осень и дождь

фума возвращался с учёбы домой уставший, голодный и злой. он всей душой ненавидел осень, поэтому как только наступал сентябрь, начинал ненавидеть всё вокруг. однако в тот день к ненавистному сентябрю добавилась ещё более противная для мураты вещь — жуткий ливень. и, конечно, у него не оказалось зонта, а потому пришлось сломя голову бежать в ближайшую кофейню, чтобы хоть немного переждать ужасные погодные условия. там он впервые увидел его. насквозь промокший, высокий, темноволосый и невероятно красивый молодой человек. он покупал кофе. и фума даже до сих пор помнит, что тогда юдай взял латте с малиновым сиропом. фума застыл на месте, не в силах оторвать глаз от, казалось, ангела, снизошедшего с небес на землю. он даже позабыл о дожде и о неприятно прилипающей к коже мокрой одежде. а ещё фума подумал, что умрёт, когда парень вдруг обернулся и вопросительно посмотрел на него. — такой ливень страшный. вы без зонта, да? — улыбнулась милая девушка-бариста, когда подошла очередь фумы сделать заказ, а юдай ушёл за столик возле окна, изредка с интересом поглядывая на мурату. — а? да... забыл посмотреть прогноз погоды на сегодня, — фума неловко улыбнулся ей, сделал свой заказ и сел за соседний от парня столик. он старался не смотреть, но почему-то не мог. он и сам не знал причины, однако ему ужасно хотелось поговорить с этим человеком. услышать его голос или, например, увидеть улыбку. — вы тоже зашли, чтобы переждать дождь? — стоило фуме провалиться в свои мысли, как высокая фигура внезапно возникла рядом, заставив его вздрогнуть. — ох, извините, я не хотел вас напугать. — эм... да, я тоже зашёл, чтобы переждать дождь, — с трудом проговорил мурата, разглядывая прекрасного незнакомца, что вблизи оказался ещё красивее. — судя по прогнозу, он будет лить ещё около часа... поэтому, может быть составим друг другу компанию на это время? понимаете, я недавно переехал в токио, поэтому у меня и знакомых-то тут нет, — он неловко улыбнулся и убрал мокрые волосы со лба. — кога юдай. но вы можете обращаться ко мне просто кей. — да, конечно! я с радостью составлю вам компанию, — мурата, не понимая собственной реакции, воодушевлённо согласился. — фума. после они сами не заметили, как перешли на «ты», и разговаривали так много, что время, казалось, остановилось ради них. разговаривали обо всём. о повседневной жизни, музыке, а ещё об осени и дожде. оказалось, что кей это наоборот любил, но, конечно, не без зонта. и он так долго говорил о своей любви к дождю и осени, что спустя полчаса фуме стало казаться, что ему и самому нравится всё это. однако ещё больше ему нравилось слушать его голос. в тот же день они обменялись номерами, а после слишком быстро сблизились, общаясь каждый день. было ли это любовью с первого взгляда? фума никогда в такую любовь не верил, но только пока не повстречал юдая, поэтому, наверное, да. именно так выглядела любовь с первого взгляда.

***

— вовремя, конечно, дождь полил, — усмехнулся кей, глядя в окно на кухне фумы. с их первой встречи прошёл месяц, за который они действительно сильно сблизились. иногда юдай даже встречал фуму с учёбы в ненавистном универе. — оставайся, — мурата тогда даже не заметил, как сказал это. на самом деле это даже не относилось к ливню и холоду за окном и заботе о том, чтобы кога там не простудился, нет. фума просто хотел, чтобы он остался. хотел смотреть на него, говорить с ним и слушать только его. — спасибо, — юдай ему улыбнулся тогда так, что у фумы, казалось, сердце пропустило удар. и той ночью кей наблюдал из кухонного окна за пожелтевшими листьями, кружащими на ветру. и за дождём, что отстукивал какой-то словно волшебный ритм по стеклу. а фума наблюдал за ним и чувствовал лишь порхающих, словно эти самые листья, бабочек в животе и сердце, отстукивающее ритм того самого дождя. тогда мурата и полюбил осень с дождём, но ещё больше он полюбил юдая. и, не выдержав, подошёл к нему ближе. перебарывая страх, приобнял дрожащей рукой. кей к нему повернулся и застыл в изумлении от того, насколько близки оказались друг к другу их лица в тот миг. и сам того не осознавая, он поцеловал фуму, заставляя бабочек внутри взмыть высоко в небо, прямо к воротам рая. по крайней мере, их первый поцелуй фума помнил именно так.

***

— ты ведь простудишься, — ворчал фума, когда кей не хотел идти домой, прыгая по лужам, словно ребёнок. однако улыбался он так мило и искренне, что мурата хотел запечатлеть этот момент в своей памяти. он сфотографировал его и по сей день хранит фотографии в галерее телефона, иногда пересматривая их. и в такие моменты тоска давит на сердце слишком сильно. — не простужусь, — смеялся в ответ ему юдай. было это в конце августа, однако листья уже опали, а потому в какой-то момент кей собрал в руки побольше и подбросил их высоко вверх. и как же прекрасно было это зрелище: листья, кружащиеся на ветру, и непрекращающийся дождь. однако для фумы прекраснее был кей, ярко улыбающийся и восторженно наблюдающий за этой картиной. — красивый, — выдохнул тогда фума, сам того не заметив, а после уловил чужую смущённую улыбку и лёгкий румянец на щеках. на следующий после этого день кей, конечно, простудился и слёг с температурой. в такие моменты он становился, казалось, по-детски вредным, однако это вовсе не раздражало. а потому фума заботился о нём, готовил завтраки в постель ещё неделю и оставлял поцелуи на обветренных губах под ворчание кея о том, что тот может заразиться. в то время фума уже окончил университет и устроился на свою первую работу. и, когда он возвращался под дождём домой, это больше не вызывало ненависти. в такие моменты фума начинал чувствовать лишь счастье, вспоминая яркую улыбку своей самой большой любви. тогда мурата понял, что полюбил некогда ненавистную осень. и дождь тоже.

***

— в последнее время ты часто задерживаешься на работе. к тому же, сегодня вообще-то выходной, — тоскливо говорил кей ему по телефону. — сегодня ведь договорились провести вечер вместе... я ужин приготовил. но ты ведь всё равно не придёшь, да? и у фумы сердце словно ножом резало от его грустного тихого голоса. но он не мог ничего с собой поделать. возвращаться домой последние полгода хотелось всё меньше. и целовать юдая тоже. — не приду, — он сам завершил вызов. если мурата оставался дома, то они почти не разговаривали друг с другом. казалось, оба этого больше не хотели. кей больше не смеялся так же громко, как раньше. он не пытался рассказать о том, как прошёл его день и не спрашивал о чужом. а фуме это было и не нужно. спустя два с половиной года их отношения, казалось, изжили себя. яркие чувства потухли, а бабочки внутри догорели, теперь лишь опадая пеплом на дно израненных за последние полгода сердец. ни объятия, ни поцелуи, ни попытки состроить диалог больше не вызывали счастья. и даже дождь в преддверии осени совсем не радовал, не навеивал радостных воспоминаний. — кто бы сомневался, — выдохнул себе под нос юдай, когда на том конце послышались короткие гудки. а после опустился за кухонный стол и, не выдержав, расплакался. слёзы текли по его щекам так же, как и дождь по стеклу окна на кухне. и пепел от сожжённых внутри бабочек кружился внутри, а после опадал куда-то на дно, как те самые листья за окном. вернулся фума только ночью, но юдай не спал. ждал, чтобы поговорить, обсудить всё и, наверное, попытаться что-то спасти. однако мурата начал и закончил всё первый одной лишь фразой: — я думаю, что нам нужно расстаться. это было тем, чего юдай боялся услышать больше всего, хотя прекрасно понимал, что давно пора было попрощаться. в ту ночь он остался спать в другой комнате, а утром уехал к одному из своих друзей, которых к тому моменту у него было уже слишком много. фума же после этого неделю не мог выйти из дома, топя своё горе в алкоголе, из-за чего его потом уволили с работы. с одной стороны он чувствовал облегчение и это решение казалось ему правильным, но с другой стороны он думал о том, что нужно было попытаться спасти их догоревшую любовь. но тогда они не смогли.

***

теперь фума давно работает удалённо только потому, что выходить из дома совсем не хочется, а деньги зарабатывать надо. хотя, на самом деле, питаться он стал через день. а может и через два. на самом деле фуме кажется, будто ему не нужны ни еда, ни вода, ни сон, ни даже воздух. всё, о чём он мечтает уже год, — забыть. забыть юдая, забыть те три года, ту кофейню, дождь, осень, яркую улыбку и насквозь промокшие чужие волосы. но прошёл уже год, а у него даже рука не поднимается до сих пор, чтобы хоть одно фото удалить. казалось бы, их отношения изжили себя. они не смогли. но почему же тогда у фумы так болит сердце прямо сейчас, когда на календаре начало октября, а за окном на ветру кружат листья и по стеклу стучит дождь? почему же он до сих пор не может смотреть на эту картину, некогда вызывающую счастье? почему же этот холодный октябрьский вечер причиняет ему столько боли? он подошёл к окну и настеж раскрыл его, позволяя холодному ветру и мелким каплям проникнуть в его, кажется, совсем пустую квартиру. однако, когда фума опустил глаза вниз, он увидел до боли знакомую фигуру, кутающуюся в тонкое пальто. впервые с момента их расставания. и сердце застучало в бешеном ритме. в голове закрутилось множество вопросов: почему он здесь? пришёл ли к нему? стоит ли окликнуть его? однако всё, что фума мог делать — смотреть. безотрывно смотреть на дрожащий от дождя и холодного ветра силуэт. а после он не выдержал и бросился на улицу прямо так, в домашних спортивках и майке, лишь наспех натянув кроссовки, первые попавшиеся под руку. он выскочил из подъезда и, не в силах двигаться дальше, застыл прямо напротив юдая. — давно не виделись, да? я, если честно, так скучал, что даже не понял, как оказался здесь, — кей горько усмехнулся. только сейчас фума разглядел, что он плачет. а ещё через мгновение почувствовал обжигающие слёзы на собственных щеках. и он не заметил, как подошёл ближе и обнял дрожащее тело, крепче прижимая к себе. — неужели я снова вижу тебя? пожалуйста, возвращайся, юдай... я больше не могу так. не могу без тебя, слышишь? останься со мной, — шептал мурата словно в бреду, цепляясь за чужое пальто и невольно вслушиваясь в тихие всхлипы. — значит, ты тоже ждал? — от дрожащего голоса сердце словно протыкали насквозь, и фума едва сдержал новый порыв рыданий, немного отстраняясь. он обхватил чужое лицо руками и, наплевав на людей, которые могут проходить мимо, поцеловал такие родные губы. осторожно, лишь одно касание, но этого было достаточно, чтобы снова почувствовать себя живым. — ждал... я тоже ждал. значит, ты останешься? — отстранившись, спросил он тихо. — останусь. и фума снова заключил его в крепкие объятия, не желая выпускать. они оба чувствовали, как бабочки оживают внутри, и как раскалённое пламя загорается в их сердцах вновь. и даже ливень не мог это потушить. а осень и дождь снова обрели новые краски для них обоих, ведь теперь любой дождливый день и любой холодный октябрь будут сопровождаться счастливыми улыбками, объятиями, согревающими от холода, чувственными обжигающими поцелуями и, безусловно, порхающими внутри бабочками и яркой любовью. ведь всё-таки они смогли.