Hoofdpijn

15 september 2023 10:34pm Мам, пап, это снова я. Знаю, что давно вам не писал…Последние месяцы выдались тяжёлыми. Вернулся из тура, разобрался со счетами за квартиру и ваш дом… Я всё ещё очень неграмотный в этих жилищных вопросах и бумажных делах, поэтому просто что-то делаю, оплачиваю и молча надеюсь, что не останусь жить на улице. Хотел навестить ваш дом в Леувардене, но по-прежнему не могу… Простите меня… Я не рассказывал вам раньше, но я записался к врачу! Мам, надеюсь, ты рада, что я взялся за своё здоровье. Выписали дурацкие таблетки, мне они совсем не нравятся… Ну, не буду о плохом. Я скучаю…Постараюсь почаще вам писать! Не прощаюсь

***

Перед глазами рябило. А ещё было душно, почему-то нервно и немного обидно. Долгожданная попытка расслабиться после нескольких месяцев беспрерывных разъездов по городам и странам провалилась с треском. Погружённый в свои мысли, Йост сидел в окружении друзей. В окружении счастливых друзей, которые о чём-то беззаботно болтали, выпивали, смеялись. Кто-то даже уединился на дальнем конце дивана, чтобы поворковать и пообжиматься. Парочка не привлекала к себе внимания, но особо и не скрывалась, периодически попадая в поле зрения Йоста, заставляя блондина немного хмуриться и прятать взгляд в стакане яблочного сока. Тоже хотелось тактильности. А ещё хотелось, чтобы в стакане было налито что-то покрепче этого самого яблочного сока градусов на двадцать. Ну, хотя бы на двадцать. Но написанное крупным шрифтом предупреждение на листке - вкладыше из коробочки антидепрессантов, гласило: «настоятельно рекомендуется не употреблять алкогольные напитки во время курса препарата». Так что доступных способов забыться было критически мало. А те, которые были — не работали. Единственное, за что можно было ухватиться, чтобы окончательно не увязнуть в болоте из собственных гнетущих мыслей — музыка. Музыка на сцене, в наушниках, из колонок в автомобиле, в клубе. Йост искал музыку, звуки и шум везде, где можно было их найти. А если было тихо — создавал сам. К счастью, в ночном клубе тишине не место. Из не очень качественных колонок громко долбило немецкое техно. Друзьям Йоста приходилось перекрикивать это звуковое безумие, но, похоже, что молодым людям это не слишком мешало. Даже веселило. Йост молчал. Ему вдруг стало спокойно (насколько это возможно) в колючем одеяле из шума, звуков и голосов. Он понял, что не слышит свои мысли и расслабился. Даже появилось настроение выйти на танцпол, что он и сделал, правда, немного поколебавшись перед этим, а после крикнув другу, что хочет развеяться и получив на это одобрительный кивок. Среди извивающихся под музыку тел было тесно, душно и горячо. Периодически чужие пальцы задевали плечи Йоста, его руки и бёдра. Но это не раздражало. Наоборот, помогало почувствовать себя причастным к чему-то большому, общему. Будто к единому организму, пульсирующему под громкий бит, вырывающийся из колонок над головами людей. Плавно двигаясь под неоновым светом, лихорадочно мигающим и нервно вспыхивающим, среди незнакомцев Йост не чувствовал себя одиноко. Это определено был один из тех редких моментов, в которые ему было по-настоящему хорошо. Один из тех редких моментов, когда он мог что-то ощутить. Да, на его собственных концертах музыка тоже громкая, тоже шумно, тоже много народу, воздух такой же заряженный. Но часто, стоя на сцене напротив нескольких тысяч пар восторженных глаз, Йосту хотелось спрятаться. Его видели, за ним пристально наблюдали. Каждое действие было на виду, каждое слово было слышимым для такого же живого и дышащего организма, состоящего из людей, объединённых музыкой. Его музыкой. Йост не чувствовал себя причастным к толпе, он ощущал себя один на один с ней. Сейчас всё было иначе. Он был незнакомцем для людей вокруг, ему не нужно было никого развлекать, не нужно было тащить на себе груз ответственности за происходящее, можно было расслабиться и сосредоточиться на себе и своих ощущениях. В груди приятно вибрировало от громкой музыки, а уши немного заложило. На отвыкшего от ярких эмоций Йоста в одно мгновение обрушилось слишком много. Много звуков, много касаний, много лиц вокруг. Хотелось ещё больше. Парень всегда крепко цеплялся за такие короткие моменты, наполненные жизнью в её самом ярком проявлении. Возможно, этот вечер теперь не так уж и плох.  Йост вздрагивает, когда чьи-то руки довольно настойчиво скользят по его спине и талии. Он поворачивается, но из-за постоянно мигающего неонового света трудно разглядеть человека перед ним. Блондин немного мешкается, судорожно думая о том, как стоит поступить — рискнуть или спасовать, затерявшись в толпе. Пока Йост пытался решиться на что-то из этого, одна пара рук сменилась другой. В этот момент прожектор вспыхнул белым цветом и тут же погас. Ему хватило секунды, для того чтобы разглядеть перед собой девушку. Внешность уловить не получилось, но, кажется, у неё были проколоты бровь и крыло носа. Решив, что наладившийся вечер можно попытаться сделать ещё лучше, Йост шагает вперёд. Чужие руки ложатся на его плечи. И в этот момент парень понимает, как сильно ему не хватало чьих-то касаний. Из-за вибрирующей в груди музыки и внезапно нарисовавшейся тактильности парень чувствовал себя оголённым проводом, испытывая слишком много эмоций в один момент. Длинные ногти девушки впились в спину Йоста. Было даже слегка больно. Парень удивлённо выдохнул, когда на эту боль тело отреагировало мурашками по коже. «Значит, вот такое мне теперь нравится», — пронеслось в голове. По правде говоря, Йост был совсем не знаком со своими предпочтениями, так как эта сфера его жизни была сведена к минимуму. По большей части из-за антидепрессантов. Попросту не хотелось. А если и хотелось, то не получалось. В последнее время Йост всё чаще стал ловить себя на мысли о том, что негативного воздействия на организм от этих таблеток больше, чем положительного.  Парень не любил думать о своей личной жизни. Точнее, об её отсутствии. Всегда возникало какое-то липкое и неприятное ощущение. Особенно в моменты, когда некоторые из его друзей хвастались тем, сколько раз успели потрахаться на неделе, и всё это с разными людьми. Не то чтобы Йост совсем похоронил возможность завести с кем-то отношения или переспать, но тему эту в разговорах и в мыслях всё же обходил стороной. Просто знал, что с вероятностью восемьдесят процентов ничего не выйдет. Но, кажется, сегодняшним вечером преимущество было на стороне оставшихся двадцати. В следующие минуты всё происходит слишком быстро и смазанно. Душный танцпол сменяется кабинкой туалета с изрисованными стенами, а через пару мгновений Йост узнаёт, что у девушки проколоты не только бровь и крыло носа, а ещё и язык. «Только бы встал, только бы встал», — бьётся в голове одна единственная мысль, пока татуированные пальцы сжимают волосы незнакомки. Дыхание учащается и на мгновение парню даже удаётся уловить среди этой вязкой мешанины ощущений и эмоций что-то похожее на возбуждение. Но где-то под рёбрами уже начинает завязываться плотный узелок тревоги, а в ушах эхом звучит голос психотерапевта, монотонно проговаривающий основные побочные эффекты от таблеток. — Блять, — еле слышно срывается с губ. Йост концентрируется на том, как реагирует его тело на чужие касания. Чем сильнее он концентрируется, тем сложнее становится расслабиться. Чем сложнее расслабиться, тем быстрее ускользает надежда на то, что ему не придется неловко оправдываться перед девушкой, а после этого ещё пару дней есть себя изнутри мыслями о том, почему это постоянно происходит именно с ним и почему он вынужден каждый день глотать дурацкие таблетки, лишая себя многих удовольствий жизни, доступных психически здоровым людям, которым не приходится отравлять одну часть своего организма, надеясь, что другая почувствует себя лучше. Все двенадцать лет жизни с момента смерти родителей стали для Йоста постоянной борьбой с самим собой за место под солнцем. Спустя минут десять безуспешных стараний девушки Йост всё же в смятении отстраняет её от себя, бормоча под нос какие-то извинения и объяснения. По её взгляду исподлобья становится понятно, что она даже вникать не собирается в этот лепет. Вероятно, уже посчитала блондина странным. Какой парень не хочет, чтобы ему отсосала девушка с пирсингом в языке? Задыхаясь от стыда и обиды, Йост вылетает в главный зал, пытаясь пробраться к выходу через дрыгающиеся под музыку тела. Всё вокруг вдруг стало противным, душным, мерзким. Атмосфера давила, музыка била по ушам, неприятно вибрировала в груди. Йосту внезапно показалось, что к нему тянутся сотни чужих пальцев, норовя потрогать, дёрнуть за волосы, укоризненно тыкнуть в лицо. «Лузер! Неудачник!», — пульсировало в голове всё время, пока парень добирался до дома. Он толком даже не помнил, как вызвал такси, как открыл дверь квартиры и как в итоге оказался перед зеркалом в своей ванной комнате, до побеления костяшек сжимая керамическую раковину. Йоста мелко потряхивало. Сразу вспомнились времена буллинга в старшей школе, первые неловкие взаимодействия с девушками и парнями, стыдливые попытки понять, как жить в формирующемся юношеском теле, которое развивалось слишком стремительно. Вот тогда он испытывал нечто подобное тому, что проживал сейчас. Обидно, противно и непонятно. Ты весь будто покрыт чем-то липким и скользким, все видят это и смеются над тобой. По-хорошему, это чувство не должно было вернуться, но сейчас Йост вновь увяз в нём с головой. Парень глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь делать это медленно, сосредоточенно. Как советовал психотерапевт. Становится полегче. Теперь Йост наконец может увидеть свое отражение в зеркале: взъерошенные волосы, напуганные голубые глаза, искусанные в кровь губы и почему-то мятая рубашка. Он сейчас больше был похож на человека, которого побили или изнасиловали, выбросив на обочине дороги, а не на парня, который сбежал от незнакомки из клуба, потому что у него не встал.  — Истероид, — тихо говорит Йост, глядя в зеркало и разочарованно качнув головой. Тревога и стыд наконец отступили, оставляя заместо себя опустошенность и неприятный холодок в теле. Худые пальцы сильнее сжимают края раковины, а спустя пару секунд по белой керамике в слив соскальзывают несколько слезинок. Парень плакал не из-за обломавшейся возможности приятно провести вечер. Совсем нет. Йост просто снова почувствовал себя неправильным. Снова понял, насколько он беспомощен перед своими тараканами в голове, которые поселились там уже настолько давно, что парень не помнил, когда вообще жил без них. Гады уже себе там проели удобные дорожки и построили домики. Йост вздрагивает, выныривая из своей скорби по здоровой психике, когда краем глаза замечает резкое, но еле уловимое движение в стороне ванны. Он знает, что там ничего нет, но всё же проверяет. Показалось. Ну, конечно же показалось. После стольких переживаний ещё и не такое померещится. Усталость тягуче расползается по телу и Йост плетётся спать. Наверное, снова почти на сутки. Точнее, с вынужденными подъёмами каждые несколько часов, чтобы выпить таблетки. Даже здесь они мешают, не давая спокойно поспать полноценным сном. В голову снова закрадываются мысли об отказе от препаратов. Возможно, на этот раз Йосту хватит смелости, чтобы хотя бы попробовать пожить как человек, свободный от таблеток и искусственно созданного ощущения того, что всё в порядке. Но пока что хотелось скорей закончить этот день и забыться сном.