night city

Взгляд поднимается вверх, когда на самом верхнем, пятом этаже, загорается свет на лестничной клетке, после чего постепенно спускается до первого. В какой-то момент подъездная массивная дверь пиликает, оповещая об открытии. Перед собой парень тут же видит шатена, что сунул руки в карманы худи огромного, и смотрит пристально, будто ждёт чего-то. Они идут молча. В такое позднее время на улице они далеко не одни. Лето ведь, подростки в такое время очень сильно активизируются, предпочитая сну в кровати ночные гулянки . Хотя, а чем сейчас Даня с Русланом от них отличаются? Даня изредка кидает взгляд на Руслана, пока они идут совсем рядом. Тот выглядит совсем недовольным и камни под ногами пинает, капюшон на голову натягивает, но шагает вперёд уверенно.       — Ну че ты ебало скорчил?       — С тобой связался. Кашин цокает тихо, доставая пачку сигарет из кармана. Вдоль тротуара едут машины, фонарные столбы светят теплым жёлтым светом, освещая дорогу. На улице не холодно от слова совсем, наоборот, приятно так. Вдали слышатся голоса весёлые, какие-то строчки из песен, пьяные голоса. Тёплая ночь манила, показывала себя во всей красе, разгоняя ветер слабый, что едва задувал под воротник кофты, а ещё трепал волосы короткие. Но машин было меньше, чем людей. В некоторых местах было совсем безлюдно, а где-то проходила целая компания. Звуки природы, приятный запах чего-то такого, родного, то и дело попадал в лёгкие вместе с сигаретным дымом. На небе ни облачка; с лёгкостью можно разглядеть небо, что усыпано россыпью звёзд. Созвездий, кроме как большой и малой медведицы, Кашин не знал, поэтому лишь молча наслаждался красивым видом над своей головой, вдыхая свежий воздух полной грудью. Гулять ночами намного интереснее, чем днём. Ведь днём нет этой манящей загадочности и звенящей тишины там, где в светлое время суток стоял бы галдеж и были толпы людей. Слышно лишь стрекотание сверчков в траве, а возле домов слышно работающий телевизор на первом этаже; у кого-то в окне красивая неоновая лампа, что доставала до самой земли, придавая ещё большей атмосферы. Окна в домах привлекают внимание Руслана больше, чем рядом идущий парень, потому шатен в открытую пялится в каждое окно, совсем забывая о том, что подписываться на это он и не хотел вовсе. Так и сидел бы дома, если бы не ебучий Даня.       — Слышь, — Кашин в плечо парня пихает, кивком головы указывая на парочку на лавке, что обжимаются сидят, — мы?       — Это я и твоя мамка.       — Говна пожрал? Так и будешь как баба ныть всю ночь?       — Из нас двоих ноешь только ты. Порой дерзость Руслана поражала. Настолько, что в ответ сказать нечего было. Характер у парня сложным был всегда. Да, Руслана невозможно было вытащить из дома, особенно по ночам, а ведь Кашин так любил эту ночную романтику. Нравилось с парнем время проводит. И как бы он не отпирался, всё равно в конечном итоге вышел. Вышел, зная, что когда он вернётся домой, то мать кабелем от зарядки отпиздит везде, до куда дотянется. В ларьке Данила энергетик Тушенцова любимый покупает, хоть и ничего в ответ от него не слышит. Впрочем, знает, что тот просто повыёбываться лишний раз хочет, да лицом недовольным посветить, любит себя по-мудачески вести. Однако всё равно любит его. Пользуясь случаем, Даня руку чужую подцепляет, пальцы скрепляя в замо́к, не видя никакого сопротивления со стороны. Оно и к лучшему.       — Даже не будешь руку вырывать?       — Заткнись, иначе я уйду.       — Да пожалуйста. Но, вопреки словам, руку он так и не разжимает, а Руслан не пытается ее выдернуть, и они лишь дальше плетутся по темной улице, попивая энергетик холодный из одной бутылки. Останавливаются в каком-то дворе, занимая качель. Скрипит немного, и в ночной тишине ее слышно очень даже хорошо. Но и это не мешает слабо отталкиваться от земли ногами, раскачиваясь еле ощутимо. Руки всё ещё прочно сцеплены между собой, только Даня теперь вместо неба звёздного рассматривает Руслана, что глаза прикрыл, да на железяку головой опирается. Засматривается. При таком плохом освещении мало чего можно заметить, но Кашин всё равно не отводит взгляда, рассматривая расслабленное лицо так, словно видит его впервые; так, словно он ещё прежде не успел рассмотреть парня вдоль и поперек. Неожиданный громкий женский голос раздаётся с одного из окон пятиэтажки, наверху. Какая-то пара семейная ругается, что-то не поделили. Слышно лишь невнятный крик и то, как бьётся звонко посуда. Вот вам и эстетика панельных домов. Рыжий на ноги поднимается, вставая прямо напротив Тушенцова, ногу в кеде грязном на сиденье качели ставит, прямо между ног чужих, да в глаза смотрит. А тот и взгляд не отводит — наоборот гляделки эти поддерживает, но молчит; то ли ждёт чего-то, то ли просто потому что.       — Че пялишь?       — Хочется мне.       — Мне тоже много чего хочется.       — Например?       — В ебало тебе плюнуть. Кашин усмехается тихо, головой кивая, с интересом продолжая в лицо прямо напротив своего вглядываться. Да улыбается так, слабо совсем, едва заметно. Но всё внимание направлено только на недовольное лицо шатена. За спиной слышит голос, снова женский, и рефлекторно голову поворачивает с ехидной ухмылкой при этом, словно задумал что-то. А там девчонка в юбочке короткой идёт, да в колготках в сетку. Руслан за затылком чужим наблюдает, а после, когда Кашин поворачивается, под дых ударяет, отчего тот дёргается, хватаясь за место, куда кулак чужой прилетел, не говоря при этом ни слова. Но Даня понимает.       — Ниче такая, да?, — с паузами на вздохи произносит, продолжая этот спектакль ради одного единственного зрителя, чуть согнувшись от ощущений болезненных.       — Иди, догони.       — Да ладно, не ревнуй.       — Нахуй ты нужен? На веснушчатом лице вновь улыбка. Они в глаза друг другу смотрят пристально, а потом Кашин наклоняется, чтоб в поцелуй утянуть: сначала невинное касание губами, потом лёгкий напор, который в итоге перерос в особенно страстный, с придыханием и причмокиваниями, что в тишине дворе будто эхом отдавались. Руки шатена уже вокруг шеи чужой вьются, ближе прижимая, пока у самого на щеках ладони горячие. Как бы до этого Руслан не вытрёпывался, в конечном итоге он будет плавиться от каждого прикосновения к себе и каждого поцелуя, подставляясь и прося без слов больше. Рыжий его насквозь видит, поэтому иногда хочется на нервах чужих поиграть, эмоции увидеть. Тушенцов и в самом деле как кот настоящий — приласкай его однажды, и он всегда будет тереться о твою ногу, но в то же время в любой момент может выпустить когти. Увидь их сейчас какая-нибудь бабка из окна, точно бы перекрестилась и от окна отпрыгнула. Сидят на какой-то остановке обшарпанной, деля при этом одну сигарету на двоих. Нет, у Дани ещё практически целая пачка, только Руслан сам не захотел, хоть по итогу и отжал Данину сигарету. Но, если честно, так даже и лучше. Романтика, все дела. Кашин любил такое, кстати, хоть и не признается об этом вслух. Но тут и тупой поймёт очевидное.       — А если я себе кольцо в нос вставлю, разъёб или колхоз?       — Будешь похож на местную шлюху из пятого подъезда.       — Богу стыдно за тебя и твои слова.       — Ты говорил час назад, что ебал мою мать.       — Это другое. Дане действительно каждый раз смешно с подобных фраз Руслана. Звучат они тупо максимально, банально и совершенно не смешно, но Дане нравится. Ведь это фишка у него такая, чем тупее и примитивнее, тем и лучше. Какую бы чернуху друг другу они не говорили, всегда приходили к тому, что друг друга любят. Да, может они и не говорят этого друг другу так часто, а может и вообще не говорят; может и где-то их любовь выглядит странной, не такой, как у всех, но и они сами отличаются от остальных, и вообще им простительно. Тёмная макушка вдруг оказывается на коленях рыжего, а пальцы его тут же вплетаются в пряди каштановые, перебирая и почёсывая едва ощутимо. Тот глаза прикрывает довольно, выдыхает. Где-то через несколько часов уже виднелись первые лучи солнца, выглядывающие из за горизонта. Город постепенно просыпался, а тела коснулась утренняя прохлада, заставляя поёжиться. Лето уже подходит к концу, как и его последние теплые деньки, поэтому темнеет рано, а до рассвета приходится ждать дольше обычного. Их руки снова сцеплены прочно, только теперь уже они идут в сторону дома Дани. под ногами асфальт, меж губ зажата сигарета, а руку греет тепло родной руки, что ещё нужно? Вот и Кашин считает, что лучше в его жизни уже и не будет. Недовольного Руслана он готов терпеть вечно, любить. Точно также, как и играть на его нервах. К себе Руслан идти не захотел, оттягивая этот момент как можно дольше. У Кашина на одной кровати ютиться вместе будут, друг на друге практически лежать. И это, пожалуй, одно из самых главных вещей в жизни.