Штольман. Возвращение

      Замайский даже раскрытию дела об облигациях, казалось, не особо рад был.       — Что такое, Егор Иванович? — поинтересовался Штольман.       — А, — тот рукой махнул. — Сколько об успехах не докладывай, всё мало. Дело недавнее на моем участке, висяк полный. Сегодня вновь велено раскрыть в обязательном порядке и срочно.       Штольман смотрел, молча.       Тот вздохнул и стал рассказывать.       Неронов, чиновник из министерства путей сообщения, дружный с крупным чином из сыскной полиции — у них дачи рядом, нанял себе лакея. Нанял через агентство, со всеми рекомендациями. Через месяц работы лакей, в отсутствие хозяев, вскрыл сейф в кабинете, забрал восемьдесят тысяч рублей в ценных бумагах, еще и шкатулку с драгоценностями.       Поиски, разумеется, ни к чему не привели. В агентстве того ранее никогда не видели, паспорт и рекомендации оказались фальшивыми.       Замайский лишь головой качал:       — Всем информаторам задание дал — тишина. Никто его не знает, залётный, судя по всему, и откуда — неведомо. И Петербург он наверняка в тот же день покинул. Где я его искать должен? Награду тот чиновник обещал, да толку — тут бы без головы не остаться.       Штольман задумался:       — На новичка не похож. Наверняка подобные дела уже были. Запросы посылали?       Замайский кивнул:       — Петербург, Москва, ближайшие губернии — чисто. Есть похожие, но не он. Кто его знает, где тот еще работал, всеобщей базы нет, всю страну запросами не охватишь.       — Дело завтра посмотреть можно?       Замайский рукой махнул:       — Да смотрите.              Штольман с утра извинялся долго.       — Анечка, понимаешь, я не могу не помочь. Может, там и пользы от меня не будет, но хоть попытаться.       Анна тихо слушала. Не в том дело, что ей не хотелось Якова от себя отпускать. Он ведь ожил здесь. Он стал совсем такой как раньше, и даже еще увереннее и моложе. Это его город, и он хочет жить и действовать здесь и сейчас, не откладывая жизнь на потом.       Вот только это тот город, и та жизнь, где её еще не было.       — Мне же нельзя с тобой?       Штольман замолчал. Потом тихо:       — Аня, прости. Тебя уже видели вчера, и мы участвовали в деле. Нельзя, чтобы тебя увидели вновь, и у нас опять что-то вышло. Иначе мы никуда отсюда не уедем.       Не удержался, опустился на колени и уткнулся лицом в живот:       — Анечка…       Голос такой тихий и робкий…       А руки вдруг наоборот.       — Яков, езжай уже. Я же тебя знаю. Еще пара минут, и ты ведь до вечера никуда не уедешь.              Штольман читал материалы дела. Описание лакея прилагалось: вор был небольшого роста, смуглый, с очень выразительными черными глазами и темными волосами, зачёсанными назад. Одевался он щеголевато, говорил правильно и без малейшего акцента.       Далее осмотр комнаты — ничего важного. Паспорт на имя Попова — явно фальшивый. Допросы прислуги — лакей ни с кем близко не сходился, да и проработал недолго. Далее Замайский через агентство по найму отыскал квартиру, где лакей проживал до поступления на службу. Прежняя квартира его оказалась в Успенском переулке. Замайский опросил всех его соседей, дворника, управляющего, извозчиков — словом, всех тех людей, которые живут там много лет и всех вокруг знают. Работа приставом была проделана громадная. Оказалось, что лакей в столице появился месяца три назад, жил тихо. Лишь однажды уезжал на похороны какого-то своего приятеля. Замайский отыскал извозчика, узнал адрес. Хоронили старого еврея, пользовавшегося не самой лучшей репутацией — ходили слухи, что тот занимался скупкой краденого. Но никто из родственников и знакомых покойного по описанию лакея не узнал. След прервался.       — Вы не возражаете, я пройду по всем адресам еще раз? У меня остались кое-где старые связи, возможно, с вашими они не пересекаются.       Замайский уже не спорил:       — Идите. Если что, скажу, вы мой негласный сотрудник и работали по заданию.       Штольман прежде всего вернулся домой. Ходил кругами по комнате. Разговор начать он никак не мог. Что он сейчас скажет? «Аня, если тебе надо духов вызывать, то ни в коем случае нельзя, а вот если для меня — тогда можно?»       Анна пару минут смотрела. Потом вздохнула:       — Яша, что-то случилось или ты соскучился?       И тот решил идти напрямик:       — Аня, мне нужна твоя помощь.       Поехали в магазинчик, принадлежавший умершему. Сейчас он был выставлен на продажу, зайти внутрь не смогли, но зато без помех расположились на крыльце.       — Дух Гольдштейна, явись.       Каким может быть дух возможного мошенника, Анна не знала. Оказалось, очень маленьким, сгорбленным и грустным.       Анне его сразу стало жалко:       — Извините нас, пожалуйста. Но мы вашего приятеля ищем, он представился лакеем Поповым. Вы можете что-нибудь рассказать о нем?       Дух печально вздохнул:       — Что я могу сказать за него? Старый Изя Гольдштейн выручал его и деньгами, и бумагами. Старый Изя Гольдштейн кормил его коржиками с маком, когда он был голоден. А вы видели, какие коржики печет тетя Сара? Вы нигде не видели таких коржиков.       Анна растерялась:       — Так вы знаете его? Как его зовут?       Дух покачал головой:       — Старый Изя не станет никого называть, даже если сам уже никому и не нужен.       Анна попыталась утешить:       — Что вы, вы очень нужны. Он ведь вас помнил и пришел проводить в последний путь.       И дух вздохнул:       — Вы очень молоды, девочка, и всё еще верите людям. Поверьте старому еврею — это проходит. Он пришел не ко мне — а встретиться с этим шнорером Лессельроде.       И пусть дух окончательно отказался уточнять что-либо, этого уже было довольно. Искать по городу некоего неведомого еврея, привлекая к себе внимание, Штольман не собирался. Он вновь вернулся в полицейский участок.       Замайский срочно выяснил у своих осведомителей адрес Лессельроде. Оказалось, что тот только несколько месяцев как перебрался в Петербург из Одессы. Одесситом же, лишь переехавшим в столицу около двадцати лет назад, оказался и недавно умерший Изя Гольдштейн. Круг дальнейших поисков очертился четко.       Пристав отправился на свидание со знакомцем разыскиваемого ими вора. Штольмана с собой не взял: «У вас внешность неподходящая. Приметная». При встрече Замайский представился барыгой, которому лакей обещал «хабар с дела». Новый знакомец оказался вертлявым, суетливым, и выглядел вовсе ненадежным. Показав газету «Русские ведомости» с сообщением о краже в квартире Неронова, пристав сказал:       — Я ему нашел покупателя на ценные бумаги, а он куда‑то исчез! Помогите найти.       — А что мне за интерес?       — Будет, будет тебе интерес — процент со сделки дадим! — пообещал Замайский. — Но только в том случае, если человек он надежный. А иначе — никакой сделки.       Услыхав о проценте со сделки, тот тут же принялся убеждать Замайского в их полной надежности.       — Он такой ловкий, всюду пролезет, ни разу не попадался. Ах, какие гешефты мне Исайка приносил.       — Какой Исайка? — изображая удивление, спросил Замайский. — Мы же про этого, про Попова говорим?       — Это он по бумагам был Попов, а на самом деле он Исайка Зисман, и живет он в Одессе. Так что если хотите его найти, то езжайте к отцу его Гиршу Зисману в Одессу, а здесь его уже нет.       Замайский тут же отправился к руководству. В полицейское управление Одессы немедленно была послана телеграмма с требованием срочно отыскать и задержать Исайку Зисмана.       На следующий день пришел ответ: «Зисман арестован при попытке выехать из Одессы. Денег при нем всего 200 рублей. Ни в чем не признается».       В Одессу немедленно полетела следующая телеграмма: «Прекратить всякое дознание по делу до приезда следователя из Петербурга».       Начальство обоснованно подозревало, что ежели одесские коллеги отыщут восемьдесят тысяч рублей, то тех денег никто и никогда более не увидит, кроме одесских коллег.       Замайскому был дан приказ срочно выезжать в Одессу.       Штольман смотрел очень задумчиво:       — Знаете, у преступников тоже есть своеобразная преемственность. Я встречал одно дело в архиве, вспомнил, когда заговорили об Одессе. Были когда-то подобные дела, тоже нанимались в дом, а через некоторое время тот дом грабили. Так там ценности отправляли посылкой в почтовое отделение, в соседний район в городе.       Замайский кивнул:       — Спасибо, проверю.       Штольман протянул ему руку:       — Был очень рад встрече. Но вряд ли мы еще увидимся. Я в течение пары дней уезжаю на службу.       Замайский пожал руку:       — Почитаю за честь знакомство с вами.