Череда потерь

Мы сидели с Шурфом в Обжоре и он в очередной раз отчитывал меня за какую-то ерунду. — Ну и где ты был, Макс? Тебя весь Тайный Сыск уже несколько дней ищет. Или нет — промелькнуло у меня в голове, но я вместо этого сказал: — Шурф, каким ты стал, беспокоишься по любому поводу. Тебе это совсем не свойственно. — Сколько раз тебе повторять, я беспокоюсь только по одному поводу. И этот повод сидит сейчас передо мной. Тут море дождя, бушующее за окном, неожиданно сменилось абсолютной сушей. — Для тебя, — я усмехнулся, — и стон, и стих, и сталь в голосе от меня будут звучать подозрительно. — От тебя да, — согласился он, — так послушай, перестань ввязываться во все эти авантюры. Да, ты Смерть на королевской службе,  но это не значит, что ты должен приходить по собственную душу. — Знаешь что, не буду я больше тебе книг таскать! Нам принесли две странные, словно закованные в хрусталь кружки камры. Шурф сделал первый глоток и тут же упал навзнич. Как потом оказалось, нам обоим подлили какой-то новый сильный яд, к которому не были устойчивы даже магистры Ордена Дырявой Чаши. Несколько дней спустя мы с Меламори неслись по дороге, скользившей по камням, по следу того мятежного Магистра, который создал эти ядовитые чашки. Мы бежали, будто падали в объятия рассвета. — У меня такое ощущение, — Меламори махнула рукой в сторону гор вдали, — словно мы смотрим сквозь седловину меж ушей менкала. — Странные у тебя мысли. — И ничуть не странные! — возмутилась она. Меламори продолжила что-то говорить, но я не слушал, а сказал задумчиво: — Знаешь, всё это для меня. — Ты о чём? — насторожилась она. — Я про те чашки, которые... Я не смог продолжить: подул невероятно сильный ветер, приносивший воспоминания дальних странствий на исходе лета. И я понял — этот ветер тоже для меня. Сильный порыв ветра дунул на нас, Меламори не успела среагировать и сорвалась с  обрыва на острые скалы. Всё быстрее время уходит, мы с Мелифаро стоим над тем самым обрывом, с которого упала Меламори. Непогода снова разыгралась: в этот раз сверкала гроза. Мне казалось, что мне по сердцу водят раскалённым, смолящимся пером. — Макс, соберись, не только тебе сбывшееся обжигает сердце, — Мелифаро был настолько серьёзен, что у меня холодок пробежал по спине. Грянул гром и степные птицы взмыли в воздух. Повсюду шастали зловещие тени, плясавшие под костром, пылающим на небе.  Время было словно ткань, натянутая в пяльцы: такое же плотное и тягучее. Мгновение спустя, моего друга поразила молния. Она тоже предназначалась мне. Я понял, что моя жизнь закончилась.

  Страница сгорела