Soleil déclinant (Угасшее солнце)

У Юре в сердце дыра. Но для всех он – солнце. Он до крови кусает губы, он играет на барабанах до боли в мышцах. И он всегда улыбается. Не по-человечески ярко. Он улыбается так заразительно, что ненароком хочется улыбнуться в ответ. Юре любит всех и всё вокруг. Его любовь проста и воздушна, словно сахарная вата. Она так же легка и непринуждённа, как и он сам. Как дважды два. Его светлые волосы всегда взъерошены, солнечные поцелуи заполняют всё лицо. Он невысок ростом, но всегда и везде готов протиснуться. Юре отдаёт банде всего себя. Всегда. Независимо от ситуации, от времени суток и настроения. Его тёплая улыбка и непоколебимая внутренняя решимость – то, что притягивает людей больше всего. Юре Мачека любят все. Как товарища, конечно. Как бесконечный источник серотонина и душу компании. А Юре Мачек любит всех в ответ. Он попросту не может погасить в себе это безудержное чувство. А в особенности Юре любит Яна. Яна Петеха. Не поймите неправильно, Юре Мачек любит всех. Но Яна чуть больше остальных. Или, может, значительно больше остальных. Это не так уж и важно. Его кругозор уже давно сузился до одного лишь Яна. Все остальные кажутся чуть менее значимыми, чуть менее подходящими. А его идеально выкрашенные в чёрный цвет ногти, длинные волосы и его отстранённость всегда вызывали желание коснуться. Понять, как работает этот сложный механизм и запустить рычаг, а потом победоносно вскинуть руки к верху и прокричать: «Я сделал это!». А ещё Юре Мачеку безумно нравится чай. Любых сортов. Главное, чтобы он был горячим. Горячим до жжения в груди, до невозможности вдохнуть. Горячим до выступающих слёз, которые очень хочется проглотить, чтобы их никто не заметил. Поэтому Юре не пьёт «обычный» чай. Юре пьёт кипяток с небольшим количеством заварки. Это помогает ему держать себя в руках, помогает иметь контроль над ситуацией. Когда сообщение Яну висит непрочитанными на протяжении двух недель, Юре кусает губы. И ногти. Он знает, что, вероятно, сделал что-то не так. Наверное, недоподдержал. Или наоборот, задушил своей заботой. Или, может, просто не понял его потребности. Не сразу распознал, что Яну было нужно. В такие моменты безумно хочется закурить. Но Юре давно бросил уничтожать себя таким способом, поэтому он идёт пить чай. Уничтожать себя по-другому. Наливает себе несколько чашек, садится около телевизора и включает на фон какую-то бессмысленную передачу. Потом пьёт. Пьёт, пока на глазах не начнут выступать слёзы. Пока горло не будет жечь настолько, что на следующее утро он едва сможет говорить. Может, в его пустую голову, наконец, придут путные мысли. Все в банде уже давно привыкли, что Юре – тот ещё любитель чая, поэтому всякий раз к приходу Мачека готовят его. Но Юре никогда не нравится. Он всегда переделывает напиток. Как можно меньше заварки и как можно больше кипятка. Однажды во время репетиции Юре безумно не вовремя набирает мать, и ему не остаётся ничего, кроме как ответить. – Боже, Юрчек, что с твоим голосом? – спрашивает Крис, когда Юре сбрасывает звонок после двухминутного разговора, – ты вчера всю ночь в караоке тусил? Все смеются. Все, кроме Яна. Он, возможно, прекрасно понимает, в чём дело, но предпочитает молчать. Либо вообще не вслушивается в их разговор. В любом случае, это ранит Юре куда сильнее ожидаемого. – Немного простудился, – хрипит он и отмахивается, постукивая барабанными палочками друг о друга, – скоро пройдёт, парни, не волнуйтесь. – Простудился в начале лета? – Боян вскидывает брови, – что ж, так можешь только ты. Юре заметно расслабляется, когда всё переводят в шутку и продолжают репетировать. За всё это время Ян даже не поднимает на него взгляда, демонстративно начищая струны своей бас-гитары. Юре приходит домой, бросаясь на кровать. Слёзы не текут из глаз. Они, быть может, старательно копились в нём какое-то время, но сейчас никак не могут пробиться наружу. Он смотрит в потолок. Наклеенные там звёзды смотрят на него в ответ. Тогда телефон Юре вибрирует, и он переводит взгляд на подсвечивающийся экран. Он ожидает увидеть сообщение от кого угодно – от брата, с которым они не общаются уже около двух лет, от группового чата их банды, да даже получить сообщение от какого-то Богом забытого школьного друга было более ожидаемо, чем от него. Jančhek🩵 лол, смотри какое прикольное видео сегодня снял *1 вложение* Прикольное видео? Прикольное видео... ну, это же прикольно? Юре, не задумываясь, открывает их с Яном совместный чат, и в глаза сразу бросается его самое последнее адресованное парню сообщение. То самое, что две недели подряд висело без ответа. надеюсь, ты себя хорошо чувствуешь!! если ты не хочешь пока со мной об этом говорить (да и говорить в принципе) – ничего страшного, я буду ждать сколько надо :) А следом только видео. Ну, вполне себе милое. Ян играет со своим псом Пойкой, кидает тому мяч, а он со всех ног несётся и ловит игрушку практически в полёте. Под конец Ян смеётся и треплет старого пса за ухом. И этот смех всегда растапливает что-то в са́мом сердце. Задевает какой-то механизм, передвигает шестерёнки, и Юре всё забывает. Каждую выпитую чашку кипятка с заваркой. Каждую ранку на прокусанных губах. Каждую холодную ночь, где его трясло то ли от страха, от ли от обыкновенного переизбытка эмоций. Ведь Яну нужна поддержка. Он через многое прошёл, и Юре безумно им гордится. Поэтому он и отвечает. АААА КАК МИЛООО🥰 пойка – лучшее животное на этой планете, серьёзно! Стоит ли спрашивать Яна о состоянии? Что следует сказать, чтобы продолжить разговор? Чтобы избежать дальнейшего саморазрушения? Они безумно много всего вместе прошли. И такие мелочи попросту не могут стать тем, что окончательно разрушит их доверительные отношения. Конечно, Юре ведь не дурак! Он щурится и кусает, кусает, кусает губы. Они уже давно припухшие, с запёкшейся кровью на поверхности. Поэтому когда Юре пьёт чай – ему больнее вдвойне. А значит, он имеет вдвое больше контроля над собой. давай встретимся завтра часов в двенадцать, прогуляемся? ты как, свободен? Юре печатает и отправляет быстрее, чем вообще успевает осознать, что только что сделал. Им овладевает какое-то остервенелое желание близости. Яна хочется увидеть, обнять, зарыться в его длинных волосах. Прямо как раньше. Хочется почувствовать, что всё хорошо. Jančhek🩵 не знаю, хотел завтра отоспаться. Ответ приходит быстрее, чем Юре ожидает. Он поджимает пальцы на ногах, сосредоточенно вглядываясь в экран. Ничего страшного, если Ян не может, правда? Высыпаться тоже важно. Ему и самому, на его месте, вероятно, хотелось бы отдохнуть. Юре, практически не отдавая себе отчёта, подходит к индукционной плите и берёт в руки полупустой чайник с холодной водой. Выливает её в раковину, следит за тем, как жидкость воронкой уходит в слив. Сейчас, поставит и ответит. Уже в следующее мгновение чайник снова оказывается полным и вогруженным на плиту, когда на телефон вдруг приходит второе сообщение. Jančhek🩵 ну ок, давай. Юре расплывается в широкой улыбке. Его небесно-голубые глаза практически светятся от счастья. тогда до завтра! ❤️ Он отправляет, потом тянется к только что поставленному на плиту чайнику и убирает его на выключенную конфорку. Сегодня Юре попьёт газировку.

***

В эту ночь Юре действительно спит. Практически спокойно. Практически не задумываясь о том, что он сделал не так. Собираться он начинает уже за несколько часов. Одевает свой любимый оверсайз свитер с принтом ромашки, длинные джинсы и конверсы. На улице сейчас на удивление прохладно. Буквально за час до выхода Юре звонит А́лен – приятель, с которым они познакомились буквально пару недель назад в баре. Ален тоже музыкант, играющий в небольшой банде новичков. Он тоже мечтает отправиться на Евровидение, а Юре всегда привлекали такие люди – стремящиеся к своим мечтам и целям, открытые и добродушные. Люди, в словах и действиях которых не нужно искать скрытого подтекста. В его нынешнем окружении таких очень мало. Ален что-то воодушевлённо рассказывает ему о своём первом концерте, который прошёл вчера. Как было шумно, классно, как много было народу, как жаль, что Юре не смог прийти. И что он обязательно хочет повторить это в будущем. Юре ненароком замечает, что вместо голоса Алена слышит Яна. Как будто это Ян делится с ним чем-то сокровенно важным. Как будто это Ян спрашивает, как Юре себя чувствует и что случилось с его голосом. Как будто это Ян говорит, что может в любой момент приехать и завезти лекарства. Но это, конечно, лишь иллюзия. Юре вежливо отказывается. Говорит, что всё хорошо и ему пора бежать на одну очень важную встречу, что, кстати, является правдой. Ален прощается и обещает скинуть ему фотки с концерта. Но с Яном они встречаются всё равно вовремя. Там, где и было обговорено. На нём тёмные солнцезащитные очки, лёгкое клетчатое пальто и спортивки. Длинные волосы собраны в пучок, в зубах сигарета. А Ян, возможно, мог бы сказать, что на горизонте сейчас два солнца, но второе стремительно угасает на глазах. От него больше не исходит привычного жара, только спокойное тепло. Его глаза практически не напоминают бушующее море, разве что затянувшееся тучами небо. Но Юре Мачеку это и не нужно. Он смотрит на Яна, и начинает светиться по новой. Как будто всего этого не было – двух недель игнорирования, холодных взглядов, ледяными зубчиками врезающимися в кожу, дискомфортного ощущения, что им нужно поговорить. У Юре трепещет сердце – так безумно рад его видеть. Перед тем, как заговорить, он откашливается. – Привет, – Юре улыбается, приподнимаясь на цыпочки, чтобы робко приобнять Яна одной рукой. В глазах страх, что тот отстранится. Но Ян спокойно позволяет обнять себя, коротко кивая в ответном приветствии. Голос Юре звучит немного лучше, чем вчера. Ян не хочет спрашивать. Он не хочет слышать то, что, вероятно, услышать не готов. – Куда пойдём? – спрашивает Ян, даже не поворачивая головы. – Давай пройдемся по мосту у набережной, – предлагает Юре. По пути оба молчат. У Юре немного подкашиваются ноги, причиной тому служат голод и стресс. И, конечно, одно единственное чувство. Чувство вины, пожирающее его изнутри. Хочется начать кусать губы, чтобы хоть как-то отвлечься. Хочется ударить себя по голове, чтобы в неё пришла мысль, как лучше стоит начать диалог. – Ян, как ты себя чувствуешь? – интересуется он, и желание выпить кипятка с заваркой усиливается с каждой секундой. – Нормально, – пожимает плечами Ян, рыская по карманам пальто в поисках «огня». Юре, замечая его желание, совершенно внезапно вспоминает про старенькую зажигалку, завалявшуюся у себя в барсетке. Уже в следующий момент он протягивает её Яну, солнечно улыбаясь. В ответ тот только хмыкает. Ян немного успокаивается, когда сигаретный дым заполняет лёгкие. Как бы странно это не звучало – ему становится легче дышать. – Будешь? – он предлагает, протягивая Юре целую сигарету. – Спасибо, но я завязал, – отказывается тот. – Да ладно? И чем балуешься теперь? – Ян усмехается. Юре нарочно тяжело сглатывает, чтобы почувствовать острую боль обожженного горла. Он едва заметно корчится, уводя взгляд. – Ничем, – врёт Мачек. А Ян не уточняет. Они медленно доходят до набережной. Вкус соли моментально заседает в лёгких, и Юре делает один большой вдох. Приятно. Слишком душно, но всё равно приятно. – Я просто... – слова даются с трудом, и Юре прикусывает язык, – мне бы хотелось знать, всё ли у нас окей. Ян делает ещё одну затяжку, задумчиво поглядывая в сторону моря. – Мгм, – коротко кивает он, – всё отлично. И мир в глазах Юре переворачивается. Жгучее чувство, что он сделал недостаточно образует в горле здоровенный ком. Юре пытается проглотить его, задать ещё один уточняющий вопрос, но ему сложно сделать даже вдох. Ему в принципе сложно дышать из-за многочисленных ожогов. Он достаёт из кармана телефон, на который только что пришло несколько сообщений. Кажется, от Алена. Но перед глазами всё настолько размыто, что Юре остаётся лишь беспомощно моргать. – Ты все ещё общаешься с тем чуваком? – как бы невзначай интересуется Ян, краем глаза заглядывая Юре в телефон. Точно Ален. – Ага, – кивает он в ответ, поражаясь спокойствию собственного голоса. – Зря, – пожимает плечами он, – если ты думаешь, что сможешь к ним уйти – не надейся. Тебя такого мало кто сможет долго терпеть. Юре замирает. Это, вроде бы, шутка. Шутка, да? Хотя, какой уж тут юмор. Он – человек, который не спит ночами из-за одного проигнорированного сообщения. Он – человек, который нарочно обжигает себя, чувствуя контроль над собственным телом. Он, по большому счёту, сложный человек. Хоть другим так и не кажется. – У нас завтра фотосессия, – Ян отбрасывает окурок, притаптывая его носком кроссовка, – одевайся формально. Боян просил передать. Юре, конечно, так и сделает. Наденет свой лучший костюм, уложится, закрасит мешки под глазами. Только, перед этим ему нужно будет отдохнуть. Совсем немного. Он прощается с Яном и бежит домой. Оказавшись в квартире, Юре включает повсюду свет. Он скидывает с себя ненавистный свитер в ромашку и свободные джинсы. Он заходит в ванную, закрывает слив и включает горячую воду. Нет, он включает кипяток. Юре улыбается, когда идёт ставить себе чайник. Он смотрит видео с концерта Алена и качает головой под такт музыке. Ему, безусловно, нравится жизнь. И музыка тоже нравится. Ещё ему нравится думать, что он сможет выдержать. Ведь если Юре выдержит и это, остальное ему будет вообще ни по чём. Ни холод со стороны объекта симпатии, ни насмешки над его состоянием – он даже бровью не поведёт. Когда ванная, полная кипятка готова, а чай разлит по кружкам, Юре раздевается. Он погружает сначала одну ногу, потом другую, не давая себе привыкнуть. Зачем? Ведь от привычного всегда больно. Юре устал жить в привычной иллюзии того, что всё хорошо. Когда Юре полностью оказывается в воде, его окутывает чувство, словно кожа сворачивается. Как будто она вот-вот лопнет, и его вывернет наизнанку. Больно. Жарко. Хочется, чтобы кто-то протянул руку и вытащил его, ведь сил подняться самостоятельно попросту нет. Юре только и может, что дрожащими руками влить в себя последнюю кружку кипятка. Капли темной жидкости стремительно скатываются по лицу, падая в кристально чистую воду. У него закрываются глаза. Хочется спать. Хочется открыть их и не чувствовать боли. Ни привычной, ни новой – никакой. Но ведь жара всегда лучше холода? Холода, которого он и так слишком много повидал от других.

***

Юре, лежащего в ванне, нашли на следующий день. Рядом две кружки с чаем, из которых полная лишь одна. Ребята из банды обнаружили, что Мачек не отвечает на звонки со вчерашнего вечера и сорвались к нему. К сожалению, слишком поздно. Бояна вывернуло прямо там, Крис расплакался, Наце практически словил паническую атаку. А Ян... сразу понял, чьей это было виной. Ему показалось, что лучше бы Юре и вправду ушёл в другую банду, и никогда бы с ним не встречался. Просто-напросто не был знаком с его мерзкой натурой и не пытался бы ему помочь. Помочь вылезти из проблем, в которых он сам погряз с головой. У Яна было своё солнце. Солнце, которое светило ему ярче, чем всем остальным. Но он не просто этого не ценил – он умудрился дать ему угаснуть. Точнее, он погасил это солнце собственными руками.