Такова реальность
31 августа 2024 г., 23:03
Он перевел взгляд на свои руки. В трясущейся, окровавленной ладони, словно в тисках был сжат нож. Где-то совсем рядом лежит на холодной плитке она. Вокруг нее, это отчётливо заметно даже периферийным зрением, скопилась темная лужа крови, струйки которой проворно, словно по проложенным каналам, текли между плиткой.
***
Тяжело. Очень. Хочется, безумно, но совсем безуспешно хочется всё бросить. Да пусть катится это всё к черту! Работа, заочная учеба, дела по дому… Всё. Два года в таком графике слишком плохо сказываются на состоянии Ромы. Все говорят: жизнь коротка. Да ничего подобного, она длинная и сильно выматывает даже самого стойкого работающего человека. Ромка в здравом рассудке осознающего реальность человека прожил всего лет так пятнадцать, но ему и этих лет хватило по горло. Родственники говорят, что жизнь его только начинает брать обороты, и всё уладится через пару лет, но ему надо было сейчас, сию минуту… Он не был готов ждать эти «пару лет». Так и не факт, что предсказания родных будут правдивы… Могло не наладится, может в будущем будет только хуже, сложнее и больнее… И Рома боялся этого. Его и это время выматывает, а если будет хуже… Хотя «выматывает» понятие слишком субъективное. Для кого-то самым страшным наказанием будет отсутствие перемен в жизни. Осесть на одном месте и до конца жизни так и ничего и не поменять, и даже минимальный ремонт в квартире будет доставлять слишком много дискомфорта и давить. А кому-то наоборот — не хватает путешествий, экстрима и эмоций. Человек без них словно иссыхает, как цветок без воды и удобрений. Рома не мог себя отнести ни к одному, ни к другому типу личности. Он лишь хотел, чтобы все от него отстали. Все долги, недоделанные проекты и незаполненные документы… Пусть это всё растворится в небытие. Это было все слишком сложно и долго, но самое страшное было то, что от этого никуда не деться. И все так живут, и Рома будет так жить. Если сможет, конечно. Нет, смерть пока не была для Ромы лучшим исходом, отнюдь, но и не такой жизни он хотел. Ещё и Лена лезет постоянно туда, куда не надо. Рома считал, что даже ее почетное звание «девушки Пятифана» никак не могло оправдать то, что она постоянно пытается совать нос туда, куда не следует. Она слишком ревнива, слишком. По началу это не доставляло особого дискомфорта. Ну спросит она: «Где был? А почему так поздно?» это ничего страшного, это нормально… Но потом всё пошло совсем по наклонной, да и угол этого самого наклона увеличивался с геометрической прогрессией. Пошла незаметная проверка социальных сетей… Потом Лена уже тайком лазила по телефону… А вскоре и слово «тайком» потерялось куда-то. Ревность набирала обороты, а с ней и гнев, постоянные ссоры и крики. Елена придиралась к каждому столбу, к каждой женщине и девушке, на которую Рома случайно бросит взор. Скандалы, скандалы и скандалы… Все они перекрывались ночным сексом и редкими романтическими свиданиями по кафешкам да забегаловкам. Лена — девушка хорошая, но Рома выносил ее уже с большим трудом и с каждым днём было все сложнее это делать. Были какие-то желания бросить ее, предать как-то, чтобы плохо девушке было, чтобы страдала сильно, может в депрессию ненадолго впала, навзрыд рыдала по Ромке, а потом слёзно умоляла вернуться к нему, объяснив это тем, что она изменится в лучшую сторону. А Рома самодовольно ухмылялся и с интонацией «сделаю тебе одолжение…» нехотя согласился на ее мольбы. Он представлял у себя в голове именно такой коварный план, в салоне автомобиля после работы продумывал его до мелочей, не сдерживая на лице той самой злобной ухмылки, словно репетируя ее до идеала. Однако по приезду домой всё возвращалось на круги своя, а разговор постоянно мысленно откладывался на завтра, потом послезавтра, неделя, месяц… И вот уже почти полгода Ромка пытается собраться духом, чтобы начать разговор, но так постоянно не мог решиться. Вроде и жаль девушку было; такого эгоистичного поступка она не заслужила совсем. Да, сучка та ещё, но всё же не шмара, не мразь, не тварь… Характером не задалась, однако и Ромку белым одуванчиком назвать слишком тяжело. Он тоже не отличается мягкими покладистыми манерами, та ещё сволочь, хотя сам этого в жизни не признает. До встречи с Ленкой, перетрахал пол офиса, но в содеянном не признается даже если дуло к виску приставят. Лена, конечно, догадывалась, насколько ее парень пользовался популярностью у женского пола до их отношений, но она не знала размер этой проблемы. Вот поэтому с началом отношений у нее развилась жутчайшая ревность. Ее и саму раздражали неконтролируемые приступы какой-то злобы и агрессии, а Рома постоянно попадал под ее горячую руку — просто потому что рядом был всегда, постоянно в ее поле зрения. Она потом сильно корила себя за то, что вновь вспылила, а потом благодарила всё живое, что Ромка ее до сих пор терпит, такую-этакую.***
У Ромы и так всё в жизни было далеко не гладко; настоящие американские горки, а тут и под сокращение на работе попал. Пятифан в ту минуту был готов разгромить маленькую каморку, что называлась «кабинетом директора». Однако сдерживался из последних сил, до боли сжав челюсть и кулаки. Не хватало потом ещё кредит брать, чтобы выплачивать за порчу имущества и не дай бог какой-нибудь моральный ущерб. В общем, всё ограничилось парой ласковых в сторону того самого директора от Ромы, а потом и ему такой же ответ прилетел от начальника. Взаимно обменявшись матами и немного увеличив свой словарный запас на ругательства, разошлись без боевых ранений, однако подрастетяв какое-либо настроение. Выйдя из здания, Ромка, незаметно для себя отметил, что не чувствовал какой-то злобы, что была в той каморке. На душе было слишком пусто. Да, именно опустошение Рома только и ощущал. Вся грусть, радость, злость или отвращение просто покинули тело. Стоя напротив двери своей же квартиры и устало перебирая в руке связку ключей, на Ромку накатила неимоверная тоска, сменившая без эмоциональность. Теперь хотелось плакать. Не биться в истерике, рыдая навзрыд, а именно молча засесть в какой-то угол комнаты, прямо как в детстве, уткнуться головой в колени и просто вдоволь наплакаться. В глубине души хотелось чьей-либо поддержки, банальных молчаливых объятий. Такой роскоши Рома позволить себе не мог: выглядеть слабо перед кем-то? Ни за что. Он лучше умрет, но в одиночестве. Слезы позволены девушкам, это признак слабости. А Рома не слабак… Он не слабак… Он не слабак… — Я не слабак… Почему-то момент, чтобы увидеть Лену Рома оттягивал до последнего. Мялся у двери, делая вид, что искал нужный ключ, хотя в связке их было всего несколько. От подъезда, от тамбура, от самой квартиры… Старый, немного заржавевший у основания, от дома родителей. Надо бы съездить к ним, а то уже почти полгода ни слуху ни духу, моментально подумал Ромка. Он наконец выдохнул и вставил нужный ключ в замочную скважину. Два оборота — и ты дома, в тепле… Только не в спокойствии. Может реально уйти… Хрен с ним, с сексом, другую бабу найду, но тут уже невыносимо, с ней невыносимо. Было сильное предчувствие, того, что, объявив Рома Лене об его увольнении, так она не просто очередную истерику закатит… Глядишь — сама ещё бросит его. Кому нужен безработный, еще не успевший получить образования студент? Ромка аккурат заглянул на кухню — там уже маячила Лена, тихо напевая себе что-то под нос. Прошмыгнуть незамеченным не получилось, Ромка был замечен и уже схвачен ехидным взглядом девушки. Она оторвалась от плиты, где, судя по запаху, варились макароны, выключила газ и, развернувшись, кошачьей походкой подплыла к Роме. Лена, к слову, была девушкой не особо высокой, поэтому без каблуков была Ромке от силы по плечо. Ее, да и самого Рому это забавляло, а Ленка говорила, что это только плюс, что Ромка высокий; говорит, ее заводят парни выше среднего роста. Рома, конечно этим гордился и постоянно подшучивал над товарищами ниже его. Девушка обвила его шею руками и кокетливо привстала на носочки, чтобы ее лицо было чуть ближе к его. Однако поцелуй не последовал, чего ожидал Рома, Лена положила подбородок на его плечо и, опаляя кожу шеи горячим дыханием, сладко прошептала: — Как день прошел? — Лена убрала подбородок с Ромкиного плеча и внимательно взглянула прямо в его глаза. Роме же было невтерпёж, однако потянувшись за поцелуем уже во второй раз, девушка расхохоталась и отпрянула от него, сделав шаг назад. Осознав, что желаемого он явно не добьется, решил больше не делать безуспешных попыток. — Плохо, — тихо буркнул Рома и, обойдя Лену, сел за стол, ожидая ужина. — А что случилось? — голос ее был сладким, томным и протяжным. Она точно флиртовала, но Ромке сейчас не до этого было, раз уж начал говорить, то поздно. Лена села на его колени, запуская правую руку в его волосы, а второй медленно потянулась ниже, хотелось верить, что к подолу майки, но… Он же оттолкнулся от нее, и девушка, закатив глаза, присела уже просто рядом на диване. — Попал под сокращение. Уволили, в общем, — Рома откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и приготовился уже выслушивать Ленкины причитания. Однако это в ближайшую минуту не произошло. Он в недоумении вновь распахнул глаза, уставившись на Лену. — Ну, — неуверенно начала она, — ничего страшного… Найдешь новую работу. У нас в Москве рабочих вакансий свободных мало что-ли? Ты, главное, не расстраивайся и не вешай нос. А с поиском работы я тебе постараюсь помочь, обещаю. Рома опешил. Не такого ответа он ожидал от Ленки, совсем не такого. И что теперь? План рухнул, не успев толком начаться. Ромка через силу выдавил улыбку, с надеждой в глазах глянув на Лену. Может, не все так плохо… Девушка в ответ тоже искренне улыбнулась и водрузила голову ему на плечо, сразу расслабившись. Но Рома неуверенно прокашлялся, и когда Лена вновь обратила на него внимание, он еле заметно указал на плиту, где до сих пор стояла кастрюля с ещё нетронутой едой. Ленка сразу извинилась и слезла с Ромы, ставя перед ним тарелку.***
Хотелось развеяться, просто и не особо напрягаясь. Можно было захватить Лену, заправить полный бак своего потертого «Фольксвагена» и рвануть за город. Может, дом снять и просто отдохнуть пару деньков от всей этой людской суматохи. Однако это весьма затратно, да и не такого Рома сейчас желал. Отдохнуть хотелось именно от назойливой девушки, которая даже в квартире не хотела сидеть по разным комнатам, прибегая сразу туда, куда шел сам Рома. Поэтому он, дождавшись, когда Ленка наконец уйдет гулять с подругой, которая приехала из далёкого Петербурга на неделю, украткой покинул квартиру. В центре есть неплохой клуб-бар… Там и ценники адекватные, и помещение хоть и подвальное, но вполне приличное. До центра Ромке идти не далеко — минут тридцать прогулочным шагом, не больше. Смысла ехать на своей машине не было, ведь по итогу бы ее пришлось оставлять где-то там на платной парковке, пьяным то за руль не сядешь; такси тоже вызывать не хотелось — вечер пятницы, цены будут не просто завышены, а за одну поездку отдашь больше, чем за коммуналку. А на общественном транспорте ехать просто не было желания. Медленно, вдыхая прохладный ноябрьский воздух, Рома шагал по широким улицам города. Мимо быстро шли незнакомые люди. В частности по двое, а часть тех, кто шел по одиночку, говорили по телефону с кем-то. А Ромка сейчас один. Вдруг вспомнился давно забытый лучший друг, интересно, как он там? Почти год ни единой весточки. Вроде, и в одном городе живут, да, районы разные, но все же город то один. А ведь за это время они даже не созвонились ни разу, не то что встретились. А он живой вообще? Рома, немного помедля, сбавил темп и достал из куртки телефон. — Что я ваще делаю… — тихо самому себе пробормотал Рома, — да ладно, кто вообще ходит по барам в одиночку? Правильно, только я. Пора бы исключение сделать. Листая старые контакты, желание звонить старому товарищу стремительно растворялось. Ромка долго не мог найти его в списках и уже в глубине души обрадовался, что, может, потерял его номер. Однако пересмотрев вновь, все же нашел. Пошли мерзкие гудки. Один, другой. Ромка молился, чтобы собеседник на другом конце провода просто сбросил, проигнорировал, не ответил, а лучше и заблокировал. — Алло? — послышался немного искаженный помехой голос. — Привет… — А это кто? — собеседник словно проигнорировал Ромкино приветствие. — Не узнал? — Могу ошибаться в своих предположениях, поэтому и спрашиваю. — Твой старый-старый товарищ… — грустно протянул Ромка, уставившись себе под ноги. — Привет, Рома. Чего хотел? Вряд-ли кто-то будет звонить спустя год молчания по пустякам, не правда ли? — Да нет… Тут как раз, как ты выразился, пустяк… В общем… Я тут подумал и решил… А не сходить ли нам, ну… Куда-нибудь?.. — Ромка все так же крутился на одном месте, пока поток людей с некой опаской его обходили как можно дальше. — Например? — он отвечал односложно и холодно. Обижается до сих пор… Рома бы на его месте тоже обозлился и, возможно, даже не стал поднимать трубку, зная, кто звонит. — Можно… В бар, например… Или просто по городу послоняться… Как ты на это смотришь? — Не знаю. Я подумаю. — он замолчал на несколько секунд, а потом, выдохнув, неуверенно буркнул: — Ладно, пошли. Где встретимся? Рома заулыбался и, совсем не думая, выпалил: — Я заеду. — Куда? — За тобой… — И куда ехать собрался? Я переехал. Сейчас скину новый адрес. Звонок прервался, а Рома так и светился. Было бы неплохо ещё как-нибудь прощение попросить… Теперь у Ромки было всего два варианта: или идти домой обратно за машиной, или вызывать такси. Он засунул руку в карман, перебирая монеты. Деньги есть и на банковской карте, но тратить их попусту не хотелось. Благо, от дома он отошёл недалеко, поэтому и дорога обратно займет совсем немного.***
Уже выходя к подъезду невысокого девятиэтажного дома, Ромка вновь задумался. А что говорить-то… Просто сделать вид, что ничего не произошло и вести диалог в обычном ключе? А нужно ли извиняться… Да, он сильно накосячил в прошлом, подставив его, он зол и обижен на Рому. Но факт того, что в телефоне не послышались гудки сразу после того, как Ромка представился, уже сильно радовал и вселял огромную надежду. — Ну? Алё-о… Рому вызывает Земля, ответьте!.. — возле лица усердно маячила чья-то рука. Рома и не заметил, как буквально впал в полную дереализацию, не замечая абсолютно ничего вокруг. — Привет… — Да здоровались уже! — Бяш, я… Я давно должен был извиниться за прошлое, и… — Ладно, забыли, чё уж теперь слезы лить… Говорят же, прошло лучше не вспоминать… Да и не «Бяша» я уже давно… — он грустно усмехнулся, вдаваясь в теплые воспоминания ещё с детства, как они с Ромкой в школьные годы лето проводили. — Игорь, просто Игорь… — он в шутку протянул ладонь для рукопожатия. — «Бяшей» я был… Скажем так, раньше. Нет больше никого, кто зовёт меня так. — А я? — А ты не в счёт. Год ни слуху, ни духу. — съязвил Игорь. — Ну пошли, чё стоим? И куда, кстати? Рома отвёл взгляд. Он понимал, что его друг измениться за год, но он не ожидал таких перемен. Бяша больше не считает его той самой опорой, советчиком или помощником в трудной или непонятной для него ситуации. Доверие рухнуло ещё тогда, год назад, а за этот период развалилось окончательно. Ни осталось ничего, даже фундамента. Если бы Рома знал, если бы просто извинился перед ним в самом начале, может, такого бы и не было как сейчас. Однако время вспять не вернуть, как и прошлое общение. Нет больше ни того «хулигана-Ромки» из 11 «В» класса, ни наивного его друга Бяшки, который был готов на всё ради Ромы, как и сам Рома ради Бяши. Прямо перед ним стоял взрослый, строгий парень, от которого уже даже близко не веяло тем теплом и добротой. Стало как-то… страшно. Его больше нет. Бяши здесь нет. — Ну пошли пока… Просто, — промямлил Рома, так и не подняв взгляда. Бяша лишь пожал плечами и, не дождавшись Рому, просто обошёл его, направляясь куда-то вперёд. Ромка так и остался стоять на месте. Бяша прошел уже около ста метров, но, заметив, что его даже не планируют догонять, обернулся, смерив Рому взглядом, полным раздражения. — Ты идёшь или останешься здесь, жопу морозить, на? И Ромка заметил, что при всем не столь длинном, но все же продолжительном разговоре по телефону и сейчас, вживую, Бяша употребил свое пресловутое «на» впервые. Сейчас он действительно на эмоциях. Игорь вообще ещё класса с десятого долго и упорно пытался избавиться от этой привычки. И уже к университету он смог себя наконец отучить от этого. И все же, оказывается, оно иногда проскакивает в речи. — Да, иду!.. « Ну так быстрее давай, блять… — буркнул Бяша, вновь устремляя взгляд за дома, к проезжей дороге. »***
Часы перевалили за двенадцать ночи, а Ромка с Бяшей всё так же бродили по городу, болтая. Хотя диологом назвать это было сложно. Говорил в основном Рома, а Игорь отвечал максимально односложно вроде «Да», «Нет». Они словно поменялись ролями, теперь Рома говорил, Бяша слушал. Однако темы у Ромки не бесконечные, за три, а то и больше часов он рассказал все, что смог вспомнить. Идти молча было неловко, хотя, может, неловко было лишь для Ромы… Бяша вообще не выражал каких-либо эмоций, по его лицу не было не понятно абсолютно ничего. — Слушай… — протянул наконец Рома. Бяша не заинтересованно посмотрел на замявшегося в один момент Ромку. И лишь одними губами спросил: «Ну?» — А как ваще у тебя дела на, эм… личном фронте? Первая читаемая эмоция за весь час прогулки: смятение. Это успех. — Нормально. — Есть девушка? — Была. Бросила. Видимо, достал ее окончательно, — на долю секунды пролетела незаметная мимолётная грустная усмешка. Но Рома ее заметил. — И как же ты ее достал? — появилась надежда разговорить молчаливого Бяшу, и Рома хватался за эту возможность мертвой хваткой, стараясь не отпустить. — Неужели это тебя еб… волнует? — и вновь холод и отсутствие должных эмоций. — Да нет, просто поинтересовался. — Слушь, а ты вот скажи, — Игорь пнул маленький камешек, что попался по пути, — а вы ещё поддерживаете связь с Антоном? — Ну, да, — без колебаний сразу ответил Рома, — а что? — Просто поинтересовался, — так же передразнил его Игорь, немного кривясь. — Давай зайдём куда-нибудь, я замёрз. Рома на секунду задумался, пытаясь вспомнить, где недалеко можно перекантоваться. Однако в голову ничего должного не приходило. — И куда предлагаешь? — Не знаю. Может, к тебе? — Ко мне нельзя, там Ленка. Она не оценит твоего присутствия в одной квартире. — Рома усмехнулся и полез в карман за сигаретами. — А ты всё с ней встречаешься… — промямлил Бяша почти не слышно, но мгновение спустя добавил уже на несколько тонов громче, — Ладно, тогда ко мне. Терять уже нечего. — В смысле? — Не важно. Пошли, а то реально холодно уже. Когда Игорь заговорил про низкую температуру, Ромка и правда осознал, что пальцы его прилично окоченели, что даже сигарету из пачки достать оказалось той ещё проблемой. — Дай зажигалку, я свою дома забыл, — слова разобрать было сложнее обычного, с сигаретой то в зубах. — Я бросил, — быстро сказал Игорь, направляясь уже к пешеходному переходу. — Какие мы правильные… — Ромка цокнул и засунул сигарету обратно в пачку. — Это ты рано выводы делаешь, ЗОЖник. Бяшкин дом оказался намного дальше, чем изначально предполагал Рома. Он даже и не думал, что за такое время они прошли не просто много, а очень много. Дорога обратно заняла почти час быстрым темпом ходьбы, который сопровождался гробовой тишиной со стороны обоих. У Ромы уже конкретно зуб на зуб не попадал, а сам он вжал голову в ворот куртки, руки сунул в карманы. — Ты бы ещё присел для полной картины, — наконец нарушил тишину Игорь, оборачиваясь и глядя на окоченевшего Ромку. Странно, но он первый же и пожаловался на холод, а теперь шел как ни в чем не бывало, словно на нем был теплый пуховик, а Ромка, который холода лет до двадцати вообще не замечал и садистски хохотал, говоря, что ему такое слово неизвестно, теперь шел согнувшись в три погибели и стуча зубами. — Щас придем, не дрожи уже так. Я и сам домой жуть как хочу. — По тебе и не скажешь… — буркнул Рома, сжимая ладони в кулаки в карманах. — Не бухти, пришли уже, — Игорь достал ключи, однако дверь подъезда не открылась после прикладывания одного из ключей, поэтому код от домофона пришлось вводить в ручную. — Игорь, — за спиной тихо отозвался Рома, — а у вас лифт есть там? — Он сломался, чинят сейчас, — он услышал, как Рома тихо выругался, — не думал, что тебе будет настолько тяжело подниматься на первый этаж без лифта… Рома лишь протянул понятливое «А…». А оказавшись в подъезде совсем оживился — промозглый ноябрьский ветер больше не пробирал его до самых костей, что не могло не радовать. Игорь тоже заметно повеселел. За эти пару часов его взгляд в сторону Ромки даже как-то… смягчился? Да и разговаривал он уже не так надменно и с толикой злобы, а более приветливо и даже ласково. Конечно, Роме безумно прельстила резкая смена его с Игорем отношений. «Ну не мог же он тупо взять и выбросить из головы наши пятнадцать лет тесной дружбы…» И это, как показалось Роме, оказалось правдой. Ромке моментами казалось, что не было того самого года без общения, что всё так же, как и было раньше… Правда он быстро возвращался в суровые реальности, когда сильный порыв холодного ветра ударял его по щекам, заставляя выбраться из своих розовых фантазий. И рядом с ним по прежнему шел давно повзрослевший Игорь, не тот картавый мальчишка без двух передних зубов… Хотя нет, это как раз было до сих пор — зубов как не было, так и нет, а картавость так и не ушла. Он разве что прическу наконец сменил, отрастив волосы помимо челки. Но Рома заметил, что Игорь все же поставил брекеты, значит, в ближайший год и картавость из-за зияющей во рту дыры уйдет. А с ней и всё, что могло ещё хоть как-то напомнить добродушного подростка Бяшку. — Тебя опять заглючило? — А? — Бэ. Я говорю, проходи, вот мои хоромы. Ромка агакнул и быстро забежал в открытую квартиру. Холостяцкий быт ничем особо Рому не удивил — до появления Ленки сам жил примерно так же. Нет, пыли и грязи не было, но все же присутствие девушки в квартире сразу ощутимо, а тут его не было. Ромка планировал увидеть квартиру больше предыдущей или хотя бы в более престижном районе, чем раньше, но его удивило то, что квартира была даже меньше, чем прошлая, а дом, в котором она находилась — старше. Он же исходил из того, что если человек продает старую квартиру и покупки новую, то новая должна быть либо лучше прежней, либо он купит две для сдачи второй, однако у Игоря было совсем наоборот. Получается, должны были остаться деньги, причем очень даже неплохие. — Кстати, а чё ты квартиру прошлую продал? — ненароком бросил Рома, расхаживая по комнатам… друга? А друг ли он ему? — Надо было. Ты чай будешь? — А зачем? — Чё за допрос, я не понял. Я спрашиваю, ты чай будешь или нет? — Буду. — Ну так на кухню иди! Что ты как маленький… — А где у тебя туалет? — Рома, мать твою, у меня в квартире четыре двери, причем одна из них входная, а две в спальню и гостиную. Неужели ты не мог среди них найти туалет?***
Кружка горячего чая совсем разморила. Потянуло в сон до такой степени, что в разговоре Ромка нередко начинал клевать носом. Он усердно подавлял сильное желание постоянно зевнуть, а вот Игорь держался получше Ромки, хотя возможно он просто этого не показывал, или Рома просто не замечал из-за своего желания провалиться в глубокий сон. Он даже и думать не хотел, как потом будет добираться домой по такой же холодной погоде. — А… А можно покурить у тебя? — На балконе только. Ромка кивнул и, шумно шмыгнув носом, поплелся в сторону балкона. Он не был уверен в том, что сигарета поможет ему не уснуть, но холодный воздух не застекленного балкона с этим справиться на ура. Игорь за ним не пошел, а удалился в другую комнату. Ромка пришел к выводу, что тот вообще не переносит теперь запах табака. То ли его девушка смогла отучить, то ли он сам — это уже было загадкой для Ромы. Однако он сильно уважал силу воли Игоря. Бросить спустя десять лет беспрерывного курения — то ещё испытание. Ветер вновь окутал Ромку со всех сторон, а ему теперь хоть бы хны — в руке томилась в ожидании не подожженная сигарета. Через пару минут, дверь балкона скрипнула. Рома повернулся, ожидая увидеть в дверях Игоря. Он оказался прав. Бяша медленно подошёл к нему и навалился всем весом на перила, глядя вниз, хотя до земли было не больше двух метров. Ромка усмехнулся с его поведения, переложив сигарету в другую руку. — Что ты там рассматриваешь? — Ничего… Просто, — он громко шмыгнул носом. — Бля… Опять кровь пошла… — он разогнулся, а Ромка увидел, что у Игоря из носа течет темно-красная тоненькая юшка. — И вот так постоянно, прикинь?.. — Так может… Сходил бы к врачу, мало ли что. Я помню, в детстве тебя вон как мутузили и в нос вечно били, а кровь никогда не шла… — Рома запнулся, а потом быстро исправился, — А! Нет, шла! Когда тебе Володька его сломал, заехав со всей дури… — Старею, — тихо усмехнулся он и вернулся в квартиру. Рома тоже медлить не стал, выбросил так и недокуренный бычок и поплелся вслед за Игорем. Нашел он его в ванне, склонившимся над умывальником, тщетно пытающимся остановить идущую кровь. Тут Ромка заметил, что кровь у Игоря идёт не только из носа, но и откуда-то со лба, а на раковине отчётливо виднелся маленький скол. — Т-ты чё, ещё и башкой долбанулся? Об раковину? — Да. Я случайно. — Это как так удариться нужно, чтобы откололся кусок керамики?! Ты живой ваще?! — почти орал Ромка, пытаясь перекричать шум воды. — Я не первый раз бьюсь уже просто, — невнятно промямлил Игорь, — вот и откололся поэтому видимо. — Да что с тобой происходит, объясни! — Ничего. — он закрыл кран, и стало сразу намного тише. Слышно было лишь тяжёлое дыхание Игоря и, как казалось Роме, его биение сердца. — Ничего?! Да ты… — Рома подошёл ближе для пущего эффекта — он выше Игоря, причем намного. Сам же Бяша был ростом примерно с Ленку и доставал Роме от силы по плечо. Ромка склонился над ним, а ему пришлось задрать голову вверх. Рома смотрел прямо ему в глаза, строго так, словно он его родитель. — Ты же здоровье свое гробишь, Бяш, — наконец прошептал он. — Опять «Бяша»… Не гроблю я ничего, со мной всё хорошо, правда. Рома выдохнул, но все-таки отошёл от Игоря на шага два и уткнулся в стенку. Но тут на его лице появилась странно-зловещая, но в то же время не злобная, а скорее по-детски смешная ухмылка. Он вытащил из кармана телефон и одним движением включил фонарик, направив его прямо на удивленного Игоря. — Это допрос! Отвечайте только правду, мы предоставим вам адвоката… Игорь, э... Петрович, что с вами происходит? Но «Игорь Петрович» лишь заслонился от света и злобно зыркнул на хохочущего Ромку. — Что ты творишь? — Ага! Страшно? — он вновь в два счета преодолел между ними расстояние и посветил тому прямо в лицо. — Очень. Ром, прекращай этот цирк, — он уже не пытался закрыться от яркого искусственного света фонарика, а лишь жалобно вздохнул. Но тут веселье Ромки как рукой сняло. — Погоди… — Опущенную руку с телефоном он вновь поднял и направил в лицо Бяше, заставляя того сощурится вновь. — А почему… У тебя, эм… зрачки не сужаются?.. Ты… Повисла тяжёлая тишина. Роме казалось, что время словно остановилось, но только не для него. Он слышал свое дыхание и, кажется, чувствовал биение сердца, хотя в этом он был не уверен. — Я? Да. Ты всё правильно понял, — Игорь это сказал практически «на отвали», словно такой задавали ему чуть ли не каждые выходные. — Твою ма-ать… — только и произнес Рома, отвернувшись. Воцарилось молчание. Но ее вновь нарушил Ромка. — У тебя… Поэтому кровь идёт? Игорь молча кивнул. — И что ты принимаешь? Траву куришь, я надеюсь? — Фен. Какое-то время на ЛСД сидел, если откровенно. Но мне не очень побочки от него понравились. Вообще, частично ты прав, всё с марихуаны началось, а потом уже пошли и более сильные, — Игорь опустил глаза в пол, где в контрасте с белой плиткой были четко видны красные капли свернувшийся крови, — Та девушка… Вика, она сама покуривала иногда… Меня в это втянула, а я так и не смог выбраться из этой пучины. Потом бросила меня, у меня начали заканчиваться деньги, я продал квартиру, — он поднял голову и виновато посмотрел на Рому, ища поддержки. Но Ромка лишь смотрел с отвращением, — да, да, я всё понимаю и не прошу от тебя чего-то, можешь не переживать. Не пойму, сегодня день откровений или что… Удивление на Ромкином лице сменила непонятная злоба Игоря. «Как он мог…» — И давно ты так? — Ром… Я сейчас не в том состоянии, чтобы думать. Может… Полгода? — предположил он, — Я сейчас вообще не соображаю. « Не соображает. Да, мать его, он совсем не соображает! » Хотелось его ударить, да так, чтобы в обморок грохнулся. Рома молчал. Не потому что так хотел, а потому что не знал, что можно вообще сказать в такой ситуации. Он был готов ко всему, но точно не к этому. И именно это ввело его в ступор. — И зачем?.. — это была первая годная мысль у Ромки. Он произнес ее тихо, почти бесшумно. Боялся, что, сказав ее громче, голос просто сорвётся на фальцет. — Я… Я не знаю… Это… Ну, прикольно, что-ли… — он опять шмыгнул носом, — ты не поймёшь меня, пока сам не попробуешь. — Я даже смотреть на эту дрянь не хочу! Ты посмотри, во что она тебя превратила? Игорь лишь пожал плечами, слегка улыбнувшись, натянуто, ненатурально. — Я, Рома, сначала так же говорил. Не знаю, где свет клином не сошёлся. Сила воли, видимо, слабая?.. Я понимаю, что ты сейчас будешь сильно меня осуждать и прочее, но ты реально меня не поймёшь, пока сам на себе всё не почувствуешь. Я не принуждаю тебя… А скорее осведомляю. « Сила воли? Какая к черту сила воли… Мозгов у него нет просто. Вот и вся сила воли! »***
Рома довольно быстро покинул квартиру Игоря, ляпнув причину, которая первая пришла в голову. Он задерживать Рому и не стал. Ромка домой шел быстро, почти бегом. Этому способствовала низкая температура, ветер и четыре часа утра. Хотелось спать, а с уже свежей головой начать уверенные поиски новой работы и написание резюме. Это, пожалуй, одна из самых сложных частей. Резюме. Оно всегда вводило Ромку в замешательство. «Вот что там можно написать?» Быстро вбегая на свой этаж по лестничным пролетам, Рома на бегу достал ключи от квартиры. Но, конечно, дверь вновь была незаперта. Лена, как оказалось, вернулась домой уже к полуночи и, так и не дождавшись Рому, легла спать. Он старался как можно тише разуваться и стянуть с себя куртку, лишь бы не разбудить видимо подвыпившую девушку. Но реальность не оказалась столь сладкой. Сонная Ленка уже подпирала стену плечом, грозно смотря на Рому. — И как это понимать? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от парня, — Ты где был, а? — У знакомого. — Знакомого Ксюша зовут? Или, быть может, Маша? — Или, быть может, Игорь… — парировал Рома, искажая свой голос, словно пытаясь подражать уже закипающей Лене. Но следующею фразу он почти выкрикнул уже сильно раздраженный, — Лена, это невыносимо! — Ну так и вали к нему на все четыре стороны! — Ленка крикнула, быстро перейдя на фальцет, — Чё ты пришел?! Вали! — Лен, остынь… — Тон Ромки тут же изменился. — Катись от сюда, я сказала! — Лена всхлипнула. — А знаешь что… Я пойду, — лицо вновь приобрело хладнокровный взгляд, хотя в глазах читалась откровенная ненависть, — ты меня уже… Задрала. Надоело мне, понимаешь?! Закидоны твои сраные вот тут уже стоят у меня, поперек горла! — Рома резким движением подставил ладонь к кадыку. Он схватил ключи и банковскую карту, что лежали на тумбочке в прихожей и выбежал из квартиры. Хотел хлопнуть дверью, но когда обернулся, увидел на лестничной клетке соседку, которая ошарашенно глядела прямо на взбешенного Рому. Он тихо поздоровался, а потом следом и извинился, обходя ее и спускаясь к первому этажу. Выбегая из подъезда навстречу холодному утру, — Рома глянул на наручные часы, подаренные ещё на юбилей, двадцатилетие, Бяшей, — было уже шесть утра, — он осознал, что идти ему и правда некуда. Включил уже разряжающийся мобильник и зашёл в контакты. Их было немного, но никого подходящего он найти не смог, у кого можно пережить денька два, пока все не устаканится. Но тут один номер бросился в глаза. «Тоша». Близкий Ромкин друг начиная ещё с шестого класса. Общения как такового не сохранилось, лишь в отголосках редких встреч или звонков с переписками, но все же Антон всегда был готов помочь Роме в трудную минуту. Пошли гудки. И с каждым новым сердце ускорялось. Было страшно. Почему — неизвестно. Но безумно страшно. — Алё? Рома? Привет. — Антоха! Здаров… — тревога постепенно уходила. — А ты чего так рано звонишь? Случилось чего? — Д-да… Случилось. В общем… Антох, тут такое дело… Я могу перекантоваться у тебя пару деньков? В трубке повисло молчание. — Ром… Я не хочу тебя расстраивать, но я сейчас даже не в городе… Я родителей поехал навестить вместе с Олькой в деревню. У тебя есть ключ от моей квартиры? — Нет. Я ж так и не сделал дубликат, чтоб его… — Всё настолько серьезно, да? — послышалась неуверенность в его голосе. Рома лишь согласно промычал. — Ром, я бы с радостью помог… Но мне до тебя ехать почти сутки минимум. Прости. — Не извиняйся, ты тут вовсе не при чем. Ладно, удачи там тебе. Я как-нибудь разберусь. — Позвони, как всё разрешится, хорошо? Я волнуюсь. Буду ждать звонка. — Обязательно наберу. Пока. Рома впал в отчаяние. Единственным спасением мог быть Антон, но его нет рядом. В голову пришла безумная мысль: а что, если поехать к родителям? Но эта идея была тут же откинута. Незачем их беспокоить, да и денег на билет туда-обратно совсем нет. Паниковать было нельзя. При панике мозг и вовсе не работает. Игорь. А если к нему? А пустит ли? «Как говорится: за спрос не бьют в нос…» — тихо приободрил себя Ромка. Часть его очень не хотела возвращаться в наркоманскую квартиру бывшего лучшего друга, но здравый смысл упорно заставлял идти дальше. Идя по уже оживлённым улицам города, Рома по десять раз всё взвесил, и все же пересиливал вариант остаться на денек-два у Игоря. Если пустит, конечно. Появилось резкое желание найти себе достойную работу и снять квартиру, но пока возможности не было осуществить ни первый, ни второй пункты. Поэтому вариант имелся один, и ста процентной гарантии в нем тоже не было. Звонить он Игорю не стал, в надежде на то, что если он заявится прямо на порог, то шанс того, что Бяша сжалиться над ним и впустит был больше. По крайней мере, на это надеялся сам Рома. Уже через полчаса он стоял у подъезда, собираясь с мыслями. «Что я ему скажу?» — этот вопрос стоял в его голове всё время, пока он шел до Игоря. Но достойного варианта никак не приходило. Из нужного подъезда вышел какой-то мужик, и Рома, долго не думая, забежал в сам подъезд. Руки уже окоченели, а зубы начинало сводить. Рома на автопилоте постучал в нужную дверь. Игорь открыл почти сразу. И по его лицу было видно, что Ромку во второй раз он точно особо не ждал. — Чё опять хотел? — Игорь, ты... эм… только не кипятить, хорошо? — Вот только не надо тут сопли разводить… Говори давай быстрее, мне идти надо. Рома шмыгнул носом и виновато посмотрел на Игоря. — Ну не-ет… Ну только не… Бля-я… — Мне жить негде. — Я тебя задушу когда-нибудь… Ты, сучара, жизнь мне портишь своим присутствием. — Я на пару деньков всего… — Заходи. Пара — это два. Если раньше не выселишься, то я тебя из окна вместе с вещами выкину, понял? Так, короче… Краткий инструктаж: первое… — Игорь поднял указательный палец, — не мусорить, второе… — к указательному добавился средний, — за собой убирать, и наконец, третье… — безымянный, — не названивать мне, если меня долго не будет дома. Надеюсь, все понятно. Я пошел. Но и Рома без дела оставаться не планировал. В его планы входило найти подработку и жилье. Поэтому он пристроился за столом на кухне, погружаясь полностью во всемирную сеть Интернета. Объявлений было много, но достойной зарплаты, чтобы хватало на жизнь — единицы. Да и кто возьмёт четверокурсника со стажем работы два года официантом? Но тут в глаза бросилось заманчивое объявление. Зарплата хорошая, восьмичасовая смена… Прекрасно. А в чем подвох — непонятно. Рома быстро отправил уже готовое заранее резюме и полез во вторую вкладку — съёмные квартиры. Приличных было много, а цены особо не кусались, что не могло не радовать. В объявлении по работе требовалось немного: хорошо разбираются в компьютерах и иметь хотя бы минимальные навыки сантехники и электрики. Если в общем, какой-то офис сильно нуждался в пополнении рабочих. На удивление, Ромкино резюме одобрили и в формате эсэмэс пригласили на работу уже завтра, пообещав обсудить все тонкости на месте. Мельком глянув на время в уголке панели телефона — Рома немного удивился: почти четвертый час вечера, нормально так посидел. Почти десять часов. «Зато каков результат!..» В скором времени пришел и уже немного поддатый Игорь с пакетом в руках, в котором приятно на слух звенели бутылки. Рома в надежде на то, что они не пустые, ринулся доставать их, ставя на стол. — Ну… Я тут подумал, в общем, что… Можно было бы, вот я и прикупил по дороге… И только тогда Ромка понял, что Игорь совсем не пьян, как казалось на первый взгляд. — Ты не помрёшь тут, если смешаешь бухло с наркотой в организме? — Не… я пробовал уже. Не бзди, нормально всё будет, — с этими словами он уже потянулся к одной из бутылок на столе. Ловко открыл ее, — Ну… За здоровье… Рома решил не строить из себя непьющего человека, поэтому тоже быстро присосался к бутылке. Буквально часа через два промилле в организме явно зашкаливали, потому что даже обычный разговор давался с трудом. Рома давно перешёл почти все стадии опьянения, начиная с обычного «Что-то жарковато в помещении» заканчивая, наверное, «Вы все меня, суки, не уважаете!..» Игорь держался лучше, казалось, что Рома пил один за двоих, потому что второго алкоголем было не взять. Душевные разговоры о важном закончились, и Ромка попросту уснул за столом. Игорь, видимо, тоже. В кармане неприятно завибрировал телефон, заставляя Ромку проснуться. Три ночи. Яркий экран осветил комнату. Послышалось копошение. — Доброе утро, соня, — за такой короткий период алкоголь только начал выветриваться из организма, поэтому блевать от похмелья не тянуло, но и мозг не работал совсем под влиянием водки, пива и ещё чего-то, из чего состояла эта бурда, которую они пили пару часов назад. — Кошмар какой-то… — Рома потянулся за бутылкой на столе и жадно отхлебнул пива. — Сколько времени? — Три. Ночи. — Твою ж… — Игорь встал из-за стола, медленно, спотыкаясь, поплелся из кухни. Рома, выждал несколько минут, собираясь с мыслями, и тоже вышел в коридор. Из спальни исходил блеклый свет, словно от настольной лампы. Дверь была открыта, но заходить Рома не решился. Краем глаза заметил, что в коридоре, прямо напротив входа в спальню, стоит шкаф с зеркалом. Ромка сделал шаг назад, и получилось так, что в зеркале идеально отражалась практически вся нужная ему комната. Он не был удивлен, увидев за столом Игоря с закатанным рукавом свитера и пятимиллилитровым шприцом во второй. Он прямо зубами затянул ремень на руке, что лежала на столе, а на нее падал яркий свет лампы. Единственное, что смутило Рому, было то, что Игорь говорил, что к тяжёлым наркотикам не прибегал, но данная ситуация говорила совершенно об обратном. Частично его даже это расстроило. И Рома, даже не замечая, что делает, быстро вошёл в комнату, где его не очень приветливо встретил Игорь с воткнутым шприцом прямо в вену. — Т-ты же говорил, что… — Каким боком тебя это касается? Ну говорил, да, — он вынул так и не введённый шприц из вены и отложил в сторону, закрыв крышкой иглу. Подошёл ближе к Роме, — и что ты мне сделаешь? Или ты меня так контролируешь, потому что попробовать хочешь? Тут Рома остолбенел, не зная что можно сказать. У него никогда не было желания пробовать что-либо запрещённое, но этот вопрос от Игоря странно раззадорил Ромкин интерес. — Чё, слабо? И именно после этой фразы каждый парень соглашается на какую-нибудь глупость или совершает роковую ошибку, которая повлечет необратимые последствия. — Нет. Не слабо, — он точно не осознавал, что делает, потому что даже не задумывался над собственной фразой, — хуярь прям сюда, — он так же закатал рукав олимпийки и выставил руку вперёд, открывая хорошо видные вены. — Э не, братан, для инъекций ты пока не готов… Ещё откинешься тут, а мне труп прятать негде… Давай… Чёт полегче пока, ладно? — Игорь странно оживился и, обойдя Ромку вышел в коридор и залез в карман куртки. Достал прозрачный пакет, а в нем какая-то белая дрянь в виде порошка, — На. — И… Чё мне с этим делать? И во первых что это… — Меф. Вот те кусок бумаги, вот те… Ну ты понял. — он вложил это в руку Ромки, а сам вернулся обратно за стол.***
Как же плохо. Состояние паршивое. Меня сейчас вырвет. Голова ужасно болела. Я приложил руку к виску, и ладонь мигом окрасилась в красную теплую жидкость. Где я успел так садануть, что аж до крови?.. Возможно, у меня сотрясение… Болело всё, всё тело, все органы… Меня трясет, лихорадит, возможно поднялась температура. В горле першит, ужасно хочется пить. Я не у Игоря. Я сижу на холодной плитке и еле держусь, чтобы не распластаться на ней полностью. Я сижу в предобморочном состоянии и луже собственной крови. Сколько тут? Литр? Похоже, я ударился не только головой. Правая рука онемела, может, перелом? Я с огромным трудом поднял ее и открыл глаза, чтобы рассмотреть. Да, кровь шла из нее, чуть выше кисти глубокая рана. Перелома нет, но я не врач да и думать сейчас точно не в состоянии. Глаза жег яркий солнечный свет. Сколько я так провалялся? Который сейчас час?.. Впрочем, неважно… Это меня волнует в последний момент. Я осмотрел лишь правую руку, а вдруг где-то ещё идёт кровь, а я об этом не знаю и медленно умираю от ее потери? Нужно… Нужно собрать оставшиеся силы в кулак… Правый кулак… И полностью осмотреть себя на наличие серьезных повреждений. Гематома? Не страшно, главное раны… Каждый вздох давался тяжело и некоторой болью. Что-то с лёгкими? Может, когда я упал, сломал себе ребро, и оно проткнуло одно из лёгких?.. Может, там уже стремительно скапливается жидкость, а я об этом даже не знаю. Дискомфорт в левой руке. Неужели тоже что-то? Я с тихим стоном поднял ее. И только тогда я понял, что что-то держу в ней. Что-то холодное… Нож. В моей ладони мертво был сжат огромный окровавленный нож. Таким обычно мясо разделывают, я не знаю. Воткнув такой в руку, он запросто пройдет насквозь. Неужели это я себя под действием веществ себя так искромсал? Зачем… И все же я поднял голову, окинув незнакомое помещение. И только тогда я понял, что знаю как раз эту комнату просто идеально. Ленкина кухня. И как я сюда попал? Мой взгляд остановился у плиты. Прямо на полу лежала изувеченная Лена. Колотые раны по всему телу. Живот и горло пострадали сильнее всего. Буквально всё помещение было залито ее темной кровью, а сама девушка практически плавала в ней. И все же меня вырвало. Стошнило прямо на пол, и это все смешалось с не застывшей кровью. Я силой заставил вернуть взгляд на свою девушку. Голова ее была повернула ко мне с широко раскрытыми зелёными глазами. Возможно, именно из-за них я так без памяти влюбился в нее в тот злополучный день. Изо рта ее тонкой юшкой застыла кровь. Ее белая домашняя футболка была полностью изорвана… Нет, проткнута ножом. Тем самым, что покоился у меня в руке до сих пор. Лена лежала в неестественной позе и судя по ее расположению руки — кисть ее была сломана. Возможно я хотел закричать, но изо рта вырвался лишь сдавленный писк, сопровождаемый протяжным выдохом. Я быстро об этом пожалел, ведь уже через секунду застонал от боли — грудная клетка горела огнем. У меня точно что-то сломано. — Это… Я ее убил?.. — голоса у меня не было, сорвал. Я мог лишь тихо неразборчиво шептать. С громким и звонким ударом об плитку из руки вывалился нож. А я упал за ним. Я уже не контролировал свое тело, словно я смотрел на него со стороны. Видел, как еле-еле вздымается грудная клетка, как забитый кровью и соплями нос, — я, видимо, все же простыл, — тихо сопит. Видел, как несколько раз за минуту моргнули глаза, а потом редкие слезы быстро стекали по лицу, попадая на тот же убитый напрочь пол. Видел, как подрагивает порезанная рука и приоткрытые губы. Но я не чувствовал этого, я был лишь наблюдателем со стороны. Казалось, вот я лежу прямо напротив мертвой Лены, смотрю прямо в ее шокированные потухшие глаза… А в то же время я словно стою над собой, глядя на чуть дышащее тело Ромы… Мое тело. Оно, вроде, живое, а вроде… Оно дышит, но я его физически не ощущаю. Умом я понимаю, что просто скорее всего уже давно свихнулся, но принять это просто неспособен. А может… Ну его к черту такую жизнь? Я угробил уже всё, что только мог. У меня было сейчас три выбора, и ни в одном из них нет хорошего, благоприятного для меня конца. Тюрьма. Психбольница. Смерть. Всего три позиции, а выбор слишком тяжек… Резкое чувство лёгкости обуяло меня на несколько секунд. Я уже подумал, что вот сейчас меня заберут. Человек я неверующий, кто его знает, что там после смерти, но я был уверен, что точно сейчас что-то произойдет. Но нет. Обычная отключка. В глубине души меня рвало на части желание так и не выйти из такого непроизвольного отключения сознания. Но и тут мне не свезло. Я через силу открыл глаза. Хотелось надеяться, что то был лишь самый реалистичный кошмарный сон в моей жизни, ну или сонный паралич на крайний случай. Однако в нос ударил металлический запах крови и отдаленно рвоты. Это был не сон. Я всё так же валялся на полу напротив давно остывшего тела Ленки. Мне хватило сил поднять руку и коснуться кожи девушки. Холодная, словно сталь ножа, который так и продолжал лежать в полуметре от меня. Мое тело болело так, как никогда раньше. Меня словно изнутри рубят мачете… Я понимаю, что через пару часов я точно умру. Я на это надеюсь. Но я больше не могу. Мне слишком плохо. Постоянные отключки, жуткая боль при каждом вдохе и жжение, наверное, всех органов… Это слишком тяжело. Слишком больно. Слишком… Слишком… Слишком… Я не вынесу это. Та ещё пытка. Может, к тому моменту я окончательно сойду с ума… На улице давно темно. Ночь, но время не знаю. Телефона в кармане я не чувствовал. Может, потерял, а может, даже не брал его с собой. Как я сюда попал — этот вопрос оставался открытым. И, скорее всего, я уже не получу на него ответа. Был ещё один интересный вопрос: как я смог так себя изувечить? Или мне «помогли»? Меня словно перекрутили в мясорубке… С каждой минутой мне становилось всё хуже. Один раз блеванул кровью. Теперь меня мучает бесконечный кашель, после которого лёгкие вновь начинают гореть огнем. Когда же это закончится… Пока я лежал пластом, в память возвращались обрывки той ночи. А с ними — ответ на интересующий меня вопрос «кто меня изувечил?». Я вломился в Ленкину квартиру… Она толкает меня, а я, под веществами и алкоголем, не удержался на ногах и скатился с лестницы кубарем… Боли я в тот момент не чувствовал, а этот Ленкин поступок сорвал все предохранители… Новый кадр: Я уже с ножом в руке… Лена забилась в угол, вроде кричит… « Ромочка, пожалуйста, не надо!.. Рома! Рома, опомнись, это я!.. » Но ее никто не слышит… Потом она уже не кричала — сорвала голос. А вот я уже буквально сижу на ней, придавливая ее своим весом, и наношу десятки ударов… Промахиваясь, злюсь, бью ещё… Вот откуда рана на руке: я собственноручно проехал лезвием по предплечью. Я жалею, что смог это вспомнить. Лучше бы я остался в неведении. «Не жить тебе, тварь бессердечная!..» — орал мне отец в далёком детстве. И самое страшное, что сейчас я был полностью с ним согласен. Ну, пап, ты прав. Ты только посмотри, в кого твой сынишка превратился. Я действительно бессердечная тварь. Я убил собственную девушку… Я убил собственную девушку… Я убил девушку… Я ее убил… Я убил… Убил… Я… Мое тело содрогнулись в новом приступе тошноты. Опять из меня ручьем течет кровь. А я хочу кричать от боли, но не могу, что делает ситуацию ещё хуже. Я могу с этим покончить… Рома, просто возьми этот нож… Давай… Я пытаюсь себя заставить пошевелиться, но тело так и не слушается меня. Я лишь управляю своими мыслями. И всё. Я безмолвно рыдаю, глядя на нож с огромной надеждой в глазах. Эта тварь может избавить меня от боли, мне лишь нужно немного постараться… Пожалуйста, Рома… Давай!.. Я делаю ещё одну бессмысленную попытку дернутся. Безрезультатно. Я абсолютно обездвижен. Я парализован от макушки до пят. Я могу лишь лежать в луже собственной крови и рвоты, глядя на мертвую Лену и рядом лежащий нож, который кажется уже островком спасения. Очередная отключка. На улице ещё темно, но уже совсем скоро посветлеет. Я пришел в себя. Ничего. Абсолютно ничего не изменилось. Я все так же на полу… Вот Лена… Вот нож… Вот я, беспомощная амёба, которая ничего не может. В ушах стоит ужасный звон. Раньше такого не было. Я делаю заключительную попытку двинутся. Нет. Ничего. Единственное, чем я могу двигать — шея и, понятное дело, голова. Только я стараюсь лежать полностью обездвиженным, потому что тогда боль чуть притупляется. Или же мне кажется… Я немного повернул голову, глядя в потолок. Я просто морально больше не могу смотреть на Ленку. Я лежал практически под столом. Моя голова в нескольких сантиметрах от ножки. Этот стол я привез ещё со старой квартиры Ленкиных родителей. Они говорили, что подарят своей единственной дочери какое-то фамильное дорогое кольцо, как только она выйдет замуж… Я вообще сразу полюбился Владимиру и Олесе. Они очень надеялись и ждали, что именно я буду носить почетное звание мужа Лены. Только им фамилия моя не нравилась. А вот девушка говорила, что «Пятифанова Елена» звучит лучше, чем «Макеева». А я тогда лишь посмеялся, потрепав ее по только сделанной прическе… Почему… Почему я только сейчас осознал, что люблю эту суку всем своим имеющимся холодным, полным ненависти почти ко всем миру, сердцем? Ссоры? Да хуй с ними, с ссорами! Я любил ее всю, со всеми ее сраными закидонами. «Любил так, что аж убил» Дышать становится тяжелее. Я уже физически ощущаю, будто в лёгких что-то их сдавливает. Может, мне кажется, но я это отчётливо чувствую. Мое лицо озаряет странная улыбка. Нет, это не судорога или что-то ещё… Я просто понял, что кто-то конкретно хочет надо мной поиздеваться. Не знаю, я уже начинаю верить во всё: в сверхъестественное, в призраков, в параллельные вселенные… В Бога, в конце концов. А ещё я понял, что если и существуют такие понятия как Рай или Ад, то Дьявол нормально так смеётся, глядя на меня сейчас. И, в принципе, я его хорошо понимаю. Не каждый человек, наверное, будет лежать на кухне на полу, дожидаясь скорой кончины. Я гляжу в потолок, будто за пару часов (или мне так показалось?) я не изучил его полностью. Тут меня привлекла ножка стола, я заметил отчётливое движение. Перевел взгляд. Маленький паучок проворно бежал вверх по деревянной ножке к столешнице. Я просто наблюдал, как эта кроха, цепляясь всеми восемью лапками, бежит вверх, не падая. Но вот он скрылся, а я вновь почувствовал жуткую тоску одиночества. Взгляд я так и не отвёл, продолжая тупо пялиться на стол. И только сейчас я понял, что в панике я не замечал рукоятки ножа, которая виднелась на столешнице. Видимо, Ленка что-то резала за столом, а нож положила на самый край так, что рукоять практически свисала. Ещё чуть-чуть и он упадет прямо около меня. Я начал судорожно перебирать варианты, как можно достать его. Но имея при себе лишь контролируемую шею да голову, вариантов было немного. «Тебе, Ромчик, разве что башкой своей несчастной об ножку стола биться в надежде на то, что нож упадет…» И, наверное, впервые в жизни Я послушал внутренний голос. Эта падла дело говорит. Мне впервые за всю эту неделю сильно повезло. Нож упал прямо около меня так, что я зубами спокойно взял его. «Ну? Чего ждём, Ромчик? Действуй!» Действуй… Действуй… Действуй… Оно засело в моей голове… Надо что-то делать… Сейчас… Сейчас… Думай давай…***
— Антон Борисович! Антон! Антон сидел на корточках прямо около большого черного мешка, в котором было уже запаковано тело. Два черных пакета. Рома и Лена. Кирилл, криминалист, проходящий практику у Антона, протиснулся через всех столпившихся людей в небольшой квартирке прямо к Петрову. — Ух, Антон Борисович… Ну что там? Петров вздрогнул и обернулся, глядя на Кирилла. — Опоздал, Кирюх, плохо… Два трупа… Молодая пара. Девушка, судя по документам, найденным при обыске в квартире — Макеева Елена… Как отчество… Ай, не помню, потом в документах глянь. И… П-пятифанов Роман… — Тоже документы нашли? — Нет. Это… Это уже я опознал… Кирюх, я тебе потом всё объясню. Если просто вкратце: мы были знакомы, хорошо знакомы… Но это к делу не относится. В общем… Девушка мертва уже несколько суток, а Рома… день, не больше. Девушку зарезали. А судя по парню… И отсутствию отпечатков на ноже помимо Макеевой и самого Пятифанова… Это суицид. — Вены перерезал? — со странным воодушевлением спросил Кирилл. — Н-нет. Он… Н-нож просто воткнут в шею. — Антон Борисович, вряд-ли он бы сам вот так вот взял и… и насадил… В смысле… Нож в шею… — Ты просто Ромку не знаешь… В прочем, вскрытие покажет, — быстро бросил Антон и вышел из квартиры, — Я на улицу, подышу…
