Тараканы

Сынмину пятнадцать и он страдает от несправедливости мира. Мама не пускает его на вечеринку поздно вечером и с тех пор маленькому Минни ходить на всякие тусовки отнюдь не хочется. Отбили всё желание. Сынмину семнадцать и он в первый раз влюбляется. Девочка-бета, мило улыбающаяся ему каждый раз, когда они пересекались на переменах в школе, остаётся где-то за кадром его жизни с конвертом с признанием в любви в руках и той самой девочкой, покачивающейся в чужих руках, обвив своими руками шею другого мальчика. Сынмин не успел. Опоздал. Он всегда был уверенным в себе. Но потом что-то пошло не так. Сынмину восемнадцать и, кажется, весь мир против него. Никто не обращает на одноклассника-бету внимания, не интересуется в любовном плане и не дарит шоколадок на день святого Валентина. Даже простую открытку не удосужились вручить. Все влюбляются, ходят на свидания, встречаются — Сынмин остаётся в стороне с тем же конвертом в руках, так и не сумев рассказать когда-то той девочке о чувствах. Сынмину девятнадцать. И первая влюблённость сильно различается от первой любви, где ему кружат голову не только гормоны, отвечающие за все процессы химии в организме, но и куча внешних факторов, позволяющих Киму чувствовать себя окрылëнным от чувств. Омега — Джехëк — полностью в его вкусе, у них даже появляется шанс. Они встречаются три месяца, Сынмин делает всё возможное, лишь бы сохранить тот огонёк между ними, но появляется альфа — выше и в два раза крупнее его и омега, этот, Джехëк, упорхает, будто никакого следа его в жизни Сынмина не было. Он чувствует себя брошенным. Обиженным. Никому не нужным. Его было так легко оставить ради малознакомого альфы, когда Сынмин долго и трепетно добивался внимания омеги. Несправедливо. Ему всё ещё девятнадцать, когда всё уже потеряно, смысла влюбляться не находится, а встречаться и заводить отношения — желания уже нет. Отбили. А потом появляется он. Два года разницы бьют под дых осознанием, что Сынмин, маленький и глупый бета, никогда не сможет сравниться с почти двадцатидвухлетним альфой в самом рассвете сил, от которого даже за километр веет аурой. У Сынмина нет с ним шансов. Даже общие знакомые качают головой, когда видят, как палевно Ким смотрит на альфу с надеждой в глазах. Но это глупо. Надежды нет. Минхо — сильный, красивый, с кучей амбиций и невероятной статностью, даже никогда не посмотрит на него. Ким знает. Поэтому не старается писать письмо с признанием в любви, вычерчивая каждую буковку и перечитывая по миллиону раз, чтобы выразить всё, что чувствовалось. Когда альфа смотрит на всех с обожанием, добротой, искренностью, то на Сынмина не падает даже часть его взглядов. Он предпочитает тратить их на кого-то другого, не уделяя Сынмину даже крошечное внимание. У него не было шансов. Тем не менее они с Минхо разговаривают. Находят общие темы для разговоров и даже обмениваются телефонными номерами. Ким долго смотрит на новый контакт, не веря своим глазам. Ему никогда не достаётся ничего так легко. Ему по прежнему девятнадцать, когда он уговаривает Минхо сходить на свидание — Ким всегда был смелее в этом плане. И если инициативность Минхо с другими и бездействие с Сынмином, как бы он не просил, обижала, то бета молчал. Молчал, потому что ему в конце концов не понять. Минхо — альфа. Конечно, он должен брать всё в свои руки. Почему же всё опять делает Сынмин? Он, что, не достоин того, чтобы ради него постарались? Хотя бы чуть-чуть. Он так много просит? Минхо охотно хватается за руку с Хëнджином, ходит на прогулку с Чанбином и в шутку зовёт на свидания Джисона. С Сынмином Ли молчит большую часть времени, его взгляд даже на толику не теплеет, а иногда его острые глаза так и кричат ему, чтоб он остановился. Заткнулся, молчал и перестал говорить. Но он не может. Не хочет. Он так долго этого добивался. Минхо впервые смеётся с его шутки в компании друзей, что безумно греет сердце Сынмина. А потом он весь вечер сидит с кем-то другим, держась за руки и обмениваясь томными взглядами, лишь бы не смотреть в сторону Кима. Надоел. Задолбал. Наскучил. Всë это — Ким Сынмин. Ему почти двадцать, когда Минхо впервые отвечает на его бесконечные вопросы на одной из прогулок, что растапливает лёд и пробуждает отблески затерявшейся надежды внутри, которая давно зарыта глубоко и намертво, чтобы не высовываться в ненужные моменты. Сынмин привык добиваться. Ему не впервой. И когда он гордо стоит рука об руку с Минхо, сообщая, что они теперь вместе, он чувствует, что доволен собой. Впервые за долгое время. Но это только начало. Ему приходится бороться за внимание Минхо. Лезть из кожи вон, чтобы заполучить те самые улыбки и взгляды, когда другим не надо делать ничего. Чанбин просто смеётся, а Джисон просто есть, Ли обращает на них всё своё внимание. На них и не на Сынмина. Ему отчаянно приходится делать всё, чтобы проводить время со старшим или отодвигаться на задний план, если к ним подходят омеги познакомиться. С Минхо. Он понимает, что это поведение ненормальное, но ничего не может с этим поделать. Проходит несколько месяцев с их отношений, и Минхо сам берёт его за руку. Легонько хватает за запястье, краснея кончиками ушей. Сынмин безумно счастлив и улыбается как не в себя. Проходит полгода с их отношений, и они уже уверенно ходят за руки вместе. Получается, его старания не зря? А потом у Кима завалы на учёбе, времени на себя нет, не то что на остальных, и бета потихонечку чувствует, как альфа снова ускользает у него из рук. Чувствует, что ему снова придётся выкладываться и делать всё возможное, чтобы добиться хоть толику внимания. Его пугает перспектива остаться одному — даже то, что Минхо скорее проведёт время с Джисоном, очаровательным омегой лучшим другом, чем с ним, не колет его сильно, хотя куда больнее. Сынмин врёт. Ему больно, ужасно больно. Неприятно осознавать, что он для кого-то снова не первый. Что ему предпочтут другого. Обязательно другого. Сынмин неинтересный. Скучный. У него нет супер хобби, он не яркий и не шумный человек, не такой красивый, как Хëнджин, притягательный, как Феликс и завораживающий, как Джисон. Он просто бета. Конечно, если на горизонте появится омега покрасивее, симпатичнее и лучше Сынмина, то Ли уйдёт. Без компромиссов. Ким даже поймёт. От него ушли так однажды, дважды, трижды. Даже племянница выбрала не его, а соседа, чтобы сесть к нему на ручки. Потому что бета никому неинтересен. Конечно, бесспорно, есть намного лучше. Когда-то Ким вычитал в тик токе, что, если ваш партнёр заставляет чувствовать вас так, словно вам всегда надо бороться за его внимание — стоит поменять партнёра. Или разобраться с тараканами в голове. Сынмин впервые за долгое время плачет в подушку и не знает, что хуже. Минхо никогда не был его — это было понятно по его поведению, отношению, по его взаимодействию с другими и, возможно, не будь Сынмин таким эгоистом, желающим хоть что-то своë в этой жизни, он бы не зацикливался на нём. Знает, что с ним неинтересно. Знает, что с ним скучно. Знает, что Минхо может быть с кем угодно, более ему подходящим, нежели Ким, знает и всё равно продолжает играть в дурачка, желая оттянуть момент. Неужели он не стоит того, чтобы его любили? Просто выбирали его? Просто действительно хотели его? Осознание этого бьёт ещё сильнее, когда Минхо, играя в бутылочку в общей компании, чуть ли не целуется с Джисоном, напоследок громко смеясь, отодвинувшись, даже взгляда на него не бросает, полностью погружённый в игру. Это.. было больно. Ему полностью плевать, и Сынмин уверен в этом. Потому что он не стоит времени, сил и стараний. Джехëк ушёл от него также, бросив что-то вроде "извини", не жалея вообще, чисто из профилактики. Становится только хуже и хуже, когда всё, что приносят ему его же чувства — это безответная любовь. Ведь его никто никогда не полюбит так, как любит он. Даже Минхо. Тем более Минхо, потому что бета тянет его вниз. Обременяет своим присутствием, не позволяя дышать. Он слышит, как дыхание Ли сбивается, стоит ему уложить голову на его грудь, будто пытаясь создать имитацию того, что сердце альфы бешено колотится. Это не так. Сынмин не знает, кого он этим обманывает. Рука каждый раз так и порывается написать "я тебе так надоел, хëн?", но бета старается хотя бы выглядеть не жалко. Знает, что надоел. Знает, что неинтересен. Знает, что Минхо терпит. Терпит его. Альфа просто хороший человек. Который просто согласился, чтобы не ранить чувства Сынмина. Не догадываясь, что они ранены уже давным давно. Сынмин плачет и плачет навзрыд, когда в комментариях под постом Джисона в инстаграмме с Минхо, все спрашивают не его ли это парень, поздравляя омегу с таким кушом. Ким тоже сорвал куш. Куш из слëз, боли и разочарований. Надо это прекращать до тех пор, пока сердце Сынмина ещё можно восстановить. Пока оно ещё будет тосковать по Минхо, но примет это достойно. Он не выдержит, если узнаёт, что альфа заведëт себе кого-то на стороне, лишь бы не терпеть его. Ли честный, он такого не сделает. Но это случалось с ним однажды — он боится, что случится ещё раз. Бета собирает всю свою волю в кулак, намереваясь со всем покончить. Он всегда был смелее в этом плане. Если у альфы просто не хватает уверенности и его мучает совесть, то Ким сделает всё за него. И решится, и скажет, и от совести отрешет. Всего-то. Минхо заходит в кафе раслабленно, как и всегда. Его походка уверенная, взгляд цепляющий, даже отсюда можно сказать, как несколько дам и омег провожали его взглядом. Сынмин гулко сглатывает горечь, накопившуюся во рту, стараясь не смотреть вслед альфе, поджидая его на диванчике напротив. Минхо садится, тут же взглядом проходясь по всему его телу. — Привет, — уголки губ дёргаются на долю секунды, тут же скрываясь за вечно серьёзным выражением лица. Минхо — сексуален. Этого у него не отнять. И безбожно красив. У Сынмина заканчивается воздух в лёгких. — Привет, хëн, — тихо приветствует он, прячась за собственной неуверенностью. Сынмин всегда был смелее, правда. Оттого и неувереннее, потому что вся его смелость испарялась чужим безразличием. Бета прокашливается, поднимая взгляд своих чёрных пуговок. — Я хотел поговорить.. — Я слушаю. Минхо перебивает, выгибая бровь, внимательно изучая его профиль. Сынмину неуютно. Он тысячу раз сидел под испепеляющим взглядом альфы и никогда его не выдерживал. Хочется разрыдаться и рассказать о том, как мир несправедлив. Почему все самые горячие и лучшие альфы этого мира не его? Ладно с омегами, даже беты на него не клюют! — Насчёт наших отношений, — Сынмин смотрит в глаза Ли, стараясь найти там видимое облегчение, но не находит ровным счётом н-и-ч-е-г-о. Как и всегда. — Я.. — Наконец-то, я думал ты уж и не предложишь, — Минхо заметно расслабляется, улыбаясь. Его улыбка тёплая, лёгкая. Как улыбка у человека, наконец не обременяющего себя ненужными отношениями. Сынмин невольно выдавливает грустную усмешку, сдерживая накатывающие слезы, чтобы не разреветься перед альфой. Конечно, он ждал. Кто захочет тяготить себя им? Верно, Сынмин бы тоже не стал. — Я давно думал об этом.. — Я тоже. Как давно? Что-то ударяет осознанием в Кима, больно потягивая сердце вниз. Давно? Как давно Минхо хочет расстаться с ним, но терпит лишь из жалости? Боже, какой же Сынмин ужасный человек. — Я не думал, что для тебя это так важно.. Минхо понимающе улыбается. — Я не хотел давить на тебя, Сынмин-а, — его тон заставляет Кима хотеть плакать ещё сильнее. У Минхо доброе сердце. Просто они друг другу не подходят. Простая правда, которая тяжело укладывается в сердце. — Ты.. Правда? — голос в конце подводит, подрываясь, а пелена слез уже застилает глаза. Он помнит проблемы со зрением старшего, надеясь, что он их не видит. — Конечно, — в горле Сынмина застревает огромный ком. — Я давно хотел поднять наши отношения на новый уровень. Просто думал, ты стесняешься. Слëзы так и застревают в горле, не вырываясь криком и истошной истерикой, хоть он к этому и был готов. Сынмин недоуменно смотрит на довольного хëна, ничего не понимая. О чëм он? — Как долго ты думал об этом? — Ли игриво укладывает подбородок на руку за столом. — Давно мечтал оказаться со мной в одной кроватке? Чеширская улыбка старшего вызывает теплоту внутри, а его слова заставляют тут же краснеть, забывая про всю ту горечь и боль внутри, которую он только что испытывал. — А.. — Сынмин смущённо заикается. — О чëм ты? Минхо удивлённо отходит назад. — А ты о чëм? — альфа смотрит на него. — Разве ты не имел в виду интимную сторону наших отношений? Минхо поднимает брови, оставляя его конфуженным и в смущении ещё больше, заставляя покрываться румянцем. Он с человеком тут расстаться собрался. А тот говорит о новом «интимном этапе» их отношений.. Но опять же, стоит прервать это, пока всё ещё под контролем. Минхо делает это из чистого сердца. Наверняка, на самом деле ему не приятна даже мысль интимной жизни с ним. — Я давно хочу тебя, Сынмин-а, — альфа тут же говорит обратное, путая мысли беты. Лицо Кима пылает от смущения и стыда. Хочет?.. — Так о чëм ты хотел поговорить? Обводит взглядом всё его тело, не оставляя и миллиметра без своего внимания. Сынмину неловко. Обычно это он тот, кто вечно пытается добиться внимания хëна. Тот, кто из кожи вон лезет, чтобы на него посмотрели. Сейчас хëн смотрит на него просто так. Как смотрит обычно только на Джисона или Чанбина. Он был уверен, что Минхо обрадуется новости о расставании. В глубине души хотел верить, что это не так, но тот похоже даже не думал о таком. Более того, он хотел попробовать с Сынмином зайти ещё дальше. Ещё дальше.. — Ну так что? — поднатачивает альфа, стуча пальцами по столу. Как он там сказал? Хочет Сынмина? И как ему принять такое нелëгкое решение за каких-то полторы минуты, когда о решении расставания он думал с самого начала отношений. — Не.. не важно, — бета смотрит на свои руки в ожидании чуда, но оно так и не приходит. Что же происходит? Почему Минхо ведёт себя так. Словно Сынмин что-то да значит? Словно он не пустое место, коим себя всегда чувствует? — Ты уверен? Если тебя это волнует, можем поговорить об этом, — альфа закусывает губу, сканируя внешний вид беты. Тот отрицательно качает головой, решая, что этот разговор можно отложить. Минхо понимающе кивает пару раз, его взгляд через мгновенье становится до ужаса хитрым. — Тогда.. раз мы оба этого хотим, — альфа играет бровями, вызывая чужой смех. — К тебе или ко мне? Сынмин решает поступить ещё немного эгоистично, выбирая место Ли. Минхо встаёт, чтобы подать ему руку — он делал так не единожды — чтобы дальнейший путь держать вместе. Альфа отводит его от кафе подальше, захватывая в свои цепкие лапы. Взял и не отпустит ведь. ***** Сынмин впервые так близко к партнёру лицом к лицу, плавясь под ним с членом внутри. Всё его лицо горит от смущения, пока Минхо мягко и податливо в него вбивается. Они сразу перешли к делу — Ким принял душ, а Ли поспешил его "распаковывать", как он выразился. Нежные поцелуи по всему телу, мягкие касания и любовные шепоты прямо на ухо, пока альфа глубоко внутри. Ким рушится. Чувствует Минхо везде и повсюду. Его дыхание у себя на плече, руки у своей головы, вес тела на себе, член внутри и поцелуи по всему лицу. Сынмин плачет от удовольствия, закатывая глаза, когда альфа подхватывает его под коленкой, чтобы тот обхватил торс. Меняет угол и вбивается всё резче и резче. Хорошо, ужасно хорошо. Ещё один укус в плечо, и бета без зазрения совести хватается за плечи альфы, притягивая к себе. Тело Минхо разгоряченное, кипит. Он улыбается сквозь прерывистое дыхание и стонет, когда Ким особенно сжимается. Сынмин открывает помутневшие глаза, встречаясь с альфой лицом к лицу. Сейчас, когда всё внимание Ли направлено на него, Сынмину не надо бороться за взгляды на себе. Не надо добиваться слов в свою сторону, инициативности, действий. Всё на лицо — Минхо смотрит на него сам, целует, шепчет пошлости и берёт так, как Киму хочется. Как особенно приятно. Встречаясь с желаниями лицом к лицу, Сынмин резко теряется, не зная, что делать. Он этого хотел. Вернее, добивался. Но ему никогда не достаётся ничего так просто. Что-то обязательно должно пойти не так. В чём-то обязательно есть подвох. Бета громко хнычет, сжимаясь и выгибаясь до дрожи в руках и судорог в ногах. Минхо смеётся, вколачивается быстрее и целует его за ушком. Хватается за чужую талию, притягивая к себе, чтоб покрыть грудь порцией поцелуев. Ещё один толчок и Сынмин громко кончает с именем альфы на устах, обволакивая его шею. Ещё один — и Минхо довольно урчит, как кот, насытившийся своей жертвой, в руках сжимая тело Кима. Удивительно, как бета помещается в маленькие ладошки альфы, властно мявшего его под собой. Удивительно и то, как Минхо не морщится при виде него, нежно улыбаясь и укладываясь рядом. Сынмин точно уверен, что альфе рядом с ним противно. Неприятно, некомфортно, скучно. — Ты всё ещё думаешь? — прерывает Ли, мягко перебирая пальцы на его груди. Сынмин поворачивается в его сторону с застывшими слезами на глазах. Только теперь не понятно от чувств или удовольствия. — Я думал, мне удалось выбить из тебя все ненужные мысли хорошим сексом. Понравилось? Минхо усмехается, громко смеётся, прижимая к себе, и размеренно дышит. Спокоен. Альфа спокоен. Лëгкое смущение накрывает Кима, но он умело его игнорирует. — Минхо? — дрожащим голосом спрашивает бета, чувствуя, как поджимаются пальцы ног. Он правда собирается это сделать? — Ммм? — альфа выглядит довольным, сонно разлепляя веки. Смотрит на него с обожанием и чем-то ещё, но так быть не должно. Не может. Сынмин неинтересный. Скучный, занудный, невозможный. Почему Минхо улыбается сейчас, как влюбленный дурак? — Почему ты со мной? — выговаривает бета, встречая удивление в чужом взгляде. Ли приподнимается, заглядывая ему в глаза, всерьёз оценивая трезвость вопроса. Сынмин выглядит так, словно вот-вот заплачет. Ему надо его успокоить. — Тебя это беспокоит? — альфа приподнимает бровь, укладываясь обратно. Конечно, Сынмин же не стоит даже попытки оправдаться. — Потому что люблю. Почему же ещё, глупышка? Что-то упорхает в душе Сынмина, отказываясь возвращаться обратно, и падает с громким стуком вниз, мрачнея с каждой секундой. Слëзы так и просятся выйти наружу, глаза щиплет, бета трëт их руками, но безуспешно. Минхо аккуратно отнимает его руки от лица, прижимая их к себе. Смотрит на раскрасневшегося Кима, заламывая брови. Что не так? — Почему ты.. Почему ты.. — бета яростно качает головой, закрывая лицо руками, оставив Минхо удивлённо смотреть на его положение, ничего не понимая. — Минни.. — Почему мне всегда приходится бороться за твоë внимание? Сынмин плачет. Плачет и плачет, зарываясь слезами в собственные руки, а альфа удивлённо смотрит на него, не в силах найти слова. — Бороться..? О чëм ты? — Минхо присаживается, чтобы получше разглядеть бету, но тот прячется от него. Зарывается в свой кокон и не собирается выходить. Ох, здесь нужны срочные меры. Взгляд Минхо теплеет, он аккуратно забирается под одеяла руками, захватывая бету в свои объятия, и выпускает своего успокающего феромона. Сынмин извивается и продолжает плакать, но Ли в тысячу раз сильнее, прижимает его к себе, обхватывая талию и нежно оглаживая бока. — Сынмин-а, — тянет Ли, разглядывая чужой заплаканный вид. Его мальчику плохо. — Мой милый, маленький бета, ты чего? Ким замирает от этого прозвища, разрëвываясь ещё больше. Собственные руки уже не спасают, Сынмин, икая, громко-громко плачет, утопая в руках любимого альфы, который не может обращаться к нему так. Не когда Сынмин этого абсолютно не заслуживает. — Ты никогда.. — всхлипывает, заикаясь, — ты никогда не смотришь на меня, как на других.. — Конечно, — Ли соглашается, заправляя его волосы назад, — я смотрю на тебя влюблённо. А на других нет. И я смотрю на тебя тогда, когда никто не видит. Я же не могу позволить другим лицезреть мою любовь к тебе? Сынмин замирает, заглядывая ему в лицо. — А мне?.. Мне почему ты не даёшь лицезреть? Глаза Минхо расширяются от осознания, брови надламываются, а губы округляются. — Ты.. Ты сомневался в моих чувствах, малыш? Голос Ли подозрительный. Неуверенный, шаткий. Но дело в том, что Сынмин не сомневался. Он был уверен, что альфе это неинтересно. — Сынмин, — Минхо мягко тянет его лицо, прижимая руки к обеим щекам. Пальцами стирает выступающие слезы и нежно гладит опухающие глаза. — Ты красивый, когда плачешь. Знаешь? И смешной. Ли тянется, чтобы поцеловать его в кончик носа. — И если бы смотрел по сторонам, то понял бы, что ни за что бороться тебе не надо. Я всегда смотрю на тебя. Минхо наклоняется ещё ниже, чтобы сцеловать все слезы, скопившиеся на пухлых губах, мягко сминая плюшевые половинки. Такой сладкий. — Мне очень жаль, что ты этого не видишь. Но мне не хочется тебя смущать. Я могу, конечно, долго смотреть на тебя, но знаю, что, ты будешь не в восторге. Хочется снова заплакать и сказать, что он будет в восторге, если альфа будет смотреть на него почаще. Сынмин хочет открыть рот, чтобы дрожащим голосом выдать всё, что он хочет сказать, но Минхо мягко прикладывает к его губам большой палец. — Если тебя что-то беспокоит или ты что-то хочешь — говори. Я всë устрою, — Ли не удерживается, снова втягивая его в поцелуй. Придерживает руками его лицо, углубляя поцелуй. Сынмин задыхается, а Минхо улыбается в чужие губки. — Мне жаль, если я заставил тебя чувствовать так, словно всё бремя наших отношений на твоих плечах, — альфа в подтверждение целует его в оголëнное плечо. — Хëн.. — бета хнычет, когда руки старшего находят его талию, притягивая к себе. Губы альфы оставляют множество поцелуев, переходящих в укусы-засосы. Сынмин чувствует нарастающее возбуждение, слëзы отходят на второй план. Минхо уже нависает над ним, выцеловывая участки кожи, руками проходится по всему его телу, подминая под себя. — Я люблю тебя, — шепчет альфа в самые губы, ловя своими чужие засохшие слëзы. — То, что я не говорю об этом, не значит, что это не так. Ли смотрит в глаза беты, прижимаясь долгим поцелуем к шее. Там, где должна стоять метка спаривания. Сынмин ëжится, но позволяет себе утонуть в чувствах к этому альфе в этот вечер. Когда-то Ким вычитал в тик токе, что, если ваш партнёр заставляет чувствовать вас так, словно вам всегда надо бороться за его внимание — стоит поменять партнёра. Или разобраться с тараканами в голове. Так, всё же тараканы Кима не дают ему спокойно жить? Минхо, улыбающийся, берëт его снова и снова до тех пор, пока в голове не остаётся одна каша, а всё, что он может — кивать на каждое предложение альфы, плавясь в его руках. Ли и усаживал его на себя, и придавливал лицом к кровати, и нежно гладил виски, целуя и целуя. К концу дня Сынмин чувствует себя выжатым, как лимон, засыпая в объятиях своего альфы. Если на следующий день, бета снова чувствует себя брошенным под одиноким взглядом луны на него, то Минхо на этот раз смотрит на него чаще и чаще. Чаще и чаще так, что заставляет его смущённо отводить глаза на что-то другое. Но, возможно, Минхо всегда на него так смотрел. Долго, не отводя взгляда. Только на него. Просто, Сынмин не замечал. А всех его тараканов они обсудят чуть позже. Пока бета будет в руках сильного альфы, а тот в свою очередь будет держать его как что-то маленькое и хрупкое, пришептывая глупые милости и пошлости. Точно, абсолютно всë — позже.