Мой генерал

      Вагон слегка тряхнуло и Лейн ухватилась рукой за спинку ближайшего сидения. Стараясь поскорее найти твердую опору, она села за стол и откинулась назад, безуспешно вглядываясь в темноту за окном. Казалось, что они на всех порах летят в пустоте, и это путешествие никогда не закончится. Не имея никаких ориентиров, она давно перестала ощущать направление движения поезда, лишь молилась, чтобы колеса наконец со скрипом остановились и двери открылись, впуская свежий воздух.       В вагоне пахло жженым углем и этот запах смешивался с химическим ароматом консерв на столе. От такого обилия ароматов Лейн становилось тошно, и она поднесла к губам чашку с безвкусным, но обжигающим чаем, надеясь отвлечься от неприятных ощущений. Заметив ее бледность, Анна пошарила в кармане и выудила оттуда небольшой бутылек. — Дай-ка чашку, — она поманила Лейн указательным пальцем. — Надеюсь, это ликер, — простонала та.       Анна добавила в чай несколько капель и помешала напиток ложкой. Над чашкой поднялся приятный аромат. — Имбирный экстракт. Помогает от укачивания, везде с собой ношу.       Стоило ей произнести эти слова, как перед ней тут же возник еще с десяток стаканов и отряд наперебой стал умолять девушку облегчить их страдания. Постепенно напряженная обстановка развеялась и уже скоро они весело обсуждали истории из прошлой жизни, потягивая имбирный чай и громко смеясь. На время разъедающее душу чувство одиночества оставило Лейн и она с удовольствием отдалась моменту, позабыв обо всех тревогах. Даже Каин, обыкновенно державшийся в стороне, на этот раз присоединился к ним и, казалось, даже внимательно слушал.       Когда все разошлись, Лейн, сославшись на дурноту, осталась в пустом вагоне. Спать не хотелось, от разговоров она порядком устала, а от сосредоточенного чтения в качающемся поезде ее начинало мутить. Она взглянула в окно, но в грязном стекле смогла разглядеть лишь свое отражение. Интересно, такой ли он видит ее? Уставшей, с печальными глазами, под которыми залегли сиреневые тени. Она поджала пересохшие губы. Взгляд задержался на собственном лице, и она машинально провела пальцами по щеке — там, где ее касался он. Прикрыв глаза, она постаралась отогнать от себя непрошенные мысли.       Они не разговаривали несколько дней, с той самой ночи ни разу не оставались наедине. Так бывало и раньше, но теперь ставки оказались слишком высоки. Теперь она была не просто криптографом, а он — не просто генералом, командующим отрядом, частью которого она являлась. Она пересекла черту, и теперь возврата к прежнему укладу быть не могло. По крайней мере, так она считала. С этим убеждением она прожила всю жизнь, никогда не позволяла себе лишнего, никогда не переступала невидимые границы, была к себе строга. Но вся ее холодность и строгость развеялась под его касаниями, словно никогда и не было никаких запретов. Со временем он, может, и не намеренно, подобрал ключик к ее сердцу, смог оказаться тем человеком, от чьего взгляда у нее перехватывало дыхание и алели щеки. С ним одиночество отступало, и никогда еще не покидало ее так надолго, как в ту самую ночь в глухой заброшенной деревушке. С ним она была в безопасности, укрытая от окружающего мира в его объятиях, она наконец могла расслабить напряженные плечи, закрыть глаза, оступиться, зная, что ее подхватят его надежные руки.       Но они не разговаривали. Ни минуты не оставались наедине. Его мимолетные взгляды и улыбки не могли успокоить зарождающееся в душе беспокойство, стыд за принятые решения. Она смалодушничала, позволила ему касаться себя, целовать, страх от его потери затмил ее рациональный разум, и осталось лишь желание, оголенные эмоции, которые поспешно толкнули ее в его объятия. Испытывал ли он хотя бы половину тех же чувств? Лейн с трудом разбиралась даже в своих ощущениях, а сердце генерала было не меньшей загадкой.       Она сидела, устремив малоосмысленный взгляд в темное окно и перебирала пальцами бахрому на платке, подаренном Дмитрием. Из всех вещей перед выходом из купе именно он привлек ее внимание, и девушка машинально накинула его на плечи, словно стараясь хотя бы так стать к генералу чуть ближе. Она была рада, что никто кроме нее и Дмитрия не знал о происхождении платка, иначе по отряду поползли бы слухи, и кто знает, как изменилось бы их отношение к ней. Она поймала себя на мысли, что не хочет терять их расположение. Вздохнув, она убрала чашку, сполоснув ее мутной водой, и направилась к выходу из вагона.

      Проходя мимо медицинского отсека, она опустила глаза в пол, намереваясь прошмыгнуть мимо двери генерала поскорее, но замерла, услышав пищание приборов. Она знала, что огнестрельная рана на его плече снова открылась из-за работы, которой он себя нагрузил, но не думала, что это может быть серьезно. А теперь, услышав писк машин, она заволновалась. — Я только одним глазком и сразу уйду, — прошептала она под нос, договариваясь сама с собой. *Slow Currents — Lama House*       Дернув ручку, она осторожно вошла в купе. Дмитрий лежал на кушетке, укрытый простыней, и, казалось, мирно дремал. Плечо было перевязано, и на белых бинтах кое-где проступали капли крови. Сердце сжалось от жалости к нему, и Лейн не нашла в себе сил уйти. Она осторожно подошла ближе и присела рядом, напряженно разглядывая его лицо, протянула руку и положила пальцы на его запястье, зачем-то проверяя пульс.       Ее ладонь расслабилась и скользнула по предплечью, очерчивая каждый шрам на коже. Она так и не спросила откуда эти отметины, то ли боясь услышать правду, то ли не желая нарушить хрупкое равновесие между ними. Каждый новый факт, каждый искренний разговор приближал ее к нему, и от этого в душе зарождались смешанные чувства — трепет сближения, смешанный со страхом отвержения, который сейчас, кажется, достиг максимальной точки.       Дмитрий пошевелил рукой и открыл глаза. Лейн вздрогнула и одернула пальцы, пряча вспотевшие ладони между коленями. Краем глаза она заметила улыбку на его лице. — Привет, Снежная Королева. Решила проведать?       Лейн нервно сглотнула. Почему-то ее объял страх — она боялась сказать или сделать что-то не так, словно это могло как-то усугубить ее положение. — Думала, что-то серьезное. Отдыхай, — она поднялась, порываясь уйти, но Дмитрий ухватил ее за запястье, слегка приподнимаясь на постели. — Подожди, Лейн. Посмотри на меня.       Она подняла взгляд и мысленно обругала себя за робость, которая могла показаться генералу напускной. Сначала она с радостью бежит в его постель, а теперь строит из себя недотрогу. «Представляю, как это выглядит со стороны. Наверняка считает меня капризной дурочкой», — Лейн постаралась взять себя в руки, на этот раз уже внимательно глядя на него, однако обратно не села, оставшись стоять у его койки.       Генерал протянул вторую руку и сжал ее ладонь, слегка притягивая к себе. Каждое движение раненой руки давалось ему с трудом и Лейн не смогла долго удерживать маску спокойствия. Она накрыла рукой его руку. — Осторожно, ты ведь ранен… — Лейн, скажи, я чем-то тебя обидел?       Она удивленно распахнула глаза и посмотрела на него, не найдясь, что ответить. — Обидел? — наконец промямлила она, — Что ты…       Дмитрий поднялся в постели, слегка поморщившись от боли, и сел лицом к ней. Сосредоточенно потер лоб. Он смотрел на нее немного снизу вверх, и Лейн подумала, что он еще никогда не был более уязвим перед ней, чем сейчас. — Я совсем не умею красиво говорить, но… — наконец начал он и Лейн, почувствовав его смущение, захотелось броситься к нему с объятиями, но она сдержалась, давая ему возможность закончить. Дмитрий кашлянул и продолжил: я бы не хотел, чтобы ты меня сторонилась. Тем утром я проснулся, но ты уже ушла, и я решил…       В его голосе, обычно уверенном и твердом, сквозило странное волнение. Еще никогда она не слышала от генерала подобных фраз, и они казались какими-то чужеродными, не свойственными ему. Дмитрию, похоже, пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы произнести нечто подобное. Суровый генерал, кажется, никогда раньше не объяснялся в чувствах перед девушкой. Сердце Лейн оттаяло, и она ласково положила руку на здоровое плечо Дмитрия, улыбнулась. Он все еще держал ее за руку, а его голубые глаза с надеждой смотрели снизу вверх, ловя каждое движение черт лица, словно стараясь прочесть ее мысли. Лейн придвинулась чуть ближе и почувствовала, как бедра уперлись в край койки, а колено Дмитрия будто ненароком коснулось ее ноги. — Я ушла, чтобы нас не застали, — наконец проговорила она, чувствуя, как теплеют щеки, наливаясь стыдливым румянцем, — не хотела тебя компрометировать.       Его плечи почти облегченно опустились, Дмитрий тихо засмеялся, легким движением положил руку на ее талию, привлекая ее к себе, и заключая в объятия. Его голова оказалась прижата к ее груди, прямо под подбородком, и Лейн смелее обняла его за плечи, запустив другую руку в черные волосы, щекотавшие шею. — Почему ты смеешься? — спросила она, чувствуя, как его веселость передается и ей. — Я считал, ты передумала. Пожалела, возможно, что поддалась порыву. — И почему же ты ничего не сказал?       Он на секунду замолчал, поглаживая ее спину большим пальцем. — Не хотел давить. Я же понимаю свое положение. Ты подчиненная, да и деваться тебе некуда.       Лейн удивленно вскинула брови и оставила поцелуй, полный благодарности, на его макушке, крепче стиснув объятия. — А я и не хочу никуда деваться, — призналась она. — Я рад.       Дмитрий прикрыл глаза, прислушиваясь к ее дыханию и биению сердца. Они бы провели в этих объятиях еще долго, но момент прервал настойчивый стук в дверь. Дмитрий почти раздраженно вздохнул. — Ну и кого там нелегкая принесла…       Девушка торопливо отстранилась, словно боялась быть пойманной. — Я пойду, здесь есть выход в соседний отсек.       Генерал остановил ее, мягко удерживая за предплечье. — Стоять, Лейн. Не суетись, моя честь с тобой в безопасности. Войдите!              На пороге показался Грег.