Карамельный ангел

Возвращение в будущее прошло на удивление гладко. Может быть, всему виной было то, что Гликерии больше не мешали эмоции. Теперь они не заполняли её сердце, не ослабляли её дух. На самом деле, она вообще перестала что-либо чувствовать. Её душа была безжалостно сожжена мощью сил, которые она использовала в прошлом. Гликерия, дочь архангела, утратила свою человечность, ту часть себя, которая могла сопереживать, любить и просто ощущать этот мир. Она знала, что её отец, хоть и архангел, был младшим среди четырёх, и это ограничивало её собственные способности. Если бы её родителем был Михаил или Люцифер, её силы могли бы быть невообразимо более могущественными. Но даже в этом ослабленном состоянии они никуда не исчезли, а остались с ней. Только теперь цена за эти способности была непомерно высока: она окончательно потеряла связь с той частью себя, что делала её живой. Когда она оказалась в бункере, вокруг царила привычная атмосфера напряжения и ожидания. Винчестеры были там — всегда готовые к очередной битве, всегда настороже. Кастиэль тоже стоял рядом, и, увидев её, его лицо озарилось искренней радостью. Он подошёл ближе, обняв её нежно, как это делал раньше, с теплотой, которую всегда хранил для своих близких. — Гликерия, — прошептал он, с лёгкой улыбкой. — Рад тебя видеть. Она молча кивнула, словно эти слова не имели для неё никакого значения. В её руках была шкатулка с прахом Сехмета, символ её последнего задания. Она протянула её, почти механически, не испытывая ни гордости за выполненную миссию, ни облегчения. Кастиэль, приняв шкатулку, заметил что-то неладное. Его взгляд на мгновение застыл на её лице, прежде чем он понял, что не видит в её глазах того, что должно было быть. Тепло. Жизнь. Он присмотрелся глубже, проникая взглядом в её сущность, пытаясь найти тот свет, который когда-то был частью её. — Гликерия? — голос ангела стал мягче, обеспокоеннее. В его глазах появилось тревожное понимание. — Ты лишилась души… — прошептал он с ужасом, озарённый этим страшным откровением. – Ты прекрасно знал, что это случится, – хмыкнула Гликерия, её голос был спокойным, но в нём не было ничего человеческого, никакой боли или сожаления. Кастиэль опустил глаза, видя её бездушный облик. Он знал это, чувствовал приближение этой потери, но всё равно надеялся. – Я надеялся, что... – начал он тихо. – Надеялся, что буду сильнее и смогу спасти свою душу? – она усмехнулась, но её глаза оставались холодными. – Как видишь, я слабая. – Я не это имел в виду, Гли... – начал было Кастиэль, но её бездушный взгляд его остановил. – Знаешь, а может, это даже хорошо, что я без души, – её голос стал холоднее. – Теперь конец переживаниям. Больше нет никаких терзаний из-за отца, Джека или кого-то ещё. Сэм, стоявший рядом, нахмурился и вмешался: – Я был без души целый год, и это было ужасно, – его слова были наполнены искренним страхом и пониманием, что это состояние разрушает всё, что делает человека живым. Гликерия медленно повернулась к нему, внимательно осмотрев его своим стеклянным, лишённым эмоций взглядом. Ни тени сочувствия, ни интереса – просто пустота. – Я не человек, Сэм, – прошипела она. – Я нефилим. – Но ты наполовину человек, – напомнил ей Кастиэль, его голос был мягким, почти умоляющим. – И это полукровное отвращение, – её слова прозвучали как яд, – к сожалению, остаётся частью меня. Молчание, которое повисло в комнате, было почти осязаемым, и вдруг его нарушил голос Дина, звучащий как приказ: – Тогда прошу покинуть этот бункер, – его тон был твёрдым, без следа сомнений. – Дин... – начал было Сэм, пытаясь смягчить его слова. – Нет, Сэм, – оборвал его Дин резко, с обжигающей твёрдостью. – Я не собираюсь держать здесь нефилима без души. Помнишь, что случилось с Джеком? Что он сделал? Да, я простил его, но мне пришлось пройти через ад. Лучше держаться подальше от таких ситуаций, чем снова оказаться в положении, где придётся прощать. Гликерия смотрела на них, оставаясь совершенно безразличной к их спору. Для неё это были просто звуки – без смысла, без эмоций. В какой-то момент она бросила взгляд на Кастиэля, подмигнула ему, и в следующую секунду её не стало – она исчезла, оставив после себя лишь шепот ветра. Кастиэль обречённо вздохнул, опустив плечи. Дин, возможно, был прав, но ангел не мог смириться с мыслью, что Гликерия останется такой.

***

Джек сидел на каменном выступе, смотря вдаль на безмятежные небеса Рая. Величественные облака плыли мимо, а свет, казалось, исходил отовсюду. В Раю всё было спокойно, каждая частичка этого мира излучала гармонию. Но внутри него был бурлящий хаос. Он не мог найти покоя, несмотря на всю эту умиротворённую обстановку. Его мысли кружились вокруг Гликерии. Рядом с ним стояла Амара, её присутствие ощущалось, как спокойное, но глубокое озеро — непробиваемое, древнее и всезнающее. Она наблюдала за Джеком уже долгое время, видя его борьбу, но не вмешивалась. Наконец, её низкий, бархатный голос прервал тишину: – Ты думаешь о ней, не так ли? О Гликерии. Джек слегка вздрогнул, оторвав взгляд от облаков, и повернулся к Амаре. – Да, – выдохнул он, его голос был глухим, полным внутренней тревоги. – Я чувствую, что что-то не так. Она изменилась, стала… другой. Амара кивнула, её лицо оставалось непроницаемым. – Она потеряла свою душу, – сказала Амара, её слова были спокойными, но за ними таилась мощь древней мудрости. – Теперь она больше не та, кем была раньше. Это не просто потеря человеческой части — это потеря того, что связывало её с миром, с эмоциями, с чувствами. Ты должен это понимать. Джек нахмурился, напряжение заполнило его сердце. Он помнил, каково это – быть без души. Ему было страшно за неё, за то, что она может навсегда исчезнуть в этой пустоте. Внутри него боролись противоречивые мысли о том, стоит ли вмешиваться в судьбу Гликерии. Что если она на самом деле не хочет возвращения своей души? Эта мысль преследовала его, и чем больше он об этом думал, тем более убедительной она казалась. Он знал Гликерию не особо хорошо, но понимао, что потеря её отца — оставила в ней глубокую рану. Амара смотрела вперёд, её лицо оставалось спокойным, но в её взгляде читалась скрытая мудрость. Джек наконец решился озвучить свои страхи: – А что, если Гликерия не хочет вернуть свою душу? – его голос дрожал, наполненный тревогой. – Что, если ей легче без неё? Она потеряла отца, и теперь её ничто не гложет. Без души она больше не чувствует этой боли. Амара не сразу ответила, она внимательно смотрела вдаль, как будто собираясь с мыслями. Когда она наконец заговорила, её слова были глубокими и осторожными: – Боль от потери может быть невыносимой, Джек. Особенно для того, кто никогда по-настоящему не учился справляться с эмоциями. Гликерия была всегда сильной и независимой, но потеря Габриэля стала для неё шоком. Возможно, она даже чувствует, что подвела его. Когда такая боль становится невыносимой, душа начинает казаться не проклятием, а чем-то лишним. Она повернулась к Джеку, её глаза были полны древней мудрости и понимания. – Без души она освобождена от всех страданий. От той боли, которая могла бы преследовать её за гибель отца, за чувство вины перед ним. Она больше не ощущает тяжести этих эмоций. Ей не нужно сталкиваться с собственными ошибками или тем, что она не смогла спасти его. Возможно, в её глазах, душа только возвращает к тем страданиям, от которых она так отчаянно пыталась сбежать. Джек замер, осознавая, как глубоко это ранит его. Он знал, что Амара была права. Гликерия могла действительно считать свою душу бременем. Потеря Гавриила перевернула её мир, лишив её опоры. Её сила, всегда подкрепляемая отцовской поддержкой и заботой, теперь стала бесполезной в мире, где его больше нет. – Возможно, – продолжила Амара, её голос был почти шёпотом, – Гликерия боится возвращения своей души. Ведь с душой вернутся и эмоции. Она снова почувствует ту боль, которую пыталась подавить. Боль за отца. Боль за то, что не смогла его спасти, не смогла быть сильнее. Для неё эта пустота может быть проще, чем жить с этим горем. - Но сейчас нам нужно остановить Гарпию, - продолжила Тьма. - Теперь у нас есть прах Сехмета. Они переместились в бункер. Амара и Дин переглянулись долгим взглядом, что не укрылось от других, но никто не решился комментировать. Сейчас совсем не до этого... - Гликерия принесла прах, и что же нам делать с ним? Засунуть в глотку Гарпии? - подал голос сам старший Винчестер. - Не думаю что она голодна, Дин, - ответила ему Тьма. - Всё куда проще. Нужно окунуть кинжал, выкованный в Небесных садах в этот прах. - Супер, - кивнул он ей. - Когда едем? Амара даже не пошевелив рукой, перенесла их в другое место. – Мы там, где всё это началось, – пояснила она спокойно. Кастиэль шагнул вперёд, его лицо было суровым и сосредоточенным. – Где? – спросил он. Несмотря на то, что он ангел, он практически ничего не знал о Гарпии. – Там, где её сила рождена. Место, которое ещё хранит её следы, – ответила Амара. Дин нахмурился, переглядываясь с Сэмом. Они оба привыкли к тому, что в таких делах всегда присутствует элемент неожиданности, но сейчас ощущалось что-то другое. Что-то древнее. – А можно конкретнее? – спросил Сэм, осматриваясь вокруг. Амара появилась рядом с ними, её силуэт почти растворялся в сумерках, но её голос оставался кристально ясным. – Это место, где Гарпия когда-то свершила своё первое убийство. Здесь она связана с жадностью, и только здесь вы сможете её победить. Джек огляделся, чувствуя странное давление вокруг. Это место буквально вибрировало от древней энергии. Дин медленно вытащил оружие, и, бросив быстрый взгляд на Сэма и Кастиэля, пробормотал: – Ну что ж, шоу начинается. Гарпия возникла из тьмы, и её присутствие наполняло ощущением древнего зла. Её крылья, чёрные как смоль, скользили по земле, вызывая резкий свист. Жёлтые глаза сверкали в полумраке, полные ненависти и алчности. Каждый шаг Гарпии отзывался глухим эхом в этом древнем месте, и даже воздух, казалось, был пропитан её злобой. Дин не стал ждать. Он моментально вскинул пистолет и открыл огонь, не давая ей продвинуться ближе. Пули, наполненные священной энергией, пробили пространство, но лишь слегка замедлили её. Гарпия оглушительно зашипела, когда одна из пуль задела её плечо, но это только разозлило её. Её взгляд пронзал всех в бункере, но она продолжала двигаться вперёд, как воплощение древнего кошмара. – Чёрт, это её только раззадорило! – крикнул Дин, едва успев отскочить в сторону, когда она взмахнула когтистой лапой. Сэм уже был наготове. Он выхватил арбалет и метнул несколько стрел с выгравированными на них символами, зажатые руки действовали безупречно. Стрелы прошли через пространство, их острия вспыхнули светом в момент удара. Три стрелы вонзились прямо в грудь Гарпии, и её тело на мгновение пошатнулось, словно эти удары затронули её самую суть. Но даже это её не остановило. Гарпия лишь зарычала и приготовилась к нападению. Кастиэль оставался сосредоточенным. Он подошёл ближе к сущности, держа в руках древнюю книгу с заклинанием. Его глаза сверкали ангельским светом, когда он начал читать слова изгнания. С каждым произнесённым словом Гарпия зашипела и закрутилась в агонии, её движения стали медленнее, как будто невидимые цепи сковали её. Древняя магия, что поддерживала её, постепенно ослабевала. – Она теряет силы! – крикнул Сэм, видя, как её движения становятся всё более неровными. Но Гарпия, понимая, что её прижали, развернула свои крылья с мощью, которая потрясла всё вокруг. Огонь её глаз вспыхнул с новой силой, и она создала вихрь ветра, который откинул Дина и Сэма к стенам. Кастиэль с трудом удержался на ногах, его лоб покрылся потом, но он не прекращал произносить слова, держа её под заклинанием. И тут Джек, который до этого момента молча наблюдал, осознал, что настал его черёд. Его силы больше не были просто даром нефилима. Теперь он был Богом, новой силой, что равнялась мощи самых древних существ вселенной. Он шагнул вперёд, и его глаза загорелись ярким золотым светом. Вокруг его тела засиял ореол чистейшей божественной энергии, наполняя всё вокруг светом. Едва заметное движение руки — и Джек поднял Гарпию в воздух. Она зашипела, её когти вырывали камни из древних стен, но она не могла противостоять божественной воле. Джек не произнёс ни слова — его власть была абсолютной. Он удерживал её в воздухе, её тело искривлялось от напряжения, словно само время пыталось разорвать её на части. – Джек, держи её! – крикнул Дин, поднимаясь с земли, кровь стекала по его лицу, но он не обращал на это внимания. Гарпия, запертая в невидимых путях божественной энергии, была беспомощна. Её когти царапали воздух, но она не могла вырваться из плена. Дин сжал в руке кинжал, покрытый прахом Сехмета. Это было их единственное оружие против существа, что питалось жадностью. Он знал, что этот удар должен быть точным. Не раздумывая, он подбежал к Гарпии, которая теперь зависла в воздухе благодаря могуществу Джека, и с силой вонзил кинжал прямо в её грудь. В этот момент мир, казалось, остановился. Крик Гарпии разнёсся эхом по руинам, её тело задрожало и начало разрушаться изнутри. Прах Сехмета проник в её сущность, разъедая её силы, её магию, её жизнь. Тёмный дым окутал её тело, и всё, что она когда-либо представляла, начало исчезать, растворяться в воздухе. Её крылья затрепетали в последний раз, затем рассыпались в прах, словно время наконец-то догнало её. С её губ сорвался последний отчаянный вздох, и её тело растворилось, оставив после себя только пустоту и легкий запах серы. Дин тяжело дышал, стоя посреди того места, где ещё мгновение назад было древнее чудовище. Он посмотрел на кинжал в своих руках, на котором теперь не осталось ни капли праха. Всё было закончено. – Всё, – выдохнул он, не веря, что всё завершилось так быстро. Сэм, потирая плечо, подошёл ближе, его лицо было всё ещё напряжено, но в глазах светилось облегчение. Кастиэль убрал свою книгу, его силы тоже начали восстанавливаться после чтения заклинания. – Мы сделали это, – произнёс Сэм, оглядывая руины вокруг них. Дин кивнул, бросив последний взгляд на развалины. – Мы сделали это. Но будь уверен, это не конец. И каждый знал, про кого идёт речь.

***

Улицы были полны жизни. Люди спешили по своим делам, а он просто наслаждался атмосферой — с натянутым на лице лёгким ухмылкой, словно знал какой-то секрет, о котором остальные не догадывались. Каждый шаг приносил ему радость, и он останавливался, чтобы погладить собаку, игриво пообщаться с прохожими или просто послушать уличных музыкантов, которые исполняли свои мелодии с такой страстью, что он мог бы унять любую тоску. Когда он проходил мимо уютного кафе, его внимание привлекла группа людей, обсуждающих что-то с энтузиазмом. Мужчина остановился и прислушался, подслушивая разговоры, подкидывая свои шутки и насмехаясь над тем, как люди иногда всерьёз воспринимают свои мелкие заботы. Он продолжал бродить по городу, когда его взгляд случайно наткнулся на тёмноволосую девушку, что сверлила его взглядом. Он знал её. Это была его дочь, хотя он видел её совсем недавно в их доме. Как такое могло быть? Она сидела на скамейке, как обычный человек, но что-то в её ауре было неправильным. Её присутствие казалось таким же знакомым, но в то же время совершенно чужим. Подойдя ближе, он ощутил, как внутри него заколебалась волна осознания. Девушка явно была из будущего. Её стиль одежды, который сочетал в себе элементы современности и некую экстравагантность, намекал на то, что она пришла из времён, которые он ещё не мог представить. Возможно, это было что-то, связанное с её жизнью в том будущем, которое было им неизвестно, но теперь постепенно проявлялось перед ним. – Отец, – произнесла она. - Гли, - прищурился он. - Почему ты здесь? - А, ты ведь не помнишь, ну да, - девушка подошла к архангелу, прикоснулась к его лбу двумя пальцами и её глаза засветились сребристым светом. Габриэль отошёл, на его лице появилось хмурое выражение. - Не то что бы я не рад тебя видеть, но наша последняя встреча должна была быть последней. - Да, но мне было интересно, изменится ли что-то, если я увижу тебя, будучи такой. - Что это значит, лапа? Он внимательно смотрел в её темные глаза. В них всегда были искорки, прямо как у него. Они словно передались в генах. Глаза это то, что всегда показывает истину. И он всегда видел в них веселье, счастье и энтузиазм. А сейчас... Не было ничего. Он сглотнул, понимая что произошло и почему. - Ты перенеслась в прошлое, - константировал факт Габриэль. - Я помню какие эмоции испытывала когда перенеслась впервые и встретила тебя. Я была счастлива после стольких лет, но теперь... - Ты ничего не чувствуешь, - продолжил он с лёгкой улыбкой. В душе ему совсем не хотелось улыбаться. Ему было безумно больно от того что его маленькая девочка в будущем перенесёт подобное страдание. - И это ощущается лучше, - кивнула Гликерия. - Одиннадцать лет я скучала по тебе, отец, а теперь всё отлично! - восторженно произнесла она. - Тебе так кажется, Гли. - Эмоци это слабость! Не пониманию как ты, архангел, опустился до того, чтобы испытывать их. Влюбиться в человека? Но, зато появилась я. Хотя эта человеческая сущность вызывает столько отвращ... Продолжить ей не удалось. Сила Габриэля откинула Гли в дерево. Она поднялась, смеясь. - Будешь драться с родной дочерью? - Я не буду с тобой драться, но ты не будешь так называть людей и презирать свою мать. - Я могу молчать и сделать так, - щелчок пальцами и проходящий мимо старик взорвался на атомы. - Какого чёрта ты делаешь?! - крикнул он, и перенёс их на какую-то гору подальше от людей. - Ему лет восемдесят. И так недолго осталось, - пожала плечами нефилим. - Не тебе решать кто когда умрёт, - прошипел архангел. - И что мне сделаешь? Убьёшь меня. До такого он бы не дошёл, даже если это было бы единственным вариантом. На счастье не было. Он схватился за её голову, его глаза засветились голубым, а её сребристым. Он знал что это причинит ей физическую боль, но не мог иначе. Он вытолкнул её из прошлого.