Плюсы и минусы школьных поездок.

      Диппер терпеть не может школьные поездки и искренне не понимает тех, кто их ждет, отмечает в календаре, радостно прыгая на кровати, и собирается настолько заранее, что это больше похоже на сборы к апокалипсису, чем на запихивание пары трусов, носков и зубной щетки в поясную сумку. Мэйбл (которая каждый раз неизменно прыгает на кровати от радости, предвкушая поездку) в ответ на его скривившееся лицо говорит, что так и быть возьмет для него целую одну футболку, чтобы если (когда) Диппер снова измажется в чернилах из ручки — у него было что надеть.       — Я рад, что ты в таком восторге, — ворчит он, собирая в этот раз рюкзак, потому что поездка намечается долгая — учителям приспичило не просто отвезти их на экскурсию, а затащить на несколько дней в лес, чтобы «научить выживать, в случае чего». Диппер даже не пытался отнекиваться, прекрасно понимая, что его доводы «я и моя сестра прекрасно умеем выживать где угодно» учителя не примут. Они не похожи на старшеклассников, которые выживут в лесу. Диппер еще может сойти просто за умного, но Мэйбл, с выбритым виском, яркими волосами, длинным маникюром и одеждой не по погоде просто всем своим видом будто кричит «я расплачусь первая, когда пойдет дождь, и буду просить какого-нибудь сильного и рукастого парня смастерить шалаш».       Конечно, они могут рассказать, что каждое лето приезжают в Гравити Фоллз, собираются старой компанией и дружно идут в кэмпинг. Только вот охоту на всяких лесных тварей кэмпингом не назовешь, а учителей не убедишь в том, что вот этот конкретный шрам тебе достался не просто потому, что ты дурак и напоролся на свой же нож, чистя картошку, а потому, что оскорбил стаю гномов до такой степени, что они чуть не сожрали тебя живьем. И под «сожрали» не имеется в виду «просто покусали», скорее «еще чуть-чуть и откусили бы кусок». Диппер вздрагивает, вспоминая тот случай. Он тогда был слишком груб, и сказал слишком много неприятных вещей гномам. Откуда ему было знать, что такое нельзя упоминать!       В рюкзак он складывает так же некоторые вещи, которые точно не пригодятся для обычного школьного кэмпинга, но место, в которое они едут находится довольно близко к Гравити Фоллз. Да, город и окрестности окружены барьером, через который странности не выходят во внешний мир, но барьер не очерчен так хорошо, как хотелось бы. Вдруг половина чьей-нибудь палатки окажется на территории, откуда какой-нибудь гремлин сможет утащить несчастного старшеклассника? И под «несчастным» Диппер имеет в виду конечно же не себя.       В назначенный день Диппер в очередной раз жалеет, что не свалился с простудой.       — Лучше бы я сейчас лежал в кровати и читал, — ворчит он себе под нос, запихивая рюкзак на полку в автобусе.       — Или писал бы кое-кому любовные письма? — хихикает Мэйбл, которая хотела сесть рядом с подругами, но решила составить брату компанию, зная, что иначе кто-то из ее одноклассников попросится выпрыгнуть в окно, выслушивая занудные завывания Диппера о том, как он ненавидит все эти поездки. При этом Диппер любит поездки семейные, но это легко объяснить — школьные поездки нельзя назвать «приключением». Это «обязанность», навязанная учителями, где все должно быть по правилам, по спискам, по инструкции. И Диппер любит инструкции, просто обожает, но только когда пишет их себе сам.       Он заливается краской, слыша фразу Мэйбл, но тут же откашливается и достает телефон.       — Этим и займусь, — фыркает он, показывая язык.       — Вы мерзкие, — повторяет его жест Мэйбл.       К огромному счастью Диппера всю дорогу сохраняется связь, и почти всю дорогу учителя тоже этим пользуются, не отвлекая учеников от последних крупиц цивилизации, от которой придется отказаться аж на несколько дней, когда интернет перестанет быть доступен. Диппер почти не смотрит в окно, не следит за дорогой, и только когда водитель объявляет, что сейчас будет небольшая остановка на пару часов в пригородной закусочной, понимает, где они вообще.       — Ух-ох.       Он успевает отправить еще пару сообщений, прежде чем его выкидывает из автобуса волной одноклассников, мчащихся кто в туалет, кто занимать столики в закусочной, а кто просто глотнуть свежего воздуха. Диппер осматривается, смутно вспоминая места. Недалеко от Гравити Фоллз, на повороте, который ведет вроде как в безопасную сторону леса. В этой закусочной они как-то раз останавливались с прадядями, когда те решили отвезти их домой на машине. Это была забавная поездка, потому что навигаторами отказались пользоваться оба прадяди, и в итоге из-за споров «нам туда» и «нет, туда» они уехали в какую-то канаву, в которой и заночевали.       Отправив последнее сообщение, Диппер, вздохнув и взяв себя в руки, делает шаг в помещение. В отличие от других придорожных забегаловок в этой довольно приятно пахнет, и интерьер не говорит о том, что живым и здоровым ты от сюда выберешься, только если из еды закажешь воздух. Толпа его одноклассников уже терзает меню за столиками, и Дипперу приходится напомнить себе, что все эти подростки уже без пяти минут студенты, а ведут себя так, будто их впервые привели в макдональдс. Мэйбл тянет его за рукав, указывая на свободные места на диванчике. Одновременно с этим она оглядывается, посылая Дипперу их особые сигналы глазами.       Диппер в ответ только кивает, усаживаясь на диван и нехотя пододвигая к себе меню. Есть не хочется, но нужно, ведь пока они устроятся на месте и приготовят что-то из той еды, которую взяли с собой — уже стемнеет. Из динамиков поет Тейлор Свифт, и Диппер не знает, радоваться ему или бояться того факта, что он даже знает название песни.       Кто-то из одноклассников присвистывает, когда к ним подходит официантка, и Дипперу хочется кинуть ему в рожу меню. Девушка, игнорируя все комплименты и дурацкие фразы, максимально спокойно записывает заказы, затем подходит к столику, за которым сидят Диппер, Мэйбл и еще четверо их одноклассников.       Официантка и правда красивая, примерно того же возраста, что и они все. Голубые глаза пристально глядят на присутствующих за столиком, светлые волосы собраны в высокий хвост, легкий макияж подчеркивает черты лица.       — Определились с заказом? — спрашивает она, мило улыбаясь. Сердце Диппера сжимается.       — Да, твой номерок, пожалуйста, — подмигивает одноклассник, и Диппер не удивлен, что именно этот чувак сказал эту идиотскую фразу. Он вечно пытается клеить абсолютно всех красивых девушек, которых видит, но из-за довольно спортивной внешности и высокого роста для своих семнадцати у него на удивление не так много отказов.       Девушка, не меняя выражения лица, переводит взгляд на Диппера.       — А вам что?       Диппер хочет ответить «молоток и пару гвоздей», но держится, и тычет пальцем в первое, что видит в меню. Мэйбл говорит, что ей то же самое, и смотрит на девушку максимально сочувствующим взглядом.       Официантка записывает все пожелания и уходит, заходя за барную стойку к кофе-машинам. Парни за столом Диппера шепчутся, обсуждая, какие у этой девушки красивые ноги, и Диппер не выдерживает.       — Таким как вы такая девушка точно номер не даст, — бурчит он громче, чем хотел бы, чем запускает волну хохота сначала за своим столом, а потом и за соседними.       — Ох, а такому как ты — даст? — смеется парень напротив Диппера — шире в плечах раза в два и выше на целую голову. — Или блондинки нынче любят задротов? Если так в себе уверен, иди спроси у нее номерок. Если она его даст такому как ты, я предпочту, чтобы меня сегодня же сожрали волки в лесу.       Мэйбл в углу дивана складывается пополам от смеха, утыкаясь лбом в столешницу.       — Над тобой собственная сестра угорает, бедолага, — фыркает парень, откидываясь на спинку и всем своим видом показывая, насколько он круче. — Такие девушки, как эта, наверняка ждут какого-нибудь случайно заблудшего папика, чтобы он забрал их из этого захолустья. А может он у нее уже есть, а ей просто скучно. Кто их поймет, этих женщин.       Не переставая смеяться, Мэйбл достает телефон и что-то быстро набирает.       — Гуглишь «как подкатить к девушке», чтобы помочь братишке? — смеется другой одноклассник. Мэйбл качает головой, утирая выступившие слезы.       — Это я и сам нагуглить могу, — хмуро рычит Диппер, тоже доставая телефон и с очень злобным видом там что-то набирая.       Затем, под свист мужской половины класса, встает, поправляет кепку, рубашку, отряхивает джинсы и идет к барной стойке, где скучающая официантка откладывает телефон, чтобы на него взглянуть.       — Вам что-то еще? — ровным тоном говорит она, но уголки ее губ едва заметно подрагивают, будто она пытается скрыть улыбку. — Кофе? Судя по вашим синякам под глазами, вы не спали уже какое-то продолжительное время. Наверняка кто-нибудь близкий уже не раз говорил вам, что нужно лучше следить за собой…       Диппер не может сдержать улыбку. Он садится на стул рядом со стойкой и повторяет себе, что ему нужно сделать вид, что он видит эту официантку впервые в жизни. Что перед ним не его девушка, с которой они вместе уже три года.       — Могу я узнать ваше имя? — приторно галантным тоном спрашивает он, на что получает ответ в виде закатывания глаз и тяжелого вздоха.       — Я думала, к нам заехали старшеклассники, а не ученики детсада, которые не умеют читать, — с раздражением в голосе говорит девушка, указывая пальцем на бэйджик, прицепленный к фартуку в районе груди. — Тут же все написано.       Диппер притворно ахает.       — Простите, я даже и не смел смотреть на эту часть вашего тела, мой взгляд был прикован к вашим великолепным волосам. Какой, ммм… Наверняка максимально натуральный цвет!       За спиной Диппера раздается хрип умирающего тюленя, а телефон в его кармане разрывается от сообщений.       — Ваше имя… Пасифика! Как оригинально! В жизни не встречал ни одной девушки с таким именем. Хотя, погодите… Кажется, в моем детстве была девчонка с похожим именем. Мы с ней жутко не ладили. Но вы выглядите более доброй! Не желаете ли познакомиться поближе?       На лице Пасифики отражается одновременно желание рассмеяться, расплакаться (от смеха) и прибить смеющуюся Мэйбл, потому что угорает она настолько заразительно, что держать серьезное непроницаемое лицо с каждой секундой все сложнее. Выражение лица Диппера не лучше, и Пасифике хотелось бы на самом деле просто нормально поболтать, выпить кофе и порадоваться внезапной встрече, ведь следующая будет только через месяц, а вместо этого она ломает тут комедию. Смешную, но все равно немного грустно, а все потому, что они не афишировали свои отношения никому, кроме Мэйбл (которая потом не разговаривала с ними целых три часа), Венди (которая сама догадалась) и, внезапно, Суса, который обещал никому не говорить. Он, возможно, узнал от Венди, которая слишком громко офигевала, но может быть догадался и сам.       Афишировать не хотелось по многим причинам, у каждого они были свои. Диппер не хотел, чтобы в школе кто-то начал его донимать, Пасифика не хотела мозгоклюйства от родителей, мечтающих, чтобы она нашла богатого жениха, деньги которого вытащат ее семью из банкротства. Им комфортно друг с другом так, как есть.       Они сошлись несколько лет назад после долгих попыток подружиться. Все клеилось плохо, пока в один момент не произошел тот самый «дзынь» в сердце и мозгах, когда они посмотрели друг на друга не глазами детей, которые друг друга терпеть не могли, а глазами подростков, которые к своим годам прошли через много чего. Их отношения все еще не идеальные, но гораздо лучше тех, о которых смотрит Мэйбл по телевизору, а потом донимает их в общем чате вопросами «а у вас так?». Пасифика молится всем богам, чтобы Мэйбл не начала задавать более неудобные вопросы, потому что ей кажется, что тогда Диппер останется единственным ребенком в семье, а ее (или его) объявят в розыск по штату или стране.       — Прости, — одними губами шепчет Диппер так, чтобы слышала только Пасифика, и в этом слове ни пафоса, ни наигранности, и она хоть и не была обижена, все равно прощает его авансом.       Пасифика делает едва уловимый жест, указывая на телефон.       — Хорошо, что ты предупредил, — так же тихо произносит она, специально повернувшись так, чтобы никто не видел, что она что-то сказала. Затем, взяв какую-то салфетку, пишет номер и имя, и отдает Дипперу, который напускает на себя самодовольный вид, складывает пальцы пистолетиком, и под оглушительное молчание, нарушаемое только сдавленными хрипами Мэйбл, возвращается к дивану.       — Держи, — говорит Диппер, протягивая салфетку ошарашенному однокласснику. — Тебе будет, чем прикрываться ночью от волков. А мне номер не нужен. Она не в моем вкусе.       Он говорит это таким самоуверенным тоном, что еще несколько секунд никто ничего не говорит, пока вся закусочная не сотрясается от хохота и одобрительных свистов. Одноклассник смотрит на Диппера с ужасом и злостью в глазах, а затем комкает салфетку и рвет ее на несколько частей.       — Она явно двинутая, что согласилась дать тебе номер, мне такая точно не нужна, — злобно фыркает он и до конца обеда не произносит ни слова.       Диппер еще несколько раз перекидывается взглядами с Пасификой, одновременно поглядывая в чат, где после нескольких сообщений о том, что они подъезжают к Гравити Фоллз идет примерно сотня сообщений от Мэйбл, которые она набирала не смотря на клавиши, и которые были примерно одного содержания: «я сейчас умру от смеха, это уморительно». Если поднатужиться, то из этой сотни разрозненных сообщений можно выделить как раз подобную цельную фразу.       В личном же чате с Пасификой Диппер написал лишь: «мои придурки одноклассники будут к тебе подкатывать, если ты разобьешь им лица будет круто» и «они хотят, чтобы я взял твой номер, подыграешь?»       Они выезжают в сторону леса через час, и Диппер с тоской думает, что было бы хорошо сейчас раздвоиться и отправить клона в лес, но такой план когда-то не сработал в другой ситуации, не сработает и сейчас, и пока есть сеть — ныряет в чат, где Мэйбл все еще рассыпается в смеющихся смайликах и стикерах.       Пасифика: так что, я не в твоем вкусе?       Мэйбл: ОХОХОХОХОХО       Диппер: в моем, ты же знаешь, что я сказал это просто, чтобы показаться крутым!       Пасифика: выглядело тупо       Пасифика: но очень смешно       Пасифика: мне страшно за Мэйбл, она там живая вообще или это ее призрак продолжает присылать смайлики?       Мэйбл: фылвпорфыжпрфыап я в порядке, но уфффф это было так смешно       Диппер: кстати, на салфетке был не твой номер, ты написала рандомный?       Пасифика: я же не дура, чтобы писать свой, мало ли что       Пасифика: это телефон матери Робби, у них же там похоронное бюро       Пасифика: не спрашивай, как это случилось, просто мы как-то внезапно подружились, она милая женщина и предложила давать ее номер в таких случаях, чтобы она отвечала что-то типа «ваш подкат был похоронен»       Мэйбл: ЫКФЖЛПГРФВЖКПРВКЫДАЖДОКВА       Пасифика: да, мне тоже смешно с этого       Диппер: хех, умно, умно       Пасифика: еще бы, с тех пор как у меня появился умный парень, я совершаю все более умные поступки       Диппер: ого, я хорошо на тебя влияю?       Пасифика: очень хорошо~ почаще бы       Мэйбл: ФУ БОЖЕ КАКИЕ ВЫ       Диппер: так ты же любишь наблюдать за парочками?       Мэйбл: да, но когда это вы это прям ПРИТОРНО       Мэйбл: пойду расскажу все Венди       Диппер: что ж, если мы сегодня будем слышать вой волков — это Венди угорает над нами       Пасифика: пфффф, ладно, будьте осторожны       Через какое-то время сеть начинает пропадать, но Диппер успевает отправить еще одно сообщение, на этот раз личное:       «Если что, я знаю, что твои волосы натуральные, и мне правда жаль за весь этот тупой фарс, прости пожалуйста, я постараюсь приехать поскорее, люблю тебя, до связи»       Ответ он получает через несколько дней, когда они выезжают из леса, уставшие и злые, особенно Диппер, ругавшийся все эти дни о «кто так ставит палатку» и «так вы костер не разожжете, идиоты», и от сообщения вся его злость улетучивается, заменяясь на теплоту в груди.       «Я знаю, что ты знаешь, все окей, я просто скучаю. Тоже тебя люблю, будь осторожен, самые дикие звери в этом лесу — твои тупые одноклассники»       Диппер терпеть не может школьные поездки, но иногда они являются источником таких историй, которые можно пересказать друзьям и хорошо посмеяться. Например, как в этот раз.