"Серебряный гей"

Никита. Ч. 1 Никита пил пиво и смотрел на город. В феврале темнело быстро, и сейчас, у него под ногами, сияло целое море огней. Весь день сегодня шёл сильный дождь, а вот к вечеру небеса смилостивились и теперь капли как будто просеивали через очень мелкое сито. — Бабушка в детстве так муку просеивала, когда пироги пекла— подумал Никита, глядя вниз, на город. И тут же удивлённо замер: несколько секунд огоньки не просто сияли ярче обычного, а переливались внезапно возникшей вокруг них радужной аурой. Парень тряхнул головой, странная аура исчезла, а он не в первый раз подумал, что сегодня здесь на редкость пусто и тихо. Не было слышно не только голосов, но даже обычного звука шуршащих по листьям капель. Только изредка до него долетал негромкий гул лежащей далеко внизу автострады. Никита откинул капюшон и, запрокинув голову, подставил лицо под прохладную дождевую морось. — День всех влюблённых, млять...,— произнёс он кривя уже посиневшие от холода губы, а затем, опустив взгляд на город прокричал: — Ненавижу! — вложив в этот крик ненависть не столько к празднику, сколько к себе, точнее, к своей глупости. Никита научился читать лет в пять, а в шесть— уже написал своё первое стихотворение. До недавнего времени, он вообще сочинял стихи чуть ли не каждый день— так, ему было проще излагать свои мысли и выражать эмоции. В четырнадцать — любовь к чтению привела его на Фикбук, где он открыл для себя слэш. А слэш открыл ему глаза на него самого. Точнее, это сделали книги, в которых он обнаружил истории про похожих на него парней, и одна случайная встреча в Амстердаме. В тот год всё встало на свои места, а ранее необъяснимое нашло объяснение. Никита достал из-за ворота майки шнурок с серебристой фигуркой и привычно ласково погладил свой талисман большим пальцем. Пять лет назад мама вывезла Никиту в автобусный тур по Европе. Он как раз получил паспорт и гордился тем, что теперь совсем взрослый, ну, или почти совсем. По дороге из Берлина в Париж туристов завезли в Амстердам и дали три часа на самостоятельный осмотр города. Было раннее воскресное утро, не совсем ранее, конечно, — время приближалось к девяти— но, в центре было практически пусто. Никита, вооружившись картой, решил, как и положено взрослому, оторваться от мамы и её подруг, которые рвались к королевскому дворцу, площади Рембрандта и какой-то исключительно интересной старой церкви и отправиться в Красный квартал. Он был хорошим сыном, поэтому отстав от компании, написал маме смс, что придёт прямо к автобусу и отправился на поиск запретных удовольствий. Кстати, судя по карте от дворца до удовольствий было максимум пятнадцать минут ходу и мальчик на мгновенье испугался, что мама с подружками и их вечным топографическим идиотизмом вполне могут свернуть не туда и всё ему испортить. Но, потом тряхнул головой, отгоняя неприятную мысль, ещё раз сверился с картой, и повернул к Ньюмаркет. Конечно, Никита понимал, что все самое интересное здесь происходит вечером и ночью, но...блин, он всё таки надеялся хоть что-то увидеть!!! Но, это же было воскресное утро и оказалось, что кроме зашторенных окон, где должны были стоять разнообразные голые девушки, единственное, что было ему доступно сейчас— музей марихуаны, который откроется в 10 утра, то есть через полчаса и за 7,5 евро. Никита подумал и решил, что деньги он потратит на что-нибудь поинтереснее, а сейчас просто погуляет вдоль каналов и может даже посмотрит на Королевский дворец. Он бездумно пошёл вперёд, свернул на какую-то маленькую улочку, потом на следующую, и вышел на совершенно пустую улицу побольше. Она полностью состояла из закрытых в это время суток заведений на одной стороне улицы, и стены покрытой стрит артом — с другой. Никита остановился и начал рассматривать рисунки с тщательно выписанными рельефными мужскими телами, когда за его спиной послышался какой-то странное шуршание и ритмичные постукивания. Мальчик обернулся и замер не в силах отвести взгляд от странной фигуры— приближающегося к нему на роликовых коньках мускулистого блондина в бейсболке, очках-авиаторах и наушниках. — Да, он, наверное, метра два ростом, да плюс ещё коньки!!! — подумал ошарашенный мальчик, разглядывая блестевшее слегка тронутое загаром тело, на котором были надеты только незаметные плавки. И на них, и на бейсболке переливались под солнечными лучами то ли стразы, то ли блёстки. Никите показалось, что за стёклами- хамелеонами он разглядел блеснувшие смехом голубые глаза, а вот улыбнулся “конькобежец”, глядя на остолбеневшего пацана—совершенно точно. Правда, только уголком рта, почти незаметно. И от этой полуулыбки у него на щеке, на секунду, появилась совершенно офигенная ямочка! Когда это сияющее чудо-юдо проехало мимо, Никита повернулся ему в след и увидел ,что на нём...б...ь были надеты не просто плавки, а те самые трусы, которые девчонки называли "стрингами". То есть, этот мужик рассекал по центру города практически с голой жо…! И вот, при взгляде на два ритмично двигающиеся полупопия, мальчик внезапно почувствовал, как у него в штанах, Никита- младший сначала заинтересованно приподнялся, а потом — уверенно встал по стойке смирно. Никита был мальчиком умным и начитанным, поэтому понял, что хоть он и не интересуется стрингами и стразами, потому что "он же не пи", но интерес к накачаной мужской " жо" это его "не пи", почти обнуляет. Прекрасное слово "самоидентификация" ему тоже было знакомо, а вот её кризис он пережил тогда впервые. В соседнем переулке его усугубила внезапно открывшаяся занавеска и появившаяся в " рабочем окне" негритянка. Женщина, выглядевшая ровесницей его бабушки, была одета в красное кружевное бельё и держала в руках огромный член. Она заметила мальчика, улыбнулась и приветливо помахала ему своей игрушкой. В себя Никита пришёл только перед какой-то церковью. Из её открытых дверей, прямо как в сериале, вышла мама и очень удивилась, обнаружив перед собой Никиту: —Ты же обычно не запоминаешь, что мы собираемся смотреть, а тут сам нашёл Аудекерк! Молодец! Кстати,— она задумалась,— эта церковь стоит прямо на границе Красного квартала, можно туда прогуляться,— и тут же сама себя остановила: —Хотя, нет, рано тебе ещё на такие вещи смотреть! И тут, Никита, к удивлению мамы и к восторгу её подруг, согласился, что да, он пока к такому не готов. Где-то месяца через два после возвращения из поездки, Никите в сети случайно попался марвеловский мультсериал про серебряного сёрфера. Он за день посмотрел все 13 серий , а потом понял, что сделал это в основном потому, что герой чем-то напоминал ему того амстердамского блондина на роликах. Ещё через пару месяцев— он увидел серебряную подвеску с сёрфером, который опять же был словно срисован с того мужика в блестящих стрингах. Подвеску вместе с чёрным кожаным шнурком он получил на свой 15 день рождения и с тех пор носил не снимая. " Серебряный гей", как про себя называл подвеску Никита, стал его талисманом. Кстати, шнурок впервые порвался как раз в день его знакомством с Ником. Потом, он два дня не мог найти подвеску, которая, как оказалась, провалилась в щель между диванными подушками. Никита психовал и называл себя дебилом, но найдя пропажу, быстро об этом случае забыл, а вот позже вспомнил и подумал, что это было предупреждение.