Like a meteor I glow

Он склоняется над ней, загораживая диск луны, окрашенный красным. Слишком темно, чтобы Энид могла разглядеть его лицо. Она, обнаженная и уязвимая в своем человеческом обличии, лежит на ложе из опавших листьев, сломанных веточек и мха. Его мускулистое, жесткое, и тоже голое тело покрывает ее. Энид знает, что еще минуту назад их чудовищные альтер-эго насмерть дрались на этой лесной поляне. А теперь он склоняется над ней, и его тяжелая ладонь ложится ей под ключицы, когда он целует ее. Поцелуй, соленый как кровь, яростный, как продолжение битвы. Его губы мучают ее, а рука скользит вниз, к округлости груди, вниз по животу, к бедру. Сердце Энид неистово бьется, кожа горит от этого властного, почти грубого прикосновения. Но она хочет большего. Она хочет его. Энид вздрагивает и просыпается. Она в своей спальне, дома. В трех тысячах миль от Вермонта. Но очень скоро она вернется в Невермор на весенний семестр и столкнется с тем, кто поселился в ее снах. Это всегда ночь Кровавой луны. Она и Тайлер, сбросившие шкуры оборотня и Хайда. Обнаженные, сжимающие друг друга в объятьях. Покрывающие друг друга жадными, обжигающими поцелуями. Энид всегда настолько возбуждена и взвинчена в этих снах, что Тайлеру достаточно провести пальцами по ее клитору, чтобы она взвыла от удовольствия. Но он этого не делает. Он целует ее в губы и его руки медленно блуждают по ее телу, бесконечно дразня и испытывая ее терпение. И тогда она просыпается, неудовлетворенная и взволнованная, и тянется к ящику прикроватной тумбочки, где хранит сатисфаер. Вот и сейчас напрасно Энид ждет, что разбуженное, маятное желание само покинет ее тело. Нет, оно скручивается внизу живота, скапливается влагой между бедер. Энид достает из чехла верный «пингвинчик», спускает вниз по бедрам белье. Когда игрушка в ее руках начинает нежно урчать на нужной скорости, она прислоняет мягкую силиконовую головку к клитору. У нее уходит не больше двух минут на то, чтобы кончить с именем ее бывшего врага на губах. *** Все началось два месяца назад, когда амбициозный адвокат Тайлера Галпина, явно намеревавшийся сделать себе имя на этом деле, превратил судебный процесс в национальное шоу, в центре которого был против своей воли втянутый в преступную деятельность юноша с кроткой, ангелоподобной внешностью. Нет, серьезно, Тайлер теперь всегда выглядел как хорист в белоснежной рубашке и с аккуратно уложенными кудрями. Когда он появлялся в зале суда, замирала не только половина тщательно отобранных адвокатом присяжных, но и половина страны, следившая за процессом с экранов различных устройств. Впрочем, сторона защиты опиралась не только на невинную привлекательность Тайлера. Была привлечена целая плеяда экспертов: от биохимика, делавшего анализ веществ, которыми Лорел Гейтс пичкала свою жертву, до Цюрихского психиатра, специализирующегося на расщеплении личности у шейпшифторов анимагической формы. Безусловно, на руку им сыграло и то, что его сообщница уже не могла дать никаких показаний — Гейтс скончалась через несколько дней после попытки устроить резню в Неверморе. Несовершеннолетних свидетелей в суд не вызывали, были использованы их показания, данные во время следствия. Адвокат Тайлера добился своего. Дело имело большой общественный резонанс. Вновь были подняты не только вопросы о формах ксенофобии и нетерпимости между нормисами и изгоями, но и дискриминация себе подобных среди последних. На всеобщее обозрение были выставлены внутренние документы Невермора, содержащие прямое указание не брать на учебу не только хайдов, но и представителей других видов оборотней. В появление снов, в которых они с Тайлером вели себя несколько иначе, чем в реальности, Энид винила не только тот факт, что этот судебный процесс заменил ей сериалы и тик-ток, но и то, что Аякс ее бросил. Вернее, он предложил расстаться по весьма прозаичной причине. После осенних событий его родители решили, что сыну лучше учиться в другой школе. «Вряд ли мы в ближайшее время окажемся в одном месте», неловко завершил свое предложение Аякс, и Энид не оставалось ничего другого как согласиться. В ту ночь, что последовала после разрыва, Энид впервые увидела себя обнаженной под Тайлером Галпином, который целовал и целовал ее. Который твердил, что она прекрасна, и что она его. И Энид проснулась взмокшая и возбужденная и с чувством непомерной вины за то, что увидела такой сон про человека, который обманывал ее подругу и заодно пытался убить их всех. Пусть и находясь под чужим влиянием. В итоге, Галпин-младший был полностью оправдан по всем случаям нападения Хайда на людей. Ему было назначено экспериментальное медикаментозное лечение, подавляющее агрессию «темной стороны», и когнитивная терапия, чтобы справиться с ПТСР. За все это собирались платить несколько общественных организаций по поддержке изгоев, попавших в трудную жизненную ситуацию. Кроме того, этот же адвокат в судебном порядке добился того, чтобы многолетний запрет на учебу хайдов в Неверморе был снят. И Тайлер Галпин, который мог бы после освобождения пойти в любую другую школу для изгоев в стране, выбрал вернуться в Джерико и поступить в Невермор. В день объявления приговора Энид не выдержала и, нарушив запрет, позвонила Уэнсдей. Та с непроницаемым лицом выслушала поток ее бессвязных беспокойств по поводу того, что Тайлер появится в их школе, а потом заявила: — Это должно пойти ему на пользу. Он должен социализироваться среди своих. — Но… Ты уверена, что будешь в порядке, когда он станет ходить по тем же коридорам и сидеть в тех же классах, что и мы? — растерянно спросила Энид. — Почему я должна быть не в порядке? — Уэнсдей сохраняла бесячую невозмутимость. — Несмотря на все, что было сказано в суде, он по-прежнему тот, кто играл на твоих чувствах. И по-прежнему тот, кто хотел тебя убить, — нетерпеливо проговорила очевидные вещи Энид. — Мы давно обсудили с Тайлером ту ситуацию, когда я навещала его в тюрьме. Он принес свои извинения и заверил, что никогда бы не стал так настойчиво ухаживать за мной, если бы не приказы Лорел. На время Энид лишилась дара речи. Воспользовавшись этим, Уэнсдей произнесла пространный монолог со ссылками на Макиавелли о том, что с бывшими врагами бывает легче найти общий язык. А еще, что их лучше держать на виду. Энид эти слова не впечатлили. Она собиралась держаться от Тайлера подальше. По многим причинам. *** — Какого черта, Уэнсдей?! — восклицает Энид, когда в первый же день занятий Аддамс заманивает ее в пустой зал библиотеки под каким-то дурацким предлогом, а там их уже ждет Галпин. — В мой первый день ты провела отличную ознакомительную экскурсию по школе. Я подумала, ты сможешь сделать тоже самое для Тайлера, — говорит Уэнсдей. — Но перед этим, думаю, он захочет сказать тебе пару слов, — и ее невыносимая соседка уходит, оставляя их наедине. Энид нервно облизывает губы, прежде чем бросить взгляд на Тайлера. Она уже видела его сегодня издалека во время приветственной речи нового директора, и успела заметить, что наяву он выглядит еще лучше, чем в ее проклятых снах. Ему ужасно идет и дурацкий форменный пиджак, сейчас висящий на спинке стула, и чертова белая рубашка и даже галстук, узел которого сейчас ослаблен. Его кудри кажутся такими мягкими, и ей бы так хотелось прикоснуться к ним, отвести его волосы ото лба, чтобы посмотреть на тонкие белые шрамы, оставшиеся после их сражения. — Я не задержу тебя надолго, — прерывает ход ее путанных мыслей Тайлер. Кажется, он тоже нервничает: руки сложены на груди и он смотрит куда угодно, только не на нее. — Я должен принести свои извинения, — Тайлер говорит, но Энид не в состоянии следить за его мыслью. В последнее время всё не ограничивалось только снами. Часто она и в дневное время вдруг ловила себя на мысли, что думает о Тайлере. Думает, каково было бы по-настоящему поцеловать его, по-настоящему прильнуть к его обнаженной груди, почувствовать вес его рук на своих бедрах… Черт бы все подрал, она прямо сейчас чувствует, что ее трусы намокают. — Энид? Ты в порядке? — голос Тайлера выдергивает ее в реальность. — У тебя кровь идёт. — Что? — Ох, она оказывается закусила губу до крови, пока пыталась держать себя в руках. — Прости. Тебе наверное невыносим этот разговор, — Тайлер кажется по-настоящему расстроенным. Он вынимает из нагрудного кармана пиджака белый носовой платок и протягивает его Энид. Когда она непонимающе смотрит на него, он осторожно прикладывает уголок платка к ее истерзанной нижней губе. Энид коротко выдыхает, чувствуя, как учащается пульс, как кровь приливает к щекам. — Знаешь, чаще всего за эти месяцы я вспоминал о тебе. О наших переписках перед днем рождения Уэнсдей. Как ты показывала мне снуд, который вязала для нее. Как мы обсуждали вылазку в дом Гейтсов и шутили, что нам обоим теперь нужна групповая терапия у Кинботт. В том царстве мрака, в котором я пребывал в то время, ты была солнечным лучом, Энид, — говорит Тайлер, не отрывая взгляда от ее лица. — У меня есть к тебе просьба, — чуть невнятно из-за прижатого платка говорит Энид. Идея совершенно безумная, но она должна проверить. Должна убедиться, что реальный Тайлер не имеет ничего общего с Тайлером из ее снов. Что даже если он согласится, то все будет ужасно: неловко, стыдно и неумело. Когда он спрашивает какая просьба, Энид кладет пальцы на запястье той его руки, что по-прежнему держит платок у ее губ, и говорит: — Поцелуй меня. В первую секунду после этих слов лицо Тайлера выглядит так растерянно, что Энид мгновенно жалеет о сказанном. Она цепенеет, коря себя за глупость, за длинный язык, за распущенность, за то, что думала явно не головой. В вихре этих мыслей, она не сразу понимает, что Тайлер значительно сократил расстояние между ними, а через секунду склонился и прижался своим ртом к ее. И все не так, как в ее снах. Нет, все гораздо, гораздо лучше. Он целует ее так, словно от этого зависит его жизнь. Словно он ждал этого целую вечность. Пока Тайлер целует ее, запустив пальцы ей в волосы, Энид, обхватывает его за шею, выгибается, наклонив бедра вперед, и трется о его тело. Тайлер ахает ей в губы, а она чувствует его быстро растущую эрекцию. — У тебя встал, — говорит она, задыхаясь. — У меня встает, стоит только о тебе подумать, — отвечает Тайлер. — Стоит только вспомнить, как… — запинается и краснеет он. — Вспомнить что? — Энид накрывает ладонью его стояк и гладит сквозь тонкую ткань брюк. Тайлер издает тихий стон и признается: — Стоит только вспомнить тебя тогда, в лесу. В ночь Кровавой луны. Прости, но даже пуля в заднице не помешала мне рассмотреть все. Энид не может сдержать улыбки. — Идем, — она ведет его в лабиринты библиотечных стеллажей, в закуток, пользующийся большой популярностью среди парочек, где они снова целуются. И пока Тайлер сминает ткань форменной юбки на ее бедрах, Энид уверенно расстегивает ремень на его брюках. Когда ее ладонь толкается за пояс его трусов, чтобы провести вверх и вниз по его горячему, твердому члену. Энид слышит тихое «блять», чувствует, как дыхание Тайлера обжигает шею. — Я не продержусь долго, если ты продолжишь в том же духе, волчонок, — шепчет он. — Позволь… — он задыхается. — Энид, позволь сделать что-нибудь для тебя, пожалуйста. Тайлер выглядит очаровательно мягким, когда просит ее об этом. — Трахни меня, — говорит она так просто, будто они никогда не были врагами, никогда не сражались в свете луны. Тайлера не надо просить дважды. Он опускается на колени, его руки скользят вверх по ее ногам, под юбку. Он зацепляет пальцами пояс ее стрингов и нарочно медленно стягивает вниз этот треугольник тонкого кружева, уже насквозь мокрый. По ногам Энид бегут мурашки. Она переставляет ноги, чтобы выйти из трусиков, и Тайлер прячет их в карман брюк. Форменная юбка слишком длинная, из слишком плотной ткани, и, чтобы она не мешалась, Энид избавляется от нее, пока Тайлер стягивает вниз по бедрам брюки вместе с боксерами. Его член, такой восхитительно большой и крепкий, заставляет Энид в предвкушении сжаться. Тайлер легко, словно играючи, поднимает ее за бедра, и Энид обхватывает ногами его талию, а руками — шею и плечи. Он выравнивает свой член у ее входа и безо всякой подготовки скользит внутрь. На секунду Энид чудится, что из нее выбили весь воздух. Она протяжно стонет, нисколько не заботясь о громкости. — Ты как? — хрипло и немного испуганно спрашивает ее Тайлер. — Я в норме. Это… Черт, если бы ты знал, — шепчет она будто в забытье. После всех оборванных на самом интересном месте снов, это волшебное чувство наполненности заставляет ее гореть и плавиться под его сильными руками. — Двигайся, Тайлер. Пожалуйста. Его фрикции — глубокие, быстрые — вдавливают её в стену. Энид цепляется за его плечи и стонет в ответ на каждый толчок. До этого дня она не знала, что может быть такой безрассудной. Не думала, что поспешный, быстрый, полупубличный секс способен сделать её такой податливой, такой бесстыдно громкой. Тайлер тем временем опускает руку вниз, между их телами и большим пальцем рисует круги по ее влажному, скользкому клитору. Энид тонко взвизгивает, и напряжение, которое она испытывала последние недели, наконец отпускает ее. Она кончает, ее ноги крепко обхватывают талию Тайлера, стенки ее влагалища пульсируют вокруг его члена. Горячее удовольствие достигает каждой клетки ее тела, ее пальцы непроизвольно сгибаются, царапая форменную рубашку. Тайлер продолжает двигаться внутри нее и несколькими сильными толчками достигает своего оргазма. Энид прижимается своим лбом к его. Оба пытаются перевести дыхание. — Невермор только что превзошел все мои ожидания, — бормочет Тайлер. Он осторожно опускает ее на пол, но продолжает поддерживать за талию. — Мммм, — вдумчиво отвечает на это Энид. — Думаю, мне понадобится минут десять, чтобы мои ноги перестали дрожать, а потом я все-таки устрою тебе экскурсию по замку.