The Weekend

      Над тренировочной площадкой Магического Техникума раздавались разные звуки: кряхтение, падение тел на землю, болезненные стоны и ровный мужской голос, комментирующий каждую ошибку, совершенную юными магами. Птичье чириканье доносилось откуда-то из-под кроны ближайшей высокой сосны, а тёплый ветер шевелил колючие ветви. Солнце грело с высоты голубого небосвода, а белые пушистые облака плыли куда-то за линию горизонта. Погожий день поздней весны, что граничила с летом. Чудесный день…       — Ладно, хватит на сегодня.       Четверо студентов (три юноши и одна девушка) со стонами валятся на пыльную землю, совсем не заботясь о чистоте своей тренировочной одежды. Они тяжело дышат, по их лицам катятся капли пота, а подрагивающие пальцы не могут удержать оружие. И их строгий учитель даже чувствует укол вины, но совсем немного. Он быстро забывается. Этим ребятам предстоит жизнью рисковать, и если они не окажутся готовы ко всем ужасам, что ждут их на заданиях, то он провалился как наставник.       Сугуру Гето неспешно покидает тренировочную площадку, направляясь к каменной лестнице, которая вела к основным зданиям Техникума. Два часа интенсивной тренировки никак не сказались на его внешнем виде. Даже из тугого пучка волос ни одной прядки не выбилось. В конце концов, он входил в тройку сильнейших магов Японии, а может и мира, и уж точно четверо первокурсников никаким чудом не смогли бы заставить его выложиться хотя бы на пятьдесят процентов. Нет, он верил, что рано или поздно появятся одарённые первокурсники, которые смогут впечатлить его, но пока каждый новый студент Техникума не отличался чем-то выдающимся. И в его задачу входит научить их выживать в схватке с проклятьями. В глубине души он так и не смирился со смертью юных магов, которых недалёкие старпёры отправляли на верную смерть. В этом плане ничего не изменилось со времен его учёбы в Техникуме.       И он не был одинок в этом…       На губах сама собой расплывается улыбка, стоило ощутить эту знакомую проклятую энергию. Сугуру поднимается по ступенькам и уже видит белую шевелюру, что топорщилась на макушке. Чёрная повязка обхватывала верхнюю половину лица, а белозубая улыбка чуть ли не сверкала на солнце. Сатору Годжо вынимает ладонь из кармана форменной чёрной куртки и машет рукой:       — Хэй, Сугуру! Как дела? Как там наша малышня?       — Привет, Сатору, — Гето улыбается ещё шире, равняясь со старым другом, — им ещё учиться и учиться, но…       Сугуру оборачивается. На площадке вновь стали раздаваться возбуждённые крики и звуки ударов оружия. Похоже, ребятки оказались не из ленивых. Они решили продолжить тренировку и без учительского надзора. Это хорошо. Значит, трудности их не испугают.       — Но думаю, они справятся, — продолжает Сугуру, улыбаясь. — Я им помогу, чем смогу.       — А с техниками своими ещё не разобрались?       — Нет, без тебя им сложно.       — Ладно, ладно, устрою им пару внеклассных уроков. Пока моё отстранение не отменят, — Сатору фыркает. Его отстранили от преподавания с месяц назад, когда до старейшин дошли слухи, что Годжо настраивает студентов против них. Он, конечно же, этого не делал. Просто честно признал, что система сгнила насквозь, и если какой-то старый хрыч решит отправить ещё студентов в какую-то стрёмную деревню на битву с проклятьем первого уровня и выше, то он, Сатору Годжо, своим именем разрешает студентам послать этого хрыча к чёртовой бабушке и никуда не ходить. С последствиями он обещал разобраться сам.       — А ты стиль решил сменить? Надоело мучаться с бинтами? — Гето показательно изгибает бровь, кивая на новый аксессуар на лице Сатору.       — Бинты — крутые, — возмущается Годжо, а затем касается мягкой ткани, — но с маской и правда проще. И кожу не трёт. Ткань очень мягкая и приятная. И вот, я причёску сменил.       — Хо-о… — тянет Сугуру, глядя на повернувшегося к нему затылком друга. Под тёмной тканью повязки были заметны выбритые волосы.       — Это последний писк моды. Андеркат называется. — Сатору звучал очень довольным собой. — Все знаменитости себе такую причёску делают.       — Выглядит и правда стильно, — отзывается Сугуру, и его рука сама тянется вверх. Пальцы скользят под мягкую ткань и поглаживают пушистые короткие волоски. Даже коротко стриженные волосы Сатору не щетинились и не кололись. Оставались мягкие, словно пушок. — Правда, из-за повязки ты похож на дикобраза-альбиноса.       — Чего?! — возмущается Годжо. А сам уже млеет от тёплых пальцев на затылке. — Да я красавчик!       — Да-да, господин Красавчик, — фыркает Сугуру, и приближается почти вплотную к чужому плечу. — Эй, Сатору?..       — Д-да?.. — запинается тот, ощущая приятную негу, разливающуюся по низу живота. Ничего не мог поделать с этим, но каждый раз, когда Гето произносил его имя в ТАКОЙ интонации, тонны мурашек начинали бегать по его спине.       — Я отвёз девочек к родителям сегодня утром, — Сугуру шепчет в чужое ухо, едва касаясь мягкой мочки губами и обжигая дыханием. Его пальцы по-прежнему были под тёмной повязкой. — Не хочешь, скажем, провести выходные вместе? Только ты и я? У меня заданий нет на ближайшие дни, ты только что вернулся. Ты заслужил хотя бы пару дней отдыха.       — Твои слова да в уши этим старпёрам… — шепчет обрывисто Сатору, неосознанно двигая бёдрами. Обычно это он лип к Сугуру, но сегодня последний похоже соскучился после почти недели командировки Годжо. И становилось опасно…       — Ну так что? — спрашивает Гето, а губами уже прихватывает порозовевшее ухо, налегая всем телом на чужое плечо. Обычно он не позволял себе подобное поведение вне спальни или хотя бы своего дома или квартиры Сатору, но и эротические сны не то чтобы ему часто снились. А сегодняшний сон всё никак не выветривался из памяти.       — Я приду, да… — хрипло отзывается Годжо. Затем прочищает горло: — Сугуру, ты не мог бы… Кхм… Будет неловко, если студенты застукают меня со стояком.       Сугуру отстраняется, окинув своего друга (или уже не просто друга?) быстрым взглядом. Затем фыркает и посмеиваясь отстраняется.       — Тогда в семь жду у себя. И не вздумай перебивать аппетит какой-нибудь гадостью. Я собираюсь приготовить ужин.       — Годжо-сенсей! — раздаётся издали восторженный голос. Следом ему вторит ещё один, и Сатору вновь поднимает руку, приветствуя бегущих к нему студентов. Он успевает взять себя в руки, прежде чем его окружат восхищённые первокурсники и завалят вопросами по поводу его командировки. Гето же уходит, улыбаясь своим мыслям. Тепло от пальцев Сатору, что скользнули по его ладони в последний момент, согревали лучше любого солнца.              Вечером, когда солнце клонилось к закату, окрашивая небо в разные оттенки алого и оранжевого, ветер почти стих. Стало немного прохладнее из-за приближающейся ночи, но не так, как было всего месяц назад. Всё же, лето было совсем близко.       Недалеко от входа на территорию Техникума, расположился небольшой спальный райончик. Бывшая деревня, которую поглотил быстро разросшийся Токио. Здесь то и присмотрел себе домик Сугуру Гето после того, как окончил Техникум и взял на воспитание себе двух сироток. Здесь у девочек была личная спальня, игрушки, задний дворик для игр и забота их приёмного отца. Сугуру же мог спокойно отдыхать от тяжёлых миссий или напряженной бумажной волокиты учительского быта. В кладовке лежало несколько запасных матрасов, а кофейный столик в гостиной удобно складывался и убирался в сторону, освобождая место для потенциальных гостей, которых Гето оставлял у себя на ночь. Но конечно же, единственным гостем в его доме, обладающем абсолютным приоритетом и доступом везде, в том числе и в хозяйскую кровать, был Сатору Годжо. Непосредственный Сатору, некогда плюющийся от работы с детьми, на самом деле неплохо с ними ладил, потому и к приёмным дочкам Сугуру смог найти подход. Далеко не сразу, но радостное и громкое «Сатору!» при встрече он заслужил.       Сейчас же двое были одни в уютном доме. Вымытая после ужина посуда сохла на сушилке, аппетитные ароматы почти выветрились через приоткрытое окно, а мусорный мешок аккуратно завязан и ждал у входной двери. Это чтобы не забыть завтра утром отнести его к мусорным бакам в конце улицы.       Телевизор в гостиной еле слышно бормотал что-то, мелькая цветным экраном. Торшер сбоку освещал всё желтоватым приглушенным светом. Сатору расположился на диване уже без маски, а на его коленях сидел Сугуру, разведя ноги и обхватив ладонями бледное лицо, зарываясь пальцами в белые мягкие волосы и целовал податливые губы. Влажные чмоки и прерывистые вздохи перебивали шум телевизора. Ладони Сатору поглаживали крепкие мускулистые бёдра, поднимались выше, сжимая талию под мягкой тканью растянутого худи. Этот домашний запах Сугуру, ощущения от его проклятой энергии, текущей под кожей горячими потоками, когда язык Годжо проникал в его рот и исследовал там всё. Как же он невыносимо скучал по всему этому, пока был в командировке. Да и не только тогда. Каждый раз, оставляя Гето хотя бы на пол дня, Сатору начинал тосковать и нервничать. Ощущать, «видеть» проклятую энергию Сугуру, чувствовать её запах хоть где-нибудь поблизости — всего этого было достаточно, чтобы прожить ещё один день.       Сугуру сползает чуть ниже, прижимаясь губами к длинной шее Сатору, ласкает нежную светлую кожу, чуть прикусывая зубами и тут же облизывая. Годжо протяжно стонет, откинув голову назад и крепче сжимая ткань худи пальцами. Тем временем ладони Гето двигаются ниже по широкой мускулистой груди, опускаются к ремню на штанах и вытягивают из-под него рубашку. Длинные пальцы ловко расстёгивают каждую пуговицу, всё больше открывая светлую кожу под желтоватый свет торшера. Тёмные глаза, ставшие ещё темнее от растущего желания, скользят вниз, и Сатору чувствует, что готов кончить уже только от этого взгляда. Но всё только начиналось…       Губы прокладывают влажную дорожку вниз, не оставляя без внимания уже затвердевшие соски, проступающие рёбра, кубики пресса и впалый пупок. Сатору сжимает пальцами длинные тёмные волосы, кусая губы и прерывисто выдыхая воздух сквозь зубы. Звякнула бляшка на ремне, и Годжо приподнимает бёдра, помогая освободить себя от тесного плена штанов и трусов. Его член уже весь налился кровью и сразу же выскочил из-под влажной ткани, готовый к дальнейшим ласкам. Сугуру растягивает губы в довольной улыбке, скользнув между разведенных ног Сатору. Не отводя взгляда от его красного лица, Гето берет твёрдый член у основания и проходится языком по влажной головке. Годжо задыхается, сильнее сжав тёмные пряди в своих ладонях. Господь милостивый… Ему это снилось… В самых эротичных снах он видел это: Сугуру смотрит на него снизу вверх, а его губы развратно обсасывают красноватую головку. И в его почти чёрных глазах лишь желание и страсть, никакой низкой похоти. Ведь они и сексом давно не занимаются, исключительно любовью…       Сугуру продолжает сладкую пытку, обсасывая стоящий член со всех сторон, беря его в плен своего горячего и влажного рта, не забывая ласкать пальцами и чужую мошонку. Прерывистые стоны и тяжёлое дыхание были ему наградой.       — С-Сугуру… Я… А-ах… Я больше не могу…       — Давай, Сатору, не сдерживай себя…       Гето улыбается и тут же заглатывает чужой член почти до основания, лаская ещё интенсивнее. Сатору громче стонет, откидываясь на спинку дивана и зажмуриваясь. Перед глазами звёзды, а в горле пересохло. Тело истосковалось за эти дни вдали от его Сугуру, так что разрядка приходит быстро.       Увлёкшийся Сугуру не сразу ощущает, что его рот заполнился вязкой терпкой жидкостью, из-за чего невольно сглатывает и закашливается. Сатору не может никак отдышаться. По его вискам стекают капли пота, а язык то и дело облизывает высохшие губы. Наконец, он опускает голову вниз:       — Ты в порядке, Сугуру?       — Да, — отзывается тот, обтерев губы салфеткой, что выдернул из салфетницы на кофейном столике. — Но не думай, что всё кончилось.       — Хах, я бы расстроился, если бы на этом мы закончили, — фыркает Годжо, а Сугуру одним плавным, практически кошачьим движением поднимается, опираясь ладонями на крепкие бёдра.       — Поднимайся и в спальню, — шепчет в приоткрытые губы Гето, и тут же ловит юркий язык, что скользнул между ними.       Сатору вновь тихо стонет в чужие губы, а затем поднимается, хватаясь за широкие плечи руками. Про телевизор благополучно забывают, как и про горящий торшер.              В спальне полумрак, но света от закатного солнца за окном достаточно, чтобы всё видеть. Сугуру толкает Сатору на кровать и сам забирается сверху, придавливая тяжестью своего тела. Они целуются, пока руки Годжо забираются под худи оглаживая горячую и слегка влажную кожу. Одним движением Гето стягивает одежду через голову, отстранившись лишь на мгновение, а затем прижимается к обнаженной груди Сатору своей. Светлая рубашка осталась где-то на пороге спальни ещё минутой ранее.       Годжо стонет в губы напротив, потираясь своим новым возбуждением о пах Сугуру, разведя ноги в стороны. Сугуру поцелуями скользит куда-то в сторону, а затем сбивчиво шепчет в красное ушко о том, как он скучал, как думал по ночам о Сатору, как мечтал скорее коснуться его. В постели Гето становился удивительно красноречив, доводя своего уже давно не просто друга до истомы. Годжо крепче жмётся к нему, обхватывая сильное тело руками и ногами. Он не был столь же красноречив, но сбивчивое «Сугуру, пожалуйста…» говорило само за себя.       У них не было чётко определённых ролей, вроде «только сверху-только снизу». Они были из тех самых «универсалов». Кто будет «сверху» зависело исключительно от инициативы, ситуации, настроения, положения звёзд на небе и погоды за окном. В общем, от чего угодно. Не было никаких договорённостей, графика и прочей ерунды. Просто сегодня Сатору захотел раздвинуть ноги и обхватить торс Сугуру, призывая к активным действиям. Он успел забежать к себе не только чтобы сменить скучную форму Техникума на что-то более свободное, но и чтобы подготовить себя к страстной ночи. Каким бы фанатом импровизации и приверженцем жизненной позиции «да посмотрим, как пойдёт» он не был, в постельных делах он всегда был готов к любой ситуации. Да и просто соскучился он уже по ощущению твёрдого члена Сугуру внутри себя. До командировки в их последние разы Годжо был всегда «сверху».       Но вот сегодня вечером инициатором всего был Сугуру, и они оба не договариваясь поняли, чего хотят друг от друга.       От остатков одежды на телах они избавляются, не прерывая поцелуи, покусывания и ласки. В какой-то момент Сугуру вытягивается вбок и вверх, протянув руку в сторону тумбочки у кровати. Наверху рядом с лампой лежала книга, которую он читал вчера перед сном. А вот в выдвижном ящике сверху было то, что ему требовалось на сегодняшний вечер: начатая упаковка презервативов и полупустой тюбик смазки. Сатору обхватывает крепкий торс руками, покрывая смуглую в сравнении с его собственной кожу поцелуями. Гето бросает свою добычу на покрывало рядом и вновь находит губы Годжо своими. Углубляет поцелуй, ловя очередной протяжный стон. Было жарко и нестерпимо хотелось наконец пристроить свой распирающий от возбуждения член в «нужное место», но нельзя. Пока ещё нет. Он не хочет случайно причинить боль Сатору…       Длинный палец, испачканный в скользкой смазке, легко проникает внутрь горячей дырочки, и Годжо со стоном выгибается. Сугуру улыбается уголком губ: какой же всё-таки его любовник предусмотрительный — подготовился заранее. И сразу же добавляет второй палец, растягивая больше, вращая запястьем и ища нужную точку. И почти сразу находит.       — А-ах! Сугуру-у… — Сатору стонет его имя, крепко вцепившись в мускулистое плечо пальцами. — Сугуру-у…       — Обожаю, когда ты так стонешь моё имя, — признаётся Гето с улыбкой и прижимается губами к светлой коже на длинной шее, оставляя очередной засос. Уже к утру обратная техника всё сотрёт, а вот с кожи Сугуру следы исчезали медленнее, заставляя Сатору нереально гордиться собой.       — Пожалуйста, Сугуру-у… Ещё… Ещё… — сбивчиво просит Годжо, кусая губы.       — Конечно…       Гето добавляет третий палец, а Сатору уже сам двигается бёдрами навстречу. Нестерпимо хотелось большего, о чём он сразу же шепчет, а Сугуру мягко посмеивается, практически мурча на красное ушко Сатору его имя. Терпеливость никогда не входила в число добродетелей Сатору Годжо. Он всегда всё хотел сейчас, немедленно, сразу же и желательно раза три-четыре! И Гето был готов дать всё, что у него было, стоит только Годжо надуть щёки и нахмурить светлые брови.       — Потерпи немного, — громким шепотом просит Сугуру, прижимаясь губами к светлой коже на впалой выемке ключиц. Его член уже наполовину вошёл в горячее тело, но пришлось остановиться, когда Сатору с непривычки вздрогнул и сжался.       — Д-Да, знаю… — таким же шепотом сбивчиво отвечает Годжо, крепче обхватывая чужую талию ногами. — А-Ах… Я так давно… Не принимал тебя…       — Да уж, надо бы это исправить, а то как будто в первый раз. — Тонкие губы Сугуру сами растягиваются в улыбке.       Видеть Сатору таким: возбуждённым, смущённым до красноты под светлой кожей и искусанных губ, стонущем и шепчущем его имя — это воистину только его, Сугуру, исключительное право. Никто в мире никогда не видел великого Сатору Годжо, Сильнейшего мага за последние несколько сотен лет, в таком уязвимом и податливом виде. Непреодолимая стена Бесконечности не просто оградила Сатору ото всех вокруг, но и возвысила его на уровень, недостижимый ни для кого на свете. Сугуру тоже думал, что ему уготована участь просто стоять внизу среди толпы, задрав голову и щурясь от яркого света чужого могущества, и смотреть на живое воплощение Силы и Непоколебимости… Он давно уже не тот наивный юнец, мнящий себя Сильнейшим лишь из-за Особого статуса. О, нет, Гето прекрасно всё понимает и признаёт, что да, он силён, но достичь Сатору ему не дано. Никогда. Нигде…       А потом приходит тот самый Сильнейший, падает на его колени и с тяжким вздохом утыкается в живот, бормоча: «Как же я устал, Сугуру…»       И мир переворачивается. Да, ему не догнать Сатору Годжо, но зачем гнаться за тем, кто сам к тебе приходит? Приходит и ластится, обнимает длинными руками, утыкаясь вечно холодным носом в шею, почти мурлычет и щурится, когда смуглые пальцы скользят меж белых волос, лаская мягко и нежно. Сильнейшего Сатору Годжо видели все, но такого Сатору не видел никто. Кроме Сугуру конечно же. И, ох, как же это льстило… Абсолютное доверие дорогого стоит, вот что понял Гето за прошедшие годы. И он обязательно сохранит его.       Громкий стон, и Сатору выгибается в чужих руках. Закидывает руки назад, хватая пальцами подушки и вытягивая шею. Сугуру знает его тело в совершенстве. Знает, где ласкать, гладить, кусать и целовать. Скользит пальцами по выступающим ребрам, задевает и мягко ласкает соски, потом поднимается выше и сжимает надплечье одной рукой, вторую кладёт под челюсть, надавливая большим пальцем на влажные и искусанные губы. Годжо послушно открывает рот, постанывая и смотря на нависшего сверху Гето сквозь белые пушистые ресницы. Как же ему нравится это лицо… Тонкие брови изломлены, длинные волосы струятся по широким плечам, прилипают к влажному от пота лицу, тяжёлое дыхание сквозь зубы. И тут же губы разомкнулись, с них срывается стон, и это лучшая из песен, что хоть когда-то касалась слуха Сатору. Сугуру всегда следит за своим поведением и сдерживает эмоции, но в постели он просто теряет голову. Теряется в его Сатору…       Толчки рывками, не выходя до конца, но каждый раз скользя по нужному месту. Ускоряясь, а потом тормозя на мгновение, прижаться к влажной груди, поймать чужие губы, скользнуть меж них языком, и снова резко войти до конца, ловя протяжный стон. Перевернуть на живот, меняя позу. Колени дрожат, приходится помогать руками. Пальцы сжимают покрывало, комкая его, ткань глушит стоны, но тут же прогнуться в спине, когда крепкая ладонь сжала белые пряди и слегка потянула назад. Так нравится, очень нравится… Такой кайф… Такое наслаждение… Хочется коснуться себя, но руку уверено перехватывает чужая, заламывая, не позволяя помогать себе. Горячее дыхание возле уха:       — Нет, нет, Сатору… Не спеши… Я знаю, что ты и без этого справишься…       — С-Сугуру…       Сугуру…       Сугуру…       Сугуру…       В голове ничего, только имя. Все мысли заняты им. Эти чувства, эти эмоции, это наслаждение… Всё это сплелось лишь в одном имени. Его хочется повторять снова и снова. Шептать задыхаясь, кричать до хрипоты, стонать…       И он стонет, прогибаясь сильнее, кончая без помощи рук прямо на смятое покрывало. Плевать: в шкафу всегда есть запасные, а это высохнет после стирки уже к завтрашнему вечеру.       Сугуру жмётся к широкой спине, крепко обнимая руками и стонет. Сатору сжимается от оргазма и этим доводит до оргазма его. Даже уши заложило от накатившей волны удовольствия… Тела расслабляются. Падают на покрывало. В комнате совсем уже стемнело, а тишину прерывали лишь тяжёлое дыхание и тикающие часы на стене. Гето медленно сползает вниз, ложится на спину и смотрит в потолок. Вот Сатору приподнимает голову, расслабленно улыбается, а затем двигается ближе, кладя подбородок на широкую грудь. Сугуру с трудом поднимает ладонь и зарывается пальцами в белые волосы. Говорить не хочется, да им и не нужно. Они давно уже научились общаться невербально — взглядами и жестами. Расслабленная нега на лицах, мягкие улыбки, а затем поцелуи. Невесомые, почти невинные, но наполненные чувствами до краёв…              

***

      Сатору слышит сквозь сон какой-то шум и просыпается. Глаза будто слиплись, а тело не хотело шевелиться, но вот мозг, живущий на допинге Обратной Техники, сразу проснулся. И что же там шумит в коридоре с утра пораньше?       Взлохмаченный, одетый в белую футболку Сугуру, Годжо садится и от души зевает. Потягивается, разведя в стороны руки, а затем трёт затылок. Вторая половина кровати была пуста. Гето, конечно, всегда был ранней пташкой, но ведь выходные же? Сам вчера за ужином говорил, что хочет проваляться хоть денёк до обеда в постели. Сатору сползает с кровати, подтягивает повыше домашние длинные шорты (тоже естественно принадлежащие Сугуру) и направляется к двери. Разговоры в коридоре, какой-то стук и громкие детские голоса. Что-то случилось?       — Извини, что так получилось, сынок, — раздаётся уже из-за двери. Сугуру подталкивает ногой пытающийся укатиться небольшой чемодан и машет рукой:       — Да ничего страшного. Поспеши домой, пап. Маме привет. Девочки, скажите «до свидания» дедушке.       — До свидания, дедушка, — послушно повторяют два звонких детских голосочка. И дверь с щелчком закрывается.       — О, — Сатору замирает посреди коридора, глядя на Сугуру и двух девчушек, что жались к нему, — девчонки. Что это вы, уже успели утомить дедушку и бабашку за сутки?       — Сатору!       Годжо присаживается на одно колено, разведя руки, и ему на шею бросаются девочки — Мимико и Нанако. Они на перебой что-то начинают рассказывать про воду, трубы и расстроенную бабушку, но Сатору вообще ничего не понимает. Тут же на помощь ему приходит Гето:       — Так, дети мои, бегите переодеваться и разбирайте свой чемодан. Бабушка не успела вас накормить, так что скоро будем завтракать.       — Хорошо! — хором отзываются девочки и вдвоём катят чемодан по коридору в свою комнату. Сугуру качает головой и улыбается. Сатору подходит к нему, и в его глазах вопрос.       — Отец их привёз, — поясняет Гето, сложив руки на груди. — Сказал, что ночью у них что-то случилось с трубами. Сорвало или прорвало, не ясно пока. Но пол дома затопило, так что срочно пришлось всё перекрывать и вызывать аварийную службу. А выходные, сам понимаешь…       — Ещё бы, — хмыкает Годжо, и Сугуру вздыхает:       — Так что проблем у родителей полно, с внучками некогда им нянчится. И… Сатору?       — М?       — Извини, — Гето отчего-то смущается и трёт затылок, пропустив длинные чёрные волосы сквозь пальцы.       — За что? — искренне удивляется Сатору.       — Ну… Я сам тебя позвал, чтобы провести выходные наедине. А теперь не выйдет…       — Да ладно тебе, — машет рукой Годжо и обхватывает чужие плечи ладонью. — Я совсем не против побыть с твоими дочками. Думаю, найдём, чем заняться и вчетвером.       Сугуру улыбается всё ещё немного смущённо, но обвивает тонкую талию рукой, прижимаясь ближе. Они направляются на небольшую кухню, где разговор вскоре продолжается. Пока Гето стучит шкафчиками и гремит посудой, спеша придумать завтрак на двух взрослых и двух детей из того, что было в холодильнике и осталось со вчерашнего ужина, голодный и нетерпеливый Сатору уже заливал шоколадные кукурузные хлопья молоком в небольшой миске. Наблюдая за мечущимся по кухне хозяином дома, Годжо неторопливо жуёт, размышляя, а потом вдруг выдаёт:       — Знаешь, Сугуру, а у меня есть идея.       — А? — отзывается Гето, закидывая квадратные кусочки хлеба в тостер. — Какая?       — Как нам провести эти выходные. А погнали в парк развлечений? — И на удивлённый взгляд обернувшегося Сугуру продолжает: — А что? Мы со второго курса нигде не развлекались. Да и когда ты последний раз девочек куда-нибудь водил, кроме школы и ближайшего ТЦ?       — Ну… — задумчиво тянет Гето, вытаскивая готовые тосты и закладывая следующую партию. — Можно в принципе… Но сейчас выходные. Повсюду будут толпы.       — И что? — пожал плечами Сатору. — Меня это не парит. Да и девчонки, думаю, будут рады. А ты вообще постоянно дома сидишь, если меня нет рядом, чтобы тебя вытащить куда-нибудь.       — Я отдыхаю после работы, — фыркает Сугуру, уже составляя тарелки на стол.       — Неважно, — машет головой Годжо и, заслышав негромкие разговоры из коридора, во весь голос зовёт: — Хэй! Девчонки! Не хотите съездить в парк развлечений сегодня?       — Парк?! — раздаётся восхищённо, и следом топот детских ног. Нанако и Мимико забегают на кухню и радостно прыгают вокруг Сугуру, что старался не уронить тарелку с тостами. — В парк! В парк! Поехали в парк, папа!       — Нечестно играешь, Сатору, — Гето стреляет глазами в сторону довольного собой Годжо. Тот улыбается от уха до уха. Всем известно, что Сугуру Гето не может устоять перед умоляющими лицами своих приёмных дочек. Ещё с тех пор, как спас их от рук жестоких деревенщин на одном из заданий. Стремясь стереть из памяти малышек все пережитые ужасы, он нещадно балует их. Хотя порой приходится включать строгого родителя.       — Мы правда поедем в парк развлечений? — лепечет Мимико, наклонив головку и прижимая к груди неизменную игрушку, в этот раз это был кролик. Её сестра практически повисла на ноге Гето, обхватив бедро ручками.       — Да, поедем, — со вздохом отвечает Сугуру, — но сперва позавтракаем.       — Ура!       Эдакой своеобразной семейкой они садятся за стол. Сатору с энтузиазмом рассказывает девочкам что-то забавное из своей последней командировки. Дети смотрят на него во все глаза, жуя рис с яйцом из своих личных тарелочек с какими-то популярными мультяшками: подарок Сёко Иейри на их прошлый день рождения.       После завтрака и уборки Сугуру помогает своим дочкам выбрать самые красивые наряды, строго наказывает взять только по ОДНОЙ игрушке в дорогу и собирается сам, привычно покидав в рюкзак всё, что может пригодится на прогулке с детьми, вроде влажных салфеток, воды и средства от укачивания. К тому времени Сатору уже успевает вернуться после того, как телепортировался к себе, чтобы переодеться. Поехали они естественно из дома Гето. Он ещё при выпуске из Техникума выучился на права, а вскоре и быстро накопил на недорогой, но комфортный автомобиль. Всё же так было гораздо удобнее возить девочек в садик, затем в школу или к родителям, если у него выдавались затяжные командировки за пределами Токио. Впрочем, по работе он всё равно пользовался служебными автомобилями и помощью ассистентов. А вот Сатору даже не думал получить права. Он был абсолютно уверен, что с лёгкостью научится водить машину, но зачем? Он ведь умеет телепортироваться на дальние и близкие расстояния, а Идзити так весело бесить по пути на очередную миссию…       На парковке рядом с парком были заняты почти все места, так что Сугуру с трудом нашёл место для машины. В конце концов, они приехали уже ближе к обеду, так что толпы и очереди везде и всюду были ожидаемы в этот выходной и такой погожий денёк. Белые облака медленно плыли по голубому небу, солнце светило ярко и согревало всё вокруг. Тёплый ветер шелестел в молодой листве крон деревьев. Разговоры, смех, детские визги и далёкий шум аттракционов и музыки сливались в какофонию. Но день всё равно был на удивление чудный.       Пробравшись к кассам, Сатору покупает четыре вип-билета и отмахивается от Сугуру, который пытался что-то возразить или пообещать вернуть деньги за билеты. Годжо говорит, что это подарок на какой-нибудь из праздников. Гето остаётся лишь вздохнуть, надевая на девочек аккуратные пластиковые карточки со штрих-кодами и коронами на обратной стороне, висящие на жёлтых ленточках. Такие же вип-билеты, но с тёмно-синими ленточками, уже висели на шеях Сатору и Сугуру.       Наконец, они проходят контроль при входе с рамками-металлоискателями и попадают в приветственную зону парка развлечений. Гигантская карта с пометками и иллюстрациями, куча указателей во все стороны и ряды ларьков с едой и магазинчиков с сувенирами. Повсюду толпился народ. Тут были практически все: семьи с детьми, влюблённые парочки, компании подростков и студентов, даже парочка косплееров в ярких костюмах популярных аниме-персонажей сразу бросились в глаза. Шум и гам, музыка гремела откуда-то сбоку, маскоты парка бродили туда-сюда, развлекая детишек. Нанако сразу же потянулась к ним, пока Мимико испугано спряталась за Сугуру. Сатору с улыбкой до ушей сам бросился к мягкому то ли медведю, то ли псу в цветастой футболке поверх пухлого тела, показывая пример. Глядя на него и прыгающую в восторге Нанако, Мимико и сама отважилась подойти ближе к этому чуду-юду. Сугуру сразу же начал фотографировать на новенький фотоаппарат. Идея создать для девочек новые воспоминания и запечатлеть их, чтобы потом пересматривать, пришла к нему давно. Так что теперь он понемногу собирал фотографии в большой фотоальбом, который хотел подарить дочерям после того, как он весь заполнится.       Не дойдя даже до первого аттракциона, они заворачивают в большой сувенирный магазин. Всю дорогу от входа Мимико и Нанако не сводили глаз с ярких больших крылышек, что были на спине одной девочки, что шла перед ними за руку с мамой. Сатору и Сугуру, переглянувшись, сразу же позвали близняшек к яркой витрине, за которыми висела куча таких же крылышек разных расцветок и узоров. Восторг в детских глазах сиял ничуть не слабее, чем солнце на голубом небосводе. Пока девочки определялись с выбором, Годжо утянул их приёмного отца к другой стойке и нацепил на хмурящегося Гето яркие заячьи уши. Сугуру в долгу не остался, и впихнул между белыми прядями сверкающую стекляшками диадему, заявив, что раз он волшебный кролик, то за Сатору роль принцессы. Годжо критично осмотрел себя в зеркало, сильно сгорбившись, ведь его высота вряд ли была рассчитана на того, чей рост почти достигает двух метров. Придя к выводу, что для принцессы он слишком красив, Сатору стянул диадему и потянулся к золотистой короне. Вот это точно подходящий атрибут…       В конце концов, все четверо что-то нацепили себя: Мимико и Нанако вертелись, пытаясь разглядеть собственные яркие крылышки бабочек, а на Сатору и Сугуру красовались пушистые кошачьи уши. Белые и чёрные. Прямо в цвет волос. Быстрый Годжо тут же сделал парное селфи и с довольной лыбой кому-то отправил. И глянув на свой пиликнувший телефон, Сугуру понял кому:             « — Фу, вы — мерзкие. Детей хоть не позорьте», — прилетело сообщение от Сёко. Гето фыркнул и отправил в ответ смайлик «ОК». Тут же засунул телефон в карман и завертел головой: Сатору уже утащил девочек куда-то вперёд, откуда сладко пахло сахаром и ванилью. Ну уж нет, они недавно ели! Да и сладкое после аттракционов. Не хватало ещё, чтобы кого-нибудь из детей стошнило. И речь тут не только о девочках…       — Папа, — спрашивает любопытная Нанако, сжимая руку Сугуру, — а почему эти люди стоят, а мы проходим?       — Потому что Сатору расщедрился для нас на вип-билеты, — отвечает Гето, выглядывая начало очереди и низенькие ворота, что вели ко входу на горку. Это была одна из немногих американских горок, на которую пускали детей младшего школьного возраста. — И это значит, что мы можем не стоять в общей очереди, а проходить вперёд. Конечно, если только перед нами не будет тех, кто тоже купил вип-билет и успел раньше.       — А если все купят вип-билеты? — вновь задаёт вопрос девочка, и прежде, чем Сугуру успел открыть рот, обернулся Сатору, идущий впереди вместе с Мимико:       — А на всех не хватит, крошка. В этом и смысл: меньшинству позволено большее, но и платить надо больше. Иначе баланса не будет.       — Значит, вип-билеты стоят больше? — очередной не в меру взрослый вопрос.       — Это точно, — хохотнул Годжо и притормозил. — Пришли! Здрасте! Нас четверо, двое детей и двое взрослых!       Смертельно уставший на вид молодой парень с кислой улыбкой просканировал их билеты и пустил за ограду в зону ожидания, пока вагонетки грохотали где-то наверху и там же раздавались детские визги. Мимико уже выглядела испуганной, и Сугуру присел возле неё, мягко приобняв:       — Не бойся, я буду рядом с тобой.       — Хорошо, — отзывается девочка, прижимаясь к нему.       — Точно не передумала? Может тут подождём, а Нанако и Сатору покатаются вдвоём?       — Не-нет! Я хочу попробовать! И я совсем не боюсь! — поймав взгляд сестры, Мимико тут же стала храбрее. Они всю дорогу выбирали, где будут кататься, пока Годжо зачитывал им виды аттракционов. И горки были на первом месте. Просто её немножечко пугал грохот…       — Это только со стороны страшно выглядит. — Сатору тоже присел рядом. — Как только разочек прокатишься, сразу же захочется повторить. Вот увидишь!       И он оказался прав. Мимико громко визжала, сжимая ладошками руку Сугуру, но ни разу не зажмурилась, в отличие от своей сестры. Нанако смогла отнять ладони от лица только почти под самый конец, но ни за что не признается в этом. Конечно, только для детей эта горка была полна экстрима. Гето до сих пор помнил свою первую поездку на американских горках. Сумасшедший Годжо взял его на слабо и потащил на самые большие горки в парке с парочкой петлей, а потом ржал над его зеленым лицом. Для вестибулярного аппарата Сугуру та поездочка была тем ещё испытанием.       После горок близняшки стали громче и активнее, просясь почти на все аттракционы, даже те, куда детей не пускали. Им словно выключили страх. После цепочной карусели, что крутилась чуть ли не параллельно земле, и водных горок, на которых нужно было сидеть в специальных лодочках и укрываться плотными дождевиками от брызг, они заняли очередь на автодром. Тут пришлось подождать, хоть и немного. Девочки наблюдали за сталкивающимися машинками и смеющимися людьми сквозь сетку-рабицу. На команды разделились честно, сыграв в камень-ножницы-бумага. Проигравшие Сугуру и Нанако сели в тёмно-красную машинку. Победителям Сатору и Мимико досталась тёмно-бирюзовая. Девочки смеялись и визжали, когда машинки сталкивались. Впрочем, их взрослые сопровождающие тоже не на шутку раззадорились, гоняясь друг за другом по всему корту, ловко огибая чужие машинки.       После автодрома дети увидели гигантский надувной замок и тут же уставились на Сугуру с умоляющими лицами. Гето махнул рукой и только успел стянуть с детских плеч уже изрядно помятые крылышки. Годжо с высоты своего роста тут же заметил свободную скамейку слева от входа в батутный комплекс и в пару быстрых прыжков успел умостить туда свою худую задницу и длинные ноги, послав обворожительную улыбку двум женщинам в возрасте, которых опередил. Те поворчали на него, но ушли, и тут же подоспел Гето, качая головой:       — Это было немного грубо, тебе не кажется?       — Хочешь стоять? Я — нет. Да и они всё равно без детей, найдут себе место подальше.       — С чего ты взял, что они без детей? — нахмурился Сугуру, но рядом уже присел, скинув с плеча рюкзак.       — Обернись. Тут у всех родителей что-то детское при себе, хотя детей рядом не видно. А у них кроме сумочек в руках ничего не было.       — Да ты сама наблюдательность, — фыркнул Гето, поправляя сложенные крылышки бабочек. Но Годжо вновь был прав. Родителей или опекунов, что отправили детей резвиться на батутах, легко было отличить. Они и сами были такие же.       Напрыгались девочки на удивление быстро. И двадцати минут не прошло. Впрочем, причина сразу обозначилась, когда Нанако, попив воды, спросила, а не взяли ли они печенья? Дети проголодались после активных игр — быстро понял Гето и велел Сатору искать указатели с едой.       Вскоре они нашли пиццерию, откуда доносились ужасно аппетитные запахи, и Сугуру сам уже ощутил лёгкий голод, хоть и всегда был таким себе едоком. А вот Сатору не стесняясь громко заявил, что ему всего и побольше. С трудом найдя свободный столик, они дождались официанта, сделали заказ, и Гето повёл детей в туалет, чтобы помыть руки. Годжо остался присматривать за вещами.       Не смотря на толпу, заказ им принесли на удивление быстро: две больших пиццы с разными начинками, три картошки-фри, наггетсы, разнообразные соусы, гигантский бургер для Сатору, молочные коктейли для девочек и газировку для двух парней. От дессерта решили отказаться, так как где-то в парке было кафе с супер-вкусным мороженным. Ну, во всяком случае Годжо вычитал это в отзывах. И Сугуру обещал, что туда они тоже обязательно сходят.       После сытного обеда они решили немного прогуляться и не посещать пока аттракционы из-за опаски тошноты. Недалеко от пиццерии как раз начиналась целая аллея с игровыми и развлекательными автоматами. Под громкие крики одобрения Мимико и Нанако от души лупили пищащими молоточками выскакивающих из дырок кротов со смешными рожицами. После уже девочки кричали, поддерживая сражающихся в аэрохоккей Сугуру и Сатору. В какой-то момент парни сошлись на ничьей, иначе их битва могла продолжаться до ночи. Но почти сразу они нашли ещё один повод посоревноваться: Мимико ткнула пальчиком в тир, где главными наградами были крупные мягкие игрушки маскотов парка. И девочка захотела одного из них в свою коллекцию. Нанако не пожелала отставать от сестры и тоже попросила выиграть ей игрушку — того самого то ли медведя, то ли пса в цветастой майке, что встретил их у входа. Выстрелы в тире не входили в стоимость билета, так что Сугуру сразу же вытащил кошелёк, хотя Годжо уже полез во внутренний карман куртки за своим. Оплатив десять выстрелов на каждого, Гето стрелял первым. Чтобы выиграть игрушку, надо было попасть минимум по девяти из десяти движущихся туда-сюда желтым уточкам. Под треньканье звонка все десять уточек сложились одна за одной. И пока Мимико с восторгом выбирала себе нового приятеля, Сугуру передал винтовку Сатору, а оператор тира перезапустил механизм. А через пару минут уже с круглыми от шока глазами снимал с самой верхней полки медведе-пса в майке и протягивал его прыгающей в нетерпении Нанако. Впервые на его памяти сразу двое человек подряд смогли выиграть главные призы. Может уточки стали медленнее двигаться? Стоит сказать руководству, иначе тир быстро разориться из-за ловких стрелков, вроде этих странных парней…       Сыграв ещё на парочке свободных автоматов, компания вышла к небольшой аллее. У самого её начала была карта парка, с которой Сугуру быстро сверился и обнаружил, что искомое ими кафе с мороженным было в самом конце этой самой аллеи. Так что Сатору сразу же возглавил их поход за обещанным десертом.       Кафе нашлось сразу, а вот свободный столик пришлось поискать. Но похоже, удача была сегодня на их стороне, и какая-то парочка сразу освободила для них удобное местечко. Мороженное надо было заказывать самостоятельно на кассе, выбрав позицию из пластикового меню, стоящего на столе. Немного поспорив об объеме порций и вкусах, дети и Сатору наконец определились, и Сугуру, как самое незаинтересованное в сладком лицо, отправился делать заказ. Он вернулся минут через десять с чёрным пультиком и чеком в руках.       — А что это такое? — сразу же спрашивает Нанако, схватив пультик и вертя его пальчиками во все стороны.       — Он просигналит, когда наш заказ будет готов. Там очередь у них большая, так что придётся подождать, — ответил Сугуру, пряча чек в карман рюкзака. Была у него привычка отслеживать траты за месяц, ну, или хотя бы пытаться.       — А можно сходить с тобой, когда будет готово, папа? — вновь спрашивает Нанако, и Гето с улыбкой кивает:       — Конечно, милая, поможешь мне принести воду. Наша уже кончилась, так что я заказал пару бутылочек. А ты, Мимико, не хочешь со мной?       — Нет, — мотнула головой девочка, облокачиваясь спиной на Сатору и закинув ножки на скамейку, но не наступая обувью. — Устала чуть-чуть. Можно посижу с Сатору?       — Всё, что угодно, малышка, — улыбается во все тридцать два Годжо, аккуратно потрепав мягкие волосы ребёнка.       Через какое-то время пультик наконец-то ожил и запиликал. Нанако схватила его и поспешила слезть со скамьи, сжав протянутую руку Сугуру. Мимико и Сатору тем временем разыгрывали какую-то сценку с её новой игрушкой в виде чёрного лисёнка в ярко-оранжевой толстовке с капюшоном. Годжо сразу же оценил его сходство с Гето, за что получил тычок в бок от последнего. Но когда Сугуру и Нанако вернулись с мороженным и водой, игру пришлось прервать. Всем не терпелось попробовать расхваленное мороженное, которое подавали шариками в резных металлических чашах на высоких ножках. Кроме классики, вроде шоколадного и ванильного, которые заказал Сугуру, было много цветных: клубничное, фисташковое, манго, бабл-гам, арбузное, банановое и всякое прочее. Девочки взяли по три шарика (это Гето настоял, что больше им есть не стоит, иначе горло заболит), а вот Сатору со своей Обратной Техникой был полон энтузиазма попробовать почти всё меню, потому в его чаще высилось сразу шесть шариков. Больше просто не помещалось. Но дети всё равно попробовали по ложечке с каждого вкуса и поделились своими. А после троица сладкоежек долго составляла свой список самых вкусных. Сугуру наблюдал за ними с мягкой улыбкой, сделав украдкой пару фотографий на память.       Они продолжали бродить по парку, развлекаясь на всяких разных аттракционах. Очереди меньше не становились, так что даже с их вип-билетами приходилось порой ждать. Однако, вскоре начало смеркаться. Сугуру разыскал на указателях какое-то детское кафе, где можно было купить билет к определённому времени и вместе с сытным ужином посмотреть ещё и особое представление. Девочки сразу же захотели туда, и с местом вечерней трапезы они определились. Представление, граничащее с цирковым, понравилось даже взрослым. Артисты были профессиональны, аниматоры задорны и всё не прекращали шутить и развлекать детей. Не зря свои деньги видать получают…       Солнце уже клонилось к закату, когда они заняли очередь на колесо обозрения. С него можно было увидеть почти весь Токио, как на ладони. Нанако и Мимико с восторгом прижались лбами и ладошками к стеклу, разглядывая парк и город под ними. Сатору, прильнув к боку Сугуру, украдкой целует его за ухом, за что сразу же получает лёгкий хлопок по бедру и смущённую улыбку. При девочках они старались не проявлять свои чувства, но вечер и атмосфера располагали к небольшой дозе романтики. Будь они тут только вдвоем (Годжо искренне в это верил), то Гето был бы затащен на его колени и зацелован до полусмерти. Ну а пока, приходилось довольствоваться мимолётными мгновениями ласки.       Всё имеет свой конец. Вот и этот выходной день подходил к концу. Сугуру вёл машину по освещённым фонарями улицам, перестраиваясь и обгоняя некоторых нерасторопных водителей. Девочки уже дремали на заднем сиденье, пристёгнутые ремнями безопасности и прижимающие к себе свои новые игрушки. Сатору наблюдал за ночным Токио, что никогда не спит. Его глаза даже во тьме ночи были скрыты очками. Он давно перестал их замечать. Ему вообще уже привычно было держать глаза полностью закрытыми. Многие недоумевали, зачем он осознанно ограничивает свой обзор, но вряд ли кто-то из них по-настоящему понимал, как видели этот мир Шесть глаз. Годжо и сам был весьма расплывчив в своих объяснениях. Он-то с младенчества видел окружающий мир иначе и совсем не понимал, как это, видеть просто деревья, дома, людей, проклятья, и не видеть потоки Проклятой энергии. Для него это было само собой разумеющееся, как небо в ясный день голубое из-за рассеивания солнечного света атмосферой, а трава зеленая из-за хлорофилла в клетках. Что-то привычное на базе чего-то очень сложного…       — Мы уже приехали? — бормочет Мимико, просыпаясь, когда Сугуру отстегнул её ремень и поправил кофточку на худых плечиках.       — Да, малыш, — негромко отзывается Гето, надевая свой рюкзак и аккуратно беря полусонную девочку на руки. С другой стороны машины Сатору уже вытащил крепко задремавшую Нанако. — Сейчас быстренько почистите зубы и спать, хорошо? Завтра ещё воскресенье, так что время на игры будет.       — Угу, — отвечает Мимико, обхватывая шею приёмного отца ручками, но не отпуская своего нового плюшевого друга из крепкой хватки детских пальчиков.       Не без помощи Годжо, Сугуру умывает детей, переодевает в пижамы и укладывает их спать. Девочки так сильно напрыгались и набегались за день, что вырубились сразу же, без излюбленной сказки на ночь. Гето ласково целует их в макушки, подталкивает одеяла, чтобы случайный сквозняк не пробрался, и выходит из детской. В полумраке коридора виднелось мелькание телевизора и негромкое бормотание: это Сатору уже развалился на диване в гостиной, смотря какую-то вечернюю передачу по ТВ.       Сугуру заходит ненадолго на кухню и берет из холодильника себе банку пива, а для Годжо Колу. Не то чтобы он любил выпить, но сегодня был ужасно насыщенный день, и хотелось расслабить мозг хотя бы при помощи алкоголя.       — Нас никто не искал? А то я про телефон вообще забыл, — спрашивает Гето, протягивая Сатору газировку и падая рядом, вытянув ноги. От долгой ходьбы они немного ныли. Но в целом, ничего страшного. Спасибо отличной физической подготовке.       — Понятия не имею, — фыркает Годжо, с тихим пшиком открывая Колу. — Я вообще звук на телефоне ещё вчера перед ужином вырубил. Твой, кстати, я тоже поставил на беззвучный.       — Блин, Сатору, а если бы что-то случилось? — возмущается Сугуру, но тяги броситься к телефону не испытывает. Неужто настолько устал?       — Да что там может случиться? — махнул рукой Сатору, делая глоток из банки. — Да и потом, будь что-то серьёзное, я бы уже заметил. Ну, или за нами бы приехали. Мы же не скрывались. А у Техникума достаточно ресурсов, чтобы послать за нами кого-нибудь.       — Ну, так-то да… — Гето на самом деле тоже не парился по поводу этого. Прошли те дни, когда он переживал за всё подряд и пытался привить Сатору ответственность Сильнейшего. С годами он понял, что чаще всего их сила расходуется на какую-то ерунду, либо вовсе ограничивается, будто боятся лишний раз дать им свободу действий. Ну, да и пусть все катятся к чёрту. В конце концов, они тоже заслуживают спокойные выходные без очередных внеплановых командировок…       Вскоре банки пустеют. Двое разваливаются на диване, едва умещаясь при своих габаритах. На одном из каналов нашёлся какой-то голливудский боевик, и теперь экран мелькал компьютерными взрывами и перестрелками. Сатору лежал на Гето, пристроив голову на широкой груди. Его глаза уже слипались. Обратная Техника — это конечно допинг неслабый, но когда тебе тепло от чужого тела, под ухом спокойно бьётся сердце, а длинные пальцы ласкового перебирают белые пряди на голове, невольно начнёшь дремать. И почти мурчать от удовольствия.       — Вот бы каждый день так… — бормочет Годжо. И Сугуру чуть приподнимает голову:       — М?       — Говорю, хорошо так. Вот бы остаться тут. Лежать на этом диване с тобой…       — Ну… Так оставайся.       — Конечно останусь. Завтра же воскресенье, — фыркает Сатору, но Гето перемещает ладони ниже, поглаживая уже его лопатки:       — Да я не про это. Я в принципе говорю — оставайся, если хочешь.       — Что? — Годжо приподнялся, упершись руками в мягкую обивку дивана и уставившись своими невозможно голубыми глазами в лицо Сугуру. Тот нежно улыбается:       — Переезжай сюда. Будем жить вчетвером: ты, я, девочки. Вместе.       — Х-Хочешь, чтобы мы съехались? Жили, как семья? — всё не мог поверить услышанному Сатору.       — Ну да, — Гето пожал плечами. — Девочки тебя любят. И я тебя люблю. Так почему бы не попробовать? Но если тебя, конечно, заботит мнение твоего клана…       — Да к чёрту клан! — тут же вспыхивает Годжо. А затем прижимается губами к улыбающимся губам Сугуру. Сердце колотится, и кажется, что ему это снится. Но руки Гето, крепко обнимающие его, были вполне реальны. А значит, это всё не сон. Это сладкая реальность…       Впереди будет ещё много чудесных дней, наполненных радостью и счастьем. Будут дни не очень хорошие, где будут царить трудности и испытания. Но они справятся. И не потому что они — Сильнейшие, а потому что они будут вместе.       Отныне и навсегда. Вместе…