В плену богини лета

— Мерлин, Малфой, какими судьбами? — удивлённо спросил Гарри — Министр Магии Великой Британии и Ирландии. — Приветствую, Поттер! — спокойно и гордо поприветствовал некогда школьного недруга Драко. — Да теми же судьбами, что и ты — приехал вот на Международную конвенцию магов, да и по случаю празднования богини Эйне. Сегодня — самый длинный день летнего солнцестояния. Выпьешь со мной? Когда-то Хогвартсе они немало попили кровушки друг у друга, сражаясь за кубок школы по квиддичу и в знаниях. И хотя Гарри особо не блистал своими оценками «Превосходно» — в этом всегда была сильна на Гриффиндоре Гермиона Грейнджер, ныне Министр Магии Болгарии и супруга Виктора Крама! — однако выручал львиный факультет именно Поттер своей игрой в квиддич. Драко тоже не отставал, будучи ловцом факультета Слизерин и первым отличником в Хогвартсе. После учёбы Малфой уехал в Париж, где благополучно выучился на дипломата в Магической Академии Международных Отношений, а потом и вовсе поднялся по карьерной лестнице вверх. Прошли годы после Хогвартса, вражды и соперничества больше не осталось между Малфоем и Гарри. Они скучали друг по другу, теперь хотелось дружбы и близости, а не перепалок и ссор. Оба поняли это спустя годы, встретившись на Международной Магической конвенции магов. Пролетели годы. Драко вот уже пять лет, как занимал во Франции должность Главы Организации Объединенных Магических Наций, а в Ирландию он приехал на конвенцию магов, а также на праздник в честь ирландской богини лета — Айне или Эйне. Поттер же стал самым молодым в истории Министром Магии Британии. Конечно, блондин знал, что встретится в Ирландии с Гарри, но слизеринец точно не предполагал, что этой встрече окажется безумно рад. Что увидит Поттера совсем другим — возмужалым и красивым. От тщедушного очкарика не осталось и следа, да и очков больше на брюнете не было. Они с Гарри давно перестали считать друг друга врагами, и парни больше не были худощавыми мальчишками восемнадцати лет. Сейчас и Малфой, и Поттер превратились за десять лет в сильных, красивых и спортивных мужчин. Каждый из них достиг высоких званий и постов. И… у обоих был неудачный брак, в результате которого появились дети. У Драко — сын Скорпиус, у Поттера — дочь Лили. Жёны слишком многого хотели, но в результате оба брака распались. — Конечно, я выпью с тобой, мы же много лет не виделись, Драко, — ответил гриффиндорец. — Расскажешь о себе? Ты ведь трудишься Главой департамента Организации Объединенных Магических Наций в Париже? — Расскажу, но только после тебя, Поттер, — парировал блондин, глянув на Министра лукавым взглядом из-под пушистых ресниц. — И да — я действительно возглавляю ООМН Франции. — А почему не у нас, Малфой? — удивился Гарри. — Британия ведь твоя Родина. Твои родители живут здесь, и насколько я знаю — Люциус Малфой состоит в Палате Лордов. Немногие маги пробрались в маггловские организации и пустили там корни, но твой отец смог, и он весьма неплохо устроился. — Ну, Франция, Министр, — ответил слизеринец, — является для меня чем-то вроде второй Родины. Там я женился, в Париже родился мой сын… В Городе Любви я развелся, спустя пять лет жизни в навязанном мне браке. Сейчас Скорпиусу Гипериону десять … — Как и моей Лили Луне, — улыбнулся брюнет. — Эм, прости, я перебил тебя. — Ничего страшного, — вежливо улыбнулся блондин, — мы не на приёме у Королевы Великобритании. — Ну, а ты, я слышал, тоже развелся? — Тоже прожил шесть лет с девушкой, с которой переспал на балу выпускников в Хогвартсе. Джинни забеременела, а я не смог девочку бросить с моим малышом. Женился — да, но моё сердце всегда было занято… — Как и моё… — кивнул Драко. Мужчины выпили, стойко игнорируя приглашения потанцевать с кем-то. Над ними как раз пролетали маленькие ирландскии феи. Одна из них в зеленовато-бирюзовом наряде подмигнула Министру Магии; другая, в бордово-золотом — дипломату и Главе ООМН. Феи пепеглянулись и осыпали их золотистой пыльцой. Во благо и во имя любви. — Ирландские феи настырные, — заметил Драко. — Феи Королевского леса Дин такие же, забыл? — усмехнулся Гарри. — Помнишь уроки Травологии в магической части леса с мадам Стебль? Феи везде одинаковые. — Конечно, помню, Поттер, — улыбнулся слизеринец. — Я натравил на тебя гадюку на втором курсе, а ты оказался змееустом у нас и заговорил её. — А потом мы с Роном и Гермионой сбежали… — А я помчался за вами есть костянику, малину лесную, и голубику… — И за тобой увязались ещё два медвежонка, а ты с криком и воплями раскрыл себя, и дал дёру, — добавил гриффиндорец, — сказав, что сейчас мать-медведица придёт и нам мало не покажется. — Да, было дело… — ответил аристократ с улыбкой. — Твоя Грейнджер тогда принесла мне в подоле рабочего фартука ягоды, мол, я же толком и не поел из-за медвежат. Хм, было дело… — Да, детские школьные и студенческие годы самые лучшие — учись себе и радуйся. Это сейчас у нас работа, воспитание детей и каждодневные хлопоты. Казалось, они не могли насладиться разговорами, взаимными рассказами о детях, карьере и просто обо всем. С каждой минутой парни приближались всё ближе друг к другу, рассказывая что-то смешное о своих детях, о проказах и шалостях, пока в какой-то момент Гарри вдруг взял за локоть Драко и спросил: — Разве можно праздновать в честь Айне праздник во дворце? Чувствуешь, что дышать становится нечем? Не лучше ли отправиться куда-нибудь в поле, в лес, на луг — на природу? — Разве не ты — Министр Магии, Поттер? — хмыкнул слизеринец. — Какую музыку закажешь, та и станет играть. Разве не так? Не твоей идеей был замок Килкенни? — Всё верно, конечно, Малфой, но я здесь по приглашению местных властей, поэтому… Да, что там говорить — идём со мной, Драко! Они вышли из бального зала, а в коридоре успели улизнуть камином. Через миг мужчины оказались в поле. Взошла полная луна, ярко сияли звёзды, пахло мёдом, полевыми цветами и разнотравием. К аромату клевера, вереска и медуницы примешивался запах зверобоя, девясила и отдаленно — полынью. Кружилась голова от изобилия ароматов. — Красиво здесь, правда? — спросил Гарри. — Замок Килкенни в пятнадцати милях отсюда, а здесь простор неба и прохлада ночи. Чувствуешь, как земля отдаёт накопленный за день жар солнца, как растения благоухают. Раньше в Ирландии водили хороводы в самую длинную ночь летнего солнцестояния. Мир живых и мёртвых соединялся. — А ты не путаешь с Самайном, Поттер? — улыбнулся Драко. — Нет, не путаю, — ответил брюнет. Он сел на траву и похлопал по тёплой земле рукой. — Иди, присядь рядом, почувствуй природную силу магии — древнюю и исцеляющую. Красиво, правда? «Поттер, мать твою, — подумал вдруг Малфой, пристраиваясь рядом, — сколько раз вот так, без твоих друзей и девчонок, я мечтал погулять с тобой. Ах, если бы ты знал. Разве красота ночи может сравниться с мерцанием в сиянии луны твоих изумрудных глаз, мой гриффиндорец? С детской улыбкой радости и доверия всему миру. Жестокий мир, но ты всегда был таким открытым ему, в отличие от меня». — Правда, — кивнул Драко и провел рукой по траве, — красиво и тепло. Чувствуется благодать богини лета. Ты её чувствуешь? — Ещё как! — ответил гриффиндорец. — Айне щедра на изобилие тепла и добра. — Ладонь Гарри вдруг коснулась руки Драко. Тот не отдернул её, и Поттер решил действовать решительно. Он положил ладонь внахлёст руки Малфоя, и добавил: — Почувствуй, как древняя магия Матери-Земли, как мощь богини лета переплетаются, и как эта общая сила пропитывает именно в эту ночь всю землю. Гриффиндорец лёг на землю и рванул блондина на себя, раздвинув ноги. Аристократ оказался между ними. — Поттер, ты чего? — тихо спросил слизеринец. — Хотел весь вечер, чтобы ты оказался в таком положении на мне, — ответил серьёзно Гарри. — Или вот так… — И он перевернул Драко на лопатки. — Не представляешь, Поттер, как и я этого же хотел. А также я всё ещё хочу поцеловать тебя с той минуты, как мы встретились на празнике в замке Килкенни, — прошептал Малфой и перевернул на спину теперь уже гриффиндорца. А в следующий миг губы блондина накрыли губы Гарри, и оба блаженно застонали. — Чувствуешь, как магия пропитывает нас? — прошептал брюнет и они снова перевернулись на траве. — Нам не скрыться от неё, пока ты не попробуешь меня всего, пока не… — Думаешь, я в силах отпустить тебя сейчас, Поттер? — серьёзно поинтересовался слизеринец. — Я хочу тебя. Я так давно хочу тебя. — Он переплёл их пальцы рук и присосался к губам, смакуя и вылизывя рот гриффиндорца изнутри. — Ты позволишь мне? — Да, Малфой, да! — ответил брюнет. — Магия и сила богини Эйне не оставит нас, пока ты не сделаешь меня своим в эту ночь. Богиня лета, плодородия и семьи. Драко же магией раздел их, и вот уже они оба обнаженные. Малфой наколдовал целое поле светлячков, чтобы они вместо Люмоса освящали им. Гарри постанывал, пока аристократ вылизывал его шею, метил засосами кожу. — Сейчас будет немного горячо от Очищающих заклятий, — пояснил Драко и Министр зашипел от действия заклятия внутри себя. — Я буду нежен, не обижу тебя, Поттер. У тебя была с кем-то связь до меня? — Нет, — честно ответил брюнет, — ты станешь первым, кто возьмет меня сегодня. Драко кивнул и довольно улыбнулся, потом лёг на Гарри и принялся целовать. Его пальцы нежно растягивали гриффа. Министр стонал все громче, подаваясь длинным пальчикам аристократа, и отвечал на голодные поцелуи. — Я беспринципный, Поттер… — Я знаю, — выдохнул брюнет, — но меня это не остановит. — Я безудержный и властный, Гарри… — проговорил слизеринец и оттянул нижнюю губу гриффиндорца, засосав. — Я надеюсь на то, что ты именно такой, Малфой, — кивнул Поттер и добавил: — Дай мне это, покажи свою силу и власть во мне. Я хочу. Все тело ноет, я напряжён... Губы Драко принялись ласкать соски Министра, и тот выгнулся, прижимая блондинистую голову слизеринца к себе — к ноющим горошинам сосков. — Я ненасытен, Поттер, и горяч, ты знаешь? — прошептал аристократ, лаская рукой и подготавливая уже себя к проникновению в лоно Гарри. — Мне будет мало одного раза. Учти это... — Не обещай, Малфой, действуй! — ответил Министр. — Пожалуйста… Мы попали под действие сильной магии богини Айне. — Так ты хочешь мой член только из-за силы богини лета? — хмыкнул Драко. — Я, к примеру, хочу тебя и без магии Айне, Поттер. Давно хочу — ещё с Хогвартса. Ты готов, потому что я до безумия возбуждён? Гарри почти что выл, насаживаясь на пальцы правой руки Драко. Его пальцы хватали вереск под ним, срывали клевер, мяли полынок. Поттер приподнимал бедра, подаваясь навстречу пальцам слизеринца. — Салазар! — выдохнул Малфой, работая пальчиками внутри Министра. — Ты сейчас так прекрасен в своей первозданной природной красоте, в агонии страстного желания, Поттер. Светлячки улыбаются, порхая над нами, а луна ласкает лучами твоё тело, хороший мой. Отпусти в эту ночь себя. Я хочу тебя таким, какой ты есть по свой натуре, Поттер. Отпусти себя, это сильнее нас. Магия не отпустит, пока мы не отдадим сегодня себя ей и силе богини лета. Отпусти себя, не сдерживайся. Министр лежал весь во власти магии, которая поднималась из земли, пропитывала их обоих насквозь, а потом снова уходила куда-то в центр земного шара. Драко поднял ноги Гарри на свои плечи, согнулся над ним и поцеловал, а потом плавно вошел до конца в Поттера. Гриффиндорец закричал, забился в руках Драко. — Дыши, Поттер, дыши, сейчас я добавлю Обезболивающего заклинания. Сейчас станет легче, — сказал Малфой. — Ты такой узкий, что я просто диву даюсь — насколько. Расслабься, обратной дороги нет, Гарри, я весь в тебе и уже не отпущу, даже если бы и захотел. — Поцелуй меня, — попросил гриффиндорец и Драко принялся целовать, применяя к попе Гарри Обезболивающее заклятие. — Ещё! Не отпускай… — Не отпущу, Потти, — улыбнулся тот, убирая с влажного лба волосы. Малфой целовал глубоко, горячо и мокро, заставляя Гарри стонать в голос и тянуться снова и снова за откровенными поцелуями. — Давно мечтал о тебе вот таком — моим, открытым и откровенным. Кончай сегодня для меня. Откровенно и не таясь кричи. Я хочу видеть твоё наслаждение, Потти, — назвал блондин школьным прозвищем Гарри. Новый поцелуй — мокрый и глубокий, разрывающий душу надвое. Слизеринец принялся двигаться в брюнете, раздвигая того изнутри собой. Он, достаточно большой, широкий и горячий, шёл туго, заставляя Гарри стонать от распирающей силы поршня внутри. Но с каждой минутой становилось легче. — Поттер, ты же понимаешь, что теперь принадлежишь мне? — шептал хрипло Драко, пока Гарри стонал, присосавшимь к кадыку Малфоя. Министр царапал спину Главы ООМН, кусал плечи и тянулся к губам слизеринца. — М, ты так царапаешься сладко. Дикий гриффиндорец. Мой… — Сам связался со львом, так терпи теперь, — всхлипнул Гарри. В следующий момент он вскрикнул и весь задрожал. — Ты попался, мой лев! — довольно заурчал Драко и принялся вбиваться под нужным углом в Поттера. — Да, не останавливайся, не прекращай! — закричал брюнет. — Мерлин! О, боги… Ещё! Первый оргазм накрыл их вместе, но Драко не дал очухаться Гарри. Магия снова наполнила их силой и желанием. Очищающее заклятие, чтобы почувствовать себя посвежее после оргазма. Во втором раунде Поттер оказался сверху. У него закатывались от наслаждения глаза, когда Драко шпилил его собой. — Ты — мой, Поттер, я пометил тебя изнутри собой, — забавлялся слизеринец. Гарри лёг на Драко без сил, устав скакать, а тот толкался с силой внутрь. — Я помечу тебя несколько раз до рассвета, пока сила магии и богиня Айне не отпустят нас. Пока я готов трахать тебя без устали. Ты — мой! Второй оргазм оказался очень мощнным. — Да, мой хороший, кончай с моим именем… — простонал Драко, изливаясь до капли в Поттера. Новые Очищающие и Освежающие заклинания. Малфой перекатил их на свежую траву, обнял, лёжа на Гарри. Он терся пахом о пах Министра, возбуждая того снова. — Устал? — тихо спросил блондин. — Нет, не устал пока — адреналин и сила магии Матери-Земли не дают мне устать, — ответил Гарри. — Я хочу пить, а потом можно и продолжить. Драко наколдовал Поттеру воды волшебной палочкой, и тот напился, а потом… Потом Гарри оказался на животе. Небо посветлело и стало рассветать. Малфой взял гриффиндорца сзади. В июне рассветает рано, а потому солнце взошло, когда Драко в третий раз сделал Поттера своим, залив горячим семенем изнутри, искусав и пометив собой все плечи, бока и спину, пока е*ал своего Гарри. Сила богини Айне на рассвете стала спадать, магия ушла в недра земли, а парни почувствовали усталость. Особенно Министр. Его анус после оргазма всё ещё открывался-закрывался, и из него вытекало семя. Этим залюбовался Драко — Я заполнил тебя всего, Потти, и мне это нравится, — произнёс слизеринец. — Салазар великий, мне это безумно нравится! В тебе все мои соки, ты сейчас бесподобно прекрасен. Лучи восходящего солнца пронизывают мою страсть, вытекающую из тебя, словно лава из вулкана. Давай, я почищу нас и мы отдохнем… * СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА * «Министр Всеобщей Магии, Гарри Джеймс Поттер, упал в обморок! — вещал «Ежедневный Пророк». — Случилось это вчера, 21 сентября, на празднике разлива нового вина и пива в магической Британии. Колдомедики пока молчат о состоянии здоровья Гарри Поттера». «Неужели волшебный мир лишится столь молодого и мудрого Министра, как Поттер?» — написано было на третьей странице «Пророка». «Вся семья поддерживает Гарри. Его отец, Джеймс Поттер, не дал никаких комментарий по поводу обморока сына, являясь Главой управления магического правопорядка. Лили Поттер не отходит от палаты для ViP-персон в Мунго! Приехала из Америки бывшая жена Гарри — Джинни Поттер, которая после развода не сменила фамилию. Она тоже молчит. Без комментариев». Это было написано на пятой странице газеты. «Сириус Блэк оставил духовную практику в Гималаях, и немедленно приехал к крестнику, чтобы поддержать…» — из строк «Пророка» на шестой странице. «Весь магический мир ждёт известий о болезни молодого Министра Поттера, — вещала Рита Скитер на седьмой странице газеты. — Что это — проклятье, болезнь или что-то ещё, ведь Гарри вернулся пять дней назад из Африки. Драконья оспа или какой-то паразит, что влез в организм Поттера? Африка ведь вам не Британия...». И всё в таком роде на странице восемь. А тем временем, находясь под тщательным диагностированием, Гарри сдавал все анализы вот уже в третий раз. Всё указывало на магическую беременность. Но как, если мужчины — даже маги! — не могут этого?! Однако пара случаев встречалась за последнее тысячелетие. И вот сейчас… Конечно, Гарри понимал, чей это дар — ирландской богини Айне, а также силы Древней Магии Матери-Земли. Ведь не зря эта сила пропитывала всего Поттера, пока Малфой несколько раз оттрахал Гарри. И вот теперь — нонсенс, целая сенсация. — Ну и кто он? — почти рычал Поттер-старший. — Кто сделал ЭТО с моим сыном? — Дорогой? Джеймс! Отец?! — послышалось с трёх сторон — от Лили, Сириуса и самого Гарри. Последний добавил, возмущаясь поведением Джеймса: — Мне двадцать девять лет, а не семнадцать, отец! Моя дочь отправится в следующем году в Хогвартс. Ей уже полных десять лет! Ты не можешь отчитывать меня из-за связи с парнем. Да, мы переспали в поле на праздновании богини Эйне. Магия, Древняя сила Матери-Земли и наши взаимные чувства, видимо, благословили меня магической беременностью. Я был в пассивной роли. — Ну, мы это поняли, сын, — возмутился Джеймс, — что тебя какой-то ублюдок поимел. Кто же он, Гарри? Да я его на части порву — как бульдог грелку! — Не порвешь, отец, потому что этого я не позволю, — ответил младший Поттер. — Он — любовь всей моей жизни! Джеймс вышел покурить, а за ним последовала и Лили, чтобы хоть как-то унять гнев мужа. В палате остались лишь Блэк с крестником. — Насколько я знаю, Гарри, — проговорил мужчина, — ты всегда был влюблён в моего племянника — в своего школьного недруга Драко, верно? Он — второй отец малыша? Колдомедики пророчат сына? — Да, Сириус, ты прав — это действительно Малфой. Я давно хотел его, а тут в Ирландии мы встретились. Мы провели всю ночь, 21 июня, в поле из вереска, медуницы, клевера, разнотравия и полевых цветов. Магия Матери-Земли пропитывала нас обоих. Драко был со мной. У нас сорвало все запреты, и мы провели ночь вместе. Несколько часов без устали занимались любовью, пока не взошло солнце. Других партнёров, кроме него у меня не было. Я прошу тебя крёстный, не говори об этом отцу. Драко в Париже, он — Глава ООМН. — А что такое ООМН? — поинтересовался Блэк. — Объединенная Организации Магических Наций, — ответил Гарри. — Малфой стал большим человеком. — О! Вот как? — удивился Блэк. — И что ты собираешься делать, Гарри? Ребёнку нужны оба родителя. — Мне тоже нужен Малфой, но он не бросит ради нас свою блестящую карьеру, — возразил Поттер-младший. — Я хочу, чтобы все эти месяцы он был рядом каждую минуту, но… Но в палату пришли родители Гарри. Вечером Сириус позвонил сам Драко. Он рассказал о чуде магического зачатия Поттера, что срок уже три месяца, и что вчера Гарри упал в обморок перед прессой и телевидением. — Дядя Сириус, — ответил по телефону Драко, — я сейчас приеду, благодаря порт-ключу, а ты пока уведи от Гарри его родителей. Мы с ним поговорим. Клянусь, что Поттера я не брошу. Какая у него палата, чтобы мне трансгрессировать? И Сириус увел Джеймса с Лили поужинать. Драко приехал и появился в пятой палате для ViP пациентов, когда Гарри вышел из душевой, ополоснувшись. Он едва не вскрикнул, увидев в кресле Малфоя. Драко обнял гриффиндорца. — Мой! — шептал слизеринец, целуя и обнимая брюнета. — Только мой! Ты и наш малыш — это чудо, понимаешь? Я не брошу вас, ведь ты теперь мой по-настоящему. Гарри всхлипнул, подпрыгнул и обвил ногами блондина. А тот приподнял Поттера и понес в кресло. Министр закрыл чарами и заклятиями дверь, а потом прошептал в губы слизеринца: — Я хочу тебя, Малфой! Мы с малышом хотим тебя. — Я знаю, что моя магия нужна вам обоим, поэтому я и здесь, — ответил Драко. — Оседлаешь меня? Пара Очищающих заклинаний, Обезболивающее, немного растянуть Гарри, ведь у него три месяца никого не было после их ночи в поле. И вот уже Поттер медленно опустился на член Драко. Малфой поддерживал любимого, стараясь попадать по нужному бугорку внутри Гарри, пока гриффиндорец самозабвенно прыгал на члене Драко. — Когда у тебя вечером процедуры? — спросил после оргазма Драко, целуя Поттера. — Медведьма придёт проверить давление в семь часов, потом в одиннадцать, а колдомедик проведёт диагностику самочувствия меня и ребёнка в девять часов. Ты хочешь… — Да, я приду после одиннадцати часов, — ответил слизеринец, — проведу с тобой ночь, а завтра приедут мои родители с брачным предложением. — С брачным? — удивился гриффиндорец. — Ты же не думаешь, Поттер, что я оставлю тебя или нашего ребёнка? Серьёзно? — возмутился блондин. — Чего ты так смотришь на меня? — Но Франция, Малфой, и твоя карьера? Ты же не собираешься... — выдохнул Гарри. — Семья, Поттер. Ты и наш сын… или дочь — это важнее моей карьеры, — улыбнулся Драко. — Твоим заместителем устроюсь, помощником… Да кем угодно, Поттер, лишь бы быть рядом. Я люблю тебя, Гарри, и больше не хочу терять. Однажды судьба развела нас, но дала второй шанс. И я — будь я проклят, если солгу! — не упущу тебя снова. В моем сердце всегда был только ты… — А ты — в моем! — ответил Гарри. Сириус стал голубем мира между старшими Поттерами и Малфоями. После всех споров «за» и «против», все пришли к общему согласию, тем более, что сами Гарри с Драко сказали свое веское «да». Как бы не выпячивал гордо грудь Люциус, а Джеймс не рычал, что раненый зверь, парни сказали свое «да», заявив, что сочетаются магическим браком. И плевать на все «против» своих отцов, ведь они сами — отцы своих детей, и совсем скоро станут во второй раз папами. Делать было нечего. Великой сенсацией и свадьбой года стало магическое бракосочетание Малфоя и Поттера в начале октября месяца. Скорпиус с Лили Луной стали сводными братом и сестрой. Также великим чудом стало то, что древняя магия и сила богини лета благословили наших героев не одним малышом, а двойняшками — девочкой и мальчиком. На родовых гобеленах обоих семей, Малфоев и Поттеров, появились два бутона цветов, из чего все поняли, что ожидается не один малыш, а два. Итак, девочку Гарри с Драко единогласно назвали Айне Белла, в честь ирландской богини лета, а мальчика — Орионом Сириусом Малфой-Поттером. Сириусом, потому что именно крёстный Гарри, мистер Блэк, стал тем, кто примирил родителей с обеих сторон. И Сириус таки стал крёстным уже для малышей. А для Риты Скитер стало новым поводом писать о Министре Поттере, его заместителе Малфое и детках, появившихся на свет посредством древней магии и благословения богини лета — Айне (Эйне).