Отчим

— Отец не придёт? — голос у мальчика похоронный. Хоронит он своё доверие к родителю. Чонгук кожей это чувствует. — Просто опаздывает, — пытается спасти положение, нервно хихикнув под конец фразы, оглядываясь на входную дверь в спортивный зал, откуда можно попасть на ярмарку. — Может, мне принести напитки? Тэджу лишь отстранённо кивает, делая вид, что они не общаются. Оно и понятно. На них сейчас все из класса мальчика смотрят, пытаясь понять, был ли таким же отец Тэджу в прошлом году. И, к сожалению, дело даже не в том, что объяснение специфики нововведений в семью Ким так сложно. Дело в том, что Тэджу распространяться не хочет. Чонгук, облегчённо выдохнув, отходит от столика с изобретением Тэджу в сторону выхода, собираясь посетить столовую и купить там парочку бутылок сока. Делать он это будет со скоростью черепахи. Возвращаться к мальчику Чонгук и сам не хочет. Тишина между ними убивает, заставляя волноваться, чувствовать себя не в своей тарелке. Натянутые отношения чувствуются резиной, которую прилепили на них и которая приносит один лишь дискомфорт при каждом движении. Будто они связаны невольно. Чонгук понимает Тэджу. Он бы и сам в таком возрасте… стыдился. У отца появился парень, бойфренд, мужчина. Гей. Одним словом. Для десятилетнего ребёнка такое пополнение в семье — трагедия. Засмеют же в школе. Наверное, у мальчика в голове только и крутится вопрос: «Почему папа позвал на это важное мероприятие Чонгука?». — Привет, — знакомый голос над ухом заставляет выйти из своих мыслей. Чонгук поднимает голову, взглянув через плечо на подошедшего к нему Тэхёна. — Уже устроились в зале? — Да, — Чонгук облегчённо выдыхает, опустив плечи. Ему как раз выдают купленные напитки. — Вот. Тэджу хотел пить, — передаёт в руки Тэхёна, невольно сильно сжав пальцы на талии, чтобы тот отпустил. — Не нужно, — шепчет, смотря в удивлённые глаза мужчины. — В школе. — Оу, хорошо, — Тэхён кивает, тут же убирая руку, которую по привычке устроил на законное место. Он берёт напитки, направившись с ними в сторону спортивного зала. — К нему подходили жюри? — Ещё нет. — А он расстроился, что я опоздал? — Наверное, — Чонгук пожимает плечами. Он показывает дорогу к нужному столику со стендом. Модель пластилиновой скрипки в разрезе Тэджу мастерил один месяц. Идею ему подал Тэхён. Чонгук помнит, что в тот день он смотрел на своего парня, как на сумасшедшего, считая, что для десятилетнего ребёнка такая задача непосильная. Тэджу был бы разочарован, если бы не оправдал ожиданий отца. Однако мальчик справился. Аккуратная и оригинальная работа претендует на главный приз ярмарки. Это доказало не только доверие Тэхёна к таланту сына, но и то, что Чонгук этого мальчика до сих пор… совершенно не знает. Чонгук вздрагивает, когда взгляд Тэджу направляется на него. Он сглатывает, поймав этот полный смущения и недовольства взор. «Папа постоит со мной», — говорит мальчик. Он это не озвучивает. Ему и не надо. За всё время их знакомства Чонгук хорошо понял только одну вещь: они друг друга не любят и очень хорошо оба это знают. — Я подожду в машине. Тэхён резко оборачивается к Чонгуку, удивлённо захлопав глазами. Сразу видно, что сейчас скажет, мол, не надо, Тэджу ведь сейчас будет выступать, не ухудшай ситуацию, пойди навстречу, всё будет в порядке. Наверное. Неудобство данная напряжённая тишина приносит только Тэхёну. И Чонгук, и Тэджу облегчённо выдыхают, когда расстояние между ними увеличивается. Чонгук выходит из спортивного зала, проходит к главному выходу, находит свою машину и садится в неё. Включает кондиционер в салоне. Опускает спинку сиденья, прикрывая глаза.

Всралась ему эта ярмарка, ей Богу.

Чонгук начал встречаться с Тэхёном совершенно случайно: они пересекались несколько раз на автомобильной мойке. Оба были восхищены машинами друг друга. Даже тогда Чонгук замечал, как на заднем сиденье автомобиля Тэхёна всегда сидел хмурый мальчик. Обмолвились парочкой фраз. Выпили вместе кофе. Тэхён вдруг пригласил его на рыбалку. Чонгук согласился. На пристани в частном домике, ловя умиротворённую природную тишину, Чонгук невзначай спросил про обручальное кольцо. Тэхён сказал, что не женат. Чонгук не упустил своего шанса. Тэхён заботливый, милый и душевный человек. Он много смеётся, шутит, подходит к проблемам осторожно и предпочитает действовать сердцем, а не холодным умом. В нём Чонгук всегда видит то, чего ему самому не достаёт. От тягот жизни Чонгук мало улыбается. В его судьбе так мало решений. Он никогда не шёл на поводу эмоций. Всё всегда решали обстоятельства и средства, благодаря которым можно было достичь целей. Но Тэхёна Чонгук выбрал сам. Без контекста его ребёнка он Чонгуку очень понравился. С младшим Тэ Чонгук планировал просто поладить, чтобы не мешать друг другу наслаждаться обществом дорогого для них обоих человека. Мальчик же, вместо перемирия, решил начать его игнорировать. Однако взгляд, которым он одарил Чонгука, когда Тэхён его представил сыну, как своего партнёра, до сих пор отдаётся в сердце чем-то ноющим и волнующим. Этот немой ужас в глазах, когда мальчик осознал, что в его доме появился чужой. Тэхён не обязывал Чонгука быть отчимом сыну. Чонгук и не должен был об этом волноваться. В задачи его с Тэхёном отношений не входит отпрыск со своими сложными капризами.

Не. Входит.

Стук в окно машины заставляет Чонгука проснуться. Он еле разлепляет глаза, посмотрев на того, кто стучится. Это Тэхён. Он просит опустить стекло и открыть заднюю дверь машины, чтобы Тэджу залез. Чонгук так и делает, начиная поправлять на себе всё. Пока Тэхён обходит машину, его останавливает кто-то из учителей. Они о чём-то говорят. Тэджу заходит первым, аккуратно устраивая скрипку рядом. Оба молчат. Чонгук видит в зеркале заднего вида, что на пластилиновой скрипке прикреплена синяя лента с цифрой два. Видимо, второе место. Тэхён присоединяется спустя пять минут, начиная весело: — Ну, герой, рассказал уже всё? — и смеётся. — Второе место. Поздравляю, — Чонгук начинает заводить машину, тепло улыбнувшись Тэхёну. — Спасибо, — бурчит Тэджу, отвернувшись к окну. — Наверное, жутко проголодался. Поедим где-нибудь? — Тэхён не унывает, хотя замечает эту странную атмосферу. Милый обед в маке, лёгкий поход по магазинам, покупка праздничного торта и совершенно внезапная ночёвка Чонгука у них. День был весёлым. Тэджу улыбался, потому что отец посвятил ему весь день. И именно из-за того, что сегодня он отлучился с работы пораньше, хоть и опоздал на ярмарку, Тэхён и попросил Чонгука остаться. Утром нужно рано уехать. Утром же Тэджу необходимо приготовить завтрак и отвезти в школу. Формально Чонгук к ним переехал. На самом деле. Однако ночевать у них остаётся только по таким случаям. Почему-то Чонгуку до сих пор необходимо иметь своё убежище, куда никто не сунется и не будет вызывать у него волнение. Он при этом, вглядываясь в лицо невольного пасынка, понимает, что ему тоже это нужно. Его собственное пристанище. Чонгук тут бывает, но Тэджу должен увериться, что не всегда, и ночёвки — временные меры, после которых всегда наступает затишье. — Что будем на ужин? — спрашивает Тэхён у мальчика криком, на что в ответ прилетает: — Мороженое. — Так у нас и торт есть. Мороженое потом. — Ну, пап! — Тогда ради сладкого будь готов уничтожить овощной суп. Чонгук чистит картошку, слушая перепалку вполуха. Он роняет ножик, когда его обнимают сзади, прижимаясь носом к шее. Тэхён выдыхает ему в загривок, сжимая талию, шепча, обжигает горячим дыханием кожу: — Можно? Здесь ведь не школа. — Ты обиделся? — Чонгук хмыкает, подбирая ножик, чтобы продолжить чистить картошку. — Не должен был? — когда Тэхён переходит на такой тон, Чонгуку хочется выгнуться, покорно отдавая себя ему в руки. — Столько родителей стояли, чуть ли не за задницу хватая друг друга. Я просто хотел тебя приобнять, — всё ещё шёпотом. — Тэджу бы не понравилось. — Что не понравилось? Наши объятия? — Тэхён, — Чонгук вздыхает, — ты знаешь своего сына. — Знаю. Всё равно. И что это было за «Я подожду в машине»? — Ужин готов? — голос мальчика прерывает их нежности. Чонгук тут же выпрямляется. Тэхён плавно отпускает его, начиная говорить сыну, что нужно до ужина доделать уроки. Ужин готов. Чонгук поранил палец о ножик, пока чистил картошку. Пока он искал пластырь, Тэхён, приступив к еде, начал разговор с сыном. — Завтра в школу отвезёт Чонгук. — А ты почему не можешь? — Тэджу обращается к отцу. — На работу надо. — Вечно ты так. Чонгук находит пластырь. Он поворачивается к ним, сев за своё место. Подняв взгляд на мальчика, Чонгук невольно вздыхает. Тэджу выглядит погрустневшим. Он, наверное, расстроился из-за того, что после этого весёлого дня продолжились их серые будни, где такие капризы папиной работы существуют, как несменяемые переменные. Чонгук ковыряется в супе, не присоединяясь к баталиям отца с сыном. Мытьё посуды сопровождается тишиной. Тэхён молчит почему-то. Тэджу, съев и торт, и мороженое, потопал спать. Чонгук же мысленно прикидывает, что приготовить на завтрак. — Чонгук, — Тэхён начинает серьёзно. Этот тон почти незнакомый. Чонгук редко застаёт своего партнёра столь серьёзным. Он поворачивается к нему. — Что? — Ты сдал свою квартиру? — вопрос понятный, но ответ на него такой сложный. — Ещё нет. И тишина. — Понятно, — Тэхён не допытывает детали. Это даже не о мелочах и причинах. Они достаточно взрослые, чтобы понимать весь контекст. Главной проблемой между ними всегда выступает только один человек. Тема, которую они старательно избегают всеми возможными способами. — Что-то случилось? — Нет, — Чонгук качает головой. — Ничего такого. Я свяжусь с хозяйкой на днях. — Ты говоришь так уже месяц, — Тэхён поджимает губы. — Месяц, — Чонгук прокручивает слово на языке, шёпотом повторив его несколько раз. Ого. Так много времени. — Я давно освободил читальню, — Тэхён говорит громче, вытирая тарелку тряпкой. Чонгук поднимает плечи. — Будет твоей комнатой. — Вот как, — Чонгук невольно оборачивается на ту самую дверь, за которой Тэджу постоянно скрывается, когда хочет поплакать. И именно эту комнату Тэхён готов предоставить ему на пользование. Ох. Это так сильно разрослось. Теперь они на этой линии, когда их границы начинают становиться общими. Что же теперь делать? Всё серьёзно. Чонгук к ним переезжает, Тэхён даёт ему пустить корни в их доме. Они начинают быть семьёй. Чонгук не планировал подобное. Он становился партнёром Тэхёну, надеясь остаться в том подвешенном состоянии, когда они ходят на свидания, целуются, занимаются сексом и едут на рыбалку по субботам. И, несмотря на риск потерять эту ставшую для Чонгука комфортной зону, он всё равно с трепетом думает о том, что… Тэхён готов пойти на столь серьёзный шаг. Быть вместе. Не по субботам или пятницам после работы. По-настоящему. Серьёзно. Действительно. Так, чтобы не прятаться при людях, говоря, что они друзья. Так, чтобы думать об ужине, начиная с утра. Так, чтобы переговариваться после работы о том, что они обещали приобрести во время прошлой уборки в ванной комнате. Всё это значит только одно — Чонгук и Тэджу больше не могут друг друга игнорировать. — А Тэджу? — Чонгук не может ходить вокруг да около. Пора уже обсудить эту проблему. — Что с ним? — Как он отнесётся к этому? — Чонгук опускает тарелку в мыльную воду, закрыв глаза. — Начнёте жить вместе. Поладите ещё, — Тэхён пожимает плечами. Он звучит оптимистично. — Встречами в один вторник вряд ли станешь друзьями. — Друзьями, — повторяет за ним Чонгук, нахмурившись. Какими ещё друзьями? — Ты серьёзно? — спрашивает, меняя тон на недовольный. — Прекрати делать вид, будто не видишь, что мы в шаге от неминуемой вражды. Ему всё это не всралось. Вообще. И, в отличие от тебя, я это чувствую. Я вижу, как он смотрит на меня. Ему мерзко быть пасынком гея. Это не та проблема, которую можно решить одним разговором по душам и соглашением быть дружной семьёй по воскресеньям. Оно так не работает. И, к слову, моя любовь к тебе на него не распространяется. Уж прости, но папой быть я в жизни не планировал. Этот мальчик мне тоже… — громко вдыхает, — не всрался. Вообще. Сказал. Озвучил. Чонгук чувствует, как под кожей кровь плывёт, будто всё тело готовится к взрыву. Ему приходится раздражённо снять резиновые перчатки, бросая их в мыльную воду с недомытыми тарелками. Чонгук поднимает на Тэхёна взгляд, собираясь встретиться с его разочарованным выражением лица. Чонгук понимает. Человек, воспитывающий ребёнка один… он ждёт не такого партнёра. Однако. Тэхён смотрит на него с тёплой улыбкой. Он вытирает руки сухой тряпкой, притягивая Чонгука к себе за плечо, крепко обнимая. Чонгук чувствует, как пальцы дрожат. Противный сгусток в горле не даёт словам вырваться. Ком не сглатывается. — Я никогда не просил тебя быть ему отчимом, — Тэхён шепчет ему, стискивая крепче. Дышать уже нечем. Чонгук сжимает пальцами ткань футболки на спине. — Это мы встретились на автомойке, дав комплименты машинам друг друга. Это я предложил сходить на рыбалку. Это я покупал тебе кофе. Это я поцеловал тебя первым. Тебя полюбил я, а не Тэджу. И я хорошо понимаю, что любишь ты тоже меня, а не его. Поэтому и не прошу о большем. Я ведь говорю, — Тэхён сглатывает, — друзьями. Просто друзьями. Необязательно думать о каждом своём подарке мальчику, оценивая с точки зрения пользы для воспитания. Необязательно сверяться со здоровыми принципами при готовке еды или составлении меню, если они с Тэджу одни дома. Необязательно готовить себя пятнадцать минут, прежде чем попросить Тэджу закинуть вещи в стирку, стараясь не быть и слишком жестоким, и слишком мягким. Необязательно быть ответственным на ярмарках. Необязательно придумывать развлечения для ребёнка. Необязательно заботиться о нём так сильно, пытаясь сравняться в этой заботе с Тэхёном. — Я понимаю, что вы с ним не ладите, — Тэхён продолжает. — Ведёте себя друг с другом странно, будто не можете состыковаться, как разные частички пазла. Но это совсем не страшно. — Правда? — Чонгук хмурится. Он не может поверить. — Да, — Тэхён выдыхает. Он немного отстраняется, смотря в глаза Чонгука. — Разве я сам похож на человека, который проворачивал подобное? Для меня такое тоже впервые. Я и сам где-то налажать мог. И, может, прямо сейчас ошибаюсь, говоря тебе любить меня больше, чем моего сына. Чонгук не сдерживает улыбку. Он смеётся. Тэхён, восхищённо смотря на своего парня, поднимает его лицо за подбородок, припадая к губам своими.

Они найдут выход.

Тэхён в это свято верит. Это в нём даже не оптимизм говорит. В их своеобразной семье он единственный, кто замечает одну очень важную деталь. — Доброе утро, — уже поправляя костюм и направляясь в прихожую, Тэхён заходит на кухню, чтобы поцеловать перед уходом Чонгука и сына. Тэджу кривится, но подставляет щеку. — Блинчики, — мычит он, смотря на их завтрак. — Оставишь мне на вечер? — Конечно. Уже оставил. С клубничным сиропом. Как любишь, — Чонгук говорит гордо. Он прощается кивком, открывая на планшете ленту новостей, чтобы позавтракать в тишине с Тэджу. Тэхён стоит ещё минуту, наблюдая за ними со стороны. Это странно, но они оба никогда не отмечают то, что надевают одинаковую по фасону одежду. Они оба сейчас наливают по очереди черничный сироп на блинчики. Оба хмурят брови, когда чувствуют, что вкус еды им нравится. Чонгук и Тэджу сами пока не догадались, но они очень похожи. Может, поэтому Тэхён свято верит в то, что между ними выстроятся хоть какие-то, но отношения, в которых оба наверняка будут понимать друг друга в аспектах, что недоступны отцу или бойфренду. Это те самые узы, которые делают неродных людей дорогими друг другу. Связи, что Тэхён поймёт лишь тогда, когда они выстроятся и станут цельными. Чонгук, возможно, станет отчимом. И именно Тэджу присвоит ему этот статус в их семье, если захочет. А пока Чонгук — возлюбленный Тэхёна.