Линчеватель Эмерадо

Дни тянулись утомительно медленно, словно само время застыло в вязкой, тягучей тишине. Но, по крайней мере, теперь Изуку больше не чувствовал той ужасной, всепоглощающей боли, которая раньше заставляла его стискивать зубы и сжимать кулаки до побелевших костяшек. Сейчас же его беспокоила лишь тупая, ноющая боль во всём теле — неприятная, но вполне терпимая, ставшая уже привычным фоном его существования. День за днём его продолжали тщательно обследовать: проверяли причуду, следили за работой сердца, брали бесконечные анализы и проводили осмотры. Всё это происходило потому, что, если судить по тем отрывкам разговоров врачей, которые подросток случайно подслушал, у него действительно были некоторые серьёзные проблемы с сердцем. Однако что именно с ним происходит, он так и не узнал от Айзавы, а обращаться с вопросами к врачам самому почему-то не захотел. Если всё настолько серьёзно, то он узнает об этом позже, когда придёт время. А пока у него был строгий постельный режим, который он постоянно нарушал своими записями. Изуку не мог просто лежать и ничего не делать, но так как спортом ему было категорически противопоказано заниматься, он решил посвятить себя единственному доступному занятию — аналитике. Неровные буквы появлялись на страницах очень стремительно, словно спешили вырваться из-под ручки наружу. Изуку сидел и сосредоточенно записывал причуды своих похитителей, а также пытался зарисовать их внешний вид по памяти. Однако на тот момент его навыки рисования заметно ухудшились из-за общей слабости и усталости, да и навыки письма тоже оставляли желать лучшего... Обычно и так не слишком аккуратные буквы стали ещё более неразборчивыми для окружающих, хотя сам подросток свои записи понимал без труда. Тем не менее он всё равно пытался вернуть хотя бы свой прежний почерк, ведь какой из него аналитик с кривым и нечитаемым почерком? Плохой. — Хватит писать. У тебя обед уже полчаса лежит нетронутый. А вот и Айзава пришёл — конечно же, с упрёками, но за этими упрёками стояла очевидная забота и беспокойство. Старший мужчина устало сел на пластиковый стул, который ранее пододвинул к больничной кровати. — Врачи говорят, что тебе лучше. А по правде? Как ты себя чувствуешь? Не то чтобы Изуку лгал врачам, но всю правду он определённо не говорил... Да и не то чтобы хотел говорить вообще кому-либо полную правду — всё-таки он уже взрослый мальчик и ему нельзя жаловаться на такие мелкие боли, как боль в спине. Это наверняка были последствия экспериментов... — Я в порядке. Ничего не изменилось. Боль прежняя, иногда отступает, иногда становится сильнее... Всё-таки полностью солгать Айзаве Мидория не мог. Точнее, не хотел — всё-таки этот герой был самым близким для него человеком... Несмотря на то, что Айзава не слишком поверил ему, всё же давить вопросами не стал. Вместо этого он занялся своими обычными делами: проверкой тестов учеников и наблюдением за состоянием Изуку. И, кстати говоря об Изуку, он так и не смог съесть много обеда — лишь кусок хлеба и немного сока удалось проглотить. Всё же после дней, а может быть, и недель голода он уже привык к тому, что его желудок пуст, а наполнять его было почти болезненно. — Так Ангерону уже забрали? Ты её приведёшь? Эмерадо задавал этот вопрос каждый день, и каждый день ответ Айзавы не менялся, несмотря на надежду в глазах Изуку... — Её ещё не забрали. Я подумаю. Предатель. Изуку, несмотря на то, что вроде как уже умел мыслить как взрослый, всё же слегка надул губы из-за отказа Шоты. Его брови нахмурились, создавая глубокие морщины на лбу, но ему до этого не было никакого дела. Ему было одиноко, а находиться весь день с ворчливым и молчаливым учителем ему не слишком-то и нравилось. Но выбора, очевидно, у него не было. Не мог только лежать и... Хотя, он мог нарушить правило и обещание не двигаться без надобности... Но пока не решался — он всё ещё частично считался нарушителем закона. Так что, наверно, ему и впрямь лучше просто оставаться в постели, что он и делал последние дни, почти недели. В какой-то из дней Айзава всё же смилостивился над Изуку и привёл Ангерону в больницу. У Изуку в основном сняли бинты, и до его выписки оставалось лишь пару дней: пара последних тестов — и он будет жить с Айзавой. Эта мысль всё ещё пугала его, потому что жить с профессиональным героем и его кошками казалось подростку странным и непривычным. — Ангерона, привет. Как ты? Несмотря на то, что на койке сейчас сидела не Ангерона, а сам Изуку прикасался к ней как к чему-то очень хрупкому и драгоценному. Хотя Ангерона и впрямь была хрупкой созданием, несмотря на то, что физически она уже выздоровела и даже набрала немного здорового веса. — В-всё в порядке... Меня скоро забирают, и мы, наверно, с тобой больше не увидимся... В словах девочки было больше слёз, чем воды в стакане Изуку. Несмотря на то, что эти двое мало проводили времени вместе за разговорами, их связывало что-то невидимое — будь то общая травма или наоборот то, что Изуку спас Ангерону от страшной участи. А последняя, кстати говоря, несмотря на некоторую стеснительность и робость характера, всё же пересилила себя и села на край кровати Изуку, смотря на него сверху вниз своими большими глазами, пока тот лежал с мягкой, ободряющей улыбкой. — Теперь твой голос не такой страшный. А что с тобой случилось? Верно... Ведь теперь на подростке не было модулятора голоса, из-за чего его голос был ещё по-юношески высоким и слегка мягким. В этот момент Изуку никак не мог успокоить свои мысли о том, какая же милая эта Ангерона. Её волосы были аккуратно заплетены в косу, а детские глаза теперь были наполнены спокойствием и беспокойством за него самого. Это было прекрасно. — Я... Я защищал таких же детей, как ты, от больших ночных монстров. Откровенная ложь во благо, но пока такой маленькой девочке не нужно знать о том ужасе, что её былой спаситель был подвергнут пыткам и жестоким экспериментам. И к счастью Ангерона поверила этой истории — или сделала вид, чтобы не расстраивать Изуку своими расспросами. — А долго ты тут ещё будешь? Ты выглядишь уже здоровым... Изуку тоже задавался этим вопросом каждый день. Его давно уже должны были выписать! Всё-таки боль явно ещё долго не будет проходить полностью, а основные симптомы и проблемы уже давно были вылечены. Поэтому он тоже не понимал, какого чёрта его продолжают здесь держать против его воли. Либо Айзава попросил врачей повременить с выпиской из личных соображений безопасности, либо эксперименты очень заинтересовали других специалистов из научного отдела управления героями. А Изуку очень надеялся, что дело совсем в другом — потому что ещё одних экспериментов и бесконечных допросов он просто не выдержит морально.