Штольман. Возвращение

      Замайский на вокзал помчался, Штольман поспешил домой – прежде чем оформляться полностью, следовало поставить в известность Анну.       - Яков Платонович, куда спешить изволите? – на пути стоял чиновник из ведомства Щедрина.       Яков застыл.       - Время обеденное, прошу – вас ожидают в ресторации.       За столиком сидел Щедрин лично. Штольман опустился рядом.       Тот с аппетитом вкушал пищу:       - Расстегаи здесь изумительные, рекомендую.       Штольман смотрел пристально и отвечать не торопился.       Тот продолжал:       - Я слышал, по другому ведомству идти решили? Прошение написали. Что ж. Идите.       Штольман глянул несколько удивленно.       - Терять вовсе такого сыщика никак нельзя, но и ссорится с армейскими да сыскными нам не с руки. Не настолько вы для нас ценный работник, да и от семьи вашей толку не будет. Так что идите себе на новую службу. Кто там у вас начальником? Некто Замайский, из торгового сословия, повышен в должности еще лично Путилиным, а после реформы назначен начальником участка. До конца года по выслуге лет должен бы получить новый чин и личное дворянство. Так, а вы у нас кто? Надворный советник, потомственное дворянство, блестящий послужной список – не без некоторых нюансов, но на низах оно забудется. С генералом от инфантерии еще не встречались? Стоит познакомиться. Тот чинов придерживается строго, надолго вас в подчинении у торговца не потерпит. Вот как у вас на участке очередная неудача случится – а они время от времени случаются, так генерал того снимет, а вас поставит. И вы на службе – ваше мнение никого интересовать не будет.       Через короткую паузу:       - И вы думаете, Замайский того не знал, когда вас к себе звал?                           Штольман забрал прошение о назначении на должность. Написал письмо с извинениями для Замайского – у него неожиданно изменились обстоятельства. Посетил суд и без каких-либо препятствий забрал все нужные бумаги.       Теперь домой. За всеми перипетиями уже настал вечер. Темнело нынче рано, а низкие хмурые тучи еще добавляли неясного промозглого мрака. Еще не хватало, чтобы его по темноте в подворотне встретили, да не новые знакомцы, а самые обычные бандиты.       Кратко изложил ситуацию Анне. Добавил хмуро:       - Они заигрались. Я тоже не клерком работал. Сегодня нужно собрать вещи, и как можно меньше, самое необходимое. Завтра с утра я вопросы решу. Это не те методы, которыми я предпочитаю пользоваться, и не те тайны, которые бы стоило доставать на свет Божий, но в Петербурге нас более задерживать не станут.              Возможно, затем догнать попытаются, но это уже другой вопрос.       Им опять бежать. Вновь в никуда, вновь в неизвестность. И времени, и возможностей ныне еще меньше, чем было вначале.       Он не один. Это и сложнее, и проще. Их даже не двое – их уже больше, и Штольман точно знал, словно все предчувствия мира собрались сейчас в этой комнате – он справится, и они прорвутся.              Внезапно раздался стук в дверь.              На пороге его комнаты стоял хозяин дома. Один, без лакея. С крайне недовольным видом. Отчего-то Штольману подумалось – сейчас ему откажут от дома. Его целенаправленно загоняли в угол. Лишь ради того, чтобы не отступать и не уступать.       Тот глянул несколько неприветливо:       - Рад, что вы забрали все ваши материалы из суда. Теперь извольте завтра же отправляться в вашу провинцию, где вам и следует быть.       Штольман шагнул вперед, сжав зубы. Позволять разговаривать с собой в подобном тоне он не собирался.       Но всегда выдержанный и надменный господин вдруг продолжил с явным раздражением:       - Вы с моим зятем два сапога пара. Вас обоих ближе, чем на милю к Петербургу подпускать нельзя.       Штольман еще отвечал на первую фразу, которую спускать не собирался.       Ледяным тоном:       - Вы считаете себя вправе указывать?       Но тот уже взял себя в руки. Вновь надменный и бесстрастный вид:       - Нет. Это ваше дело и ваше решение. Ваша должность по-прежнему за вами. Преследовать вас никто не будет. У вас оказалось гораздо больше благожелателей, даже в высоких юридических инстанциях, чем ожидалось.       И кратко простившись, вышел.       Более они с хозяином явно не увидятся.       Штольман молча смотрел тому вслед. Можно было бы и бежать, туда, куда им угодно. И запас времени, и возможности у них явно увеличились. Но он уже дал слово, и за прошедшее время не случилось ничего такого, из-за чего он имел бы право считать себя от него свободным.       Завтра поезд Петербург – Москва – Вологда.