Штольман. Возвращение

Тюмень, 1894 год.       Они добрались. Нет, не так – они выбрались. Просторный гостиничный номер, не горница в избе, не почтовая станция. Высокие прозрачные окна, мебель из прошлой жизни. Дорогое и свежее постельное белье. Пусть и не «Пале-Рояль» на углу Знаменской и Иркутской но, разумеется, и не ночлежка в Сараях. Приличная гостиница недалеко от центра.       Город за окном. Крики извозчиков, вывеска табачной лавки напротив. Штольман смотрел. Он должен быть счастлив. Наверное, должен.       Тюмень – это железная дорога. Это путь в европейскую Россию. Он вернулся. Наверное.       Еще тогда, когда обоз вырвался наконец-то из бесконечных лесов, когда показались верстовые столбы и первые почтовые станции сибирского тракта, Яков поверил – они выберутся. Тайга - это темное марево, видение, стоящее за спиной и иногда приходящее в сны. Иногда, если случалось заночевать далеко от дома, ему виделись вновь – темные сосны, тоска, одиночество и боль. Куда и как могла бы исчезнуть Анна, и как он при этом остался бы жив, ответа не было. Всего лишь кошмарный сон. Анне ничего подобного не снилось. Её тайга приняла и, очевидно, была бы не против оставить себе.       Но уже поздно. Они вырвались, и уже ничего не сбылось. Что будет дальше, Яков не знал. Он вновь везёт их обоих в неизвестность.       Аня спит. Они, попав наконец-то в нормальные условия, отсыпались вторые сутки. Позади вечная тряска в повозках, несмотря на все подушки, вынимающая душу. Наёмные ямщики, чаще всего вольные, не почтовые – у этих получше лошади, и главное, везут ночевать они не на станцию, а к себе в избу. Там лишь домочадцы, не будет других подорожных, и за дополнительную плату Анне выделят не лавку у стены, а хозяйскую мягкую кровать. В той же комнате и сами хозяева – лишнего места нет. Якову всё равно где, любая лавка, лишь бы рядом. После долгих перегонов в избу заносил почти на руках, иногда лишь думая, стиснув зубы – как же она ехала сюда одна. Спрашивать было нельзя. Тогда спросит и она – как добирался он.       Что ему грязь и колдобины, повозки, которые наравне с ямщиками приходилось вытаскивать из колеи, жёсткие лавки в избе, где и домотканого половика подстелить не всегда находилось.       Нескончаемые колонны, звеня кандалами, несколько раз попадались навстречу, и кто-то, идущий уже из последних сил, валился в грязь почти под колеса. «Господи Боже мой», - молился про себя Яков. Только бы не смотрела Анна.       Ужин в ресторане при гостинице. Как красива Анна. Громкоголосые купцы, обсуждающие очередную сделку, невольно обернулись. Он тут же встал, прикрывая спиной. Нечего смотреть. И сам себя одернул. Привыкай. Здесь уже не леса. Равнодушный взгляд мимо купцов – что они ему, лакей, отодвигающий стул. Они вернулись. Мир остался прежним. Привыкай.       Свечи в номере. Анна возле трюмо аккуратно разбирает тщательно уложенную прическу.       А он вдруг вспомнил. Сквозь почти беспросветную тьму отблеск огня в печи. Тяжелый узел густых волос распадается от одного движения. Откинуто прочь одеяло – Яков щедро подбросил дров. К утру печь выстудиться всё равно, хоть и подкидывал среди ночи, и Анна подлезет под теплый бок. Но сейчас он ловит отблеск светлой кожи сквозь тьму, и его руки подхватывают податливое гибкое тело. И никаких сомнений нет, и запретов нет. А стоит вспомнить, как днем, среди леса, среди разбросанных камней, где рядом на старом дереве развешаны разномастные лоскутки по ветвям, Анна беззастенчиво, пользуясь полнейшей безнаказанностью, скользит руками ему под рубаху, и с каждым днём всё смелее и смелее – и крышу сносит сразу. Был бы он таким, если бы ветер не выл в трубе, заглушая последний разум? Была бы такой она?       Анна снимает тонкую нить недорогих бус – всё, что у неё осталось, откидывает в сторону волосы. Они обвенчались более года назад. Что он смотрит сейчас, словно беспомощный мальчишка? Анна оборачивается к нему: - Что, Яша? А он вспоминает, как прощалась с их домом Анна, как не хотела уходить. - Я… - хрипло. – Помнишь, нашу избушку? Она молчит. Смотрит. Он не знает, что ждет их впереди. - Я был там счастлив.