Штольман. Возвращение

      Как-то быстро закончилась золотая, сказочная пора осени. Листья, лежащие под ногами, отдавали ржавчиной, по дальним дворам и переулкам их не успевали сметать дворники. Те же, вовсе почерневшие листья лежали в темной воде каналов вдоль самого берега и медленно тонули. Но небо, прорывавшееся сквозь густые белые облака, казалось удивительно синим.       Где-то на Невском гуляли толпы самого разного народа, собравшегося на новый сезон в столице, где-то неслись роскошные кареты, а кто-то радовался старой пролетке со скрипучими колесами.       Видеть никого не хотелось.       Штольман молчал, и лишь любовался - легким румянцем, чуть искусанными на ветру губами, и отсветом солнечного луча на щеке. Долго гуляли парковыми аллеями, сидели на деревянной лавочке, странно нагретой осенним солнцем. Здесь, в тишине, можно было не думать ни о чем, и держать её за руку, неуловимо лаская сквозь перчатку. Можно было не спрашивать ни о чем и ничего не объяснять.       Отчего-то подумалось – последние тихие дни.       Он слишком много думал о делах и финансах, и слишком мало – об аллеях и скверах.       Всё, куда он позвал её – старая лавочка у воды.       Проснулось что-то давнее. Быть в Петербурге и не побывать нигде? Пожалуй, стоит сегодня вечером пригласить в ресторацию. В одну из дорогих, достойных самой требовательной публики. Но не этих, новомодных, с аквариумами и летними садами под крышей, а тех, давних, хранящих память старого Петербурга.       По дороге домой прошли знакомой улицей. Стоит вновь зайти в банк. Снятая вчера значительная сумма после всех проведенных расчетов стала не столь уж значительной.       Неспешная суета в отделении вновь настроила на деловой лад. С полдесятка человек решали различные вопросы, особых очередей к кассирам не наблюдалось.       Уже направлялся к выходу, когда окликнула, взяв за руку, Анна.       - Яков, посмотри, вон тот молодой человек.       Молодой человек, очень прилично одетый, ничем не выделялся изо всех прочих.       - Что там?       - Возле него дух. Пожилой мужчина, похож на купца, так за ним и следует. То ли молит его о чем-то, то ли угрожает.       - Убит?       - Нет, за сердце держится.       Уже минуту пристально наблюдающий Яков тоже насторожился. Манеры молодого человека несколько не дотягивали до дороговизны его костюма. Иногда прорывающиеся суетливые движения не вязались с намеренной неторопливой неспешностью. Тот прошел по залу, что-то рассматривал, перебирал бумаги, но дела решать не спешил.       Открылась входная дверь, вошла очередная посетительница – пожилая женщина в сопровождении мальчика лет четырнадцати.       Странный молодой человек, словно внезапно приняв решение, направился к кассиру. Штольман незаметно держался сбоку.       Молодой человек, до сих пор не заботившийся наличием у него таких сумм, сдавал кассиру облигацию на пять тысяч.       Штольман отступил к дверям.       Пожилая женщина обратилась к клерку с просьбой – она желала перевести средства в облигации, и спрашивала к кому обратиться. Её направили к тому же кассиру.       Уже не сомневающийся Штольман попросил Анну обождать в стороне и вышел из здания. На углу стоял примеченный им ранее полицейский.       Штольман обратился к тому:       - В здании банка злоумышленник с поддельными облигациями. Необходимо принять меры к задержанию.       Следить бесполезно – уйдет подворотнями, почуяв слежку. А взятый с поличным, вынужден будет говорить.       Полицейский не спешил принимать к сведению:       - А вы, господин, кто таков будете?       Много их по Петербургу ходят, без гроша и без угла, а с виду в костюмах.       Штольман пол мига промедлил.       Момент истины.       Упомяни Сибирь, и тот мошенник уйдет, а Штольман долго рассказывать будет, откуда он о поддельных облигациях знает.       - Надворный советник Штольман. Прибыл в связи с назначением на должность губернского полицмейстера.       Тот вытянулся:       - Слушаюсь, ваше высокоблагродь!        - Еще ваши поблизости есть?       - Никак нет.       - Укажу подозреваемого, производите арест. Я перекрою выход.       Полицейский приблизился к кассе твердыми шагами, навис над молодым человеком. Тот внезапно ловко вывернулся, проскользнул между двумя посетителями, и бросился к дверям. И через миг уже лежал лицом в пол.       Рассвирепевший полицейский ловко связал задержанного и отправил посыльного за подкреплением.       Задумчиво рассматривал облигацию:       - Так вот эта, что ли? Так вроде как бы и настоящая.       Штольман покачал головой:       - Вы не так смотрите. Чуть наклонить лист и повернуть к свету. Видите, иной оттенок. Прежние цифры меньшего номинала вытравлены, а новая сумма поверх вбита. Очень хорошая работа.       С шумом и топотом появилась полиция.        Без топота и шума следом прошел еще один человек.       - Пристав Замайский, сыскная полиция.       Лет, пожалуй, около тридцати пяти, среднего роста, крепкий, чуть рыжеватый. И в манерах, и в поведении уверенная основательность.       Яков представился в свою очередь:       - Надворный советник Штольман. Моя супруга госпожа Штольман.       Тот поклонился. Далее с тем же спокойным уважительным видом:       - Господин полицмейстер?       Штольман покачал головой:       - Я еще не вступил в должность. На данный момент я штатский.       И продолжил:       - Задержите кассира. Он в доле.       Тот выслушал, прищурился. Отреагировал быстро и толково. Вывели из-за кассы побледневшего кассира.       Всё оформляли четко. Изъяли облигации, увели задержанных. Штольман сообщил о себе адрес и все данные.       Пристав задержался на крыльце:       - А я вас помню. Вы приезжали как-то с господином Путилиным.       Штольман кивнул:       - Доводилось когда-то сотрудничать.       Пристав продолжил:       - Взятие банды на Спасской в восемьдесят пятом.       Штольман присмотрелся внимательнее. Рыжеватый паренек в засаде, главарь, пытающийся уйти по крышам.       - А вы хорошо стреляете.       Тот нарочито вытянулся:       - Благодарю, вашвысокоблагродь.       Штольман чуть улыбнулся.       Пристав обратился спокойно и уважительно:       - Вас не затруднит проехать сейчас в участок? Показания дать…       После едва уловимой паузы:       - Задержанных послушать...