крыса на проводе

Чжу Юань смотрит на экран телефона и откладывает его подальше. Она уговаривает себя, что у Джейн все под контролем. Джейн всегда предпочитает рисковать, обманывая судьбу. — Они приближаются к каверне, это плохие новости, — говорит Цинъи, постукивает пальцем по столу. Она смотрит на экран на стене, как будто это может что-то исправить. Сет чуть взмахивает хвостом. Волнуется, рвется в бой. Всегда с ним так, слишком порывистый. Чжу Юань предпочитает действовать, продумав все и составив идеальный план. У них недостаточно информации, а Джейн не хочет или не может выдать им больше, дать какую-нибудь зацепку. Наверняка за ней следят и она не хочет показаться подозрительной, хватаясь за телефон, когда вся банда углубляется — летит на всех парах, судя по скорости отметки на экране — в каверну. Вот только спугнул их не Собез, а неизвестные наемники, и это значит, что все идет не по плану. Обо всем этом Чжу Юань думает, глядя, как сигнал Джейн исчезает в жирном черном пятне Нулевой каверны. Ничего хорошего из этого не выйдет. — Мы должны дождаться информации от Джейн, — решает Чжу Юань. — Никто не одобрит операцию, когда там дерутся две банды. Мы можем что-нибудь выяснить об этих наемниках? Откуда они взялись? — Да, уже выясняем, — говорит Цинъи. — Это не займет много времени. Я надеюсь. Они засветились на камерах. Возможно, кто-то из них в розыске. Чжу Юань прикрывает глаза, чтобы вспомнить мельтешение на записи, эти быстрые фигуры, которые кажутся вырезанными из черного картона. Кто-то насмотрелся боевиков и вдохновился ниндзя, не иначе, но Собез уже нашел несколько трупов Ножей, к которым примкнула на этот раз Джейн. Кем бы убийцы в черном ни были, резать людей они умеют. Пока у них есть время, Чжу Юань выходит из кабинета для совещаний, подходит к кофейному автомату. Кофе тут жидкий, отвратительно горький, совершенно невыносимый, но ей не хочется выходить и тащиться к «Кофф-кафе», вдруг она понадобится коллегам. Вдруг она понадобится Джейн. Сегодня придется остаться допоздна, хотя обычно Чжу Юань всеми силами избегает переработок… но не оставлять же Джейн одну. Она уже осталась в каверне. Умом Чжу Юань понимает, что это бесполезно. Даже если она останется, не сможет помочь Джейн. Та одна, отрезанная от помощи Собеза. Джейн привыкла действовать в одиночку, и методы ее иногда бывают… необычными. Странными. Эксцентричными. Но эффективными — это для Чжу Юань главное. И все же никогда не доходило до такой внезапной перемены планов, даже в прошлый раз, когда Сет по наивности решил сдаться в заложники. *** Она крутит на пальце нож и улыбается. Лезвие блестит и ловит солнечный луч, едва не засветив единственный глаз водиле. Джейн со всем артистизмом делает вид, будто все идет по плану. Это у Джейн привычка такая: когда что-то летит в самую задницу, она продолжает улыбаться и изворачиваться в надежде, что судьба смилостивится над ней. Ведь Джейн всегда играет, всегда выживает. За ней так интересно наблюдать! Ну же, госпожа Фетида, смилуйтесь! Что-то не так. Эта жалкая банда, скопище нервных девчонок и мальчишек, пытающихся компенсировать что-то размером ножиков, не привлекла бы внимание убийц. В последнее время в криминальном мире были настоящие сдвиги тектонических плит. Горные львы оставили после себя пустоту, которую стремились занять остальные. Это удачное время, чтобы взять все банды поменьше под контроль. Собез не наивен, особенно их начальство, которое считало, что гораздо проще управлять бандой, чем вылавливать ее по всему Нью-Эриду. Кровавые ножи выглядели жалкими неудачниками, вчерашними студентами и отчаявшимися бедняками. Джейн должна была надавать на их вожака с затравленным взглядом… Если бы не возникшие убийцы, которые буквально свалились им на головы. Может, Ножи не так просты? А может, они охотятся за ней? Джейн старается не показывать беспокойства. Нервировать мальчиков не стоит, тем более, когда они в тесной машине, пропахшей чипсами и дешевым дезодорантом. Если это за ней, она сумеет решить проблему по пути. Единственная беда — они летят прямиком в каверну. Это хороший способ спрятаться от преследования, но только если ты успел подстелить соломку. Если у тебя есть убежище с припасами, поставки лекарств… все, что было у Горных львов, тут им в предусмотрительности не откажешь. И чего нет у этих ничтожеств с заточками. Джейн улыбается. Джейн готова убить водителя, что влетает на полной скорости в каверну, и занять его место, чтобы развернуться как можно скорее… Но она только вцепляется пальцами в спинку, удерживается на месте. — Направо, направо! — голосит главарь рядом, тычет куда-то дальше. — Я точно помню! — Направо? — повторяет Джейн. — Что ж, давайте сделаем, как предлагает Майк. Становится тихо. Они все же сворачивают, потому что идея остановиться и отдаться на милость убийц, которые на их глазах отрезали голову лучшему бойцу, никому не нравится. Совершенно. Джейн не совалась в бой, хотела понаблюдать, оценить противника, а в итоге оценила, за сколько секунд молчаливая девица в черном успела отсечь тупую голову. Пять — всего-то! Когда они останавливаются, кажется, что за ними никто не гонится, каверна молчит, только странный рокот доносится из-под земли, когда они выходят на потрескавшийся асфальт, уверенные, что остались одни. Или убийцы хотят, чтобы они так думали. Пока остальные радуются, что они оторвались, Джейн тщательно осматривается. Она слышит отдаленный рев эфириалов, но те пока не представляют опасности, заняты своими делами. Ничего, с чем Джейн не справится. А вот та девчонка… — Мы можем связаться с кем-нибудь, чтобы помогли нам отсюда выбраться? — спрашивает главарь, его глаз нервно дергается. Он трясет водилу, который так уверенно протащил их в каверну. — А мы не думали об этом заранее? — тянет Джейн, капризно мотнув хвостом. В их банде она — нахальная сучка, которая не любит грязную работу. Одна из масок, наиболее привычных. Еще Джейн не любит оказываться на краю гибели, у нее от этого цвет лица портится. — Я предпочту шанс на спасение, а не то, что нам гарантированно оторвут голову! — верещит водила. — Мы еще можем выбраться, нам повезет! Безнадежны. А еще у них мало времени, ведь сопротивления этих ничтожеств эфиру надолго не хватит. Джейн вздыхает, понимая, что надо быстро брать все в свои руки. Маленькие частицы эфира уже пляшут в воздухе, искрятся, играют на свету, и кто-то прерывисто кричит от ужаса. Ради всего святого, они и правда вчерашние студенты, им бы в «Змейку» на автоматах сейчас рубиться. «Не дыши!» — задушенно вскрикивает главарь, его глаза, кажется, вот-вот выскочат из орбит, но Джейн лишь качает головой: бесполезно. Вся каверна — сплошной эфир. Вопрос в том, как долго они сумеют сопротивляться. *** Иногда Чжу Юань спрашивает себя, почему она предпочитает полагаться на Джейн Доу. Джейн — загадка. О ней никто ничего не знает, только россыпь сомнительных фактов, вроде того, что она когда-то училась фигурному катанию. Любой разумный полицейский счел бы ее обманщицей и преступницей — и был бы, наверное, прав. Но капитан Чжу Юань не делает ничего. Она улыбается, когда Джейн садится на ее стол. Она слушает, когда та пересказывает одну из своих вылазок в изнанку криминального мира, и эта история больше напоминает сюжет фильма из «Random Play». Джейн Доу прекрасно знает психологию преступников, умеет вертеть ими как захочет. Возможно, со временем она научилась управлять и копами. Джейн никогда ее не обманывала, вот в чем дело. Она может лукавить, уворачиваться от прямых ответов, заставлять сомневаться, но в итоге всегда приводит ее к преступникам. Она не боится рисковать, притворяется так успешно, что иногда Чжу Юань готова поверить, что Джейн способна переметнуться ради куска поаппетитнее: деньги, влияние, информация… Многое из этого сделало бы ее знаменитой, великой, настоящей легендой Нью-Эриду. Вот только Джейн почему-то предпочитает оставаться невидимкой. Просто Джейн, которая иногда заходит в ее кабинет, облокачивается на спинку ее стула и заглядывает через плечо Чжу Юань. — Капитан? Я… Я знаю, что вы волнуетесь за нее, — говорит Сет. Он немного робеет обращаться к офицеру напрямую, уши жмутся к голове. Он догнал Чжу Юань в коридоре, и теперь, возможно, Сет жалеет об этом разговоре. — В кавернах очень опасно, это правда. Однако я видел Джейн в деле, она не позволит себе навредить! И постарается вывести всех тех бандитов, я в этом уверен. Чжу Юань улыбается уголком рта. Неужели ее волнение настолько заметно? — Спасибо, Сет. Нам остается только полагаться на Джейн, ты прав. Или… она наверняка оставила какие-то знаки, чтобы их смогли найти. В каверне это может быть бесполезным делом, ведь все там нестабильно, того и гляди перевернется вверх тормашками и перекрутится морским узлом. «Время» и «пространство» там — всего лишь забавные слова. Тем важнее отправиться за Джейн прямо сейчас, когда следы еще не стерлись под отравляющим все влиянием каверны. Чжу Юань с надеждой смотрит на Цинъи, которая подходит к ней быстрым шагом. Она до того напряжена, что кажется, вот-вот с ее плеч посыплются искры. — Мы смогли выяснить, кто напал на Ножей, — заявляет Цинъи, не тратя времени. Она словно не замечает, что Сет и Чжу Юань говорили совсем о другом до ее появления. — Это убийцы из Красного Лотоса. — Лотофаги, значит, — медленно кивает Чжу Юань. — Те, которые, ну, под наркотиками? — смутившись, почти шепотом спрашивает Сет. Большие кошачьи глаза испуганно хлопают. — Но зачем им нападать на Ножей? Разве они связаны с наркотрафиком? — Это мы пока не выяснили, — говорит Цинъи. — Возможно, они идут за Джейн. Чжу Юань хочет сжать стаканчик в руке, но благоразумно помнит об остатках кофе на дне, поэтому осторожно кладет его в мусорку, полную таких же. Как видно, это место паломничества в отделе. Она оглядывается, смотрит вокруг, подмечая, что коллеги ничуть не встревожены. Если ее консультант пропадет в каверне, никто не станет объявлять тревогу. Все знают, чем Джейн рискует. — Мне нужно… поговорить кое с кем, — решает Чжу Юань. — Свидетели? — оживляется Сет. — Несколько прохожих, да… Мы уже вызвали их сюда. Чжу Юань качает головой. Она пересекается взглядом с Цинъи, таким твердым и решительным, что Чжу Юань сама не ожидает, что напарница просто мягко кивнет ей. Она понимает. Цинъи прожила слишком долго и потеряла слишком многих, поэтому знает, что за чувство сейчас кипит в груди Чжу Юань — горячий кофе, кажется, только распалил его. Ей нужен Фаэтон. И поскорее. *** Первого Джейн убивает выстрелом в голову. Она выхватывает пистолет у главаря. У Майка трясутся руки, как у эпилептика, поэтому он не попадет, даже если приложит приятелю дуло ко лбу. Джейн не хочет подходить близко, чтобы не заглядывать в распахнутые глаза, которые теряют все человеческое, заливаются чернотой, а глазницы прорастают кристаллами. Не приближается она и потому, что уже видела, как люди взрываются шипами, как долбаная рыба фугу. Выстрел грохочет, глушителя нет. Глядя на распростертое перед ней тело, Джейн в то же время в волнении прислушивается к окружению. Возможно, та убийца все же идет за ними. Возможно, она была готова и прихватила морковку. Джейн буквально кожей чувствует чужое присутствие, но не видит, и это раздражает. Выдохнув сквозь зубы, она идет вперед, а остальной троице — главарю, водиле и девчонке с кастетами — приходится следовать за ней в надежде, что Джейн отыщет путь. Времени у них мало. До того, как их найдут. До того, как загустевший эфир прорастет в их телах. В аптечке они нашли немного лекарств, снижающих давление, но этого недостаточно для пятерых. Уже четверых. У тупых студентов явно невысок уровень сопротивления, и только одноглазый водила выглядит старше, более умелым. Возможно, он бывал в кавернах. Но каверна никогда не похожа на себя прошлую. Нулевая переплетается сотней безумных узлов, как гидра. Становится тяжелее дышать. Джейн уговаривает остальных сделать небольшой привал, потому что выбиться из сил не входит в ее планы. Благодаря ее чутью они избегают встреч с монстрами, однако каверна может и сама их убить. Вдыхать трудно, как будто ей пакет набросили на голову. Джейн знает, каково это. Она… сбивается с шага, едва не падает под грузом воспоминаний. Вряд ли каверна залезла ей в голову, хотя иногда эта черная затягивающая воронка и кажется разумной. Галлюцинации от недостатка кислорода. Джейн стискивает зубы, чтобы не сказать вслух что-нибудь случайно. Девчонка с кастетами, Анника, начинает кашлять следующей. Сначала она давит кашель, чтобы Джейн не заметила, чтобы Джейн не избавилась от нее тоже. Майк, их главарь, который с каждым шагом становится бледнее, выглядит совсем потерянным, он не знает, то ли кинуться на помощь, то ли отпрыгнуть подальше. Анника захлебывается чем-то черным, что лезет из горла. Пистолет снова в руке Джейн, и она без раздумий направляет его вперед. Анника протягивает руку к ней, как бы умоляя остановиться, повременить, дать ей еще один маленький шанс. Кончики ее протянутых пальцев начинают светиться многоцветием эфира, она распахивает рот, чтобы закричать, и снова из ее горла вырывается только сиплый лающий кашель. Колебаний не остается. Джейн стреляет, дергает спусковой крючок как раз перед тем, как Анника — то, что больше не Анника — прыгает на нее, бешено завывая. Когда измененное тело падает, Джейн снова вскидывает пистолет. Она ожидает, что убийца, притаившаяся среди искореженных домов, набросится на нее, но она мелькает у лица водилы, вспыхивает нож, как росчерк молнии. Джейн узнает этот почерк, кинжал обратным хватом. Лица не видно, оно скрыто капюшоном и обычной черной маской, и вот лица нет уже и у водилы, потому что он падает и его черты сливаются под хлещущей из ран кровью. Джейн бежит. Она хватает Майка за руку и волочит прочь, а он просто перебирает ногами, стараясь не отставать, он шумно дышит, но не жалуется, когда Джейн резко дергает его, чтобы свернуть. Наверняка у него будут болеть суставы. Вряд ли у него будет что-то болеть, мертвым уже все равно. Когда они бегут, асфальт подрагивает у них под ногами, как будто там просыпаются звери, и Джейн видит впереди сцепившийся клубок эфириалов. Они перекручиваются в бешеной схватке, пока не замечают бегущих людей… — Прыгай! — кричит Джейн, указав на покосившуюся крышу автобуса. Оттуда можно забраться на навес магазина, а потом на крышу… — Скорее! Убийца немного отстает, возможно, она не хочет связываться с эфириалами. Джейн стреляет, сбивает с ног вытянутую тварь. С визгом та валится под ноги остальным, ненадолго замедлив их. Крыша автобуса гудит под ногами. Майк кажется хлюпиком, но, когда нужно, он очень резво бегает. На крыше он немного выдыхает, а потом Джейн изо всех сил бьет по уже державшейся на соплях подпорке навеса, и та с грохотом падает, погребая под вылинявшей тканью нескольких черно-неоновых тварей. Они скребут когтями по стене, обиженно скрипят, но сил и скорости забраться не хватит. Главное, чтобы не пришли особи покрупнее… — Ты заперла нас здесь! — возмущается Майк, но он не отваживается повышать на нее голос. Видел, как Джейн обращается с пистолетом — это она еще не показывала ему свой нож… Она самозабвенно улыбается. — Я отрезала им путь, а мы сможем перебраться на другую крышу… Вон там, дом с мезонином, — спокойно говорит Джейн. План складывается на ходу, но это хотя бы что-то. — Вот, возьми. Меня хватит еще ненадолго, но ты… Майк хлопает себя по щеке, как будто хочет прихлопнуть надоедливую муху. С нее ссыпается черная крошка. Он вцепляется в ингалятор, судорожно вдыхает, захлебывается. Джейн оставляет его наедине со своим кошмаром, сама оглядывается по периметру. Черная, густая тень скользит между домов, и она не знает, то ли это эфириал, то ли убийца, которая мягко ступает по ее следу. Настоящие кошки-мышки, правда? Хвост раздраженно бьет ее по бедру. — Нам нужно идти дальше, — говорит Джейн. Майк валяется на крыше, раскинув руки. Возможно, вдавил слишком много ингалятора, и теперь у него в голове перепад давления, заставляющий его вести себя как слюнявый ребенок. Возможно, страх лишает его рассудка. Джейн не знает, куда им надо идти, но определенно понимает: нельзя оставаться на месте. Нужно двигаться и надеяться, что они найдут помощь. *** Чжу Юань предпочитает не вмешиваться в работу Фаэтона. Со стороны Белль кажется бездействующей, но на самом деле она подключается к банбу, который блуждает по каверне. Мысли об этом завораживают Чжу Юань и немного щекочут нервы. Гораздо больше ее пугает то, что они не успеют. — Хотите кофе, капитан? — вежливо предлагает Вайс, брат с настороженным взглядом и умасливающей улыбкой. В нем всегда есть что-то… эдакое, что заставляет Чжу Юань относиться к нему иначе, чем к открытой, искренней, хотя и немного хаотичной Белль. — Спасибо, я выпила столько кофе, что он скоро польется из ушей, — фыркает она. — Дело в том, что все идет не по плану? Вы не терпите внезапных перемен? Отчасти Чжу Юань благодарна ему за то, что он отвлекает ее светской беседой. Цинъи наклоняется к Белль, они о чем-то говорят, и лица у обеих настороженные. — Я не хочу ненужных жертв, вот и все, — признается Чжу Юань. — Нашли тела, — докладывает Цинъи. — По описаниям похожи на Ножей, трое. На всех следы эфирного заражения, и притом серьезного. Похоже, убиты своими же товарищами, застрелены. Чжу Юань прикусывает губу. Сколько времени Джейн продержится в Нулевой каверне, прежде чем эфир начнет захватывать ее тело и истончать разум? Это вечная гонка на выживание, как будто где-то в голове тикает тревожный таймер. Зашел и вышел, ни секунды лишней, иначе удушливая боль вскроет горло и ты подавишься кровью. Только бы Джейн держалась… — Здесь есть кто-то еще, я чувствую следы присутствия, — говорит Белль, открывая глаза только на мгновение. Они светятся синим, как будто она одержима демонами. Убийца из Лотоса, один из тех, кто неожиданно атаковал Ножей, все еще идет за ними. Возможно, что смерти тех троих — дело рук вовсе не Джейн?.. Это странно, мало кто полезет в каверну, только чтобы закончить заказ на убийство. Или очень принципиальный человек, или профессионал с высокой толерантностью к эфиру. — Передача, — вдруг отрывисто говорит Белль. — Собезовская передача! — Из каверны? — роняет челюсть Чжу Юань. — Мы не посылали людей! Может, Сет, пока мы здесь… Цинъи проверяет телефон и качает головой, такая же изумленная. Неуютная тишина повисает в небольшой комнатке за видеопрокатом, здесь душно и пахнет кофе. Кружки брат с сестрой, похоже, не моют. Это может быть ловушка, специально, чтобы заманить других собезовцев. — Я перевожу линию, капитан! — решительно говорит Белль. *** Они спускаются, пробежав квартал по крышам. Когда Джейн видит издалека собезовскую машину, бело-синюю, в ней вспыхивает надежда. И потухает, как одинокий огонек зажигалки, от которой пытаешься прикурить в дождливый день. Кто знает, сколько дней она тут простояла, потому что краска на дверях обшарпанная, стекла битые, все в осколках, кузов примят и в кровавых пятнах. Тел не видно, неясно, обратились они или были разорваны и сожраны… — Т-там что-то, — Майк жадно дышит, — лежит! Джейн надеется, там найдутся лекарства, однако в бардачке почти пусто, если не считать салфеток. Кто-то уже выгреб этот тайник, предыдущие рейдеры. Интересно, помогло ли им это… Джейн выдыхает сквозь зубы, у нее тоже гудит в ушах, словно она стоит под проводами с высоким напряжением. Все в каверне — под высоким напряжением. Она бессильно падает на продавленное переднее сидение, думает, как идти дальше, когда в бок ей впивается рация. Удивительно, но она оживает. Джейн не особо удивлена, все-таки каверна умеет преподносить сюрпризы — и хоть какой-то из них должен быть приятным. Тут случаются перепады энергии. Джейн прижимает кнопку, ни на что не надеясь. — Эй, один-два-три, крыса на проводе, — говорит он, прикрыв глаза. Держит еще немного, откинувшись на спинку, и тогда Джейн чувствует, что ее смаривает сон. Ей нельзя закрывать глаза, нельзя выпускать из вида Майка, который уже на грани. Это слишком опасно. Она качает головой, ноготь царапает кнопку приема. — Джейн, Джейн, это Чжу Юань! — вдруг вспохолом знакомого голоса разрывается это затяжное молчание. — Прием, как слышно? На мгновение Джейн думает, что у нее начались слуховые галлюцинации, потому что эфир захватывает ее изнутри. Она смотрит на Майка, но тот пялится на скрипящую рацию в ее руке так, будто она сделана из золота. Лучше. Она подарит им спасение. — Капитан! — Джейн помимо воли улыбается, на этот раз — совершенно искренне. — Прием, слышу вас! Все пошло не по плану, со мной только главарь Ножей! Ей плевать, если Майк догадается, что все это было подставой. Его люди мертвы, а в руке у Джейн пушка, она тут главная. Благодаря ей он все еще жив. Да и трус он, не отважится… — Мы скоро вас вытащим! — обещает Чжу Юань. — Ты можешь сообщить нам координаты? — Боюсь, нет, — Джейн усмехается уголком рта. Она может представить обеспокоенное лицо Чжу Юань, ее распахнутые карие глаза. — Я рада, что ты волнуешь обо мне. Умирать в одиночестве было бы так грустно… — Никто не умрет! Опиши мне обстановку! Судя по отрывистым словам, Чжу Юань куда-то бежит, Джейн слышит топот. К машине? Решила окунуться прямо в каверну? Возможно, она успела найти хорошего прокси, иначе рация бы просто не сработала. Что-то поблизости ловит сигнал и передает его Чжу Юань! Но, ради всего святого, чтобы найти ее, этот долбаный прокси должен быть настоящим волшебником. Джейн — решает быть послушной сегодня — описывает и покореженные дома, и старую машину, и небо, в котором поднимается эфирная крошка, закручивается, танцует… Ей хочется кому-то выговориться, а Майк уже не слушает, приваливается к машине и прикрывает помутневшие глаза. Они слишком вымотаны, но Джейн знает, что им лучше идти, чтобы не привлекать внимание убийцы. Если бы судьба любила ее, та выскочка в черном уже отправилась бы на корм эфириалам. Но сегодня Джейн чем-то прогневала свою богиню. — Если встретите убийцу, не вступайте с ней в бой, она очень опасна, — просит Джейн Чжу Юань, вдох сипит. — Я рядом, — обещает та, и ее голос звучит успокаивающе, хотя на фоне ревет двигатель машины. Джейн не просила утешения, но Чжу Юань дарит ей его. Смутное тепло, растекающееся в груди. До этого Джейн всегда думала, что умрет в одиночестве. Крыса. Девушка под маской. Лгунья. У нее нет ничего настоящего, только десятки личностей, которые она тасует, как колоду. Пестрые картинки летят, дама, валет, король. Она — джокер, запрятавшийся среди рубашек. Чжу Юань тоже не знает о ней ничего настоящего, но каким-то чудом подцепляет ту Джейн, что прячется внутри, что хочет, чтобы кто-то был на ее стороне, когда ей придется пойти долиной смертной тени. Ну, или хотя бы был на проводе. *** Джейн на проводе, Джейн совсем рядом! Чжу Юань не замечает, когда пролетает грань каверны, когда чернота на мгновение смыкается вокруг машины. Банбу Фаэтона ведет ее. Не только страх за Джейн гонит ее вперед, но и вина. Это была ее идея, это она наловчилась делать из Джейн подсадную. Джейн должна была сидеть в офисе и улыбаться, изучая досье преступников, но Чжу Юань позволила ей сунуться в самое пекло. Цинъи, в который раз проявляя благоразумие, просит снизить скорость. Здесь нет работающих светофоров и чистых знаков, не заросших кристаллами эфира, поэтому Чжу Юань выжимает из машины все. Фаэтон блуждает рядом, перекатывается слепым солнечным шаром. Сильнейшие помехи сбивают связь, поэтому Белль не удается выдать точные координаты Джейн, только примерный квадрат. Плюс-минус. Так ужасно звучит, когда от этого зависит жизнь. — Знаешь, капитан Чжу Юань, — вдруг раздается прерывистый голос в рации, — я всегда хотела позвать тебя выпить кофе. Мне больно было смотреть, как ты давишься этой бурдой из автомата, вот я и хотела предложить. — Джейн, что происходит? — Я люблю капучино, — говорит Джейн, голос ее мурлычет. — Сладко. Как твоя улыбка, капитан, уж можешь мне поверить. Цинъи на соседнем сидении чопорно фыркает, скрестив руки на груди. Чжу Юань резко сворачивает на соседнюю улицу, распаханную навечно остановившимся автобусом, и Цинъи подпрыгивает. — Повышение давления, — говорит Цинъи, едва разжимая тонкие губы. — При симптомах заражения свойственна спутанная речь и навязчивые фантазии… — Пусть говорит! — врывается голос Белль. — Я смогу отследить, если она останется на связи! Голос Джейн умолкает, и Чжу Юань слышит рев эфириала… нет, рев, смешанный с криком человека, из которого чудовище рвется наружу, раздирая кожу, выворачивая внутренности. Как бабочка из кокона. Только бабочка эта смертоносна, у нее клыки и когти… — Как обстановка?! — спрашивает Чжу Юань. Она старается быть профессионалом, но голос срывается. Это не Джейн, это не может быть Джейн, она говорила про последнего из Ножей… Улица кажется бесконечной. Чжу Юань готова поверить, что едет по кругу, ей хочется затормозить или удариться в фонарь, только чтобы разорвать этот цикл. Выстрел. Два, три. Джейн тяжело дышит, но остается на связи. — Не задел, — бормочет она. Язык заплетается. Новый выстрел звучит иначе. Не пистолет Джейн, чей-то другой. У Чжу Юань чуткий слух, она сжимает руку на руле до боли. Не хочет отвлекать Джейн, влезать поперек, но ей хочется закричать, хочется потребовать, чтобы та не замолкала, не оставляла ее с этой напряженной тишиной. Чжу Юань слышит только натужное дыхание Джейн — похоже, дело в эфирном давлении, что изменяет кости и плоть. Нужно успеть. Джейн парирует — слышится звон. Нож бьется о нож. Она танцует, и асфальт шуршит под ее ногами. Новый удар, и Чжу Юань слышит приглушенный вскрик. Уже воображение ее дорисовывает, как капли крови липко падают. Драка не прекращается, она слышит звуки ударов, сдавленное рычание, отрывистые выдохи, когда не хочешь тратить клокочущее дыхание. Потом нож падает на землю, позвякивает. Чье-то пережатое горло сипит страшно, как оживший мертвец… нет, умирающий человек, у которого воздух заканчивается в легких. Убийство в прямом эфире. Убийство на линии. У Чжу Юань горло сводит от страха за Джейн. Что из тех двоих именно она скребет, скрежещет ногтями по асфальту. Тяжелый звук осевшего тела оглушает. Молчание заполняет полицейскую машину. Даже Цинъи, кажется, затаивает дыхание. — Я… я здесь, — говорит Джейн, как будто каждое слово причиняет ей страшную боль. — Я на связи. *** Машина визжит, и Джейн наконец-то прикрывает глаза. Что-то хрустит на ресницах, это невыносимо. Пистолет утыкается ей в шею, она хочет нажать спусковой крючок, но медлит, пальцы дрожат. Может, пальцы уже не принадлежат ей, это все эфир, который течет в ней, прорастает в ней. Ее руки в крови, она распахала грудь убийце в черном, а потом задушила ее, и кровь снова лилась на Джейн. Сейчас она склеивает кожу, ощущается… как жесткая кора. Или это проросший эфир? Ей нужно стрелять, Джейн уже давно решила: если что, не сдастся каверне, уйдет на своих условиях. Лицо только жалко, она хотела умереть красивой, но разнести голову надежнее всего. Какие-то бесполезные мысли лезут, Джейн теряется. Она хотела дать себе еще несколько секунд, прежде чем решиться, но время все тянется и тянется, как расплавленная смола… Кто-то хватает ее шею, запрокидывает голову, и Джейн рывком вдыхает прохладный ингалятор. Хочется закашляться, она сглатывает горькую слюну и пытается проморгаться. Над ней маячит знакомое лицо, но все расплывается, как в метели. — Джейн, Джейн! — тревожный голос Чжу Юань бьется у нее над ухом, и Джейн едва заметно растягивает губы в улыбке. — Ты меня слышишь? — Еще бы, капитан. Вы завываете, как сирена, — медленно говорит Джейн, губы липкие от крови, но это уже не важно. Чжу Юань шумно выдыхает и, кажется, борется с желанием врезать ей. Она быстро говорит что-то про больницу, про врачей, которые о ней позаботятся, но Джейн упрямо мотает головой. Я не поеду, я в порядке, явпорядке — сливается в мантру, как будто она молится, лежа на коленях у Чжу Юань. Она не ранена, несмотря на ожесточенный поединок с убийцей, проблема только в эфире, который растекается в ее венах. Медленно отступает. — Хорошо, хорошо, Джейн, я с тобой, — говорит Чжу Юань, наконец. — Я отвезу тебя домой. Цинъи, девушка-андроид с глазами старухи, обещает Чжу Юань обо всем позаботиться, разобраться с трупами, и та ей верит. Джейн не провидица, но она будто бы замечает связь между ними, надежную и крепкую, как нить под канатоходцем. Напарницы понимают друг друга с полуслова. В машине Джейн быстро укачивает, и она соскальзывает в легкую дрему, все в дымке, ей тепло, хочется свернуться клубком. Когда машина останавливается, Джейн клюет носом и тут же просыпается, как будто в голове нечто щелкнуло. Чжу Юань ведь не знает, где ее дом. Куда они приехали? Чжу Юань ли за рулем или это очередное предсмертное видение?.. — Это мой дом, — говорит та, протянув руку Джейн, когда она выбирается из машины. Не такая изящная и верткая, как обычно, Джейн едва не падает в лужу и сдавленно ругается. — Ты не сказала адрес… да и будет лучше, если рядом останется кто-то, чтобы присмотреть за тобой. Эфирное отравление может иметь… последствия. — Просто налей мне выпить, и все будет хорошо. — Останься на ночь, поспи хорошенько. Наверное, после каверны в Джейн не осталось никаких сил, поэтому она просто кивает. Она поднимается на нужный этаж, расслабленно слушает, как Чжу Юань позвякивает ключами в замке, хотя этот звук и напоминает ей о блеске и звоне ножей. Квартира… пахнет ничем, а это значит, что капитан уделяет много времени уборке. Джейн осторожно ставит ботинки у коврика, идет дальше уже босой. Холодно, ступни обжигает. Обычное жилье, каких в Нью-Эриду много. Маленькие квартирки, как соты в большой многоэтажке. За стеной — такая же, отражение. Нет, не совсем, потому что, помимо заурядного дивана и телевизора, у Чжу Юань на стене висит множество грамот и наград. Яркий свет Чжу Юань не зажигает, пока возится на кухне, и все эти знаки отличия загадочно поблескивают в полумраке. Джейн подходит к одной из медалей, читает складывающиеся в похвалы буквы. Доблесть, отвага. Чжу Юань и правда идеальная полицейская. Джейн садится на диван. Здесь… спокойно, размеренно. Она ожидала увидеть что-то вроде жилища нуарного детектива из фильма, но Чжу Юань, кажется, не из тех, кто любит тащить работу домой. Джейн подмечает несколько черных папок, но в остальном ничего, даже нет знаменитой пробковой доски с расследованием, которая должна быть у любого уважающего себя копа. Чжу Юань входит, просматривая сообщения в телефоне. Торопливо набирает ответ, вздыхает, качая головой. Взгляд Джейн, должно быть, слишком любопытен, поэтому Чжу Юань одними губами, как будто их могут услышать, говорит: «Папа волнуется». Пока Чжу Юань разбирается с домашними делами, Джейн идет в душ и ожесточенно трет кожу мочалкой, чтобы смыть малейшие следы эфира. Шорох воды не успокаивает, она нервно дергает хвостом. Выйдя из кабинки и оглянувшись, Джейн замечает пушистый белый халат, в который сразу же закутывается. — Я испугалась, — говорит Чжу Юань, когда ставит перед ней чашку с чаем. Обычный, черный. Очень сладкий, густой, и первый же глоток заставляет Джейн приободриться. — Прости, кофе кончился. А сегодня… Я подумала, что не смогла защитить тебя, а ведь это моя работа. Мне жаль, что ты пострадала из-за задания, на которое я тебя подбила. — Твоя работа — восстанавливать справедливость, — поправляет Джейн, вскинув бровь. — А что до жертв… Иногда они неизбежны. — Это правда. Но я не хочу, чтобы пострадали те, кто ни в чем не виноват. Джейн улыбается, хмыкает. Она не святая, но и не грешница вроде тех, за которыми Чжу Юань гоняется каждый день. Джейн — игрок, не так ли? Она может притвориться негодяйкой, она может сказать, что переживает за мир во всем мире. Иногда она сама не знает, что из этого истина. — Я обрадовалась, когда услышала твой голос по ту сторону, капитан Чжу Юань, — говорит Джейн, лукаво улыбнувшись. Ей хочется поговорить о чем угодно еще. — Тогда я думала, что это будет мой последний разговор. Я хотела, чтобы это была ты. Чжу Юань тянется к ней первая. Не обнять — поцеловать, медленно, тягуче впиться в губы, смять их с потрясающей уверенностью. Джейн не пугается; но, впрочем, и не ожидает этого. Все это еще кажется видением, нашептанным ей каверной перед смертью. Она раскрывает губы, позволив Чжу Юань скользнуть языком глубже, по небу, по мелким острым зубкам. Когда они отрываются, Джейн недовольно стонет, а Чжу Юань пытается отдышаться, и ее щеки пятнает румянец, и глаза блестят, как будто она все же добавила в чай коньяк. — Я не могу потерять тебя, Джейн, — говорит Чжу Юань. — Из всех… не тебя. — Чшшш, — Джейн оказывается рядом, приникает, ладонь кладет на ее пылающую щеку, а другой быстро расстегивает пуговицы на рубашке. — Я ведь крыса, милая. Я всегда найду выход. А теперь я здесь, и я больше не позволю загнать себя в тупик. Чжу Юань трогательно вздыхает, когда Джейн буквально сдирает с нее рубаху, обнажая молочную нежную кожу. В ней сочетается бесстрашие полицейской и робость обычной девушки, которая вдруг оказалась в жадных объятиях. Она будто бы не знает, куда деть руки, пока не находит ладонью извивающийся хвост Джейн. Защелка лифчика едва не царапает пальцы из-за торопливости, и Джейн шипит, а Чжу Юань забавно фыркает. У нее красивые груди, сочные, с темными ареолами. Уткнувшись между ними лицом, Джейн вдыхает пряный запах ее тела, смешанный с легкими цветочным духами, Джейн довольно мурчит, выцеловывает дорожку по бархатистой коже, трется щекой, лижет, чтобы потом, перестав наконец издеваться, накрыть губами твердый сосок. Она старается, она чуть покусывает, пощипывает губами, не позволяя себе выпустить зубки, наслаждается вздохами Чжу Юань. Вторую грудь Джейн ласкает рукой, попав вдруг в странный ритм, пальцы, язык… Оторвавшись от Чжу Юань, Джейн с хитрой улыбкой смотрит на нее, шумно дышащую, и говорит совершенно серьезно: — А теперь я хочу твою шикарную задницу на своем лице. Рот Чжу Юань премило округляется от невысказанного «ой». Джейн смеется, награждая ее поцелуем, довольная своей выдумкой, взлелеянной мечтой, которая вполне может воплотиться. Ей нужно отвлечься. Нужно заглушить шелест эфира в ушах. Пока Чжу Юань пытается придумать ответ, Джейн наклоняется к ее уху и шепчет: — Ну, только не говори мне, что не мечтала заставить меня замолчать, когда я приходила подшучивать над тобой после заданий! Дай мне то, чего я хочу, и я смогу только мычать и стонать для тебя. Я сделаю тебе так хорошо, что ты захочешь проехаться на мне еще раз, капитан, — обещает Джейн и прикусывает краешек уха, а руками гладит ее бедра. — Ох, ты бы видела себя со стороны, особенно в этой форме. Я мечтала оказаться у тебя между ног с нашей первой встречи. — Только если… я не сделаю тебе больно… или неудобно… — отрывисто упрашивает Чжу Юань, и Джейн с азартом кивает. Она смеется, пользуясь этой свободой и вседозволенностью, тем, что ей позволяют перейти черту, позволяют раздевать, целовать, гладить. Обнаженная, Чжу Юань приковывает взгляд. Она предпочитает раздеться сама и сложить вещи на стуле, а Джейн легко скидывает халат, и ее хвост в нетерпении дергается, выдавая ее предвкушение. Чжу Юань осторожно садится ей на живот, переносит вес на колени, и Джейн провокационно облизывается, глядя на эти сильные тренированные бедра. Чжу Юань возвышается над ней, лежащей на диване, точно древняя статуя завоевательницы. Артемида, прекрасная охотница, которая никогда не промахивается. Джейн проводит по ее бокам пальцами, наслаждаясь тем, как Чжу Юань выгибается по-кошачьи, явно мечтая о большем. Джейн тянет ее к себе ближе, к своему лицу, бедра смыкаются в приятной ловушке, и она тянется навстречу, юрким языком лакает скопившуюся у нее влагу. Чжу Юань всхлипывает, когда Джейн облизывает ее клитор, прижимает губами, и тогда она почти теряет равновесие, уже без стеснения вжимается в ее лицо. Джейн одобрительно мычит, большего сказать не может, когда Чжу Юань ерзает, мокрые губы, острый подбородок, нос… Придержав ее рукой за бедро, Джейн вынуждает ее замедлиться. Она подается вперед, скользит-рисует языком, не отрывается, пока хватает дыхания, доводя Чжу Юань почти до исступления. Та впивается рукой в спинку дивана, Джейн отдаленно слышит скрип. Горячо и влажно, так глубоко она вылизывает ее. Когда замечает, что ноги Чжу Юань дрожат, Джейн увлекает ее на пол, на мягкий ковер, и, глядя в ее расширенные глаза, Джейн продолжает ласкать ее тело. Осторожно вставляя пальцы в мокрые складочки, она касается пальцами ее лона и начинает двигает ими внутри. Чжу Юань удивленно всхлипывает, а Джейн, подняв лицо, ловит ее взгляд и усмехается. — Прекрасно смотришься, дорогая, — мурчит она. — Джейн! Джейн нравится, когда любовницы зовут ее по имени. Нравится доводить их до того блаженного забытья, когда все, кроме этого, перестает иметь значение. Сначала ее рука скользит медленно. Желая близости, желая страсти, Чжу Юань начинает двигать бедрами. Джейн одобрительно мурлычет, радуясь ее смелости, растягивает ее, а потом кончиками пальцев накрывает набухший клитор. Чжу Юань кусает губы, прямо напрашиваясь на поцелуи, и Джейн не может отказать себе в удовольствии. Пока они целуются, Джейн двигает пальцами, ловкая и увлеченная, а хвост ее шутливо хлещет по бедру, и Чжу Юань вдруг всхлипывает, содрогнувшись. Джейн долго не отпускает ее из объятий, впивается в ее мягкие губы. — Прекрасно справилась, капитан, я бы дала тебе еще одну медаль, — шепчет Джейн ей на ушко. — Да и просто дала. Не выдержав, Чжу Юань смеется. Наверное, ради этого веселого смеха и стоит жить и выбираться из каверн. *** — С добрым утром, капитан Чжу Юань! — сладко тянет Джейн, когда замечает, что она уже проснулась, просто не спешит открывать глаза и начинать новый день. Чжу Юань закапывается носом в подушку, которая еще хранит горьковатый запах Джейн. Обычно гостей в доме не бывает, поэтому они ютились на одной подушке, нежно смеясь и шутливо ерзая, чтобы устроиться поудобнее. Сон был сладкий, что с Чжу Юань редко случается после дежурства. Впрочем, у нее есть, ради чего просыпаться. Джейн, обнаженная и прекрасная, сидит в ее постели и пьет свой утренний кофе из вчерашней кружки. По всей видимости, теперь это ее кружка. Чжу Юань теряется взглядом, пытаясь запомнить и ее белый мягкий живот, в который так и хочется уткнуться поцелуем, и подвижный хвост, пышные бедра… Чжу Юань хочется любоваться ей, ее звериной, хищной грацией, но она может издать только какой-то неразборчивый звук, который заставляет Джейн искренне рассмеяться. Она наклоняется поцеловать Чжу Юань, она на вкус как свежесваренный кофе, как лучшее, что Чжу Юань пробовала за последние дни. — У меня же нет кофе, — бурчит она. — Надеюсь, ты не ходила в магазин?.. — В таком виде? О, почему бы и нет, — хихикает Джейн. — Не волнуйся, я всего лишь надела твой халат и наведалась к соседям. Милая семейная пара, они поделились! Теперь они наверняка думают, что и Чжу Юань с Джейн — пара. Она устало прикрывает глаза, сейчас совсем не хочется думать о сплетнях и соседях. Сев на диване, Чжу Юань с благодарностью принимает обжигающую чашку кофе, делает маленький глоток. Чжу Юань такие называет разогревочными. Капучино, конечно. — Хочешь о чем-то спросить? — предлагает Джейн. Ей определенно нравится красоваться для единственной зрительницы, она приникает к плечу. — Это ведь твоя работа? Задавать вопросы. — Что это была за убийца? — подумав, спрашивает она. Чжу Юань остается полицейской даже во время завтрака в постели, ну разве не удивительно? — Почему она преследовала тебя? На редкость… целеустремленно. — Ты так уверена, что меня? — Джейн. — Чжу Юань кладет ладонь на ее хвост, придерживает. — Я ведь знаю, что у Ножей не было никаких связей с наркотиками, да и сомневаюсь, что такая мелкая банда могла заинтересовать настолько крупного хищника. К тому же, она преследовала вас, когда от банды уже ничего не осталось. — Она была такая же, как я, — наконец, говорит Джейн. Ее лицо сложно прочитать, и она не похожа на человека, встретившего собственное отражение, но все же… все же. — И кто же ты? Джейн улыбается, заправляет прядь волос за мягкое заманчивое ушко. Наклоняется, теплый янтарный свет ласкает ее шею и ключицы, еще хранящие отпечатки вчерашних торопливых укусов. Возможно, Джейн рассчитывает, что Чжу Юань раскраснеется от смущения. — Я Джейн Доу, — говорит она, улыбаясь. — Твоя Джейн, твоя верная крыска, которая способна пробраться куда угодно. Добыть для тебя любые тайны. Разве этого недостаточно? Чжу Юань качает головой, а потом ее увлекают в поцелуй. Возможно, некоторым тайнам стоит оставаться нераскрытыми. В конце концов… сегодня у нее выходной.