Коктейль "Барракуда"

      Глаза монашки неспешно открылись, изучая убранство комнаты. Деревянный комод, тучный шкаф, вместе с бордовым платьем, висевшие на его ручке, прикроватная тумбочка и сама кровать, вот и всё, что есть в этой комнате, Розария закуталась в мягкое одеяло, переворачиваясь на другой бок, пытаясь заснуть. За окном бушует метель, ветер приносит морозную свежесть и холод, а давно метель в Мондштадте идёт?        Вскачив, как штык, монахиня прилипла к окну, только вчера светило солнце, принося тепло, а теперь метель. Девушка обвела комнату глазами, она никогда не была здесь, это не её комната, но где она тогда? Единственная дверь, стоявшая напротив кровати, привлекла её внимание, и встала новая проблема — дверь заперта. Сев на край кровати, Розария сложила свои пальцы в замок, прикрывая свой рот. Со стороны это выглядело, как будто она молится, но нет, она в церкви ни разу не молилась, сейчас она думает, что делать.       Звуки каблуков звонко отражались за дверью, приближаясь к этой двери. Розовые глаза уставились на дверь. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась, фигура в белом фраке переступила порог, останавливаясь на месте. Стеклянный взгляд, с двумя красными крестиками в нём, пал на монашку.       — Доброе утро, леди Розария. Можете звать меня Арлекино. — девушка обвела взглядом комнату, заострив своё внимание на бордовом платье. — Одевайтесь и спускайтесь завтракать, бижутерия в комоде, а так же не ходите по дому в нижнем белье, если нет крайней необходимости. — девушка развернулась и прикрыла дверь, звуки её каблуков отдалялись.       Монашка продолжила разглядывать дверь, как будто ожидая чего-то, но ничего не происходило. Розария подошла к шкафу, разглядывая платье, напоминавшие её повседневную одежду, за исключением того, что теперь всё бордового цвета и в золотистых узорах. Обувь тоже изменилась, лишь отдаленно напоминая ту, что она носила. Кольца-когти позолотели и стали чуть длиннее, а тиара стала золотым терновым венком, глаз бога висит сзади на талии.       И вот она спускается к столу и к Арлекино. Спустившись по лестнице, её взгляд привлёк стол с двумя стульями, стоявшими напротив друг друга. Самой Арлекино за нём небыло. Послышались тихие шаги, обернувшись, она увидела служанку с подносом, она поставила на стол еду и ушла. Сзади послышались звуки каблуков, и холодные руки легли на оголённые плечи Розарии.       — Садитесь. — приказным тоном произнесла она, идя ко второму стулу.       — Где я, чёрт возьми, нахожусь?       — Дома.       Предвестница села и начала трапезу, пока Розария пыталась найти на ней крупицу информации, но безуспешно.       Блеск столовых приборов привлёк её внимание, и вот она идёт с ножом к Арлекино, мирно сидящую на стуле. Монашка уже замахнулась, но резкий удар в колено заставил склониться перед ней. Столовый прибор упал со звоном, превратившийся в тишину.       — Леди Розария, если вы хотели уточнить, то могли бы и спросить. — Арлекино взяла кружку с кофе, потихоньку отпивая. Чёрные пальцы поглаживали бледную щёку.       Арлекино махнула рукой, и служанка принесла небольшой пузыпёк с тёмно-зелёной жидкостью. Приподняв голову, через силу, жидкость попала в горло Розарии. Горькая и противная.       — Что это за херня? — тело горело изнутри, голова трещала по швам, в глазах все плывёт.              — Вам это поможет, вы слишком вспыльчивы, как я увидела.       Монашка упёрлась лбом в край стула, хриплые вздохи заставили улыбаться предвестника.       — Это будет вам уроком. — Арлекино продолжила завтракать, как будто ничего не происходит.       Чёрная пелена заполонила глаза Розарии. Тело обмякло, даже палец не поднять. Всё окружение растворилось, и наступила тишина.       Снова комната, снова эта метель за окном, платье висит на ручке, и Арлекино сидит на стуле, читая книгу, глаза метнулись на монашку, пристально рассматривая её. Книга захлопнулась и осталась на комоде, а предвестница направилась к кровати. Розария укуталась с головой в одеяло, каблуки стали отстукивать дальше и дальше, дверь захлопнулась, оставляя Розарию одну.

***

      Отношение к предвестнице не изменилось, хоть прошла и неделя. Розария пытается максимально мало пересекаться с Арлекино, а она хочет всё наоборот, она хочет чаще видеть её, даже пытается проявлять тактичность, а итог всегда один — Розария сидит в комнате и читает книги, да в окно поглядывает. Природа снежной удивляет человека, который привык к тёплому климату, солдаты фатуи патрулируют здание, кто им это приказал и думать не надо. Как выяснилось, пить теперь она будет только тогда, когда ей разрешат, курить она не будет, как выразилась Арлекино. Сколько раз её отчитывали из-за того, что она ходит в нижнем белье по дому, сидит на стуле с запрокинутой на него ногой, да, за неделю скопилось достаточно, но монашка продолжает это делать.       Розария шарилась в комоде, ищя книгу, и какое было её удивление, когда она нашла в нём пачку сигарет и зажигалку. Только солдат завернул за угол, как укутанная в одеяло Розария открыла окно и подожгла сигарету. Клубы едкого дыма из-за холода были ещё больше, чем обычно. Давно она не испытывала такого облегчения от курения. Разглядывая прилежащих лес, её взор снизился на стоящую Арлекино, сколько она там стоит? Как только взгляды пересеклись, Арлекино направилась в дом.       Дверь раскрылась, а в проёме стоит Арлекино, державшая в руках розг. Розария продолжала курить.       — Розария. — со стальными нотами сказала она.       Монашка кинула окурок в сугроб и закрыла окно, скинув с себя одеяло, она начала наблюдать за предвестницей. Она направилась к ней, хватая за щёки, тёмные пальцы источали уличный мороз.       — Раз уж ты решила проверить моё терпение таким способом, то знай, оно закончилось, руки. — приказывает Арлекино       Розария вытягивает бледные руки вперёд, понимая, что дальше будет. Она смотрит на красно-розовые отметены на её предплечьях, они до сих пор изнывали, но монашка всё равно была довольна найденной пачкой сигарет, которую забрали. И только сейчас до неё доходит, что она может сбежать.       Караульный стоит у стены, а Розария пристально наблюдает за ним, поглядывая на часы, скоро будет смена всех солдат, и тогда появится возможность сбежать обратно в Мондштадт и никогда не вернуться сюда. Белая, как снег, теплая накидка уже надета, Розария выжидает момент и он настаёт, караульный уходит. Окно распахивается, и в белое полотно врезается ледяное копьё, которое стало спуском. Снег хрустнул, как только монашка шагнула на него.       Бежать, бежать прочь отсюда. Розария бежала по зимнему лесу, проговаривая эти слова, закат слепит глаза, но она не останавливается.       Во мраке ночи, белый силуэт с золотой тиарой идёт вперёд, бордовая митра развивается от холодного ветра, она тяжело дышит, но идёт, ноги уже еле двигаются. Розария решилась на отдых. Облакотившись о ствол дерева, она с облегчением вздохнула. Свобода.       — Роза... — послышался знакомый голос.       Розария падает на снег и поднимает голову. Арлекино стоит сбоку, рассматривая её, а за её спиной развивается алое крыло, источающее еле видимый свет. Предвестница встала на одно колено, притягивая своими руками монашку. Их губы соприкоснулись, отчего Арлекино прикрыла глаза. Розария хотела прекратить это ненавистное ей действие, но сил не хватало, и она поддалась. Поцелуй разорвала Арлекино, снова разглядывая её.       — Пойдём домой. — наконец подала голос предвестница.       Огонь в камине разгорался, излучая тепло и свет. Розария, укутанная в плед, сидела с Арлекино в одном кресле. Было уже давно за полночь, так и усталость от "марафона" никуда не делась, склоняя девушку ко сну.       Розовые глаза распахнулись, вновь оглядывая комнату, другую комнату, здесь она ни разу не была. Арлекино, лежащая рядом, стала ответом на этот вопрос. Лёжа в обнимку, Розария не чувствовала того, что было в их первую встречу, как будто ей стало комфортнее с ней. Слабость и головная боль напомнили о неудачном побеге, который, судя по всему, вылился в простуду. Тёмные руки притянули девушку ещё ближе.       — Вы уже проснулись. — Сказала владелица комнаты, приоткрывая один глаз.       Розария всматривались в этот глаз, пытаясь понять, что она хочет от немного странной монашки, даже не замечая, что длинные ногти впивались в бледную кожу.       — Как вы понимаете, я не оставлю вчерашний случай безнаказанным. — в её словах слышался странный тон, будто ей это нравится.       Предвестница встала с кровати и направилась к шкафу, дверцы раскрылись, и она начала искать что-то, от чего Розарии будет неповадно. Предметом изыскания был гибкий прут, который Розария ощутит своим телом.       Всё бледное тело было исписано следами от розг, лишь лицо и шея оставались нетронутыми, как и кожа под нижнем бельём. На полу лежала пара сломанных пополам прутов. Арлекино не собиралась останавливаться. И вот она снова переворачивает монашку на спину, держа её за шею.       — Сколько бы я не била тебя, ты даже писка не издала, даже не заплакала, сколько ещё ты будешь это терпеть, сколько ещё розг мне надо сломать, чтобы ты поняла свою ошибку?! — переходя на крик, говорила она, сверля девушку глазами.       Деревянный прут свистнул, окровляя бледную щёку, к ране потянулась маленькая солоноватая капелька, вот только предвестнице было мало этого, она хотела, чтобы её умоляли, захлебываясь в своих слезах. Она привыкла быть доминантой, быть причиной страха и подчинения, но она никогда не видела такого непокорного человека. Снова свист, снова брызги алой жидкости, теперь с плеча, сдавленный стон вырывается из глубины тела Розарии. Острые ногти начали впиваться в шею, монашка захрипела от боли, схватившись за черную руку.       — Давай же, начинай умолять, пока я не пошла дальше. — полушепотом сказала она, другая рука обвела изгиб бедра.       — Пошла ты. — прохоипела девушка, натягивая на лицо улыбку.       Предвестница оскалилась, сжимая горло ещё сильнее, чем больше она находится рядом с ней, тем больше она не понимала, из-за чего она полюбила эту монашку. Своенравная, неподчиняемая, пофигистичная — эти слова и стали ответом на её же вопрос. Деревянный пруток упал на пол, сама Арлекино вцепилась губами в шею Розарии, пока она жадно втягивала в себя воздух. Отпрянув, предвестника продолжила рассматривать её, такое странное чувство переменило её сейчас. Ногти снова впились в бледную кожу шеи, Розария закашляла, издавая странные звуки, будто пытаясь что-то сказать, и Арлекино ослабила хватку.       — П-прошу... прекрати... — начала монашка, хриплый голосок был еле слышен — умоляю тебя.       — Как мы заговорили... — склонив голову, Арлекино ухмыльнулась — но этого недостаточно.       — Прошу тебя, Арлекино, прекрати... наказывать меня, я поняла свою ошибку.       — Хорошая девочка, теперь тебя надо подлечить.       Арлекино гладила плечо с только наложенным пластырем. Монашка покорно сидела на коленках, отведя взгляд от лица предвестницы, что молчаливо помогала ей, изредка проводя пальцами по чувствительным местам. Арлекино не сдержалась и поцеловала её в щеку, на языке появился привкус металла.       — Зачем ты всё это начала, зачем ты привезла меня сюда? — начала Розария.       — Ты мне понравилась.       — Но откуда ты узнала обо мне?       — Знаешь ли, после ухода одного из предвестников, регион был разделен между остальными, и трудно не заметить постоянные пропажи солдат, а особенно на драконьем хребте. — предвестница положила голову на плечо монашки.       — Но почему именно я?       — Один из солдат успел достать камеру и сфоткать тебя и... — Арлекино глянула на часы — Ладно, мне надо заниматься документами, вынуждена откланяться. — улажив монашку, предвестница взяла свою одежду и направилась на выход.

***

      Полная луна виднеется за окном, и Розария погружается в воспоминания, как она сидела на драконьем хребте, обдуваемая прохладными ветрами, попивая вино, вглядываясь в ночь, а теперь она здесь.       Дверь открылась, это была Арлекино, что стояла в своем красно-чёрном наряде. Розовые глаза опустились на декольте, что открывало интересный вид, притягательный.       — Мои глаза выше, леди Розария. — подходя ближе к монашке, протягивая ей руку — Пройдёмте на завершение ужина.       Пара свечей испускали свет, на столе стояли две бутылки вина и два бокала. Розария удивилась, завидя своё любимое вино, манящие её.       Они сидели уже долго, ничего не говоря друг другу. Арлекино смотрела на монашку через бокал полный вина. Первая бутылка была пуста, а вторая была на половину пуста. Розария быстро взглянула на декольте предвестницы и тут же отвела.       — Леди Розария, неужели вам настолько понравился мой наряд, что взгляд не можете отвести. — она встала и направилась к монашке — Вот только мне не нравится куда направлен ваш взгляд. — взяв руку Розарии в свою, предвестница приложила её руку к своей талии.       Розария краснеет, смущается неоднозначного действия, но всё равно не отстраняет руку. Нравится.       — Леди Розария, вам это нравится, не так ли. — Арлекино положила руку ей на шею, проводя выше, зарываясь смольными пальцами в бордовые волосы — Вы много выпили, Вам пора спать.       Предвестница вела её под руку, придерживая за талию. Розария уже направилась к своей комнате, вот только у Арлекино были другие планы, они зашли в её покои.       — Но это же твои... — начала Розария, но её прервали.       — Всё верно, отныне вы будете спать со мной и это не обсуждается. — стальным голосом сказала предвестница, раздеваясь.       Розария была готова возразить, да вот только эти слова могли привести её к неизвестным последствиям. Монашка глядела, как предвестница медленно раздевалась, словно знала о том, что Розария смотрит на неё. Арлекино потянула её к себе, усаживая на колени, начиная раздевать уже девушку, любящую поглядеть на предвестницу. Розария, будто кукла, старалась ничего не делать.       — Вы стали такой послушной в последние время, неужто я напугала вас, вы испугались, что я снова вас высеку? — губы Арлекино почти касались уха.       Монашка кивнула, отвечая на вопрос. Арлекино провела ногтем по скуле.       — Рада, что вы сказали правду. — она скинула последнюю вещь с тела монашки, прижимая её к себе, целуя ту в шею, спускаясь к ключицам. От шеи тянулась полоса из следов от поцелуев, тёмно-вишневые следы забавляли Арлекино, что продолжала оставлять новые. С губ Розарии сорвался стон, что раззадорил её ещё больше. Смольные пальцы легли на ребра, она перебирала ногтями, как будто пересчитывает их. Руки монашки обвили шею Арлекино, пока они ложились. Их губы слились в танце, Розария распустила хвост белокурой, а Арлекино слегка прикусила губу Розарии. Разорвав поцелуй, она легла на кровать, притягивая к себе монашку.       — У меня есть одно предложение к вам, вы сможете уйти, если... — красные кресты сверкнули в темноте.       — И что же? — в голосе Розарии чувствовалась заинтересованность, которую не могло скрыть лицо.       — Скажу вам завтра утро, а сейчас засыпайте. — Арлекино закрыла глаза, но Розария хотела узнать, что стоит между ней и свободой.       Ночь шла, а она всё не могла заснуть, мысль сменялась другой, но все они сводились к предвестнице, и Розария пыталась предугадать хоть один вариант, их масса, а загаданное предвестнице — одно. Неизвестное и такое манящие одно. Глаза Розарии сомкнулись, а сама она ждала утро, как никогда.