В кино

***

      Тарталья стремительно движется к чёрному автомобилю, красивейшим образом блестящему в тусклом свете уличных фонарей и сумеречной, но, тем не менее, полной и яркой луны.       Его неаккуратно выглядящий, черный с серебристым отливом пиджак сейчас расстегнут и немного отвивается ветром. Сейчас парень настолько налегке, что кажется, будто вот-вот взлетит.       Самооценка на высоте, неуверенность в себе и своих возможностях — напротив этого близится к полному и безпретендентному нулю.       Он падает, если не сказать заваливается на водительское сиденье только лишь для того, чтобы открыть мини-бардачок с зеркалом.       Смотрит на себя, невероятно радостно, даже с какой-то странноватой хитрецой, улыбается во все тридцать два зуба, прикусывает краешек нижней губы. Затем поправляет рыжую, слегка непослушную чёлку, ровно один раз брызгает на свою шею одеколоном.       Посмеивается сам себе, достаёт из бардачка банковскую карту и вышмыгивает из авто, направляясь обратно в клуб.       Ах да, эта дорогущая забегаловка для лохов. Вернее, теперь уже для очень приятных и миловидных личностей, потому что только что там побывал Чайльд.       Впервые зайдя сюда, парень подтвердил свои догадки: ничего интересного. Только девушки, много девушек; до ужаса въевшийся в мозги и тело запах дорогого алкоголя и, ожидаемо, Кэйя Альберих.       Последний появился здесь не случайно — мужчина, даже парень лет двадцати пяти с длинными синими волосами и шаловливым характером является неочевидным родственником владельца этого заведения. И, по счастливой случайности, всего несколько часов он предложил Тарталье проехаться до сюда.       И в целом, сам синеглазый вовсе не против, но делать ему там нечего. Все присутствующие здесь дамы не похожи на кого-то, кто мог бы действительно зацепить.       И, вальяжно усевшись рядом с дорогим другом, парень прекрасно, просто замечательно думал бы так и дальше, если бы не, о боже, он.       Бармен. Чайльд поклясться был готов, что умрёт за него хоть сейчас, если понадобится. Словно те самые «бабочки в животе», как это слащаво называют романтики, или, в случае с учёными, резкий приступ эндорфина, адреналина... Да член клал он на названия сраных гормонов, когда вообще не до этого!       Этот парень чертовски привлекателен, просто неописуемо. Огненно-красные волосы немного вьются ближе к концам (и скоро от них к концам пойдет Тарталья), собраны в пышный высокий хвост.       Ох, а его лицо. Он выглядит, словно лучшая модель, прямо нарасхват, словно самый престижный актёр из тех американских фильмов. Его чудесное личико сложено так грубо и одновременно мягко, что не понять, какие черты преобладают. И в любом случае они прекрасны.       Ярко-красные, чутка уставшие от неоновой подсветки глаза, словно горят среди всех остальных. Похожи на два отполированных до идеального блеска рубина, на лучшего качества опалы.              А как бы он смотрел на Чайльда этими глазками, стягивая наконец тонкие рабочие перчатки со своих милых рук, желательно, зубами. Как бы эти драгоценнейшие самоцветы из под ресниц выглядывали прямо на него, ему в глаза.       А руки, вы посмотрите на его руки! Настолько бессовестно появляться среди всего человечества, сводить других с ума даже руками — это ещё постараться нужно. Его длинные тонкие пальцы, широкие плечи...       Тарталья как можно более аккуратно и безпалевно для не понимающего ничего Кэйи встаёт, что-то бормочет, чтобы отмазаться от его присутствия, спокойно доходит до выхода. И, только миновав двери заведения, прибавляет скорости шагу, позволяя волосам трепетать под гнётом ветра. Сейчас важна не укладка.       И даже сам он трепещет. Ну просто простить себя не сможет, если сейчас не познакомится с этим шикарным, по-неземному красивым, даже много сексуальным мужчиной.       И, закончив с незамысловатой предысторией, мы можем ещё разок упомянуть то, что рыжевласый на последок ухмыльнулся самому себе, глядя в маленькое зеркальце, достал карту в предвкушении того, что выпить сегодня, быть может, всё-таки придётся, и вышел из машины по направлению к ночному клубу.       Первым делом он подошёл к Кэйе. Наверняка он может чем-то помочь. — Кэйя, — Тарталья горит от нетерпения, что не ускальзывает от цепкого взгляда Альбериха, — Как зовут того парня и кто он?       Синевласый скучающе глянул на то место, куда показал его друг, уже ожидая увидеть там знакомую фигуру. — А я думал, ты девушку подцепить решил, — усмехнулся он, — И на кой чёрт тебе сдался этот бармен? Его зовут Дилюк, по совместительству мой брат и владелец клуба. Он вряд-ли... — Спасибо, — не дав ему даже договорить, Чайльд коротко поблагодарил и унёсся к барной стойке.       Вот он. Стоит, кажется, пока без заказов. — Эй, господин Дилюк, — парень сел на табурет у барной стойки и постарался привлечь чужое внимание, — Мне, пожалуйста, «French Kiss».       Услышав своё имя, красноволосый с явным недовольством посмотрел в другой конец помещения, где его братец уже оживлённо болтал с какой-то блондинкой. А потом посмотрел на Тарталью, сидящего рядом.       Тот с ангельски безобидным выражением лица глядел на него. — Такое у нас делают только ко дню влюбленных. Закажите что-то другое. — Я знаю. А можно мне ваш поцелуй взамен этого? — попытался пошутить Чайльд, и видя, что вышло не очень, продолжил делать вид, словно так и задумал, — Пожалуйста.       Ещё и хитровато прикоснулся кончиком указательного пальца к своей щеке, мол, сюда целуй.       Бармен усмехнулся, не придавая никакого серьезного настроя чужим словам. — Если уговоришь Кэйю постоять здесь вместо меня, то, быть может, я подумаю над этим.       Тарталью долго ждать не приходится. Около пяти мигом пролетевших минут и Альберих с заметной неохотой, Но всё-таки переходит за барную стойку вместе со своей только что появившейся пассией на этот вечер.       А Дилюка, несмотря на его взгляд, доверху наполненный недоверием и подозрением, услужливо повели к машине. — Мне отец говорил не садиться в чёрные машины с незнакомцами в чёрных пиджаках, — слегка напряжённо, но лениво улыбнулся он, — Надо было попрощаться с этим обалдуем. — Эй, ну я же улыбаюсь. Значит, добрый.       Рыжеволосый рассмеялся, ловя на себе весьма скептический, как показалось, взгляд, за которым последовала полуулыбка. — Знаешь, почему-то Кэйя улыбается мне не когда добрый, а когда ему что-то нужно. — Какое совпадение, — Тарталья сел на кожаное сиденье авто, ожидая, когда его примеру последует новый знакомый, — Мне тоже.       Слышится тихий щелчок: это ключ попал в скважину, запуская мотор в рабочее состояние. — И часто ты увозишь незнакомых людей в неизвестном направлении? — Не-а, — на секунду рыжий приостановил свою речь, — Ты будешь первым. Уж больно красивая мордашка.       Взгляд синих глаз снова метнулся на его лицо. В полоске жёлтого фонарного света оно кажется ещё более привлекательным. — А часто ты соглашаешься на поездки с незнакомыми людьми в неизвестном направлении? — парень решил задать собеседнику вопрос, схожий с его изначальным. — Нет, — отвечает Дилюк нарочно так же похоже, как сам Тарталья минуту назад, — Будешь первым. Кэйя, кажется, доверяет тебе, так что я, пожалуй, могу позволить себе сделать так же.       Чайльд, словно довольный кот, широко улыбнулся и откинулся на спинку кресла. — Куда едем? — из головы будто нарочно вылетело, что он, вообще-то, собирался отвезти бармена к себе домой. — Не важно.       И, думает рыжевласый, действительно: как-то не особо это важно. — Поехали в кино?

***