Касание льда.

--- Аарон Миньярд всегда предпочитал быть на расстоянии. Расстоянии от своих сокомандников, от своего брата, от самого себя. Он был слишком умным, чтобы не понимать, как это всё может закончиться, и слишком упрямым, чтобы позволить кому-то приблизиться. Но, конечно, жизнь редко бывает такой простой, как хотелось бы. Кевин Дей раздражал его. Сначала это было просто на уровне привычки: он говорил слишком много, слишком быстро, и, казалось, что его мысли всегда крутились вокруг одного — Экси. Но время шло, и Аарон начал замечать нечто большее. Как Кевин иногда замирал, оглядываясь на команду, как его взгляд стеклянел при виде Эндрю и Нила вместе. И это раздражение, почти незаметно для Аарона, начало трансформироваться во что-то другое. Первый раз это произошло после одного из самых тяжёлых матчей сезона. Аарон, как всегда, держался в стороне, в своём углу раздевалки, когда Кевин, слегка прихрамывая, сел рядом. Они молчали, но в этом молчании было что-то странное, почти уютное. Аарон не мог понять, почему он не хотел уйти, почему его не раздражало чужое присутствие. — Это была хорошая игра, — тихо сказал Кевин, не глядя на него. — Нормальная, — буркнул Аарон, но не двинулся с места. Это молчание повторялось. Каждый раз после трудного матча, когда казалось, что мир рушится, Кевин каким-то образом оказывался рядом. Аарон не мог избавиться от этого ощущения, что они делят между собой нечто важное, что-то, что никто другой не мог понять. Словно каждый из них носил на плечах груз, который другие просто не могли бы выдержать. Кевин, в своём собственном молчании, казался вдруг таким же хрупким, как Аарон себя чувствовал. Однажды, после особенно изнурительной тренировки, когда вечернее солнце клонилось к закату, Кевин остановился возле выхода и посмотрел на Аарона. — Ты не идёшь? — спросил он, и его голос звучал как-то по-другому. Мягче, чем обычно. — Что-то ещё? — Аарон смотрел прямо на него, чувствуя, как его сердце слегка ускоряется. Кевин сделал шаг вперёд, его пальцы коснулись руки Аарона, легким, почти невесомым прикосновением. Аарон вздрогнул, но не отодвинулся. Этот момент длился всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы понять: что-то изменилось. — Иногда, — Кевин наконец встретил его взгляд, — мы не обязаны быть одни. Аарон смотрел на него, не в силах понять, почему это предложение не вызывает у него привычного желания отступить. Возможно, он просто устал. Устал от одиночества, от необходимости всегда быть на стороже. Они молча вышли из зала, их шаги эхом раздавались в пустоте. В этот момент, когда они шли рядом, Кевин, впервые, казался Аарону не просто командным игроком, но кем-то гораздо ближе. Чужой тенью, что пересеклась с его собственной. --- Они начали проводить больше времени вместе, иногда совершенно случайно. То Кевин задерживался на тренировке дольше обычного, то Аарон «случайно» оказывался на месте, когда Кевин заходил в зал. Они никогда не говорили об этом, но оба знали, что эти моменты были больше, чем просто привычка. Однажды, во время тихого вечера в общежитии, когда все разошлись по своим комнатам, Кевин оказался в коридоре, рядом с дверью Аарона. Они оба устали, глаза болели от чтения, а руки дрожали от физического истощения, но это не остановило их от встречи взглядов. — Я думал… — Кевин начал, но замолчал, не зная, как продолжить. — Ты слишком много думаешь, — тихо ответил Аарон, подходя ближе. И прежде чем он успел обдумать свои действия, он сделал шаг вперёд и коснулся губами губ Кевина. Это было неуверенно, непривычно и странно. И в то же время, казалось, что это самое правильное, что он когда-либо делал. Кевин замер на мгновение, а потом осторожно ответил на поцелуй. Их губы скользили друг о друга, как лёд, который медленно тает под первыми лучами весеннего солнца. Когда они отстранились, дыхание сбившееся, но спокойное, Кевин посмотрел в глаза Аарона с тем же непониманием, которое ощущал сам Аарон. — Это было… — начал Кевин. — Да, — Аарон не дал ему закончить. — Это было. Они не стали об этом говорить, не стали анализировать или искать ответы на вопросы, которые могли бы разрушить этот хрупкий момент. Они просто стояли, в тишине коридора, понимая, что этот мир, каким бы суровым и холодным он ни был, вдруг стал чуть теплее. --- Это была странная, тихая связь, которая развивалась медленно, почти незаметно для них самих. Они оставались теми же Аароном и Кевином — колючими, замкнутыми, упрямыми. Но каждый раз, когда они встречались взглядами, в этом было что-то новое, что-то, что никто другой не мог бы понять. И, возможно, в этом была их сила — не в словах, не в обещаниях, а в тех тихих моментах, когда они стояли рядом, зная, что каждый из них больше не один. ---