Когда ты молчишь

                    

***

      

Jungkook — Hate You

                    «Известный актёр Пак Сонхун был замечен с неизвестным…»       «Актёр Пак Сонхун и романтичный поцелуй с незнакомцем…»       «Отношения актёра Пак Сонхуна и айдола Ли Хисына были пиаром?»       «Актёр Пак Сонхун, наконец, раскрыл свои настоящие отношения?»       «Компания айдола Ли Хисына пока не дала никаких комментариев по поводу его отношений с актёром Пак Сонхуном, как и менеджер другой стороны.»              Хисын смотрит в экран мобильного битый час, листая один за одним заголовки. Многие из них неправда, но не те, какие он бы хотел, чтобы были вымыслом. Фото Сонхуна, целующего неизвестного парня стоит перед глазами, застревая вместе с ядовитыми слезами. Пропущенные звонки и сообщения от его менеджера сыпятся всплывающими уведомлениями. Хисын не хочет на них отвечать. Хисын не в состоянии на них отвечать. Он крутит на повторе песню своего сонбэ, разбито усмехаясь и вспоминая слова Сонхуна на её счет.       — Хорошо, что это всего лишь красивая, грустная лирика. Не могу представить, что кто-то мог так обидеть Чонгук-ши однажды. Чонгука не смог никто. Хисыну это сделал Сонхун, спустя всего три месяца после этого разговора. Он улетел в Америку на досъёмки для очередной «необычной» дорамы два дня назад. Слал Хисыну редкие сообщения о том, что с ним всё в порядке, что он успевает поесть, правда мало спит. Хисын тихо смеётся, проводя сухой ладонью по влажному от слёз лицу. Причина нехватки сна у Сонхуна теперь вряд ли была для него связана со съёмками. Она пестрела клетчатой курткой и чёрными волосами, густыми парковым деревьями и ясным голубым небом. Изменой, перечеркнувшей красным полтора года их отношений. А были ли они вовсе? Хисын больше не знает. И заголовки от СМИ больше не кажутся ему ложью. Всё и впрямь закрутилось на съёмках его клипа прошлым февралём. Зима ещё накрывала Сеул, редкий снег радовал пару раз в неделю, и Хисын ждал, когда белая сказка хоть ненадолго задержится в городе, потому что ехать никуда не хотелось. Ему нужна была холодная зима Сеула и красивая история любви именно там. Он видел всё в своей голове так отчётливо, сделал наброски клипа для компании и договорился, что всё будет именно так, как он задумал. Всё так и случилось. На тёмно-каштановые прядки Сонхуна красиво ложились резные снежинки, в карих глазах отражалось серое небо и падающий снег, а фарфоровая кожа сияла от зимнего солнца. Он был той самой идеальной картинкой, которую Хисын нарисовал, даже не предполагая, что компания сможет связаться с Сонхуном. У которого график плотный, расписан на год вперёд, у которого дорама за дорамой и постоянные съёмки в рекламах, у которого жизнь бурлит и он вряд ли успевает хоть пару часов побыть дома. Но он выделил для Хисына целых три драгоценных дня. Он создал для клипа Хисына ту самую сказку с красивой историей любви. И продолжил её, когда камера выключилась. Мог ли Хисын стать более счастливым? Он и не представлял. Ночные разговоры по фейстайму, отправленные на площадки цветы и еда, нежные сообщения перед сном и по утрам, даже если графики их ничуть не совпадали. Самые яркие и чувственные вечера или ночи, когда Сонхун, наконец, попадал в квартиру Хисына, оставаясь там, словно ведение на несколько самых счастливых часов. Альбом Хисына с появлением Сонхуна обрёл новые краски и был готов уже через полгода, раньше намеченного срока. Когтистые лапы СМИ каждый день были наготове тоже. Каждый их редкий выезд в ресторан на обед или ранний завтрак, каждая их встреча на съёмочных площадках или возле компании Хисына, каждый поцелуй и ласковое объятие. Всё теперь навсегда оставалось в бесчисленных картах памяти, на безжизненных пикселях и страницах жёлтой прессы. Популярность Сонхуна росла ещё больше. Времени для Хисына у него находилось теперь ещё меньше. Но полтора года — немалый срок в их реалиях. И Хисын никогда бы не смог даже представить того, что случится. Хисын для такого был слишком слеп и влюблён.       — Они уже пишут о свадьбе, — смеялся Сонхун, лёжа в его объятиях и листая ленту новостей. — Гадают о дате. Кто-то считает, что мы уже расписались. Но мы вместе всего лишь год! Что за глупые журналисты… Что за глупый Хисын… Он верил в сказку, которую когда-то и создал сам. Но верил ли в неё Сонхун или так красиво играл очередную роль, примеряя на себя отношения? Отдаваясь всей душой и сердцем, не было ли это лишь репетицией перед чем-то действительно стоящим? Но разве Хисын был плох к нему? Жертвуя собственным временем, репутацией, семьёй. Он отдавался Сонхуну искренне и до конца, выбирая всегда его. Веря в то, что это однажды окупится и каждый раз принимая за целый мир то, что Сонхун подачкой бросал ему под ноги. Они оба молчали. Целых два дня. Для СМИ — как две бесконечности. Целое свободное поле для бурной фантазии и нескончаемых статей, что плодились едва ли не каждую секунду. Хисын не успевал их считать. Хисын сбился со счёта ещё вчера. Хисын не отвечал никому, и даже родным, и не только потому, что не хотел или не было сил. Хисын банально даже не знал, что сказать. Он не знал ничего уже, глядя на их общее с Сонхуном фото на заставке мобильного, но видя в нём лишь фото поцелуя его с другим. Десятки романтических шоу, совместная готовка, тяжбы отношений двух популярных личностей, сотни интервью и вылизанных фотосессий. Он находил время для Сонхуна на всё это, хоть ему это было и вовсе не нужно. Всё, что было нужно Хисыну — Сонхун рядом. Но Сонхуну хотелось показать всему миру их идеальные отношения, и Хисын не мог отказать, ведь целая Вселенная для его любви. Но Сонхуну, вероятно, теперь нужно что-то другое, а от Хисына он забрал всё. У Хисына он забрал всё. А лучше бы деньги, квартиру, машину… Вера в любовь была слишком бесценной, чтобы отдавать её вот так легко в чьи-то безразличные, как оказалось, руки. Но Хисын не знал. Большие ничего не знал. Их ставили в пару ведущими на новогодних шоу; Сонхун был рядом с ним, когда Хисын выступал с той самой песней, с которой всё началось; они оба получили уйму цветов и подарков на Белый День, хотя так и не смогли отметить его вместе, но конечно же выложили в социальные сети трогательные посты. Хисын, написанный им самим в ночи от переполняющих его чувств. Сонхун, возможно, даже не прикасался к тексту, которым было подписано их селфи. Телефон Хисына на беззвучном, но тысячи уведомлений так и падают сверху, закрывая часть экрана. Он замечает среди них контакты семьи, менеджеров, продюсера, друзей. Но за двое суток, он так и не увидел среди них имени Сонхуна. Они оба молчали для СМИ. Хисын молчал для всех его окружающих. Сонхун молчал для него тоже. Хисын впервые за двое суток сбивает со стола их фотографию в цветной рамке, даже не вздрагивая от звона осколков, разлетевшихся по студии, в которой он закрылся ото всех. Нет никаких стадий принятия, есть только одна топящая, как болото, боль. А должна быть агрессия. Должна быть ненависть за всё, что произошло и тишину, это всё сопровождающую. Должно быть хоть что-то. Но у Хисына внутри боль, за которой следом идёт пустота. У Хисына там когда-то, ещё буквально два дня назад, была цветущая и прекрасная любовь, почти лишающая его воздуха от счастья. У Хисына там когда-то было сердце, которое он безвозмездно и безвозвратно отдал, найдя его теперь растоптанным и раскуроченным. На часах было глубоко за полночь, когда Хисын, свернувшись калачиком на крохотном диване, вновь и вновь листая очередные беспорядочные и перемывающие их кости статьи, замер, едва не уронив телефон. Увидев то самое имя, которое ждал все эти дни, всплывшее вверху экрана. «Твоя компания уже что-нибудь подготовила для официального ответа СМИ?» Хисын рассмеялся. В голос, заливисто, истерично. А потом заплакал, закрыв лицо руками и закричав в собственные ладони. Из всех сообщений, которыми Сонхун мог только добить его сегодня, он выбрал самые безжалостные и острые. Самые бесполезные и болезненные. Те, которых Хисын от него, если даже и ждал, то уж точно не сейчас. Хисын такого от Сонхуна, признаться честно, не ждал никогда ещё два дня назад. «Ты не станешь отрицать?» Это всё, что он пишет в ответ, когда глаза хоть немного начинают видеть от высохших слёз, а руки перестают лихорадочно трястись. Сонхун не сказал даже, что он хочет всё оборвать. Сонхун не сказал, кто этот парень на фото, когда они познакомились и как давно они вместе. Хисын даже попытался бы понять, будь это его партнёр по площадке, такие истории далеко не редкость. Но Хисын не знал этого парня. Хисын ничего не знал. «А есть смысл?» Хисын не не ожидает такого ответа. Хисын попросту Сонхуна в этих холодных и сухих текстах не узнаёт. А знал ли он Сонхуна когда-нибудь вообще? Не парня из красивой истории любви в заснеженном, февральском Сеуле, которую придумал сам, а настоящего Сонхуна? Актёра, который у всех на виду последние три года, набирающий популярность с каждым вдохом. Парня, который появился из ниоткуда и сразу прослыл ослепляющей звездой на кинонебосводе Южной Кореи. Знал ли Хисын хоть что-нибудь… Он впервые за эти дни открывает диалог с менеджером, и тот словно сидит с телефоном в ожидании, потому, что видит, как Хисын читает все его сообщения. Он пишет новые с вопросами о состоянии и самочувствии Хисына. Хисын усмехается и почти слышит его встревоженный голос, читая каждое слово. Пишет в ответ только одно короткое сообщение. «В официальном заявлении, напишите, что я ухожу на временный перерыв в своей карьере, в связи с тем, что вся скрытая, должная быть сюрпризом к возвращению из Америки Сонхуна, подготовка к предложению руки и сердца была разбита вдребезги, как и я сам, этим неожиданным снимком. Я не знал о том, что Сонхун был не серьёзен ко мне и планировал сыграть свадьбу в начале следующего года, в годовщину нашего знакомства.» Он впервые за эти два дня убирает телефон от себя, закрывая глаза и откидываясь затылком на жёсткую подушку. Просит голосовой помощник выключить песню, что до тошноты уже засела в подкорке и подгоняла желчь к горлу. Чувствует, как капли горячих слёз неприятно стекают по вискам, теряясь в светлых волосах, раскинутых по подушке. И улыбается. Совсем слабо, разбито и бесчувственно. Ведь красивая история любви непременно должна заканчиваться трагично. Хисын вокруг точки Сонхуна поставил свой жирный крест.