем ты вообще предложил приготовить мне ужин? — он толкает бедром Джисона и делает вид, что чуть не падает на пол. Они оба смеются, когда Джисон маленькими шажками возвращается к Минхо, чувствуя, как у него в груди становится легче, чем когда-либо. Ранее в тот же день Джисон пригласил Минхо погостить у него дома — Чан уехал на ночь навестить свою семью — и тот с радостью согласился. Они посмотрели несколько видео и поиграли в несколько игр, и, конечно же, это переросло в настоящую войну «Марио Карт». И, само собой, Джисону пришлось поспорить, что Минхо не выиграет ни одной гонки, только для того, чтобы быть абсолютно раздавленным. И вот теперь ему приходится готовить ужин для Минхо, или, по крайней мере, пытаться это делать. — Мне всегда нужно совершенствоваться, — отвечает он, не в силах сдержать улыбку. Быть с Минхо так приятно, что он забывает о том, как неловко ведёт себя на кухне. — Ну, ты явно некомпетентен, так что, пожалуйста, позволь мне сделать это, или на то, чтобы поесть, уйдёт три часа, — Минхо шлёпает его по заднице, и Джисон, задыхаясь, прикрывает её руками. — Это подло!.. в лучшем случае, два! — он обвиняюще тычет пальцем, но разражается смехом, когда видит кривую улыбку Минхо. — И я всё равно хочу помочь, — заявляет он, убирая волосы с глаз. Минхо отталкивает его рукой и заставляет замолчать. — Всё в порядке, просто дай мне приготовить, — говорит он дразнящим сладким голосом и улыбается, видя, как надулся Джисон. — Я видел, что у вас там есть пианино, может, ты пока сыграешь мне что-нибудь? Джисон наклоняет голову, и Минхо забывает о том, что делал, подходит ближе и касается его носа. Джисон хихикает и целует кончик его пальца.  — Это, — он берёт Минхо за руку и с широкой улыбкой прижимает ладонь к его щеке, — я могу. Минхо проводит большим пальцем по его коже, отчего у Джисона скручивается живот, а лицо вспыхивает. Он смотрит на едва заметную улыбку на губах Минхо и на то, как его взгляд прикован к нему. Чёрт, он так сильно хочет поцеловать его, что у него почти подкашиваются колени. Его рука всё ещё лежит на руке Минхо, поэтому он сжимает её, и Минхо несколько раз моргает, прежде чем убрать её и вернуться к готовке. Джисон стоит как загипнотизированный и приходит в себя, когда Минхо подстёгивает его: — Давай, сыграй мне, — их с Чаном кухня и гостиная — одна большая комната, и там они держат своё пианино, так как оба им пользуются. Джисон садится, чувствуя, как у него замирает сердце, удивленный тем, насколько он нервничает. — Какие-то особые пожелания? — кричит он, вытирая вспотевшие руки о ткань джинсов. — Твоё лучшее произведение! — Минхо кричит в ответ, указывая на него пальцем через всю комнату. Джисон смеётся. — Болтай меньше. Единственный верный вариант — это, конечно, старая добрая музыка для Wii. Когда Джисон начинает играть, Минхо начинает смеяться. Высокий, приятный смех, когда парень продолжает, и он тоже не может удержаться от смеха, останавливаясь только для того, чтобы обернуться и обиженно надуть губы в сторону Минхо. — Почему ты смеёшься? Что-то не так с моим лучшим произведением, о котором ты специально просил? — он скрещивает руки на груди, которая горит от желания сдержать смех. Минхо качает головой и снова хихикает. — Абсолютно ничего, сэр. Пожалуйста, продолжайте. — То-то же. Джисон возвращается к пианино. Он играет ещё немного музыки для Wii в течение минуты или около того, а затем останавливается, не зная, что сыграть дальше. Собрав всё мужество, которое есть в его маленьком сердце, он останавливается на одной из своих старых песен. Он нажимает пальцами на клавиши, ощущая тяжесть каждой ноты, и когда наступает момент, он тоже начинает петь. Минхо слушает его всё это время без смеха, без издевки. Он просто слушает, а Джисон поёт со всей теплотой, на которую способен, что немало, учитывая, какой Минхо сам по себе тёплый. Музыка обволакивает его, возносит ввысь; он почти забывает, что его слушает кто-то ещё. В голове у него пусто, но в хорошем смысле этого слова. Он не думает ни о чём, кроме музыки, ни о чём, кроме тяжести клавиш и звука собственного голоса. И это так приятно, он чувствует себя таким свободным. Джисон любит музыку. Он исполняет несколько песен, а когда заканчивает, глубоко вздыхает и проводит руками по лицу. Он чувствует взгляд Минхо на своём затылке, но не осмеливается обернуться, чтобы поймать его. Он чувствует себя слишком незащищённым, слишком смущённым. — Это написал ты? — Минхо просто спрашивает его. — Да, — голос Джисона звучит тихо и слабо. Как будто он может быть раздавлен следующими словами Минхо. Он молчит какое-то время, как будто обдумывает, что сказать. В голове Джисона проносится целый вихрь мыслей, понравились ли они ему? Не понравились? О чём он думает? — Они прекрасны, — просто говорит Минхо. Он смотрит на Джисона и тычет в него вилкой. — Я серьёзно! — убеждает он, как будто уже знает, о чём думает Джисон и с какими мыслями борется. Джисон бормочет слабое «спасибо», а затем встаёт, идёт обратно на кухню и плюхается на один из стульев. У него кружится голова, и он просто не может сдержать улыбку на лице. — Особенно мне понравился «Вулкан», сам текст. На самом деле, мне нравятся все тексты, которые ты пишешь, — он говорит это так обыденно, будто не заставляет распускаться цветы в животе Джисона. Он берёт кусочек хлеба и отправляет его в рот, затем поворачивается и прислоняется к стойке. Джисон улыбается ему, сердце учащённо бьется, а глаза видят звёзды во взгляде Минхо. Джисон хочет собрать их все и сделать из этого выставку. — Я рад, что они тебе понравились, они старые, так что я нечасто их играю, — он издаёт тихий смешок и отводит глаза, почёсывая шею. Взгляд Минхо такой сильный. — Я немного волновался, — признаётся он, быстро взглянув на парня. Минхо наклоняет голову и улыбается. У него такие милые заячьи зубки. — Тебе не стоит беспокоиться, — говорит он, и в его глазах появляются сердечки. — Я думаю, ты действительно был рождён для этого. Я думаю, ты действительно был рождён для этого. Слова эхом отдаются в голове, плывут по солёному морю мыслей Джисона, пока не достигают самых глубоких уголков его сердца и не оседают там. Слова, которые Джисон навсегда запомнит, слова, которые никогда не покинут его. Слова, которые Джисон жаждал услышать так сильно, что это причиняло боль, слова, которые каким-то образом исцелили его душу. Он ошеломлённо смотрит Минхо в глаза, не в силах облечь все свои чувства в связные предложения. Минхо делает это с ним. — Спасибо, — выдавливает он из себя. С каждым словом тает всё больше. — Это… Это очень много значит для меня. Минхо улыбается, затем подходит ближе, чтобы взъерошить его волосы, и сердце Джисона замирает. — Давай поедим, — говорит он, и парень кивает. Еда вкусная. Как и ожидалось, у Минхо это тоже очень хорошо получается. Действительно, есть ли что-то, чего не может сделать этот человек? Если бы Джисон мог, он бы воздвиг статую в его честь, что было бы весьма заслуженно. Их разговоры текут так, как привык Джисон, и время проходит между хихиканьем, лёгкими тычками и смешными гримасами. Это так мило. — Ты можешь научить меня? — внезапно спрашивает Минхо, после того как они помолчали несколько мгновений. — Что? — спрашивает Джисон с набитым ртом, наклоняя голову. — Пианино, — Минхо откашливается. — Ты можешь научить меня? Джисон моргает, глядя на него. На его лице появляется широчайшая улыбка, когда звёзды в глазах Минхо согревают его изнутри. — Конечно! Они бросают тарелки в раковину, Джисон заявляет, что помоет их позже, и, подпрыгивая, тащит Минхо к пианино. Тот плетётся за ним, его улыбка очаровательна, как всегда. Джисон усаживает его перед инструментом, становясь прямо за ним, и кладёт руки на плечи, заглядывая поверх. Он борется с дрожью, когда Минхо накрывает его руку своей, просто кладёт её так и терпеливо ждёт, когда Джисон начнёт говорить. — Хорошо, значит, ты знаешь, где находится До первой октавы, верно? — Хм, — Минхо морщится, пробегая глазами по клавишам, и неуверенно поднимает палец. — Вот эта? Он берёт ноту, и она эхом разносится по комнате вместе со звуком мягкого хихиканья Джисона. — Нет, это Соль, — он перегибается через плечо Минхо, чтобы дотянуться до ноты правой рукой и сыграть её для него. — Вот эта, так что отсюда у тебя идут До, Ре, Ми, Фа, Соль, Ля и Си. Он бросает взгляд на профиль Минхо сбоку. Его взгляд сосредоточен, и он покусывает нижнюю губу, внимательно следя за движением руки Джисона. Он кивает и бросает взгляд на Джисона раз, другой, затем его щёки немного краснеют. Это заставляет Хана улыбнуться. — Понял, — говорит он, тоже нажимая До первой октавы. Джисон сжимает его плечо. — Ты такой милый, — эти слова срываются с его губ прежде, чем он успевает что-либо сделать, чтобы остановить их, и он даже не уверен, что хотел бы держать их при себе. Минхо самый милый, и он заслуживает того, чтобы знать, заслуживает того, чтобы ему говорили миллион раз и даже больше. — В любом случае, хочешь попробовать гаммы? Просто сыграй все ноты от До до Си. Затем Джисон быстро показывает Минхо, как нужно подсунуть большой палец под средний и наоборот, чтобы получить обратную гамму. — Смотри, вот так ты можешь дотянуться мизинцем до верхней До. Теперь, чтобы вернуться назад, ты делаешь то же самое, но поднимаешь средний палец над большим и готово! Минхо таращится на него, когда он несколько раз играет гамму, слегка кивая. — Кстати, когда ты научился играть на фортепиано? Ты не упоминал об этом раньше, — говорит он бесхитростным голосом, кладя руки на клавиатуру вслед за Джисоном и немного ощупывая клавиши. — Это было для уроков пения. Фортепиано и вокал обычно идут вместе. — О, да. В этом есть смысл, — Минхо нервно перебирает руками, затем поднимает голову, чтобы улыбнуться Джисону, который наклоняется в ответ. — Ты так много всего умеешь. Это действительно впечатляет. Джисон чувствует, как в его груди разгорается радость. Его губы растягиваются в взволнованной улыбке, и он нежно чмокает Минхо в мягкие губы, заставляя того тихо рассмеяться. Джисон был всего в дюйме от того, чтобы забыться в моменте, но затем он всё же призывает Минхо вернуться к клавиатуре, побуждая его попробовать сыграть гамму. Рука Минхо вернулась на пианино, и он впервые попытался сыграть гамму До мажор. — Вот так? — нерешительно спрашивает он, как только его мизинец достигает верхней До. — Да, точно! — хвалит Джисон. — А теперь вернись к первой До. Я думаю, у тебя получилось бы хорошо играть на пианино, понимаешь? Ты выглядишь так, будто у тебя есть талант в этом. Минхо высовывает язык, когда парень заканчивает подбадривать его. Он снова смотрит на Джисона, широко улыбаясь и размахивая руками в воздухе, а потом ухмыляется. — Подожди, ты пока ещё не знаешь всё, на что способны эти руки. Джисон задыхается и толкает Ли в плечи, когда Минхо смеётся и хватает его за запястья, (на самом деле) не в попытке остановить. — Ученик, сосредоточься! — Джисон ругается, но ничего не может поделать с желанием скользнуть руками вниз по груди Минхо, обхватить талию и зарыться носом в шею. Минхо снова хихикает, и Джисон вдыхает его ванильный аромат. Он размышляет о том, как построить дом в изгибе чужой шеи и возвращается к реальности, когда Минхо похлопывает его по плечу. Он неохотно выпрямляется со стоном, кладёт подбородок на макушку Минхо и мычит. — Ну, я действительно не представляю, чему ещё тебя научить… — признается он, надувшись, но затем в его мозгу загорается лампочка. — О! Придумал! Минхо сжимает его запястья: — Просвети меня. — Итак, ты знаешь, что есть мажорные, минорные и другие типы аккордов, верно? — Минхо внимательно кивает. Говоря это, Джисон встаёт и перегибается через плечо Минхо, чтобы дотянуться до пианино, как он делал ранее. — Ну да, конечно, ты это знаешь. В любом случае, я могу научить тебя маленькому трюку, как найти мажорный аккорд в каждой ноте, даже если ты его не знаешь. Он бросает взгляд на Минхо, который в ответ поджимает губы в лёгкой улыбке.  — Выбери ноту, — говорит Джисон, заканчивая свою речь. Улыбка Минхо медленно превращается в ухмылку. — Ре. Люблю члены. Маленький засранец. Джисон его просто обожает. Он хлопает Минхо по руке, но сам не может сдержать смех. — И это говорит тот, кто считает меня извращенцем, — Джисон выгибает бровь, и Минхо пожимает плечами. — В общем, аккорд Ре мажор. Поставь палец на него. Минхо хихикает, но Джисон игнорирует его. Он поднимает взгляд на Джисона, когда его большой палец оказывается на нужной ноте. — Ладно, хорошо. Теперь отсчитай четыре полутона вправо. Рука Минхо не двигается с места и он несколько раз отчаянно моргает, не отрывая взгляда от лица Джисона. О, ладно, может быть, он не знает, что такое полутон, это вылетело у Джисона из головы. Поэтому он кладёт свою руку поверх руки Минхо, осторожно двигая ею. — Раз, два, три, четыре… — он считает, двигая рукой Минхо, чтобы показать ему, как считать полутона. Он фиксирует положение руки Минхо на клавишах так, чтобы большой палец был на Ре, а средний на новообретённой ноте Фа-диез. — Хорошо! Это вторая нота аккорда. Теперь сосчитай ещё три полутона. Он убирает руку, позволяя Минхо сделать это самому. Ли кивает и делает, как ему говорят, считая вслух. — Раз, два, три… — произносит он тихим сосредоточенным голосом. Останавливается на Ля и просто оглядывается на Джисона, который снова фиксирует положение руки, чтобы все пальцы были на нужном месте. — Теперь ты нашёл все ноты аккорда Ре мажор, — восклицает он, похлопывая Минхо по плечу. — Попробуй сыграть их все одновременно. Минхо нажимает пальцами на клавиши и у него вырывается удивлённый вздох, когда он играет снова, очарованный звуком. Джисон улыбается. — Ого! Ахереть, — он снова и снова берёт один и тот же аккорд, переключаясь взглядом с клавиш на Джисона. Он так горд собой, если судить по его милой зубастой улыбке. — Какая это нота? — спрашивает Джисон, его глаза блестят и становятся огромными, когда он показывает указательным пальцем на другую клавишу. Джисон позволяет жизнерадостности Минхо проникать в него, согревая так, как он никогда бы не подумал, что это возможно. — Это Фа. Он наблюдает, как Минхо тщательно считает полутона, фиксирует положение руки и берёт аккорд. Он подбадривает и играет снова и снова, улыбаясь Джисону, глядя на него с таким восхищением и радостью, что Джисон чувствует это на кончике языка. — Боже мой, у меня так хорошо получается, — говорит Минхо, снова переводя взгляд на клавиши, его взгляд скользит по ней, словно в поисках новой ноты. Джисон смеётся и проводит рукой по волосам Минхо, приговаривая: — Ты молодец, малыш. Он с обжигающей нежностью наблюдает, как Минхо пробует аккорд за аккордом, каждый раз задыхаясь, словно только что открыл для себя свет огня. Джисон считает, что в него было невозможно не влюбиться. — Я могу научить тебя аккордам одной из моих песен, — предлагает, наклоняя голову, когда Минхо поднимает её, и их взгляды встречаются, — если хочешь, — заканчивает он, смущаясь от того, как пристально парень смотрит на него. Минхо просто улыбается. Светлый и яркий, как всегда. — Конечно, я хочу, — говорит он, откидывая голову назад и беря аккорд Ми мажор, который, кажется, является его любимым на сегодняшний день. — Я хочу выучить «Вулкан». — Тебе действительно нравится эта песня, да? — он целует Минхо в макушку, потому что, чёрт возьми, почему бы и нет? Затем его правая рука снова ложится на клавиши, готовая показать последовательность. — Первый аккорд Си мажор, — он играет его, и Минхо повторяет за ним.  — Затем До-диез мажор, — глаза Минхо внимательно следят за каждым его движением, тщательно повторяя положение рук и нажимая на клавиши. Когда он поднимает взгляд на Джисона, тот улыбается в ответ. — Хорошо! Теперь другой аккорд, потому что это Ре-диез минор. — О, боже. Джисон хихикает, и из-за того, что он склонился над плечом Минхо, их лица теперь находятся слишком близко, поэтому он прижимается щекой к щеке Ли, чтобы подбодрить его. Минхо наклоняется к Джисону и тоже трётся в ответном жесте. Эта взаимность вызывает у них смех. — Не волнуйся, просто найди пока мажорный аккорд. — Хорошо, — Минхо так и делает, к этому моменту он уже может найти его довольно быстро. — Отлично, теперь видишь вторую ноту аккорда? Ту, где находится твой средний палец? — Джисон постукивает указательным пальцем по среднему пальцу Минхо, чтобы было немного понятнее. — Убавь на полтона. Брови Минхо приподнимаются, когда он нерешительно следует указаниям Джисона, опуская средний палец вниз и играя новый аккорд, который он только что выучил. От приятного звука, хотя и более холодного, чем у мажорных аккордов, у него перехватывает дыхание от удивления. — Это проще, чем я думал, — говорит он и проигрывает его ещё несколько раз для пущей убедительности. Джисон снова прижимается щекой к Минхо, испытывая чувство гордости. — Теперь Фа-диез мажор, затем снова До-диез. И это всё! — он поворачивается, наблюдая за тем, как Минхо глубоко вздыхает и прислоняется к Джисону, который хихикает и сжимает его плечи. — Ты готов сыграть всё с самого начала? — Нет, — смеётся Минхо, протирая глаза. Джисон щиплет себя за щеку. — Я знаю, что это было нелегко переварить, давай повторим. Джисон медленно повторяет весь процесс, стараясь, чтобы Минхо мог за ним уследить. — Кажется, я запомнил, — говорит Минхо, когда до него доходит. — Повтори это несколько раз, — инструктирует Джисон, и Минхо кивает. Он внимательно слушает, как Минхо доводит дело до конца, поражаясь тому, как хорошо тот чувствует себя, исполняя одну из его собственных, личных песен. Минхо словно погружается в Джисона всё глубже и глубже, растворяясь в нём, и это похоже на то, как музыка и Минхо сливаются в единое целое внутри хрупких стен бытия Джисона, заставляя подсолнухи цвести внутри него. Аромат ванили наполняет его лёгкие, и у него кружится голова от того, насколько это в духе Минхо, и, несомненно, вызывает привыкание. Как раз в тот момент, когда Минхо собирается начать всё сначала, Джисон с головой погружается в музыку и в него. Он начинает петь, его голос сладок, а лицо близко к лицу Минхо. I'll protect you, it's okay to hurt. Минхо, кажется, немного ошеломлён, у него перехватывает дыхание, когда он слышит пение Джисона. Но он сразу всё понимает, продолжая подыгрывать и следуя за звуком его голоса. I'll embrace the wounds you shed. Сердце Джисона громко стучит в груди, голова кружится всё сильнее и сильнее, когда он продолжает, а Минхо играет сладкие ноты. Золотистый воздух вокруг них кажется тягучим, и Минхо чувствует такую близость с Джисоном, что задыхается. Слишком близко. Недостаточно близко. To me, you're already a sin. Недостаточно. Этого недостаточно, нужно быть ближе. Нужно заползти Минхо под кожу, нужно почувствовать, как он содрогается под ним. Голос Джисона слегка дрожит, когда он наклоняет голову, закрывает глаза и утыкается носом в изгиб шеи Минхо. Его губы скользят по нежной розовой коже, и он позволяет себе провести ими по всей шее Минхо — от подбородка до того места, где она переходит в плечи. Его запах опьяняет и наполняет лёгкие, а Джисон может лишь слушать оглушительный стук своего сердца и прерывистое дыхание Минхо. Он чувствует, как это проходит вниз, через всё его тело, до самого сердца. Рука Минхо дрожит, и он спотыкается на неверной ноте. Никого из них это не волнует. You're already a sin. Последняя строчка вылетает из него, как маленькая бабочка, порхающая в воздухе и приземляющаяся на кожу Минхо, благословляя её. У того перехватывает дыхание, когда Джисон целует его в шею. Он оставляет поцелуи с открытым ртом, нерешительные, но твёрдые, заявляя права на каждый дюйм нежной, как леденец, кожи. Минхо жадно прижимается к нему. Он выгибает шею, обнажая её, чтобы Джисон мог требовать большего, брать и брать. Протяжный звук, с которым палец Минхо нажимает на последний аккорд До-диез, эхом отдаётся в ушах, прежде чем исчезнуть, когда рука Минхо снова падает на колени. Он вздыхает, и Джисон впивается зубами в его кожу, сдаваясь. Джисон наслаждается тихими всхлипами Минхо, его мозг замирает от этого приторного звука. Его руки исследуют очертания чужого тела, спускаясь к подолу рубашки, и он без колебаний просовывает их под неё. Спина Минхо выгибается от прикосновения, он скулит, ощущая холодные пальцы Джисона на своей теплой коже. Его голова откидывается на чужое плечо, пока парень продолжает ласкать всё, до чего может дотянуться, его руки жаждут кожи, жаждут почувствовать. Джисон прикасается к его животу, обхватывает грудные мышцы Минхо. Он берёт один из сосков и зажимает между пальцев, просто чтобы услышать, как парень сдерживает стон. Ему нужно больше. Он убирает руки и выпрямляется, а Минхо смотрит на него снизу вверх, его глаза блестят, губы приоткрыты, шея всё ещё запрокинута. Джисону даже в голову не приходит остановиться, он наклоняется и целует, быстрым, но глубоким поцелуем, не отрывая ладоней от щёк Минхо. Затем встаёт, просовывает руки Минхо под подмышки и заставляет подняться на ноги. Как только тот оказывается на одном уровне с Джисоном, он бросается на него, обхватывает шею руками и прижимает их тела друг к другу. Минхо становится тепло, когда Джисон отвечает на поцелуи с трепетом, их губы соприкасаются, позволяя Минхо лизать его изнутри. Это кажется идеальным, как будто так и должно быть. Как будто это всё, чего Джисон когда-либо хотел. На долю секунды он прерывает поцелуй, наклоняется, кладёт руки на бёдра Минхо и поднимает его. Парень удивлённо ахает, обнимает Джисона за шею и покрывает его лицо поцелуями, пока тот идёт в спальню. Он даже не потрудился закрыть за ними дверь, крепко целуя Минхо, прежде чем осторожно уложить его на кровать. Сразу же после этого он заползает на него, не в силах оставаться в стороне дольше, чем на мгновение. У него внутри всё переворачивается от того, как сильно Минхо жаждет его — он хватает Джисона за воротник и притягивает к себе для глубокого, небрежного поцелуя, как только они снова оказываются лицом к лицу, при этом Джисон приподнимается на локтях. Минхо вздыхает в ответ на поцелуй, раздвигает ноги и приглашает Джисона, обхватывая ими его талию. Джисон прикусывает нижнюю губу, и Минхо облизывает её в ответ. — Я хочу тебя, — задыхаясь, шепчет Джисон в губы Минхо, настойчиво покусывая восхитительную кожу на его шее. — Я-я тоже тебя хочу, — выдыхает Минхо, обхватывая голову Джисона и постанывая, когда он прикусывает её. — Ты нужен мне, Джисон-и. Ты нужен мне внутри. Мольбы Минхо мягко отдаются в Джисоне, обжигают до самого низа живота. Он издает низкий стон, а губы снова жаждут Минхо. Он прижимается к нему, пока они целуются, проглатывая каждый звук, который тот издаёт, навсегда запечатлевая в своей памяти. Минхо льнёт к нему, их бёдра прижимаются друг к другу, когда оба ищут сладостного трения, блаженного облегчения. Минхо скользит руками под рубашку Джисона, водя ими по всей спине, царапая её, лаская. Прикосновения вызывают привыкание, они заставляют Джисона дрожать, когда он позволяет одной из своих рук забраться под чужую рубашку. Затем Минхо настойчиво просовывает руки под его подмышки, призывая снять рубашку. Ему приходится приложить огромные усилия, чтобы прервать поцелуй, поэтому он снимает свою рубашку так быстро, как только может, и тут же хватается за подол рубашки Минхо, чтобы снять и её тоже. Парень поднимает руки, тяжело дыша, позволяя Джисону себя раздеть. Тот бросает вещь куда-то на пол и смотрит на Минхо, лежащего под ним с обнажённой грудью, запыхавшегося и раскрасневшегося. Его губы искусаны до красноты, а глаза сияют, как белоснежные жемчужины. Он красивый; Джисон чувствует, как в его штанах становится всё теснее и теснее, чем больше он ласкает его, тем больше Минхо позволяет ему взять. Вскоре он возвращается к атаке на его губы, приподнимаясь на локте и другой рукой удерживая челюсть Минхо на месте. Парень позволяет ему, растворяется в нем; он целует Джисона в ответ, его губы обжигают — поцелуй словно создан для него. Его руки обжигают кожу Джисона, когда они путешествуют по его телу от плеч вниз к грудным мышцам, а затем к животу. Он дёргает за резинку чужих штанов, позволяя ей спуститься ниже и вызывая стон, который вырывается из горла Джисона в гостеприимный, горячий рот Минхо. Его рука скользит всё ниже и ниже, пока не оказывается на промежности, отчего удовольствие разливается по всему телу. Джисон стонет, прижимаясь к ладони Минхо и прячась в изгибе его шеи. Губы Минхо прижаты к его уху, и он слышит каждую заминку, каждый стон, который тот издаёт, по мере того как его движения становятся всё более отчаянными. Джисон поднимает голову и смотрит на него сквозь прикрытые веки, находя его блестящие, гипнотизирующие глаза. Они встретились взглядами, когда он провёл рукой, которая была на подбородке Минхо, вниз к его соску и потянул за него. Он наблюдает голодным взглядом и приоткрытыми губами за каждой малейшей реакцией Минхо: как тот выгибает спину, его глаза трепещут, а губы приоткрываются, чтобы издать стон, от которого у Джисона начинает пульсировать всё внизу, и он снова прижимается к руке Минхо. — Блять, — ругается он, и возбуждение скручивает его в узел, когда он снова смотрит в глаза Минхо. Сердце гонит по венам субстанцию из сахара вместо крови; он больше не в силах сопротивляться этому, поэтому встаёт на колени и расстёгивает джинсы Минхо, поспешно стягивая их с ног. Минхо стонет и приподнимает бёдра, позволяя парню помочь ему снять их. Он садится, хватается руками за пояс брюк Джисона, расстёгивает их и нетерпеливыми движениями спускает вниз. Он наклоняется вперёд, оставляя на теле Джисона дорожку из поцелуев, от которых по спине пробегают мурашки. Джисон смотрит на него, и у того кружится голова, когда он изо всех сил пытается спустить штаны Джисона до середины бедра. Он смотрит на него, смотрит на то, как его глаза замечают твёрдый член Джисона под нижним бельём, и на то, как его пальцы задерживаются на нём. Он вздрагивает и решает, что с него хватит, встаёт с кровати, чтобы полностью снять штаны и нижнее бельё. Взгляд Минхо прикован к нему, пока он неподвижно сидит на кровати, ожидая возвращения Джисона с приоткрытыми губами. Он, кажется, приходит в себя, когда тот забирается обратно на кровать и тоже снимает трусы. Они оба голые и изголодавшиеся, их губы снова соприкасаются, и Джисон никогда не испытывал такого восторга, как сейчас. Всё это кажется абсолютно идеальным — то, как их эрекции трутся друг о друга, стоны и всхлипы вырываются из них обоих, когда губы встречаются снова и снова, беспорядочный поцелуй за беспорядочным поцелуем. Джисон не променял бы это ни на что на свете. Он отрывается от губ Минхо, быстро открывает свой ящик и достает оттуда смазку и презерватив, бросает их на кровать и снова ныряет за новым поцелуем. Джисон бы с удовольствием не торопился, чтобы Минхо растворился в его губах, пальцах, но потребность полностью завладевает разумом, лишая способности делать что-либо, кроме как страстно желать. Поэтому он смазывает пальцы лубрикантом и скользит ими между дрожащих бёдер Минхо, обводя его дырочку по краю. Джисон наслаждается видом нахмуренных бровей, запрокинутой головы и разинутого рта, когда дразнит его дырочку. — Поторопись, — тихо выдыхает Ли, покачивая бёдрами под рукой Джисона, чтобы подстегнуть его. — Ты нужен мне. Нужен. И Хану не надо повторять дважды. Он не сводит глаз с лица Минхо, когда вводит в него первый палец, ловя каждое изменение в выражении лица, каждый тихий звук. Минхо тугой и тёплый вокруг пальца. Он начинает медленно вводить его внутрь и наружу, давая Минхо привыкнуть к этому. Когда тот хватает Джисона за плечо и просит ещё, ему даже в голову не приходит отказать. Он даёт Минхо это и добавляет ещё, теперь трахая его двумя пальцами, быстрее, чем раньше. Минхо хнычет, стонет, хватается за плечо Джисона и выкрикивает его имя. А Джисон в трансе и всегда к услугам Минхо, готовый дать всё, что он только может пожелать. Он добавляет третий палец и ускоряет темп, задевая простату Минхо и заглушая его стоны поцелуями. — Готов, я-я готов, — выдыхает Минхо, притягивая Джисона к себе, чтобы глубоко впиться в чужой рот. Джисон лихорадочно ищет презерватив, разрывает его и поспешно натягивает. Ему это нужно, ему нужен Минхо. Минхо нуждается в нём. И сердце оглушительно колотится, когда он опускается на парня, томно целуя его, обхватывая пальцами ствол и направляя его ко входу. Затем он надавливает. Медленно, чтобы насладиться сладким скольжением, насладиться вкусом мягких звуков Минхо, ощутить ошеломляющее тепло вокруг него. Его голова зарывается в чужую шею, у него перехватывает дыхание, а ноги Минхо толкают его глубже, пока он не оказывается прижатым к нему. Это потрясающее ощущение, очень приятное. Джисон снова целует Минхо, пробуя первый, робкий толчок, и упивается его стоном. Он чувствует, что наконец-то нашёл то место, которому принадлежит, будто нашёл то, что всегда искал. Джисон испытывает такие сильные чувства, что они грозят выплеснуться наружу, затопить его и унести прочь. Он делает ещё один толчок, заставляя Минхо скулить, и этот звук сладко отдаётся в ушах Джисона. — Пожалуйста, — выдыхает Минхо, обхватывая лицо Хана и прижимая их лбы друг к другу, — трахни меня, Джисон-и. И тот подчиняется. Он трахает его так, словно Минхо — это всё, что существует, как будто нет ничего, кроме него. Ли был создан для него, его внутренние стенки так идеально обхватывали член Джисона. Его губы так идеально прижимались к губам Джисона. Он сливается с ним, трахая его сильными движениями. Наблюдает, как член входит и выходит, и стонет, когда встречается взглядом с Минхо. Его идеальные, совершенные глаза. Минхо отдаётся удовольствию, его стоны уже неудержимо срываются с розовых губ и танцуют в воздухе, подслащивая его. Джисон играет с покрасневшими сосками, просто чтобы снова услышать мольбу от него, просто чтобы услышать, как тот жаждет его так же сильно, как жаждет он. Он замедляет свои движения, вместо этого останавливаясь на невероятно медленном темпе. Его взгляд перескакивает с лица Минхо на покрасневшую головку его члена, пульсирующую на животе, на его задницу и на то, как она восхитительно всасывает член Джисона. Минхо скулит от медленного темпа, но вскоре его ноги снова напрягаются, и Джисон наблюдает, как парень наслаждается ошеломляющим вкусом их тел, медленно и томно сливающихся воедино. Он задыхается, сладко купаясь в охватившем удовольствии, в глубине радужек глаз Минхо и его тела. Их взгляды встречаются, когда Джисон входит в него, заставляя губы Минхо приоткрываться в очередном стоне; его спина выгибается на матрасе, сводя тем самым Джисона с ума. Они с жадностью смотрят друг на друга, такие возбуждённые, поглощённые удовольствием и обжигающим ощущением соприкосновения тел. Джисон обхватывает мягкие бёдра Минхо и кладёт колени себе на плечи, задавая неумолимый ритм, от которого глаза Ли закатываются в удовольствии, а голова откидывается на подушки. Джисон обхватывает мягкую кожу, прижимается к ней. Он целует колени Минхо, и грудь наполняется гордостью, когда он слышит, как тот хнычет и постанывает под сильными, быстрыми толчками. Он мог бы жить внутри Минхо вечно. Грязные звуки наполняют комнату, воздух становится плотным и горячим, кожа Минхо блестит от пота, когда он играет со своими сосками и извивается в объятиях Джисона. Джисон может просто смотреть и трахать его всё сильнее и сильнее, загипнотизированный и поглощённый этим зрелищем. Он стонет, страстно желая ощутить мягкие губы на своих, поэтому наклоняется и прижимает их друг к другу. Он посасывает язык Минхо, прикусывает его нижнюю губу так сильно, что может потечь кровь, стонет сквозь зубы, отчаянно вбиваясь в него. Тело Минхо полностью подчиняется Джисону; его руки опускаются за голову, и он отдаётся нарастающему удовольствию. Джисон хочет подарить ему целый мир, хочет, чтобы ему было хорошо. Он обхватывает член Минхо рукой и двигает ею в такт толчкам, сам приближаясь к краю. Минхо стонет и всё больше и больше извивается под ним, пытаясь каким-то образом прижаться к губам Джисона, облизывая их. Хан чувствует, как у него под рёбрами разливается райское наслаждение, а тугой узел в животе разматывается, высвобождая звёзды внутри него. Он кончает в Минхо, наполняя презерватив и делая ещё несколько толчков, чтобы пережить свой кайф и заставить партнёра тоже кончить. Мгновение спустя тот делает это с приятным стоном, покрывая свой живот и руку Джисона спермой. Они остаются, тяжело дыша, пока Джисон прижимается лбом ко лбу Минхо и пытается глотнуть воздуха, тяжелое дыхание которого достигает его лица, поэтому он наклоняется и целует. Медленно, глубоко. Осторожно. Минхо податливо изгибается под ним, открывая рот и впуская Джисона томными и ленивыми движениями. Хан чувствует, как Минхо сжимается вокруг него, медленно выходя из него. Он отрывается от губ Минхо только для того, чтобы быстро снять презерватив, а затем ложится рядом с ним, притягивая парня к себе для ещё одного поцелуя. Они вместе наслаждаются блаженством оргазма, обнимая друг друга. На мгновение Джисону кажется, что их сердца бьются в одном ритме. Он засыпает, крепко прижимая к себе Минхо, чувствуя его холодное дыхание на вспотевшей коже груди. Он чувствует равновесие, устойчивость. Как будто так и должно быть. Как будто так было всегда.

♫

Джисон просыпается пару часов спустя. Он не знает который час, вероятно, где-то около полуночи. Минхо спит на боку, повернувшись к нему спиной. Он смотрит на форму его головы и изгиб, соединяющий шею с плечами, и дотрагивается до них. Когда его пальцы касаются мягкой кожи, Минхо издаёт какой-то звук и слегка двигается, прикрывая одной рукой то место, которое осматривал Джисон. Он наклоняется вперёд, оставляя нежный поцелуй на затылке. Грудь Джисона наполняется облаками, а Минхо — ярким солнцем, когда он поворачивается и потирает лицо, зевая. Он смотрит на Джисона с лёгкой мечтательной улыбкой, и тот тянется к его лицу, проводя пальцем невидимые линии по носу, скулам и лбу. Минхо ничего не говорит, но через несколько мгновений морщится и скулит, закрывая глаза. — Я весь липкий, — говорит он, наклоняясь к руке Джисона, целуя ладонь. Джисон несколько раз моргает, просто чтобы убедиться, что всё это происходит на самом деле, а затем с огромным усилием поднимается на ноги. Минхо пытается удержать его на кровати, но Джисон успокаивает того поцелуем и натягивает нижнее бельё. Буквально через минуту он возвращается с влажной салфеткой и чистыми трусами. — Давай-ка я тебя вытру, — говорит он, присаживаясь на край кровати и медленно снимая с Минхо одеяло. Парень внимательно осматривает Хана, пока тот проводит влажной тряпкой по липкому животу и между ног. Он целует всё, что вытирает: пупок, внутреннюю поверхность бёдер, грудные мышцы, тазовые кости, ложбинку между грудями. Джисон изо всех сил старается не обращать внимания на то, как Минхо смотрит на него, и просто делает всё возможное, чтобы убедиться, что тот чувствует себя хорошо. Он постукивает по бедренной кости, чтобы Минхо приподнял их, а Джисон мог бы помочь ему надеть чистое нижнее бельё. Всего один раз он бросает быстрый взгляд на Минхо. Он видит самое красивое лицо, которое когда-либо встречал, с самой глупой улыбкой, которую он когда-либо наблюдал, на этих милых розовых губах, которые Джисон так хочет поцеловать, с этими заячьими зубками, такими очаровательными и неповторимыми. И эти глаза, эти звёздные глаза, которые видели тело Джисона обнажённым и уязвимым и всё ещё смотрят на него так, словно он — самое дорогое, что есть в этом мире.  Вот чего боялся Джисон. Смотреть на Минхо и понимать, что не сможет отвести от него взгляд, пойманный в ловушку, он осмеливается назвать его любящим взглядом. Это слишком много для его маленького сердечка, это слишком много для его крошечного тельца, которое не привыкло к такому теплу, такому наполнению. — Прекрати, — умоляет он, ущипнув Минхо за бок и заставив его вскрикнуть и рассмеяться. — Не смотри на меня так! Он прячет лицо в ладонях, совершенно ошеломлённый успокаивающим смехом Минхо и его белоснежной улыбкой. — Мне нравится, когда ты заботишься обо мне, — просто отвечает Ли. Он тянется к предплечью Джисона и тянет за него, открывая половину его лица. Хан опускает и другую руку, чтобы теперь его лицо было снова полностью открыто. Он чувствует, как краснеет, а под языком что-то сочится. — Правда? — спрашивает он, переплетая их руки и сжимая друг друга.  — Да. Это мило. Минхо тянет его за руку и утаскивает обратно под одеяло, прижимаясь к груди Джисона, такой маленький и безопасный. Что-то расцветает внутри него, когда он запускает пальцы в волосы Минхо, а тот рисует фигуры на его обнажённых грудных мышцах. — Сам такой, — шепчет Хан так тихо, что кажется, будто говорит сам с собой. Он чувствует, как Минхо улыбается под ним. Джисон пытается закрыть глаза, чтобы снова погрузиться в сон, но у него ничего не получается. Ему больше не хочется спать, поэтому он опускает взгляд и слегка встряхивает Минхо. — Минхо! – шепчет-кричит он. — Что такое? – спрашивает парень, высвобождаясь из объятий Джисона ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза.  — Спишь? — Нет. Джисон закатывает глаза и целует его в кончик носа. — Хочешь о чем-нибудь поговорить? — предлагает он, поигрывая прядями волос на лбу Минхо. Минхо хмыкает, размышляя об этом. Затем его глаза загораются, а рот открывается и закрывается. Затем он снова открывает его. — Ты так и не рассказал мне, как вы нашли Сынмина? — он несколько раз быстро моргает, и это очаровательно. — Сынмина? — Джисон хмурит брови, вопросительно глядя на Минхо. Минхо почесывает нос, а затем возвращается к рисованию фигур на груди Джисона. — Я имею в виду, ты говорил мне, что Чан и Чанбин были одноклассниками твоего брата. А что насчёт Сынмина? Он чувствует, как Минхо рисует сердечко, и с трудом сдерживает желание поцеловать его. — О, да! — восклицает он. — Он мой лучший друг. Мы знаем друг друга целую вечность. Минхо издает негромкий смешок: — Лучший друг? Кажется, он тебя ненавидит. Минхо поднимает на него взгляд, и Джисон улыбается в ответ. — Да, ненавидит, и, к твоему сведению, это взаимно. — Очевидно. Они слегка смеются, и Джисон продолжает свой рассказ. — Но да, он начал петь вместе со мной и стал очень увлечён этим, — он поднимает глаза к потолку, погружаясь в старые воспоминания, — и вот, я думаю, дальше ты знаешь. — Как долго вы вместе? Я имею в виду, как группа, — глаза Минхо сами по себе вспыхивают, когда он задаёт новые вопросы, как будто ему действительно интересно узнать больше. Джисон трётся носом об его. — Около четырёх лет? Почти пять. Они для меня семья. На последней фразе улыбка Минхо становится шире, и это каким-то образом согревает Джисона ещё больше. — Я это вижу. Думаю, что одна из самых сильных сторон группы — это то, насколько вы все близки. Когда я впервые увидел некоторые из ваших видео, я помню, что между вами возникла такая явная химия — смотреть на это одно удовольствие, — говорит он, заставляя Джисона чувствовать гордость за своих друзей и благодарность. Затем взгляд Минхо становится отсутствующим, он отводит взгляд в сторону, его голос становится тихим. — Я тоже надеюсь, что впишусь. Крошечное сердечко Джисона разрывается, когда он видит его таким, поэтому он берёт Минхо за руки и смотрит ему в глаза со всей искренностью, которая у него есть, с самой ободряющей улыбкой, на какую только способен. — Ладно, во-первых, спасибо, приятно это слышать, — он сжимает руки Минхо. — А во-вторых, конечно, ты впишешься! Мы все тебя любим. Я тебя люблю. — И ты такой, ты такой хороший, а ещё, если бы ты нам не нравился, твоя жизнь сейчас была бы сущим адом. Минхо с раздражающей ухмылкой оглядывает его с ног до головы. — Я имею в виду, это вроде как… Джисон заставляет его замолчать, щекоча за бок, и теряется в хихиканье Минхо. Он с облегчением видит, как на его лицо возвращается блеск, и надеется, что Минхо понимает, что он говорит искренне. — Да, да, скажи это в следующий раз, когда кончишь на моём члене… — провоцирует он, выгибая бровь. Минхо нападает на него. — Боже мой, тогда я сломаю тебя. Минхо пытается забраться на него сверху, но Джисон обхватывает его запястья и удерживает на месте. Затем он покрывает поцелуями всё его милое личико, смеясь, когда Минхо корчит гримасы и скулит. Когда с него достаточно, он снова ложится рядом с Минхо, устраиваясь у того на груди и требуя объятий. Минхо гладит его по волосам и целует в макушку, и Джисон чувствует себя в безопасности. — Но… — неожиданно начинает Минхо. Кажется, он не решается закончить свой вопрос, — ладно, это всегда казалось деликатной темой, поэтому я никогда не спрашивал, но… что случилось с вашим прошлым барабанщиком? Ах. Вот оно что. Рано или поздно это должно было случиться. Они все, но особенно он, не могли вечно держать Минхо в неведении. Парень позволяет тяжести вопроса проникнуть в его сознание, тщательно обдумывая, что сказать и как это сделать. С чего хотя бы начать? — А… да, это довольно сложно. Я могу рассказать тебе, если хочешь знать, — он опускает взгляд на свои руки, прижатые к груди Минхо, и чувствует, как руки, обнимающие его, усиливают хватку. Он так благодарен. — Ты не обязан, если тебе от этого неудобно или... — Нет, — внезапно перебивает он, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Минхо. Он должен это сделать, — всё в порядке. Я хочу тебе рассказать. — Хорошо, — Минхо прижимает их лбы друг к другу, просто на мгновение. — Я слушаю. Джисон делает глубокий вдох. — Хорошо, итак, эм… Я, Сынмин и Гониль, тот парень, эм… Раньше мы были втроём. Мы были друзьями с детства. Джисон ищет что-то во взгляде Минхо. Он даже не понимает, что на него нашло, но продолжает говорить. — Он заинтересовался музыкой раньше всех нас. Начал играть на барабанах, когда мы были совсем маленькими. Поэтому, конечно, когда появилась возможность действительно создать группу, мы все трое были в восторге. Он замолкает, прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд. Минхо сжимает его руки, как будто хочет напомнить, что он всё ещё здесь. Джисон не знает, как выразить, насколько это помогает. — Дело в том… — он замолкает, делает ещё один глубокий вдох. Минхо не будет его осуждать, всё в порядке. Он может это сказать. — …эм, это немного смущает, но я всегда был по уши влюблён в него. И Минхо его не осуждает. Он ничего не говорит, просто молчит и ждёт, пока Джисон закончит, давая ему столько пространства, сколько нужно. На сердце у Джисона тепло, несмотря на то, что он говорит о чём-то, что раньше заставляло чувствовать себя таким холодным и одиноким, и всё это благодаря Минхо. Поэтому он продолжает идти. — И когда мы создали группу, это стало просто своего рода… потерей контроля. Было ясно как божий день, что он мне нравился, и он воспользовался этим. Использовал меня как, своего рода, гейский эксперимент или что-то в этом роде. Начал ненавидеть меня, когда я сказал ему, что я… Его рот парализован, слова застывают на кончике языка. Он закрывает глаза и не уверен, хочет ли продолжать говорить, что, если Минхо это не понравится? Что, если… — Всё в порядке, Джисон-и, — Минхо прерывает поток чужих мыслей и нежно облизывает губы, демонстрируя свою лучшую кривую улыбку. — Я здесь. Чего вообще боится Джисон? Почему он сомневается в Минхо? Он ещё раз легонько целует его, прежде чем набраться смелости и снова заговорить. — Он начал ненавидеть меня, когда я признался ему в любви. Это было ужасно, это испортило настроение в группе.… Он ругался на репетициях, обливал меня грязью на глазах у всех. Порвал листы с моими текстами. Глаза Минхо округляются, когда он перечисляет всё то тупое дерьмо, что Гониль с ним сделал, а Джисон просто кивает. — Реально? — выражение лица Минхо совершенно возмущённое, когда он смотрит в пространство. — Да. Куча дерьма, и однажды я просто не выдержал и влепил ему пощечину. Минхо облегчённо вздыхает: — Слава богу. Надо было оторвать ему голову. Джисон тихонько смеётся, уткнувшись в грудь Минхо, чувствуя успокаивающие прикосновения его руки, проводящей по волосам. Это так приятно. — Он ушёл и больше никогда не появлялся. Мы ничего о нём не слышали с тех пор, — заканчивает он со вздохом. — Чёрт, значит, он действительно мудак. Что за кусок гнилого дерьма. — Да, — меланхолично улыбается Джисон, забавляясь гневом Минхо и в то же время испытывая горечь от упоминания тех прошлых воспоминаний.  — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, — говорит Минхо, прекращая гладить волосы Джисона, чтобы взять его лицо в ладони и заглянуть глубоко в глаза. — Ты заслуживаешь гораздо большего. Ты дашь мне это? Ты дашь мне больше? Джисон снова улыбается, робко, но гораздо искренне. — Спасибо, — бормочет он. Затем он вздыхает, отводя взгляд от решительного взгляда Минхо. — Но я имею в виду, что должен был это предвидеть. Я всегда знал, что не нравлюсь ему в ответ, было так глупо с моей стороны верить, что он мог… — Эй, — решительно прерывает его Минхо, заставляя снова посмотреть себе в глаза. Джисон поджимает губы, и всё, что он может делать, это просто слушать. — Эй. Стоп. Это была не твоя вина, Джисон-и. Ты не должен был «предвидеть, что так будет». Ты не сделал ничего плохого, это он виноват. Это он воспользовался твоими чувствами, — Минхо говорит медленно, твёрдым тоном, но в то же время деликатно, и его слова мягко ложатся на кожу Джисона, проникая сквозь поры. Затем он берёт обе его руки и кладёт их одну поверх другой на грудь Джисона, прямо напротив бьющегося сердца. — Ты просто следовал зову сердца. И это прекрасно, всё в порядке. Это нормально, — голос Минхо словно колыбельная для тревожных воспоминаний парня.  — Иногда мы испытываем чувства не к тем людям и это тоже нормально. Я уверен, что Чан и Сынмин уже много раз говорили тебе об этом, верно? Джисон смотрит на него сияющими глазами. Ты не тот человек? Ты не тот человек? — Верно. Да, так и есть, — кивает он, возвращаясь к их разговору и покусывая нижнюю губу. — Но, в любом случае, сейчас это всё в прошлом. Мне больше нет дела до этого мудака, и теперь мы должны выиграть соревнование! С тобой! Для тебя. Минхо улыбается ему и щиплет за щеку, а Джисону становится не по себе от смеха, который это вызывает у него, от простой радости, которую он испытывает, находясь вот так с Минхо и разговаривая открыто. Никто не может усыпить его так, как Минхо. Улыбка Минхо не сходит с лица даже после того, как они перестают смеяться. Он снова смотрит на Джисона взглядом, теми нежными глазами, которых он так жаждет и хочет съесть. Он дотрагивается до пряди волос на лбу Джисона и заправляет их ему за ухо. Джисон — самый счастливый человек на этой Земле. — Ты очень сильный человек, Джисон-и, — просто говорит он. Как и всегда. — И к тому же красивый. Как и твоя музыка. Грудь Джисона сжимается от одной-единственной мысли, которая снова и снова прокручивается в его мозгу, оседая в животе, когда он сжимает губы в тонкую линию. Пожалуйста, не оставляй меня. — Ты просто так это говоришь, — шутит он, слегка натыкаясь на Минхо и сразу же пряча лицо у него на груди. Пожалуйста, не оставляй меня. — Я бы никогда не солгал тебе, — говорит Минхо, обнимая его. И всем своим измученным сердцем Джисон верит ему.

♫

— Так, на сколько большой у него член? — Прости, что? Джисон вскидывает голову, как будто его обожгли, и смотрит на Сынмина во все глаза. Сынмин только приподнимает бровь и хихикает. — О, вы ещё не спали вместе? Боже мой, вы все такие медлительные. — Что, да, конечно, у нас было, но… подожди, о чём ты говоришь? Сейчас позднее утро, они пробыли в репетиционном зале всего несколько минут, и это утро стало первым после многих других, когда Джисон не заехал за Минхо, чтобы пойти вместе. Сынмин, вероятно, воспользовался возможностью, чтобы опозорить — успешно, по крайней мере, до сих пор. Стоящий рядом с ними Чанбин слушает с ухмылкой. — Конечно вы трахались! Я имею в виду, что это неудивительно, вы каждый раз в шаге от того, чтобы потрахаться прямо посреди репетиции. Джисон чувствует, как его лицо вспыхивает, почти закипает. — Стоп! Это вообще неправда! — кричит он. Он знает, что это правда, чёрт возьми. Не то чтобы он хотел скрывать это от других, но говорить об этом так, будто это очевидно и открыто, действительно немного неловко. И пугает. Он задаётся вопросом, согласен ли Минхо с этим, но непохоже, что они встречаются. По крайней мере, пока. С другой стороны, он рад видеть, что и Сынмин, и Чанбин воспринимают это так легко и шутят по этому поводу — он боялся, что они разозлятся на него, даже если знал, что на самом деле они никогда этого не сделают. — Да, секс глазами — это очень серьезно, разве он уже недостаточно тебя трахал? Разве ты не всегда спишь у него дома? — улыбка Чанбина абсолютно дьявольская, прямо как у Сынмина. Им так нравится ставить Джисона в неловкое положение, что ему просто хочется влепить им обоим пощечину, правда.  — Я его трахаю, между прочим, и… — поправляет он их, краснея от того, что это заставляет их смеяться ещё больше. Затем он озадаченно хмурит брови. — И откуда ты вообще это знаешь? Сынмин берёт себя в руки ровно настолько, насколько ему нужно, чтобы сильнее подразнить Джисона. — Чан сказал нам, что ты ночуешь дома одну ночь, а потом уезжаешь на три. Не знал, что ты так сильно скучаешь по своей семье? Чёрт возьми. Джисон закрывает глаза, делает глубокий вдох и отталкивает их обоих рукой. — Боже мой, заткнитесь. Просто… заткнитесь. — Да ладно, мы просто шутим. Мы рады за тебя, — смягчается Сынмин, подходя к нему ближе, чтобы похлопать по плечу. Джисон закатывает глаза и улыбается. — Правда? — спрашивает он, приподнимая бровь.  Сынмин кивает с легкой улыбкой, а Чанбин хихикает. — Конечно. Я имею в виду, не буду врать, сначала мы немного волновались, — говорит Чанбин, тоже подходя к Джисону, чтобы ущипнуть его за щеку. — Но Минхо просто помешан на тебе, так что я не думаю, что есть о чём беспокоиться. Глаза Джисона расширяются, когда Чанбин ухмыляется, вероятно, зная, какой огонь он только что разжёг внутри Джисона. — Что? Правда? Подожди, что ты имеешь в виду? Джисон несколько раз моргает, как будто не верит, что это происходит на самом деле. Он с любопытством смотрит на своих друзей, переводя взгляд с одного на другого. — У него на обоях стоит фотография, на которой ты гладишь его кота, — говорит Сынмин очень раздражённо. Сердце Джисона замирает. О, должно быть, он сделал это на днях, когда они вместе купали Суни, Дуни и Дори. Он успевает моргнуть ещё раз, как Чанбин тут же подкрепляет слова Сынмина новыми доказательствами. — Он смеётся буквально над всем, что ты говоришь, а ты несёшь много глупого дерьма. Взволнованный, Джисон прячет лицо в ладонях. Ладно, они с Минхо действительно неплохо ладят. У него тоже есть чувство юмора. Это не значит, что Минхо одержим им… — На днях я видел, как он принёс желудь, — говорит Сынмин совершенно потрясённым голосом, — и, когда я спросил, зачем он ему, знаешь, что он ответил? Просто сказал: «разве это не напоминает тебе о Джисон-и?», — парень жестикулирует в воздухе, как сумасшедший, чтобы показать, как безумно для него то, что Минхо сказал такое. На его лице отражается абсолютный шок. У Джисона перехватывает дыхание. Ладно, может быть, Минхо одержим. Немного. И Джисон точно не мечтает о нём и абсолютно не одержим в ответ, если не больше. Он чувствует себя на вершине мира, даже когда Чан позже ругает его за то, что он отвлёкся. Но он ничего не может с собой поделать, потому что Чанбин и Сынмин рассказали ему столько всего, о чём он не знал, да и Минхо смотрит на него такими глазами…. — О! — восклицает Джисон, когда они делают небольшой перерыв, как будто у него в голове только что вспыхнула лампочка. — Я думал об этом, но забыл спросить, ребята, что вы думаете о смене названия группы? Пока он говорит, на него уставились четыре пары глаз, некоторые вопросительно приподняв брови. Джисон делает глубокий вдох. — С тех пор, как Минхо с нами и всё такое, я думаю, «Рассвет» может стать «Новым Рассветом»? Что вы думаете? Минхо тает. Джисон видит это, он видит, как вспыхивает его лицо и сжимаются губы. Он видит, как тот нервно поправляет волосы и изо всех сил пытается подавить улыбку. Он видит, как Ли ерзаёт на стуле, переминаясь с ноги на ногу, как пялится на других участников, чтобы увидеть их реакцию. Джисон открыто улыбается, смотрит на Чана, который, кажется, обдумывает это, Чанбин пожимает плечами, а Сынмин поднимает большой палец вверх. — Звучит заманчиво! — говорит Сынмин с глупой улыбкой. — Мне нравится, — соглашается Чанбин и делает шаг, чтобы похлопать Минхо по плечу. У Джисона сжимается грудь, ему так хорошо, он так горд. — Я думаю, это идеально, — в конце концов соглашается Чан, широко улыбаясь. Минхо счастлив. Его уши тоже покраснели, что Джисон никогда не упускает из виду, а улыбка его застенчивая, но искренняя. Сердце Джисона подпрыгивает, переворачивается, разрывается буквально от всего. Вид счастливого и легкомысленного Минхо что-то с ним делает. Он хочет видеть его таким всегда. Остальная часть репетиции проходит как обычно. Они договариваются о том, когда встретиться в следующий раз, и Минхо умоляет подвезти его домой такими глазами и милыми надутыми губками, мог ли Джисон вообще отказать ему? Пока они едут к квартире Минхо, рука Джисона лежит на чужом бедре, и он ничего не говорит и не делает, чтобы убрать её. Они болтают о том о сём: о котах Минхо, о рубашке Джисона, испачканной кофе, о привычке Сынмина открывать рот, когда он улыбается, и о новом суши-ресторане в трёх кварталах от квартиры Минхо. И, конечно же, они говорят о конкурсе. О пари не упоминают, но в этом нет необходимости. Минхо рассказывает, что у него есть проблемы с одной частью песни, а Джисон говорит ему, что он даже не замечает этого, так что беспокоиться не о чем. Минхо робко кивает, и Джисон ухмыляется, сжимая его бедро. — Ты вкладываешь столько усилий, — говорит он, быстро взглянув на Ли, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу, и его ухмылка становится ещё шире. — Не можешь дождаться, когда станешь моим, да? Минхо смеётся и откидывает голову назад. Он закатывает глаза, на его губах появляется улыбка. — Конечно, — говорит он с сарказмом, но Джисон видит, как краснеют кончики его ушей. Когда они приезжают, Минхо спрашивает, не хочет ли Хан остаться на ужин. В итоге Джисон остаётся на весь день и на всю ночь тоже. Ему никогда в жизни не было так хорошо.

♫

День конкурса наступает раньше, чем он успевает это осознать. Волнение переполняет и выплескивается наружу, заставляя его прыгать, потеть и улыбаться. Он чувствует себя живым. Парень не может сдержать сияющую улыбку на своём лице, даже не хочет этого. Он забирает Минхо и, когда они приезжают на место, целует в губы, прежде чем выйти из машины. Минхо охотно отвечает, и Джисон видит, как в его глазах загораются звёзды. — Что это? — спрашивает Джисон, когда они идут через парковку, замечая, что Минхо держит в руках маленький пластиковый пакет. — Сюрприз! — говорит он, широко улыбаясь, и Джисон чуть не прыгает на него — такой он милый. Перед зданием стоит множество людей, они болтают, курят, достают из машин своё музыкальное оборудование. Пока Джисон осматривает толпу в поисках своих товарищей-идиотов по группе, он чувствует волнение. Так много людей, так много групп и так много мечтаний. Джисон не откажется от своей мечты. Он, нет, они здесь, чтобы победить, и они победят. Он смотрит на сияющее лицо Минхо и чувствует себя ещё более решительным. Он замечает справа Чана и Сынмина и направляется к ним нетвёрдыми шагами. Минхо идёт рядом с ним, напевая одну из песен группы. Чан приветствует их, а Сынмин даёт Минхо пять, показывая Джисону язык. Он закатывает глаза и улыбается. Чанбин появляется через несколько минут в большом волнении. Его волосы немного растрёпаны, а на щеке всё ещё следы от подушки. — Блять, — выдыхает он, запыхавшись. — Почти проспал все свои будильники. Следующие минуты они проводят, поддразнивая его, тыкая в бока и смеясь. Когда разговор, наконец, возвращается к конкурсу, Минхо даёт о себе знать тихим, робким покашливанием. Джисон видит, как тот нервно почесывает шею, переводя взгляд с него на лица их друзей, поэтому, когда он открывает рот, чтобы начать говорить, Джисон берёт его за руку, и Минхо глубоко выдыхает. — Я кое-что приготовил, — говорит он, вскакивая на ноги и сжимая руку Джисона. — Это для тебя. Это на… удачу. Для нас. Он поднимает руку и достает из сумки, которую держал в руках, маленькую пластиковую коробочку. Когда он открывает её, все собираются вместе, чтобы посмотреть, что же Ли приготовил. Джисону хочется плакать. Это домашнее печенье. — Ахуеть, — говорит Чанбин, улыбаясь и протягивая руку за одним из них. — Вау, спасибо, чувак! — Чан вздыхает. — Печенье! — кричит Сынмин, бросаясь за одним из них и запихивая его в рот. — Ты в буквальном смысле лучший, Минхо. Тебе следует научить Джисона хорошим манерам, раз уж он слушает только тебя. Минхо хихикает, когда Джисон надувает губы и тоже тянется за печеньем. Господи. Минхо испёк для них печенье, просто стоит с очаровательной улыбкой, и Джисону ничего так не хочется, как заключить его в объятия и целовать до тех пор, пока в голове не помутнится. Его сердце замирает, когда он откусывает кусочек. Как и ожидалось, угощенье восхитительно. На вкус как страсть и любовь, и Джисон улыбается. Печенье съедается за считанные минуты. Минхо получает миллион комплиментов и благодарностей, и в этот момент двери открываются, и люди начинают выстраиваться в очередь. — «Новый рассвет»? — девушка за стойкой спрашивает, когда доходит их очередь, и что-то записывает в своём листке бумаги. — Это мы, — щебечет Чан, когда девушка опускает глаза. — Хорошо, вы под восьмым номером. Можете зайти внутрь и занять любое место, какое захотите. Они все благодарят её, направляясь внутрь здания. На первый взгляд, это может показаться рестораном: здесь много столиков и приглушённый свет. Сцена не огромная, но и не маленькая, и сердце Джисона бешено колотится в груди, когда он думает, что скоро они будут выступать там. Парни выбирают столик в левой части зала и садятся. Им трудно успокоиться, трудно справиться с волнением и напряжением. Но Джисону нравятся острые ощущения, нравится иметь возможность переживать этот момент с людьми, которых он любит больше всего в своей жизни. С Минхо. Они сидят так близко, что их бёдра соприкасаются. Это успокаивает и в то же время сводит с ума. Джисон никогда не чувствовал, чтобы кровь так быстро бежала по его венам. Его учащённое сердцебиение кажется почти приятным. Вскоре конкурс начинается. Все взгляды прикованы к сцене, когда первая группа выходит на неё и начинает играть. Джисон обменивается понимающими взглядами с Чаном и Чанбином на протяжении всего выступления — несмотря на то, что группа неплохая, та и близко не дотягивает до их уровня. Грудь Джисона раздувается от гордости, он чувствует себя увереннее, чем когда-либо. Они не просто победят, они одержат триумф. После того, как третья группа заканчивает выступление, Джисон решает выйти на улицу с Чаном, чтобы вздобриться. Джисон не курит, но немного свежего воздуха полезно для расслабления затёкших конечностей. Как раз в тот момент, когда они собираются возвращаться, Джисон замечает его, или, скорее, замечен он. Его горло сжимается, когда Хан встречается взглядом ни с кем иным, как с Гонилем. Парень ухмыляется, наступая на окурок и делая к нему большие шаги. Джисону хочется убежать. Он хочет развернуться, проигнорировать этот кусок дерьма и вернуться к столу, где Сынмин, Чанбин и Минхо ждут его и Чана возвращения. Он хочет, но не может, внезапно чувствуя такую ярость, что его парализует, и ноги не слушаются. Он замечает, что Чан в той же ситуации, прислонился к стене и смотрит сверху вниз на Гониля, который теперь всего в нескольких шагах от них. Джисон делает глубокий вдох. — Давно не виделись, — говорит он, засовывая руки в карманы. Его взгляд всё ещё тяжелый и тягостный, и Джисон с трудом сдерживает дрожь. Чан, со своей стороны, кладёт руку ему на плечо. — Да, — отвечает Джисон, и в его словах звучит злоба. Он сжимает челюсти, пытаясь успокоиться, пока Чан гладит его по плечу.  — Как у тебя дела? — спрашивает Гониль, как будто у него есть на это какое-то право. Джисон выдерживает его взгляд. Это тяжело, и хочется рассыпаться на кусочки, но он этого не делает. Гониль не заслуживает того, чтобы снова сломить Джисона. Он не получит такого удовольствия второй раз. — Всё просто идеально, тебе действительно не о чем беспокоиться, — щебечет Чан с гораздо большим энтузиазмом, чем нужно. — А теперь, уж извини нас… Он натягивает на лицо широкую вымученную улыбку и тянет Джисона за руку, чтобы увести его, и парень уже собирается последовать за Чаном, когда Гониль открывает свой мерзкий рот, и они оба останавливаются на месте. — Я видел новенького. Значит, ты все-таки заменил меня, — говорит он, и кажется, что он немного обижен этим. — А он хорош? Кровь закипает в жилах Джисона, когда он прикусывает внутреннюю сторону щеки. Как Гониль посмел прийти сюда и заговорить с ними? Как он посмел говорить о Минхо? Одна только мысль о том, что имя Минхо слетает с грязных губ Гониля, кажется неправильной, и у Джисона мурашки бегут по коже. — Он очень хорош. Он идеален, — выплевывает парень, не сводя глаз с Гониля, несмотря на огромные усилия, которые ему для этого требуются. Он ненавидит себя за то, что всё ещё чувствует, как у него подкашиваются колени под этим злым взглядом. Гониль ухмыляется и выдыхает смешок, как будто это самое весёлое, что с ним когда-либо случалось. — В постели тоже? — ухмыляется он. Джисону хочется ударить его. — Какого хуя, чувак? В чём проблема? — Чан подбегает к нему и кричит на Гониля ещё до того, как у Джисона появляется шанс справиться с кипящей в нём яростью. Он никогда не был так благодарен Чану за то, что он рядом. Рука Чана сжимает его плечо, и Джисон понимает, что он не пытается успокоить Джисона — он пытается удержаться от того, чтобы не наброситься на этого ублюдка. На этот раз сам Джисон накрывает руку Чана своей. — Эй, успокойтесь , — Гониль поднимает руки вверх, как будто не понимает, что делает. Эта отвратительная ухмылка не сходит с его глупого лица, — просто подумал, что Сон должен знать, поскольку у него есть определённые склонности. В голове у Джисона становится пусто. — Пошел ты, — злобно шипит он, его голос звучит намного громче, чем он хотел. — Не называй меня так. На самом деле, не говори со мной вообще. Оставь меня, блять, в покое. Он прикусывает нижнюю губу так сильно, что становится больно. Перед глазами все расплывается. Единственное, что удерживает его на ногах — рука Чана на его плече, успокаивающая, сдерживающая. Ему хочется кричать. Какое право имеет Гониль вот так внезапно появляться и портить их важный день? Почему он не может просто исчезнуть? — Мне просто было любопытно, вот и всё. Знаешь… — оправдывается он, затем кивает в сторону Джисона, — мой нынешний гитарист намного лучше тебя. Возможно, ты смог бы научиться у него чему-то новому. В его словах есть определённая тягучесть, которая когда-то заставляла Джисона замирать на месте. Но это уже не так. Теперь этот звук звенит в ушах, отвратительный и визгливый. Он сжимает кулаки и сдерживает свой гнев — неважно, что говорит Гониль, пытаясь вывести его из себя. Это, чёрт возьми, не имеет значения, он не имеет значения. Всё, что важно — то, что сейчас Джисон чувствует себя лучше, чем когда-либо, и он нашёл то, что искал. То, что Гониль никогда не смог бы ему дать. — Гори в аду. У Джисона кружится голова, когда он поворачивается и уходит. Он слышит, как Чан и Гониль ещё немного спорят, но слов не слышит. Гониль сплевывает на землю, и Джисона подташнивает. Он распахивает дверь и направляется к их столику, звук его шагов полностью перекрывается музыкой группы, которая в данный момент выступает. Музыка звучит где-то далеко, словно эхо, когда Джисон опускается на стул рядом с Минхо. Он едва заметно ловит взгляды своих друзей. На их лицах растерянность и беспокойство. Минхо хмурит брови и смотрит на него сверху вниз, похлопывая по плечу, но позволяет Джисону прижаться к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. — Джисон-и? — спрашивает он, но Джисон не отвечает. Он вдыхает знакомый аромат ванили, который сразу же успокаивает его. С благодарностью закрывает глаза, когда Минхо тут же начинает гладить его по волосам, как будто уже знает, что нужно Джисону. — Джисон? Что случилось? — спрашивает Сынмин, явно обеспокоенный, когда садится и наклоняет голову. Джисону не хочется отвечать, поэтому он этого не делает. Он с облегчением слышит, как Чан, шаркая ногами, возвращается к ним и, не открывая глаз, объясняет ситуацию вместо себя. — Гониль здесь. Очевидно, он со своей новой группой, — Чан сглатывает, и Джисон слышит, как Чанбин задыхается. — И он всё ещё гребаный мудак. Джисон чувствует, как Минхо напрягается под ним, хотя движения рукой не прекращает. Джисон прижимается ближе, надеясь спрятаться в изгибе чужой шеи, чтобы прогнать дурные предчувствия. — Он что-то сделал? Как он, блядь, посмел? — возмущенно выплевывает Чанбин. Джисон любит своих друзей за то, что они стоят на его стороне. — Он подошёл к нам и открыл свой грязный глупый рот. Я был так близок к тому, чтобы ударить его, — говорит Чан, плюхаясь на стул. Глаза Джисона всё ещё закрыты. Закапывание Гониля не прекращается следующие несколько минут. Джисон почти смеётся над тем, что его друзья кажутся более злыми, чем он сам. Когда Сынмин начинает описывать, как он выцарапает ему глаза, если тот когда-нибудь посмеет дышать одним воздухом с Джисоном, и Хан решает, что пора завязывать. — Это не имеет значения… — говорит он почти шепотом, открывая глаза и поднимая голову с плеча Минхо впервые с тех пор, как вернулся. — Это не важно. Джисон не хочет, чтобы это имело значение. Все его друзья смотрят на него, и он робко улыбается, чтобы подбодрить их. Он поворачивается, чтобы посмотреть прямо на Минхо, и улыбается ему ещё шире, соединяя их руки под столом. — Ты прав, — поддерживает его Чанбин. — Давайте просто выиграем и надерём его уродливую задницу. Все радостно соглашаются — тихо, чтобы не мешать группе, которая в данный момент готовится к выступлению, — и Джисон тоже. Неловкость ещё не прошла полностью, но её достаточно, чтобы выдержать. По крайней мере, пока. С этого момента он старается не позволять ничему другому влиять на него. Он откидывается на плечо Минхо и просто сосредотачивает все свои чувства на нём, его запахе, лёгких движениях, дыхании, руках, которые то ласкают его волосы, то рисуют какие-то фигуры на его бедре. Кажется, это работает и даёт передышку его бешено бьющемуся сердцу. До тех пор, пока не настанет очередь всего одной группы, и холодная дрожь в его конечностях не вернется, не даст о себе знать снова. И, конечно же, группа перед ними — это группа Гониля. Само собой. Атмосфера вокруг них, которой удалось успокоиться, снова становится напряжённой, тяжёлой, невыносимой. Минхо прижимает его к себе ещё крепче, и между ними не пролетает ни единого слова. Они злобно наблюдают, как группа выходит на сцену и готовится. Они наблюдают, как Гониль смеётся в их сторону, словно издеваясь над ними. Если Джисон не разваливается на части, то только благодаря поддержке Минхо, который обнимает его. Новая группа Гониля называется «Xdinary Heroes», и когда они начинают играть, у Джисона кровь стынет в жилах. Его глаза сразу же встречаются с глазами Чана, затем с глазами Чанбина, и он несколько раз переводит взгляд с одного на другого, пока они обмениваются понимающими взглядами. «Xdinary Heroes» чертовски хороши. Это звучит потрясающе, голоса дополняют друг друга, а музыка всегда на высоте. Никто из них не произносит ни слова в полный голос. У Гониля и его группы действительно был бы шанс превзойти их. Они хороши.  Но этого не произойдёт. Этого не случится. В голове у Джисона пусто. Только неприятное чувство, ползущее по телу, обволакивающее его, и ничего больше. Он ненавидит это. Он ненавидит то, что даже присутствие Минхо рядом с ним не может удержать его сейчас на ногах. Он ненавидит Гониля и ненавидит себя за то, что не может игнорировать его. Он всё ещё борется с собой, когда объявляют «Новый Рассвет». Минхо помогает ему встать, и Джисон обнимает его, когда они все направляются за кулисы. Настал тот самый момент. Это их момент, которого они так долго ждали, которого так долго ждал Джисон. Это время, когда он сможет показать миру свои творения и творения своих самых дорогих друзей, это событие, которое нельзя пропустить. Но Джисон ещё не готов. Шаг за шагом он держится за Минхо так крепко, как только может, пытается смотреть на успокаивающую улыбку Чана и на то, как мило Сынмин и Чанбин продолжают прижиматься друг к другу. Но это бесполезно — вскоре глаза Джисона наполняются слезами, горло сжимается, грудь болит. Он чувствует слабость в коленях и тошноту. Его дыхание становится неровным, и он совсем забывает, как дышать. Его глаза трепещут, когда он сжимает руками рубашку Минхо, чувствуя, что в любой момент может упасть. Он чувствует лёгкость, но это не похоже на парение, которое он испытывает, когда целует Минхо или слушает любимую музыку — нет, дело не в этом. Он кажется лёгким, как увядший лист. Хрупкий, иссохший. Как будто ему достаточно дуновения ветра, чтобы исчезнуть. Как будто на него могли наступить и разорвать на куски кто и когда угодно. Чан первым замечает слёзы, катящиеся по лицу Джисона. Он останавливается, чтобы протянуть к нему руку, но Минхо замечает это сразу после него. Он ничего не говорит и просто тянет Джисона за руку, пока они не оказываются в туалете за кулисами, пока всё, что чувствует Джисон то, как сжимаются его лёгкие, и всё, что он может видеть — обеспокоенное лицо Минхо перед ним. Ему хочется свернуться калачиком и исчезнуть. К чёрту Гониля. К чёрту конкурс. К чёрту Джисона и его тупой мозг. В туалете никого, кроме них двоих. Рыдания Джисона эхом отдаются в комнате, когда он не выдерживает пристального взгляда Минхо, устремляя глаза в пол. — Джисон-и, — твёрдо произносит он. Каким-то образом в мозгу Джисона появляется луч солнца среди грозовых туч. — Джисон-и, посмотри на меня. Он не может. Он не может смотреть на него в своём жалком состоянии. Это похоже на преступление, на грех. Зрелище, которое Минхо не должен видеть. Тем не менее, тот обхватывает ладонями его лицо и приподнимает. Их взгляды встречаются, и Джисон тает. Минхо вытирает слёзы с его щёк большими пальцами, его лицо становится мягким, а взгляд сладким, как сахарная вата. Джисон сдаётся. — Я верю в тебя, хорошо? Я верю в нас, — он говорит это так, будто полностью в этом уверен. Джисон хочет верить ему. Звёзды в глазах Минхо такие красивые. Джисон зацикливается на них, смотрит, как они исчезают, когда Минхо наклоняется и целует его в правую щеку, невероятно нежно, так тепло. — Ты потрясающий гитарист, — говорит он так, словно это действительно так. Его дыхание касается лица Джисона, когда он наклоняется, чтобы поцеловать его в левую щеку, — потрясающий певец, — добавляет он, наклоняясь, чтобы поцеловать Джисона в лоб, — и пишешь потрясающие песни. Когда они снова оказываются лицом к лицу, Джисон чувствует, что его тело, наконец, снова принадлежит ему. Как будто каждое прикосновение Минхо собирало воедино его маленькое сердечко, кусочек за кусочком, пока оно снова не стало целым. Джисон чувствует себя завершённым, и ему становится тепло. Он даже не замечает, что слёзы прекратились, он просто кладёт свою руку поверх руки Минхо, которая всё ещё касается его щеки. Джисон ничего не говорит. Он позволяет словам Минхо придать форму его эмоциям, пока все несовершенства не исчезнут, пока его душа не превратится в совершенную и гладкую сияющую жемчужину. Прекрасную жемчужину, которую он хочет подарить ему, часть себя, которую Минхо делает такой прекрасной, какой она ещё никогда не была. Джисон кивает, потому что понимает. Потому что он хочет вернуться на ту сцену, хочет вернуться туда со своим маленьким телом и жемчужным сердцем, со своими лучшими друзьями Сынмином, Чанбином и Чаном, и с новым именем, написанным в центре его сердца. Минхо. И когда Минхо улыбается, Джисон делает то же самое, потому что, когда улыбается Минхо, улыбается и сердце Джисона. — А теперь давай выйдем и оторвемся по полной, — говорит Минхо, поглаживая его по щеке. — Разве это не то, в чём мы лучшие? Минхо такой теплый, а Джисон смеётся искренне и свободно. Он наслаждается ощущением нежных ладоней Минхо на своём лице, когда они трутся носами друг о друга, их хихиканье эхом отдаётся в пустой ванной. — Давай выйдем и победим, — Минхо убирает ладони со щёк Джисона, чтобы вместо этого взять его за руки и поднести их к своим лицам. — Ради нас. Джисон весь горит, когда возвращается к остальным. Чан подбегает, чтобы быстро обнять его, Сынмин подпрыгивает на месте, чтобы успокоиться, а Чанбин посылает ему одну из своих глупых, но в чем-то ободряющих улыбок, которые Джисон так обожает. Минхо всё ещё держит его за руку, и парень чувствует себя непобедимым. — Все, поднимите руки! — кричит Чан, и ребята следуют за ним. Их трепетные взгляды встречаются, руки переплетаются, улыбки такие широкие и лучезарные, что сердце Джисона начинает биться ещё быстрее от волнения. Они выходят на площадку. Сцена и аудитория относительно небольшие. Судьи просто сидят рядом друг с другом в первом ряду, держа в руках несколько листов бумаги. Многие участники в зале отвлекаются, разговаривая со своими коллегами по группе, вероятно, нервничая в ожидании своей очереди. Но для Джисона это выглядит иначе. Для него это самая большая сцена, на которую он когда-либо выходил. Аудитория огромна, как и любовь, которая всё пространство в груди. Как и страсть, которая охватывает его и его любимых людей. Когда они начинают играть, всё остальное меркнет. Это… это мечта Джисона. И он никому не позволит отнять её у него. Его душа резонирует с музыкой, захватывая разум, вибрируя вместе с ней. Спасая его. Когда он поворачивается, все лица кажутся ему знакомыми, и в них так много любви. В нём так много любви. Само небо рушится под напором энергии, покидающей его тело, улыбка неуправляема. Искренняя и широкая, как никогда раньше. Он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. В тот момент, когда звучит финальная нота, по всему телу разливается облегчение, и он внезапно чувствует себя обессиленным. Он поворачивается, смотрит на своих друзей, одного за другим, с широчайшей улыбкой, и все они улыбаются ему в ответ. Аплодисменты и радостные выкрики уводят их со сцены, Чан продолжает всех хвалить, в то время как Сынмин просто не может перестать донимать Чанбина из-за той маленькой ошибки, которую он допустил. На лице Минхо застыла улыбка, а Джисон прижался к нему, ожидая, пока все немного успокоятся. И как только Минхо повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза, Джисон обнял его. Он прижимает Ли к себе так близко, как только возможно, невероятно крепко, и утыкается лицом ему в шею. Вдыхает знакомый запах. Наслаждается тем, как Минхо обнимает его в ответ, и ему не нужны слова. Просто близость. Только они. Он обнимает его так долго, как только может. Они немного покачиваются вместе, переминаясь с ноги на ногу. Полностью погрузившись в объятия, Джисон почти забывает, где заканчивается он и начинается Минхо. Он не знает, как они возвращаются в зал, за свой столик — мозг всё ещё затуманен ванилью и тёплыми руками, обнимающими его тело. Но он садится между Сынмином и Минхо и чувствует себя непринуждённо. Осталось не так много групп, так что дойти до конца не займёт много времени, и судьям потребуется некоторое время, чтобы принять решение. Когда он оглядывается, замечает, что все нервничают, болтают и ищут, чем бы отвлечься. Как и они, даже если Джисон не в состоянии следить за разговором Сынмина и Минхо. Его ладони стали липкими, а конечности тяжёлыми и неподвижными — нервничает. После долгого перерыва один из судей выходит на сцену и включает микрофон. Он начинает длинную речь о любви к музыке, увлечённости каждого, кто принимал участие, и о чём-то ещё, но Джисон слишком переживает, чтобы слушать. — Итак, мы пришли, чтобы определить победителя сегодняшнего соревнования, — судья с улыбкой оглядывает публику. Джисон задерживает дыхание, все взгляды устремлены на сцену. Нервозность, исходящая от него, распространяется и на его друзей, — и этот победитель… — улыбается судья, в последний раз оглядывая людей в зале, — «Новый Рассвет»! Тело Джисона двигается само по себе. Он встаёт, его глаза расширяются, рот открывается, в ушах звенит от аплодисментов и радостных возгласов друзей. Он чувствует, как Чан притягивает его в объятия, и чувствует, как Чанбин ерошит его волосы. Он ощущает себя на вершине блаженства, как будто всё это сон, но в то же время реальность. Это произошло. Это реально случилось. Он улыбается, сам того не замечая. Обернувшись, он видит, что Чан обнимает Минхо, и как только он отпускает его, их взгляды встречаются. И мир останавливается. Говорят, что все мечты сбываются. Джисон не может не согласиться с этим, поскольку расстояние между ними мгновенно сокращается, и их губы встречаются в самом совершенном поцелуе в жизни Джисона. Он пробует Минхо на вкус, словно изголодался, и тот делает то же самое. Так много, так прекрасно, когда Минхо вздыхает это удовольствие и обмякает в объятиях Джисона. — Мы сделали это, — шепчет Джисон в губы Минхо, как будто вокруг них никого нет. — Да. Мы сделали это, — шепчет Минхо в ответ с улыбкой, которая ощущается сладкой на губах Джисона. И кажется, что всё остальное не имеет значения.

♫

Группа проводит остаток дня вместе, тусуясь в квартире Чана и Джисона. Играют в игры, едят и отдыхают после долгой и упорной работы. Они чувствуют себя такими счастливыми, предвкушая светлое будущее и бесконечные возможности, которые ждут их впереди. Джисон просто счастлив. Когда им приходит время расходиться, Чан подначивает, когда Джисон надевает ботинки и куртку, чтобы уйти с Минхо, почти умирая от смущения. Но оно того стоит, и кого волнуют поддразнивания Чана, когда он заходит в квартиру Минхо и их губы сливаются воедино? Всё остальное буквально не имеет значения, ведь Минхо такой вкусный. Когда он целует его каждый раз так, словно это в последний? Они пробираются в спальню Минхо маленькими шажками, не в силах оторваться друг от друга — желание затуманивает разум. Потребность слишком сильная. Но когда они заходят, Джисон просто не может удержаться от смеха, прижимаясь к Минхо, потому что… — Ты готовился? — его тон должен быть дразнящим, но удивление все равно сквозит. — Когда? Кровать Минхо полностью усыпана розовыми и красными лепестками. Он смотрит на него широко раскрытыми глазами, потому что, чёрт возьми, когда он вообще успел это сделать? Почему он такой идеальный? — Перед тем, как ты заехал за мной сегодня утром, — ухмыляется Минхо, поглаживая плечи Джисона. — Знаешь, на всякий случай, если мы выиграем. Он слегка обвивает шею Джисона, на его лице появляется милая улыбка. Чёрт, он хочет съесть его. Затем сомнение просачивается в его мысли и выплескивается наружу, оставаясь открытым. — А что, если бы мы не победили? — он сглатывает, хмуря брови и вопросительно глядя на Минхо. Минхо — маленький засранец — начинает громко мычать, глядя в пространство, как будто он о чём-то напряжённо думает. Но потом улыбается, и это всё, что имеет значение. — Я бы заткнул твой рот поцелуем и притащил сюда, одетого в твою невероятно милую футболку «Я неудачник», — наконец говорит он, не переставая ухмыляться. У Джисона вырывается вздох, о котором он даже не подозревал. Так много последствий, слишком много для маленькой клетки рёбер Джисона, что пытается сдержать его сердце. Он смеётся, пряча лицо в изгибе шеи Минхо — одно из его любимых мест. Касаясь губами чужой кожи, он спрашивает: — А, что насчёт пари? Минхо гладит его по волосам, как будто он что-то очень ценное, и Джисон чувствует, что горит. — Меня никогда не волновало это пари, — говорит он, заставляя Джисона поднять голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Меня всегда волновал только ты. Меня всегда волновал только ты. Меня всегда волновал только ты. Грудь Джисона может разорваться в любой момент. Он снова сжимает Минхо в объятиях, не собираясь его отпускать. Парень не уверен в своих чувствах, их слишком много, и все они переполняют его горло, лёгкие, сердце. Он надеется, что, если прижмёт Минхо к себе достаточно крепко, то почувствует себя лучше. Минхо отстраняет его и оставляет несколько поцелуев на шее, и это прикосновение обжигает кожу Джисона. — Спасибо тебе, Джисон-и, — шепчет он через некоторое время. — За что? — Джисон хихикает в его объятиях. — Не знаю, просто… Я почувствовал, что должен это сказать, — Минхо обнимает крепче, и Джисон больше не знает, как дышать. — Ты мне так нравишься. Цветы. Прекрасные цветы распускаются между рёбрами Джисона и за спиной Минхо, украшая его фигуру. Так красиво, так завораживающе. Его щёки болят от всех этих улыбок, а сердце бьётся всё быстрее и быстрее. Он не может поверить, что это происходит на самом деле. — Ты мне тоже нравишься… — шепчет он в ответ, растворяясь в тёплых объятиях Ли. Но затем Минхо разрывает объятия, делает шаг назад и кладёт руки Джисону на плечи. Смотрит прямо на него своими завораживающими глазами, в которых столько красоты. — Хан Джисон, — говорит он с улыбкой. — Я хочу быть хорошим для тебя. Я хочу быть твоим парнем. Это происходит на самом деле. Это реальность, и Минхо стоит перед ним и просит стать его парнем. Грозы и облака полностью исчезают, оставляя только залитую солнцем красивую лужайку с цветущими повсюду цветами. Джисон улыбается, притягивает Минхо к себе за талию и ухмыляется. — Я знаю, — шутит он, выгибая бровь. Минхо смеётся и легонько толкает его. Джисон никогда не слышал более неземного звука. — Ладно, беру свои слова обратно. Я с тобой больше не дружу. Он пытается вырваться, но Джисон снова притягивает его к себе, обнимая. Потому что Минхо теперь принадлежит ему, а он принадлежит Минхо. И это кажется таким правильным. Так и должно быть. — Просто поцелуй меня, — бормочет он, прежде чем притянуть Минхо к себе и крепко поцеловать. Это прекрасно, это так прекрасно, когда их тела прижимаются друг к другу, как будто они знают друг друга целую вечность. Как будто они созданы друг для друга. Джисон вздыхает в ответ на поцелуй, отдаваясь сладкому желанию, быстро растущему в нём. Их руки касаются друг друга в нетерпении.  Джисон прерывает поцелуй только для того, чтобы сесть на кровать и усадить Минхо к себе на колени, оглядывая того с ног до головы. Затаивший дыхание и прекрасный. Хан ласкает его бока, снимает рубашку и наслаждается этим зрелищем. — Такой красивый, — говорит он, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать грудь Минхо.  Он берёт в рот один из сосков, обводит языком и сам чуть не стонет от того, как Минхо всхлипывает и выгибает спину навстречу. Он хочет, чтобы ему было хорошо. Он хочет пробовать его вечно. Он прокладывает путь к ключицам Минхо, покрывая их влажными поцелуями, в то время как Минхо обхватывает его за плечи и прижимается всем телом, ёрзая прямо на возбужденном члене Джисона. У обоих вырывается стон одновременно, и что-то щёлкает в Джисоне. Он внезапно поднимает Минхо на ноги, расстёгивая его джинсы. Он стягивает с него брюки и нижнее белье и на мгновение останавливается, чтобы полюбоваться. Минхо стоит прямо перед ним. Обнажённый и настоящий, и всё это для того, чтобы Джисон мог взять, попробовать и делать всё, что ему заблагорассудится. — Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — говорит он, совершенно очарованный. — Иди сюда. Джисон забирается на кровать и ложится, помогая парню устроиться на нём сверху. Он кладёт руки на бёдра Минхо, который стоит на коленях, возвышаясь над ним, и тянет вперёд, пока его промежность не оказывается прямо над лицом Джисона. Дыхание Минхо неровное, неритмичное, а член твёрдый и красный. Парень просто ждёт, когда Джисон начнёт что-либо делать. Он обхватывает его член рукой и облизывает. Стон Минхо отдаётся прямо в стояк Джисона, заставляя его пульсировать в штанах. — Хочу отсосать у тебя, — говорит, словно заворожённый. Он облизывает головку члена Минхо и пробует на вкус предэякулят, возбуждаясь ещё больше. — Хочу, чтобы ты трахнул мою глотку. И Минхо наклоняется, пока его член полностью не проникает в ожидающий рот Джисона; Хан мычит вокруг него, водя языком. Чувствует тяжесть члена Минхо в своём рту, пульсацию внутри него. Он заставляет его опускаться всё ниже и ниже, пока не берёт почти полностью. У него начинает болеть челюсть, но это неважно. Он легонько постукивает Минхо по бедру, давая сигнал, и тот понимает. Он начинает медленно входить и выходить, осторожно, а с его губ срываются тихие влажные стоны, от которых Джисон на седьмом небе от счастья. Хан играет языком, открывая рот для Минхо настолько, насколько может. Хочет доставить ему удовольствие. Толчки Минхо постепенно становятся быстрее, но по-прежнему остаются нежными, как будто он боится причинить ему боль. Как будто Джисон в состоянии отказать ему. Стоны Минхо сладкой мелодией разносятся по комнате, и сам Хан изо всех сил пытается сдержать стоны, когда горячий член парня оказывается у него во рту. Он чувствует себя таким наполненным. — Д-Джисон-и… Джисон-и… — выдыхает Минхо, заметно сбавляя темп. — Не хочу кончать так. Пожалуйста. И всё, что Минхо попросит, Джисон ему даст. Поэтому он выпускает член Минхо изо рта и садится, откидываясь назад, пока не прислоняется к спинке кровати. Он похлопывает себя по коленям, и Ли тут же оказывается сверху, целуя его с пылом и жаждой. — Как ты хочешь кончить? — шепчет Джисон сквозь поцелуи, поглаживая обнажённое тело Минхо. — Скажи мне. Скажи мне, чего ты хочешь. Хныканье, которое издаёт Минхо, превращает мозг Джисона в кашу. — Хочу тебя… Хочу твой член, Джисон-и. Хочу его внутри. — Блять, малыш. Он облизывает рот Минхо и посасывает его язык, упиваясь тихими стонами, когда чужой член скользит по ткани рубашки Джисона. Он деликатно отстраняет парня рукой, чтобы снять её и зашвырнуть куда-нибудь в угол комнаты. Затем приподнимает бёдра, и Минхо помогает ему снять штаны и нижнее бельё. И вот они, наконец, оба голые, прижимаются друг к другу, целуются и берут всё, что могут, голодные и нетерпеливые. Их члены трутся друг о друга, и это так приятно, что по всему телу Джисона пробегают электрические импульсы, заставляя его стонать прямо в рот Минхо. Чертовски горячо. Минхо садится и двигает бёдрами вперёд, чтобы член Джисона мог скользнуть между его ягодицами, одновременно встречаясь с ним взглядом. Боже, он такой горячий. Тело Джисона может взорваться через несколько секунд. Минхо придерживает стояк Хана рукой между своих ягодиц, двигая бёдрами вверх и вниз, порочные глаза по-прежнему смотрят на Джисона грязным взглядом. — Хочу прокатиться на тебе, — говорит он, не прекращая двигаться. — Пожалуйста, малыш, — задыхается Джисон, готовый взорваться. — Я так сильно хочу тебя трахнуть. Минхо снова целует его, небрежно и беспорядочно, а затем лихорадочно тянется к своему ящику, чтобы достать оттуда смазку и презерватив. Он кладёт последний рядом с ними на кровать и, взяв Джисона за руку, смазывает его пальцы лубрикантом, после чего тюбик тоже бросает на кровать и возвращается к поцелуям. Джисон заводит руку за спину и дразнит дырочку Минхо, вводя в неё первый палец. Минхо скулит в ответ на поцелуй, невероятно горячий, когда Джисон начинает медленно трахать его пальцем. Дыхание Ли становится всё быстрее, а всхлипы громче, когда Джисон добавляет один, а затем два пальца, в итоге трахая его тремя. Стоны Минхо отдаются в ушах Джисона, вызывая привыкание и опьяняя. Он никогда не устанет их слушать. — Готов, малыш? — спрашивает он, облизывая шею Минхо и ощущая пот на кончике языка. — Готов принять меня в себя? — Д-да, я готов, я готов… Пожалуйста, пожалуйста… — Минхо запрокидывает голову, прерывая себя стоном, пока Джисон не перестаёт трахать его пальцами. А потом он вынимает их, натягивает презерватив, когда голова Минхо падает ему на плечо, и он тяжело вбирает воздух в лёгкие, пытаясь отдышаться. Джисон целует парня в висок и проводит чистой рукой по волосам. Он прикусывает мочку и облизывает ушную раковину, невероятно возбуждённый. Ему нужно как можно скорее почувствовать Минхо на себе. Минхо поднимает голову и двигает бедрами, равняя свою дырочку с членом Джисона и медленно опускаясь на него. Скольжение абсолютно идеальное. Минхо хмурит своё красивое раскрасневшееся лицо, рот приоткрыт, когда он подавляет стон, опускаясь всё ниже и ниже, пока полностью не садится на член Джисона. Он начинает медленно, привыкая, и каждое движение заставляет Хана шипеть сквозь зубы и улетать выше облаков. Минхо такой красивый. Минхо такой совершенный. Неторопясь, он начинает насаживаться на член, восхитительно подпрыгивая вверх-вниз, когда Джисон откидывается на спинку кровати и, не сопротивляясь, двигает бёдрами, встречая движения Минхо. Их стоны и влажный звук соприкосновения кожи с кожей заполняют пространство вокруг них, не оставляя места ни для чего другого. Минхо пытается успокоиться, положив руки Джисону на грудь, но с каждой секундой его движения становятся более беспорядочными, а ноги дрожат. Джисон притягивает его к себе в глубоком, небрежном поцелуе, крепко обнимает и держит так, чтобы он был в безопасности в его объятиях. Он опирается ногами на кровать и начинает трахать Минхо со всей силы, на которую способен, их лбы соприкасаются, а стоны смешиваются в воздухе, которым они делятся своими сомкнутыми ртами. Минхо кончает со сдавленным стоном вскоре после этого, и Джисон трахает его до оргазма, приближая себя к краю. Минхо скулит, прижимаясь к его груди, вероятно, слишком чувствительный, и Хан не уверен, стоит ли ему останавливаться. Когда его толчки значительно замедляются, Минхо снова скулит, но садится, заставляя член Джисона выскользнуть из него. Он слезает с его тела, пока не оказывается у него между ног, быстро снимает презерватив, обхватывает член рукой и быстро, влажно дрочит. Глаза Джисона прикованы к нему, пока парень гладит и поворачивает его член в нужном направлении, и он так близко. Когда он чувствует приближение оргазма, с его губ срывается громкий стон, а голова запрокидывается, но он заставляет себя смотреть на Минхо, когда тот открывает рот и высовывает язык, и сперма Джисона покрывает его лицо. Хан в раю. Минхо сразу же забирается обратно, семя Джисона всё ещё остается у него на языке, и целует его так глубоко, заставляя стонать. Хан пробует себя на вкус, когда Минхо вылизывает его рот и прикусывает нижнюю губу, а через мгновение падает на кровать рядом с ним, измученный и тяжело дышащий. Джисон делает то же самое, укрывая их обоих простынями Минхо и притягивая его ближе и крепче в свои объятия, туда, где ему самое место. Он целует парня в лоб, когда Минхо закрывает глаза. — Доброй ночи, малыш, — шепчет он так же нежно, как и всегда. — Доброй, Джисон-и.

♫

— Доброе утро, мой парень. Джисон чувствует, как что-то щекочет его в боку, и чуть не подпрыгивает на кровати, широко раскрыв глаза. Минхо смеётся, лежа на рядом с ним лицом к лицу. Его волосы растрёпаны, и он выглядит слишком милым. Джисон просто стонет и утыкается ему в грудь, наслаждаясь теплом парня. Своего парня. Он всё ещё не может поверить, что это реально. Они выиграли конкурс, и Минхо — его парень? Ни за что. Ни за что на свете. Должно быть, он выиграл в лотерею в «жизнь» или что-то в этом роде. — Нам стоит сходить на свидание, — предлагает он после недолгих объятий. — Настоящее свидание? — спрашивает Минхо, проводя пальцами по волосам Джисона. — Да! Со свечами и прочим. Как настоящая пара, — Джисон снова придвигается к Минхо и, усмехаясь, слегка чмокает его в губы. Он бы запечатлел этот момент навсегда, если бы мог. — Означает ли это поход в шикарный ресторан? — Минхо поддразнивает, Джисон легонько толкает его, и они оба смеются. — Да ладно, ты знаешь, что я имею в виду! Настоящее первое свидание! Чтобы отпраздновать, — говорит он, заправляя прядь волос за ухо Минхо. — Я могу сводить тебя в несколько приятных местечек. В ответ Минхо удивлённо поднимает бровь. — В прошлый раз ты сказал, что мы заблудились в какой-то глуши и вернулись домой в два часа ночи. Лицо Джисона становится красным. Он прикрывает его руками и скулит, пиная Минхо, пока тот смеётся, и (вау) на сердце у него так легко, словно оно парит. — Это было всего один раз! Я могу организовать самые лучшие свидания, — пытается оправдаться он, медленно открывая лицо, но тут же сталкивается с весёлым и поддразнивающим выражением лица Минхо. Он дарит ему ещё один поцелуй, просто потому, что может. — Вообще тебе не верю, — говорит Минхо, тыча пальцем Джисону в грудь. — Я всё организую, и это будет лучшее свидание жизни. Джисон хмыкает, отводя глаза и подавляя улыбку. — Нет, — начинает он, щекоча Минхо за бок. — Я сделаю это!  Минхо вздрагивает, пытается схватить Джисона за запястье и остановить его, но почти задыхается от собственного смеха и становится жертвой щекотки парня. Затем он снова берёт ситуацию под свой контроль, решительно встаёт, забирается на Джисона и прижимает его руки к кровати, тяжело дыша и улыбаясь. Хан никогда в жизни не чувствовал себя так правильно. — Я тебе не позволю, — твёрдо говорит Минхо, всё ещё тяжело дыша. — Моё свидание было бы намного лучше. Он медленно наклоняется, прижимается лбом ко лбу Джисона и хихикает. Хан ухмыляется, тянет Минхо вниз и разворачивает их так, что они снова ложатся на бок лицом друг к другу, обхватывая его за талию. — О, да? — поддразнивает он, притягивая Минхо ближе и чувствуя себя на вершине блаженства. — Хочешь заключить пари?