В конце всего. (At The End Of It All)

— Изуку? Изуку подпрыгнул, разворачиваясь через плечо, чтобы увидеть, как Катсуки выходит на улицу, мягко закрывая за собой дверь. Изуку вытер слезы с мокрых щек, шмыгая носом несколько раз, пока Катсуки садился на ступеньки, ведущие ко входу в их общежитие. — Каччан, привет. Что ты, -эм, что ты здесь делаешь? — Изуку налепил на себя улыбку, так как знал, что Катсуки может увидеть его насквозь сразу же, так как блондин просто нахмурился, смотря на него. — Тебя не было достаточно долго, я подумал, что мог бы убедиться, что ты не свалился где-нибудь в кусты, — на губах Катсуки появился намек на улыбку, как только Изуку тихо просмеялся. — Все в порядке. Каччан, правда, я в порядке. Катсуки хмыкнул на это, подтягивая колени к груди и обвивая их руками. Изуку глядел вдаль за пределы Общежития Юэй, наблюдая, как с каждым мгновением небо становилось все темнее и темнее. По правде говоря, он вышел на улицу, чтобы побыть немного времени в одиночестве. С момента как закончилась война, события происходили один за другим, и у него попросту не было времени перевести дыхание. Он чувствовал себя подавленным под весом всего случившегося и того, что еще осталось сделать. Он не имел понятия, как он собирается разбираться со всем этим самостоятельно, когда в помощь ему остались только угольки от его причуды и ничего более. Изуку не знает, с чего начинать разбирать все то, что он увидел и сделал, и прежде чем он узнает, он будет рыдать вновь и вновь. Изуку спрятал лицо в своих ладонях, вновь ломаясь под весом своих эмоций, сокрушаясь в всхлипах всем своим телом. Как бы ему хотелось быть сильнее, иметь возможность понять все те смущающие чувства внутри, но его разум просто не может осмыслить ничего из этого. Он чувствует себя жалким: он смог спасти весь мир, но не может спасти самого себя. Изуку ощутил вкус карамели в воздухе, прежде чем оказался вжатым в бок Катсуки, рукой его обвили со спины, направляя прямо в изгиб шеи Катсуки. Он крепко сжал рубашку блондина на спине, плача от отчаяния, слезами заливая ворот рубашки Катсуки. Катсуки ни разу не пожаловался на это, просто поглаживая вверх-вниз рукой спину Изуку, успокаивая его. Изуку икнул, пытаясь перевести дыхание, дал нежным рукам Катсуки на его спине прекратить икоту. Изуку попытался отстраниться, как только пперестал плакать, но Катсуки остановил его, прижимая его рукой за затылок. — Расскажи мне. Все то, что тебе нужно высказать, просто скажи. Я слушаю, — сказал Катсуки и Изуку закусил губу. Казалось эгоистичным просто вываливать все свои проблемы на Катсуки таким образом, но он знал, что блондин разозлиться, если Изуку утаит что-то ради его же блага. — Я просто чувствую себя таким потерянным, — признался Изуку, отпрянув от Катсуки так, чтобы смотреть ему в глаза, — Моя причуда почти исчезла, и все продолжают смотреть на меня, но не говорят со мной, и я чувствую, что даже при условии того, что все закончилось, ничего не стало прежним. Я просто… Я не знаю. Последние месяцы я просто двигался на автопилоте, выполнял одну задачу и переключался на другую, но… Сейчас я застрял. Я просто на одном месте. Сердце Изуку колотилось в груди, когда он закончил, дыхание перехватило от того, как близко он видел выражение лица Катсуки. Его брови были сведены вместе, а губы сжались, пока он думал. Изуку ожидал неизбежного упрека, что, он был уверен, крутиться в голове Катсуки, таак чо он был удивлен, когда Катсуки вместо этого взял его руку, перевернул, проходях большим пальцем по шрамам Изуку. Казалось, что Катсуки заколебался, прежде чем начал говорить тихим голосом: — В тот день, когда я… — его дыхание сбилось, и, облизнув губы, он продолжил, — В последние несколько мгновений, все, о чем я мог думать — это был ты, — яркие красные глаза Катсуки столкнулись с глазами Изуку, и Изуку мог бы поклясться, что на мгновение он забыл, как дышать. — Все, о чем я мог тогда думать — смогу ли я когда-нибудь дотянуться до тебя, смогу ли я стать таким же героем как ты. — Катсуки взял руку Изуку, кладя ее поверх своей груди. Изуку задышал сбивчиво из-за громкого гула сердца под его рукой, представляя себе шрам, что расползся по груди Катсуки под тонкой тканью его рубашки. Слезы охладили кожу лица Изуку, а Катсуки вздохнул, улыбаясь мягко, так, как Изуку еще не привык. — Изуку, ты восхитительный, — глаза Катсуки светились честностью, и Изуку сдерживает всхлип, когда в горле встает ком, — С причудой или без, ты герой. Никто на этой гребанной планете не сможет опровергнуть этого. И да, еще много дерьма, которое нужно разгрести сейчас, но кто к черту сказал, что ты должен сделать это все в одиночку? Для этого мы все здесь и находимся. Для этого здесь я. Изуку сморгнул слезы с ресниц, как Катсуки продолжил: — Обопрись на меня. Положись на меня. Дай мне помочь тебе, Изуку. Дай мне быть рядом с тобой, чтобы ты тоже мог излечиться. Изуку сглотнул тяжело, осмысливая в голове слова Катсуки. Он чувствовал, как ускоряется сердцебиение Катсуки у него под рукой, подмечая, как смущение расползается от ушей Катсуки к его щекам, разукрашивая кожу красивым розовым оттенком. — Возможно, сейчас не лучшее время, но… Я думал недавно кое о чем. Я не знаю, понял ли ты меня и вправду правильно тогда в больнице, и я… хотел бы кое-что прояснить с тобой. — Изуку заморгал в недоумении, позволяя своей руке упасть с груди Катсуки себе на колени. — Когда я говорил про «до конца наших жизней», я имел в виду не только работу героев… — Ха? Тогда что… — Просто, — Катсуки перебил его, излучая нервозность, — Дай мне закончить, придурок, — Изуку понятия не имел, что происходит или из-за чего Катсуки был таким взвинченным, но, тем не менее, кивнул. — Ты всегда следовал за мной, — начал Катсуки мягким голосом, — И долгое время я не ценил этого. Я знаю, что я уже извинился за это, но я все еще хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. — Катсуки рукой вытер глаза, и Изуку сразу понял, что он плачет. — Я осознал после всего связанного с войной, что я не хочу, чтобы ты хоть на секунду засомневался, что я безумно дорожу тобой. Я хочу, чтобы ты видел, как я становлюсь лучше, я хочу, чтобы ты был рядом и видел это все. Я хочу, чтобы так было до конца наших жизней, Изуку. Изуку смотрел, не дыша на то, как Катсуки смотрит на него глазами, блестящими от слез: — Я хочу шанс, чтобы… Правда любить тебя. Потому что я люблю тебя, Изуку. Катсуки выглядел красивым, когда плакал, и Изуку пришло в голову, что это было не его осознание, а его наблюдение. Он не имел ни единой зацепки, когда это произошло, вероятно бесчисленной количество лет тому назад, но его сердце трепетало от факта, что он не единственный чувствует это, и что Катсуки чувствует то же самое. Изуку влюблен в него, и вероятнее всего уже на протяжении некоторого времени. — Каччан, я… — Я знаю, что это возможно самое худшее, блять, время для признания, — Катсуки перебил его, вытирая свои щеки тыльной стороной ладони, — Многое сейчас происходит с тобой и я это понимаю, так что я не нуждаюсь в ответе или в чем-то… Ммф! Изуку прижался своими губами к губам Катсуки, стукнувшись больно зубами, так как другой еще не закончил говорить. Они отстранились, шипя, Катсуки посасывал свою нижнюю губу, чтобы уменьшить боль от укуса. — Прости! Черт, Каччан, мне жаль! — Изуку выкрикнул, чувствуя вину, так как Катсуки морщился от дискомфорта. — Все в порядке, успокойся, блять, ладно? — Катсуки проворчал. Он улучил момент, чтобы просто попялиться на Изуку, как его лицо уверенно переходило из розового в красный, пока он двигал Изуку ближее, держа его рукой за затылок, до тех пор, пока их носы не соприкоснулись, переводя взгляд на губы Изуку, — Нежно, хорошо, идиот? — Изуку кивнул нетерпеливо, позволяя себе прикрыть глаза, когда Катсуки прижался к нему. Их губы встретились нежно, совсем не так, как в первый раз. Изуку раскрыл свои губы, выдыхая, когда Катсуки наклонил его голову немного в сторону, позволяя их губам соединиться просто идеально. Катсуки вдохнул глубоко через нос, когда руки Изуку наткнулись на его талию, прижимая их так близко друг к другу, что Катсуки мог бы забраться на его колени. Изуку вздрогнул от ощущения тонких пальцев Катсуки, что зарылись в короткие волосы на затылке, легко лаская кожу. Катсуки легко простонал от первого нажатия языка Изуку на его губы, но он отстранился, прежде чем Изуку смог попробовать его на вкус. Их лбы соприкоснулись, пока они оба тяжело дышали, Изуку все не мог спрятать улыбку, что так и вилась на его губах. — Каччан, — он прошептал, поднимая руук, чтобы большим пальцем провести по тонкому шраму на щеке Катсуки, — Я тоже тебя люблю. Катсуки медленно моргнул, фыркнув, потерся своим носом об нос Изуку: — Да, я почувствовал это. Изуку крепче сжал Катсуки, будто что-то разрасталось внутри него, нужда вытащить что-то из своей груди, что так и давило на его разум. — Каччан, мне жаль. Катсуки сел прямо, гладя на Изуку в замешательстве: — За что, блять? , — сердце Изуку сжалось в такой привычной для него вине, отражаясь в его глазах стыдом. — Ты был ранен из-за меня. Дважды. И я никогда не благодарил тебя или не извинялся перед тобой за это, и мне жаль. Ты спас мою жизнь, и ты был мишенью из-за меня, и м-мне так жаль. Я знаю, что никогда не смогу загладить свою вину перед тобой, но я хочу попытаться. — Изуку взглянул на Катсуки, когда тот ничего долго не мог сказать, обнаружив, что выражение его лица стало потускневшим от удивления. — Чт- Кто сказал тебе, что я был мишенью? — спросил Катсуки, быстро моргая. — Никто не говорил, я просто услышал, как некоторые герои говорили об этом в больнице, — ответил Изуку, и Катсуки проворчал себе под нос, пропуская свою шевелюру сквозь пальцы. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым из-за этого. Изуку вздохнул. Не было и шанса, чтобы он не чувствовал себя виноватым, услышав об этом. Узнать, что его самый любимый человек на всем белом свете, его символ победы, почти мертвый, буквально умерший из-за него… ему это претило. Он был так поглащен всем, что происходило вокруг, что даже не смог раньше поговорить об этом, но воспоминание о том, как Катсуки распластался на поле боя… — Изуку, — Катсуки повернул его голову, держа рукой за щеку, — Я в порядке. Я жив, мое сердце бьется, со мной все хорошо. Успокойся. Изуку через силу кивнул, но не мог не притянуть Катсуки так близко, как только мог, чтобы прижаться своим ухом к груди Катсуки, вслушиваясь в ровный стук его сердца. Он услышал раскатистый смех через грудь Катсуки, тая от ощущения пальцев, что вплелись в его волосы. — Большой ребенок. Изуку хмыкнул, прикрыв глаза, чтобы сфокусироваться на ритме сердца Катсуки. Он мог почувствовать стук сквозь свою щеку, и он успокаивался от осознания, что Катсуки прямо здесь с ним, сильный и живой. Изуку поднял голову, когда услышал громкое ликование из общежитий, перетекающее в смех. — Хэй, — Катсуки привлек его внимание, фокусируясь на нем своими острыми алыми глазами, — Хочешь вновь присоединиться к этой массовке? — Изуку закусил свою губу в раздумье, будучи неуверенным. — Или же мы можем вернуться в твою комнату и поиграть в глупую игру про Всемогущего, — Катсуки сказал с усмешкой, и Изуку почувствовал, как его губы расплылись в улыбке. — Как хорошо меня знает Каччан, — Катсуки цыкнул, когда встал, протянув руку Изуку, чтобы помочь встать. Изуку вперился взглядом в предлженную руку, взглянув вверх на влюбленное выражение лица Катсуки со светящимися от нежности глазами. Изуку взял его за руку.