Симфония прошлого

Боль. Она заполняет каждую клеточку тела, поглощает мысли и чувства. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. В ушах гудит музыка — мелодии, которые когда-то были знакомы, теперь звучат заунывно и угрожающе. Дирижёр — медведь, глупо правда? Простите, я просто хотела всех спасти. *** Каэде тяжело дышала, хватаясь за шею, где остались следы от собственных ногтей — постоянные напоминания о безысходности. Снова придëтся надевать свитер, чтобы скрыть это безумие. Всë еë нутро раздиралось от боли. Еë использовали для игры, который раз. Подушка непроизвольно летит в шкаф, она должна уже привыкнуть к этому, но нет — злость, как всегда, побеждает. Каждый чëртов год ей сниться этот кошмар. Шестнадцать лет уже, хороший подарок, правда? Перешагивая через боль, она продолжает заниматься музыкой, отказываясь только от вальса Моцарта — мелодии, ставшей символом её страданий, напоминанием о безжалостной казни, что ждёт в тени. Казалось, ничто не могло бы разрушить её любовь к фортепиано, этому волшебному инструменту, который пронизывает её сознание до самых глубин. Он — часть её. Но мысль о Моцарте всегда была запретной. «Просто забудь», — шепчет она себе, но эхо этого совета отзывается в тишине. Но одна встреча способна перевернуть весь её мир. В конце концов какого это быть убийцей? Ложь. *** Сколько не сиди дома, но на улицу выходить надо. Еë сестра-близнец вытащила из дома под предлогом похода в музыкальный магазин, а обернулось всë это игрой в теннис. —Принимай подачу! — весело воскликнула она. Но Каэде не услышала слова сестры, обычная ракетка завладела всем её вниманием. Ничего примечательного, был один человек, играющий в эту игру. Но никак не вспомнить. Странно, столько раз она видела игру в теннис, а кажется только сейчас что-то откликается в душе. Мяч пролетает мимо Каэде, она только поняла это, когда услышала ворчание сестры. Всë обычно, верно? Сколько они не играли, результат один — Каэде проигрывает. Мячи пролетали мимо неё, но когда ей удавалось отбить, улыбка растягивалась до ушей. Но Каэде упрямо продолжала играть, это весело. Закончив, они вышли из площадки, сестра показывала свои навыки. Мяч подпрыгивал на ракетке раз за разом, но не падая на землю. Каэде тоже пару раз попробовала, но не получалось. В одной из попытки мяч пролетает на столько высоко, что попадает в ближайшего прохожего. Казалось само время замедлилось, этот человек медленно поднял мяч, свободной рукой, потирая место удара. Вот он осматривается и его взгляд встречается с её. Сиреневый и зелёный, объединяя могла бы получиться орхидея. Странная мысль. Когда он приближался, сердце забилось быстрее, выбиваясь из ритма; каждый шаг казался за гранью её воображения. Каэде не могла удержать под контролем свои эмоции, и вдруг в голове пронеслась мысль: «Это моя вина». Но причины этому поведению, она не знала, или просто не хотела признавать, а сестра как назло отошла на телефонный звонок. Зелёные волосы и такие же глаза, высокий. На ушах и пальцах множество украшений. Ни намёка на гнева, расслабленность чувствовалось в этом образе. Это пугало. Всё это было нелогичным, нереальным, она ведь в первый раз его видит! Когда парень встал рядом, его присутствие словно придавило её к земле. И не потому, что он был угрюмым или сердитым — напротив, его расслабленное выражение лица завораживало. — Я… извиняюсь, — вымолвила она наконец, но слова оставались прижатыми к её горлу, будто не желая выходить наружу. Внутренний комок нарастал, и это чувство не могло уйти, как тень, следовавшая за ней. Парень лишь кивнул, не испытывая гнева или обиды, что, в свою очередь, ещё больше смущало её. Но Каэде больше не могла смотреть на него, взгляд невольно перешёл вниз. Эмоции захлёстывали с головой, он не должен это видеть. Парень просто смотрел, не торопясь отдавать мяч. С другой стороны хорошо, она сомневается, что сможет взять шар с его рук. Сверху послышался вздох, будто этот человек принимал какое-то решение. В его спокойствии было что-то притягательное, но вместе с тем и пугающее. Каждое мгновение, проведенное рядом с ним, давало понять, что эта встреча — не просто случайность. Его руки подтолкнули куда-то, тело неосознанно подчинилось, будто по-приказу. Они сели на скамейку, Каэде сжимала ткань штанов, она просто не могла поднять свой взгляд на него. Хотя парня это не беспокоило, он достал две книги из рюкзака, а мяч положил на середину. —Не знаю, понравиться тебе или нет, — спокойно проговорил он вслух, его голос очень глубокий, чарующий, будь ситуация другая всё сложилось бы иначе. Но сейчас глаза застилают слёзы, будто перед тобой оживший силуэт человека, которого давно не видела. —Я никуда не спешу, можешь сколько угодно решать стоит ли тебе брать этот мяч или же нет, — произнёс он с такой доброй усмешкой, что в его словах почувствовалось тепло, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Если бы она подняла голову, то увидела бы озорные искорки в его глазах, которые были знакомы, но также и чужды, как незнакомая мелодия. Рядом с ней лежит книга, Каэде неосознанно тянется к ней, игнорируя мяч. Рука слегка трясётся, будто ожидая порицания. Но этого не происходит, он полностью погрузился в историю, больше не обращая на неё внимания. Этот момент тишины успокаивал её, позволяя сделать глубокий вздох и ощутить, что хоть на мгновение она снова контролирует ситуацию. Рассказ идёт о приключениях, борьбе и дружбе. Эту книгу вполне можно назвать детской, если бы не доля жестокой реальности. Она не дочитывает её, это занятие прерывает звук уведомления. Каэде вздрагивает от этого, рука тянется к телефону. Оказывается это было сообщение от сестры: «Как время проводишь? Он очаровательный? Потрясающий? Дома всё расскажешь!» Если бы выражения лица Каэде можно было отразить одним словом это был бы — скептис. —Это от твоей сестры? Она недавно тут проходила или вернее сказать следила, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка веселья, которая совсем не вязалась с её внутренним состоянием. Каэде невольно подняла взгляд, чтобы увидеть его глаза, лучащиеся внутренней расслабленностью, словно он не заметил тяжесть, которая висела между ними. Уголки губ ненамеренно поднялись вверх, казалось, что когда-то давно всё это происходило. —Это очень на неё похоже, — усмехнулась она, переводя свой взгляд на небо. Смотреть на него слишком тяжело. Сердце Каэде заполнилось горьким предощущением. Каэде понимала: она уже знает этого человека слишком хорошо. В её душевной темнице вечного сожаления росло чувство вины, которое прочно укоренилось в её сознании. Ей казалось, что он никогда не простит её, но в то же время, в его улыбке она видела отражения тех дней, когда они были вместе, и это не позволяло ей уйти далеко. Но даже если всё это ложь, она обязана сказать ему. —П... — Каэде не договорила, как тут же была перебита. —Я знаю, — холодно сказал он, смотря вдаль. От его прежнего расслабленного состояния не осталось и следа. — Всё уже давно закончилось, поэтому прекрати винить себя. В конце концов ты хотела сделать лучше, Акамацу. Спасти всех, вот что ты хотела сделать. —Но откуда? — её голос звучал опустошённо, словно она и сама не верила в свои слова. —Сны не только тебе могут сниться, — непринуждённо ответил он, разводя руки по сторонам. — Я рад тебя встретить, можно сказать твоё желание исполнилось, — насколько тепло это прозвучало, что невольно мурашки прошлись по коже, а в глазах застыли слёзы. —Нет! Ты просто не знаешь, что я сделала. Это я тебя убила! Мне нет прощения, я даже не знаю как загладить перед тобой свою вину, — воскликнула она, и в её голосе звучал треск, как будто она молила о прощении. Казалось, всё внутри её тела расплывалось, и Каэде должна была встать, чтобы лучше видеть его, но, поднявшись, ощутила, что мир вокруг неё рушится. Образы из прошлого заполонили её мозг, и она увидела его бездыханный труп, как тогда, когда она смотрела на него с высока. Вина душила её так сильно, будто удавка была готова прервать жизнь. Она заслужила, в конце концов ни к чёму хорошему это не привело. Каэде хотела извиниться, хотела бы найти способ загладить свою вину, но все мысли расплывались, растворяясь в истерическом нервном смехе. —Рантаро Амами, — произнёс он, словно это было единственное, что оставалось у него. Не с укоризной, не с горечью — лишь с разочарованием. —Что? — спросила она, не понимая, как это возможно. Почему он не злится? —Моё имя. Акамацу, ты так и не вспомнила, — в его голосе звучало сожаление, которое пробивало стену между ними. Не ненависть, не ярость — только глубокое понимание. Каэде не могла разобраться в своих чувствах. Почему он не ненавидит её? Это казалось нелогичным. Но вместо ожидаемой ненависти она чувствовала его горечь, что сбивало её с толку. Его взгляд был полон сожаления, а не гнева. —Почему ты так спокойно всё это говоришь? —Акамацу, ты даже всей правды не знаешь. Меня убила не ты, а вдохновитель. Металлический шар, даже не достиг моей руки, не то что головы. Слова Рантаро, казалось, вырывались из глубины его души, но их тяжесть не могла скрыть правды. У Каэде перехватило дыхание: —Ложь, я сама лично видела твой труп и окровавленный шар, — прошептала она, её голос дрожал от горечи и осознания. Каэде была уверена в том, что сделала. Она была уверена в своей вине. — Как тогда вдохновитель мог убить тебя? Рантаро вздохнул, его дыхание было тяжёлым, словно он пытался поднять огромный груз. —Скорее всего открыл дверь и кинул в меня шар, а дальше скрылся. Тебя подставили. Акамацу, ты хотела спасти всех, но сделала только хуже, первая поддавшись Монокуме. Его слова были как острые лезвия, разрывающие её душу на части. Она не могла поверить в то, что слышала. Она всегда считала себя убийцей, ненавидела и презирала за свои действия, за свой страх. А теперь, оказавшись лицом к лицу с Рантаро, она не могла избавиться от чувства легкой удачи, словно остались только воспоминания и страх. —Я знаю, — горько усмехнулась Каэде. Когда-то давно она слышала похожие слова. —Но у меня возник вопрос, откуда ты узнал, что это моя ловушка? Ты же... — Каэде не смогла произнести последние слова, удержала их в себе, как утопающий, что хватает соломинку. —Был к тому моменту мёртв? — его тон был пугающе спокоен, будто они говорили вовсе не о его ужасной судьбе. — Всё просто, твоя сегодняшняя реакция, выдала тебя. —Но даже шанс этого... —Вероятность моей смерти слишком мала, сомневаюсь, что я бы вплотную подошёл к стеллажу. Максимум, что могло произойти — это ушиб, — перебил Рантаро, глядя на неё с негодованием, и в этом взгляде сквозила удивительная искренность. Его слова отозвались в её сознании, как колокольный звон, пробуждая чувства, которые она пыталась подавить. Ей стало жутко, но вместе с тем свободно: пусть не вся, но тяжесть вины рассеялась, упала, как сквозь мрак пронзила светлая искра. Каэде не могла на это ответить, она обратно села на скамейку, облокачиваясь на спинку. Пустота. Как долго эта ложь продолжалась? Это была настолько «идеальная картина» ничто не могло разрушить её. Каэде только недавно вспомнила его смерть или же всегда знала? Может поэтому её душила вина после тех кошмаров? Взгляд невольно зацепился за Рантаро, он смотрел вперёд. Ничего не говорил, будто давал ей всё обдумать. — Я так долго стремилась к свету, хотя сама оказалась запятнанной, а ты говоришь такие слова, — произнесла она, её голос звучал грустно и меланхолично, как последний аккорд забытой песни. — Но я счастлива, что ты жив. В итоге мы все выбрались из той игры. Она излучала лучезарную улыбку, и эта искренность пробуждала в ней тепло, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака. Рантаро ответил ей: — Уже поздно, тебя ждут, — его голос звучал тепло и обнадеживающе. Он встал и посмотрел вдаль, к горизонту, где закат разливался яркими оранжевыми и розовыми цветами. Это зрелище завораживало, напоминало о том, что за темнотой всегда прячется свет. В его глазах играл этот огонь, отражая надежду. —Спасибо большое, Амами, — произнесла она с благодарностью, в которой чувствовалась глубина пережитых страданий. Рантаро уже собирался уходить, но она его остановила: — А как же книга? Он посмотрел на неё, и его улыбка стала игривой: — Вернёшь, когда прочитаешь, номер телефона — на последней странице, — подмигнул он, как будто оставляя нотку загадки. Его уход стал символом не только прощания, но и новой возможности, новой главы их судьбы. — Ты не флиртуешь? — спросила она шутливо, чувствуя, как маленькая искорка письмоводства загорается в её груди. Рантаро, покидая её, оставил лёгкую улыбку, а она, глядя на его удаляющуюся фигуру, ощущала, как груз, который так долго давил на неё, начинает растворяться в воздухе. Проверив книгу, Каэде обнаружила маленький листок с номером телефона. Сомнения снова всплыли, но теперь они были окутаны надеждой. Не мог же Амами с самого начала знать, когда они встретятся? Словно предсказатель, он оставил за собой следы на её пути. Её сиреневые глаза вновь устремились на закат, на часы, окрашенные последним светом уходящего дня. С каждым мгновением она ощущала, как тьма отступает, оставляя за собой надежду и возможность заново начать свой путь. В её сердце росло ожидание. Вскоре они вновь встретятся, и тогда уже ничто не сможет затмить эту встречу.