Глава 1. Наследники дракона
30 августа 2024 г., 22:14
7 год от завоевания Эйгона. Королевская гавань.
— Ваша милость, — королева Висенья вздрогнула, когда в ее опочивальню вошла служанка. Королева, стоящая на террасе и созерцающая ночное небо, обернулась, сжимая пальцами золоченный кубок с вином. Она пила его и не чувствовала вкуса, волнение в ней все возрастало и возрастало. Служанка склонилась в поклоне, после чего подняла на королеву взволнованный взор голубых глаз.
— Говори, — спокойно и уверенно молвила королева. С одной стороны она понимала, что ее мужу и королю нужен сын, а с другой злилась на судьбу, что первой понесла не она. Прежде Висенья редко задумывалась о материнстве. Сперва она была молода и боялась умереть на родильном ложе, как и ее мать, впрочем, этот страх все еще ее преследовал. Затем начались их завоевания, они втроем, три головы дракона, объединили Вестерос под единым престолом, принесли на эту землю пламя и кровь. Впрочем, войны не утихали и по сей день.
Прошло шесть лет, как верховный септон помазал короля Эйгона I на царство. И шесть лет они вместе царствовали над Вестеросом. Вероятно, Висенья не задумывалась о материнстве и дальше, если бы Рейнис не объявила о беременности.
Смотреть на счастливую сестру, что с гордостью носила ребенка Эйгона, было больно. Висенья старалась об этом не думать, но, видя радость в глазах брата и мужа, она не могла отринуть предательские, пронизанные завистью, мысли, что на месте Рейнис должна быть она.
Висенья была старшей дочерью Эйриона Таргариена и леди Валейны Велларион. По традициям Таргариенов она должна была стать единственной женой Эйгона, брата своего, однако Эйгон по традициям предков взял Рейнис второй женой. Обычаи предков разрешали многоженство.
Висенья смирилась с этим, понимая, что ее брат и муж дракон. Он никогда не смог бы довольствоваться одной женщиной. Так лучше делить мужа и брата с сестрой, а не с посторонней девицей, не чтящей традиций Старой Валирии. Висенья смирилась с Рейнис, смирилась с тем, что брат, как женщину больше любит младшую сестру, а не старшую. Смирилась она и с тем, что говорили при дворе.
«На одну ночь с королевой Висеньей, король проводят десять с королевой Рейнис», — шептались люди, и Висенья лишь надменно усмехалась этим слухам. Да, одна ночь доставалась, но зато какая это была ночь. Королева с трудом смирила гордый нрав, научилась держать лицо и скрывать чувства, но положение нелюбимой жены уязвляло гордость, жгло не хуже драконьего пламени.
Когда Рейнис понесла, Висенья не могла не думать, что первенца королю должна была родить она. Но потом королева утешала себя мыслью, что Рейнис родит Эйгону дочь, а не сына, а потом Висенья подарит ему наследника, мальчика, настоящего дракона, который, повзрослев, возьмет в жены сестру.
Но все надежды королевы рухнули, когда служанка промолвила:
— Королева Рейнис родила сына, моя королева, — в глазах прислуги промелькнула жалость, и Висенья подавила гнев и раздражение. Она не нуждалась в жалость. Жалость — хуже меча и огня.
— Полагаю мне следует поздравить и мужа и дорогую сестру, — улыбнулась королева Висенья, но улыбка ее так и не дошла до глаз. Королева допила вина, после чего, отдав кубок служанке, покинула опочивальню.
Крепость Эйгонфорт построилась не так давно и это было самое ненавистное и отвратительное для Висеньи место. Она ненавидела строящееся город всем сердцем и предпочитала больше Драконий Камень. Но оттуда не так-то просто править Вестеросом.
— Добро пожаловать, сестра, — промолвила Рейнис слабым голосом, когда Висенья переступила порог ее покоев. Рейнис возлежала на постели, укрытая по пояс одеялом, под ее спиной была гора подушек, чтобы королева могла сидеть.
— Мой король, — поклонилась мужу и королю королева Висенья, впившись в него внимательным взором пурпурных глаз. Король Эйгон был облачен в цвета своего дома, черный и красный, в волосах его отсутствовала корона… Он держал на руках новорожденного ребенка, сына, о котором так мечтал.
— Висенья, дорогая жена, посмотри на него, — промолвил король Эйгон, покачивая ребенка, что начал тихонько пищать. Королева почувствовала, как ноги ее налились слабостью, но все же подошла к мужу и королю, хотя испытывала желание уйти. Невыносимо было видеть мужа с ребёнком от другой женщины на руках, даже, если эта женщина сестра.
Но Висенья не могла отступить. Она никогда не сдавалась и с трудом принимала поражение. Королева подошла к мужу, и он показал ей сына.
— Перед тобой Эйнис Таргариен, первый своего имени, будущий король, — молвил Эйгон, покачивая сына на руках. Ребенок жалобно хныкал, был до того крохотным и слабым, что Висенья подумала, что Эйнис никогда не станет королем. Драконы должны быть сильными, чтобы выжить, а принц Эйнис маленький, хрупкий и чахлый.
— Принц Эйнис, — произнесла Висенья, улыбнувшись кончиками губ. — Красивое имя.
— Я выбрала его для нашего сына, — сказала Рейнис, устало улыбаясь. Ее волосы спутались от многочасовых родов, ногти были сорваны и, наверняка, ей было больно. Однако глаза Рейнис сияли ярче, чем тысяча звезд. Она была горда и счастлива, что подарила мужу сына и наследника.
А Эйгон… с какой нежностью он держал на руках новорожденного младенца, словно он — величайшее сокровище мира, а какой любовью и каким восхищением горели его глаза.
Висенья ясно поняла, что желает оказаться на месте Рейнис. Родить мужу сына, чтобы он так же держал принца на руках, так же любовался его сморщенным и покрасневшим личиком и с такой же любовью и благодарностью глядел на нее.
Висенья подумала, что имя Эйнис не подходит для наследника железного трона и принца. Слишком слабое и не звучное. Она назвала бы своего сына Эйрионом, в честь их отца и драконьего всадника.
— Я хотел назвать первенца Мейгором, — сообщил король Эйгон I, приближаясь к кровати королевы Рейнис. Он осторожно передал ребенка матери, а после поцеловал ее в лоб. Висенья отвела взгляд, чувствуя, как в груди начинает полыхать от того, что ей никогда не быть на месте сестры. Эйгон был хорошим мужем, он уважал старшую сестру и жену, доверял ей править страной, прислушивался к ее советом, он делал больше, чем какой-либо другой муж в этом мире. Но он ее не любил так, как любит Рейнис. — Однако желание королевы - закон для короля , — усмехнулся Эйгон.
Висенья удалилась прочь из покоев Рейнис, уходя, она затворила дверь, чувствуя ком в горле, но глаза ее оставались сухими. Мелькнула мысль, что мир не справедлив, но она горько усмехнулась. Мир несправедлив ко всем без исключения.
Женщина замерла, услышав рев Вхагар. Ее дракон всегда понимал ее больше, чем кто-либо. В юности Висенья была неразлучна с Эйгоном и Рейнис, но с годами трещины между ними становились все проще и проще. Эйгон любил Рейнис, а на Висеньи женился из долга. Они никогда не смогут жить в мире. Висенья была драконом, она не умела делиться, но ей приходилось. Сегодня Рейнис забрала у нее мечту, родила мужу сына.
Спустя несколько недель, после разговора с мейстером, который принимал роды королевы Рейнис, Висенья решила навестить сестру после того, как пол дня полетала на Вхагар. Небо забирало все ее тревоги и страхи, оно всегда даровало ей покой, проясняло мысли.
Мейстер сообщил королеве, что принц Эйнис хрупок и слаб. Никто не ручался за его жизнь, и Висенья не без злорадства подумала, что ее сын был бы совсем другим. Сильным, крепким и здоровым, иными словами, дракон, а не ягненок. И как от семени Эйгона, что огнем и сталью завоевал Вестерос мог родиться такой слабый ребенок?
Между тем кто-то из придворных начал шептаться, что ребенок-то рожден не от короля. Рейнис любила шутов, артистов и поэтов. Она была столь легкомысленна, что уединялась с ними, не понимая, что дает повод для сплетен. Висенья с одной стороны думала, что дракону безразлично мнение овец, а Рейнис все же была драконом. Да и не глупа ее сестра, чтобы понести от кого-то кроме мужа.
Когда сплетни дошли до короля Эйгона, он пришел в ярость, но эта ярость была холодной и сдержанной, и оттого более опасной. Король велел отрезать языки слугам-болтунам. После этого сплетни немного поутихли. Король Эйгон любил жену и не сомневался в ее верности. Но Висенья, видя насколько слаб и плаксив принц Эйнис, начинала сомневаться в сестре.
— Хочешь подержать? — спросила Рейнис, когда Висенья пришла в детскую, чтобы поприветствовать сестру. Каждый раз, когда она видела Рейнис с ребёнком на руках, в душе у нее что-то ломалось. Каждый раз, когда она видела, как король Эйгон смотрит на ребенка, она испытывала черную, всепоглощающую зависть.
— Не откажусь, — улыбнулась Висенья натянуто. Она усилием воли глушила дурные чувства. Королева любила сестру и брата-мужа, они три головы дракона, их всегда было трое, но лучше от этого не становилось. Наоборот на Висенью накатывал стыд.
Рейнис осторожно передала ребенка в руки сестры, при этом коснувшись ее рук.
— Придерживай головку, — сказала она, положив ладонь на локоть сестры.
Мальчик был легок. Он, кажется, не рос, что пугало больше всего. Эйнис отвергал кормилиц, брал грудь только у матери, постоянно плакал, его конечности были до того хрупкими, что страшно было его касаться. Эйнис заплакал, открыв светло-сиреневые глаза.
— Когда-нибудь и ты станешь матерью, сестра, — сказала Рейнис, не понимая, что давит на больное место.
— Если так будет угодно богам, — ответила Висенья Таргариен. Она была уверенна, что рано или поздно боги даруют ей сына и этот сын будет настоящим драконом, не то что слабый Эйнис.
12 год от завоевания Эйгона. Драконий камень.
Королева Висенья держала на руках новорожденного сына, которого назвала Мейгором. Да, она хотела даровать своему ребенку имя покойного отца, но уж больно ей хотелось угодить мужу. Эйгон выбрал это имя для сына Рейнис, но уступил жене-сестре.
При мыслях о Рейнис в груди у Висеньи что-то тоскливо заныло. Она любила Рейнис всем сердцем, и до сих пор оплакивала ее. Узнав о кончине сестры, Висенья жаждала мести, хотела выжечь Дорн дотла, но муж ее остановил.
«Я потерял Рейнис в Дорне, и не хочу лишиться тебя», — сказал король, и Висенья, как покорная жена, повиновалась его воле.
Усилием воли отринув мрачные мысли, королева Висенья любовно провела рукой по макушке сына. Его серебристые волосы торчали в разные стороны, голубые глаза были затянуты пеленой, Висенья знала со слов мейстера, что у многих детей при рождении глаза голубые. Со временем синева сменится пурпуром — в этом она не сомневалась.
Глядя на сына, королева точно знала, что он будет похож на отца-короля, не то что Эйнис. Принц Мейгор жадно пил молоко, и казался Висенье раза в два тяжелее брата. Он был крепким малышом.
Роды королевы были сложными и долгими. Ребенок оказался слишком крупным. Последнюю луну Висенья почти не покидала кровати, боясь непредвиденных обстоятельств. Перед тем, как родить Мейгора Висенья скинула дитя короля, она проносила его всего луну, и никто кроме нее не знал об этом ребенке и не узнают.
Королева страшилась, что не сможет родить сына, но смогла. Пройдя через невообразимую боль, Висенья привела Мейгора в этот мир. Он почти сразу закричал, а за стенами крепости заревел Вхагар, приветствуя принца. Когда ребенка обмыли и положили на грудь матери, она посмотрела в его красное личико и поняла, что страдания и боль того стоили. Не было никого ценнее и важнее в этом мире. Даже любовь к Эйгону на миг померкла.
— Тише, мой принц, — улыбнулась королева Висенья, когда ребенок выпустил изо рта сосок и начал недовольно кричать, раскрыв рот. — Твое у тебя никто не отнимет. Я обещаю.
Снова дав сыну грудь, королева блаженно улыбнулась, хотя боль все еще сковывала ее тело. Она отказалась от макового молока, желая, чтобы ее ум был ясным, когда пребудет король.
Однако принц Мейгор наелся и уснул, служанка переложила дитя в колыбель, а короля все не было и не было. Висенья поджимала губы, испытывая раздражение. Мейстер рассчитал срок, и королева предложила мужу пожить на Драконьем камне. Она хотела, чтобы ее сын родился в родовом имении предков. Король Эйгон сослался на государственные дела, остался в столице, которую Висенья все больше и больше ненавидела.
Висенья, утомленная родами, уснула и снился ей чудесный сон. На железном троне восседал мужчина с серебристыми волосами и пурпурными глазами, голову его венчала корона Эйгона I Таргариена.
«Да здравствует король Мейгор из дома Таргариен, первый имени своего, король андалов, ройнаров и первых людей, лорд семи королевств и защитник государства! Да правит он долго!» — кричали люди, что стояли в тронном зале, они поднимали мечи и славили имя своего короля. Знамена с трёхглавым драконом колыхались на стенах, а на улице ревели драконы.
Проснувшись следующим днем, королева сперва справилась, прибыл ли ее король-муж. Получив отрицательный ответ, Висенья испытала раздражение, после чего привела себя в порядок, пользуясь тем, что ее сын спал. Позавтракав в постели, Висенья при помощи слуг сменила сорочку на чистую, облачилась в халат, ее серебристые волосы заплели в косу.
Когда проснулся Мейгор, служанка подала его матери для кормления. Висенья покормила сына, наблюдая за тем, как жадно он пьет молоко. Она боялась, что дитя подавиться. К счастью, опасность миновала. За стенами замка раздался рев дракона. Рев, который Висенья узнала бы из тысячи других.
Белларион Черный Ужас, дракон Эйгона Таргариена, ее мужа, привез своего всадника. Сердце королевы забилось чаще. Висенья велела служанке, Джейн, принести ей одеяло принца, которое она выживала долгими ночами, нося под сердцем ребенка. Одеяло было черным, как ночь, а на нем красной нитью она вышила трехглавого дракона, символ их дома.
Королева бережно завернула новорожденного сына в одеяло, тот недовольно закричал.
— Тише, мой дракончик, ты не хочешь разочаровать короля-отца? — на валирийском промолвила она. Мейгор затих, словно понял ее. Висенья временно отдала ребенка в руки служанки, пригрозив ей, что отрубит ей голову, если она уронит дитя. После этого королева под изумленным взглядом прислуги встала, запахнула халат, перевязала его поясном. Она тоже была в цветах их дома, и не признавала иных цветов, кроме черного и красного.
«Нужно было выпить маковое молоко», — подумала королева, но стиснула зубы, отринув слабость. Она дракон, ей не страшна боль.
Когда король Эйгон вошел в опочивальню, его встречала сестра-жена с ребенком на руках. Королева поклонилась, после чего подняла сияющий взгляд на мужа.
— Добро пожаловать, мой король, — сказала она. — Позвольте вам представить нашего сына — Мейгора Таргариена.
Король Эйгон забрал ребенка из рук жены, после чего велел ей сесть на постель, что она, скрыв облегчение, сделала. Висенья внимательно наблюдала за мужем, чей мрачный взор впился в лицо притихшего ребенка. Но взгляд короля посветлел, и он удовлетворенно улыбнулся, получше перехватив ребенка одной рукой, чтобы голова его покоилась на сгибе локтя. Король умел держать дитя на руках. Видимо, часто брал на руки Эйниса.
Висенья наблюдала с довольной улыбкой за тем, как Эйгон погладил сына по голове с пушком серебристых волос. Принц Мейгор каким-то образом освободил руку из пеленки и схватил отца за палец и сжал его маленькими пальцами.
Эйгон рассмеялся, отчего на сердце у Висеньи посветлело.
— У него драконья хватка. Будет непобедимым воином, — сказал король довольно, устремив взгляд на сестру-жену.
— Он сын своего отца, муж мой. От дракона родится лишь дракон, — ответила Висенья, думая, что пять лет мучений и страданий стоили того. Эйгон был рад сыну.
Однако улыбка королевы померкла, когда король сообщил, что не смог прибыть сразу, поскольку принц Эйнис снова приболел. Висенья помимо воли испытала раздражение, в который раз поймав себя на мысли, что ее сын будет крепок и здоров. Она, в отличии от Рейнис, родила дракона, а не ягнёнка.
