Трудности работы в офисе

Юджи средненько закончил университет. Попал он в экономический по флаеру, которые раздавали на уроках профориентации в старшей школе. Он слышал про необходимость высшего образования, про высокие зарплаты «белых воротничков», поэтому долго не думал. Как смог подготовился к экзаменам, как смог их сдал. Попал на специальность, на которую хватило баллов. Парнишка не был особо одарен в плане ума, а поэтому учеба в университете давалась тяжело. Бесконечные лекции, проверки, долгие поиски нужной литературы в библиотеке — это не было стихией Юджи. Однако он старался. Конечно, как и всякий студент, иногда прогуливал пары, иногда списывал, но, в общем — трудился. Отчаянных стараний хватило, чтобы защитить дипломную работу и произнести речь на выпускном. Но что делать дальше с корочкой он не особо понимал. Тогда начались поиски работы, в которых Юджи преуспевал не больше, чем в учебе. Первым шагом стал просмотр свободных вакансий на страницах компаний, в которые хотелось бы устроиться. Двузначные числа в необходимом опыте работы заставили отбросить эту идею. Потом в ход пошли специальные сайты, объявления в социальных сетях и прочее, в чем резко пришлось начать разбираться. Через неделю на криво составленное резюме начали откликаться работодатели. Юджи сходил на одно собеседование, другое, но ничего, кроме заезженного «мы вам перезвоним» и высокомерного взгляда, не получал. Средние оценки в дипломе, не особо престижный университет и отсутствие минимального практического опыта привлекательными факторами не были. А врать, о наличии какого-то сверхъестественного таланта клепать таблички в Excel, Юджи не позволяла совесть. На вторую неделю число проваленных собеседований стало двухзначным. На третью Итадори обнаружил себя за прочтением форума с советами о том, как произвести хорошее впечатление на будущего начальника и правильными словами описать себя в резюме. Но ни «коммуникабельность» как главная черта, ни идеально начищенные туфли не помогли не провалиться на еще пяти рабочих встречах, на последнюю за день Юджи шел как на виселицу. Он, в целом, не причислял себя к людям, склонным к самобичеванию и жалобам, однако фрустрация, скопившаяся за несколько недель, вылилась в эмоциональный рассказ прямо в середине собеседования. Мужчина в строгом костюме с каменным лицом выслушивал о том, как постоянно виснет Job Yahoo jp, как от вчерашнего выпускника требуют навыков, нарабатываемых годами, как об его диплом, который он защищал кровью и потом, вытирают ноги, и о том, как не хочется подводить единственного пожилого родственника. Закончилось все мольбами и обещаниями делать любую, даже самую непочетную работу, если его все-таки возьмут. Деньги, отложенные с бесконечных подработок, заканчивались, а есть что-то было нужно. После такого фееричного позора на заветный звонок Юджи даже не надеялся. Утром он привычно просматривал уведомления на сайтах, на которых пылилось его резюме, как вдруг завибрировал телефон. — Да, можете приходить завтра к девяти, мой коллега ответит на все ваши вопросы. Адрес указан в письме, мы отправили его на вашу электронную почту. Челюсть Юджи почти упала на пол, он держался за голову, боясь, что сейчас проснется. Парнишка сразу рассыпался в бесконечных благодарностях и клятвах верности конторе, в которую его приняли. И даже тяжелый вздох и гудки на том краю трубки не смогли испортить прекрасное настроение уже трудоустроенного Юджи. Итадори раза три перепроверил адрес, пока рассматривал фотки высотного здания в поисковике. Офис был в самом центре города. Не может быть, что его приняли туда. Юджи не мог поверить в свою сказочную удачу. А никак, кроме как удачей, назвать это было нельзя. Конечно, его взяли ассистентом, а не бухгалтером… Но это была работенка в самый раз для энергичного выпускника, не имеющего и намека на практические знания. Появился шанс завести полезные знакомства (об их необходимости Юджи также узнал на форуме с советами для безработных) и впервые поглядеть на реальную офисную рутину. План был таков: отчаянно трудиться, заработать хорошую репутацию. Делать все, что попросят: от беготни в столовую за кофе, до мытья окон. Через лет пять повысят. Тогда, может, наконец проявится скрытый талант в составлении договоров и подписании серьезных бумажек. И вот Юджи уже классический столичный мужчина в дорогом костюме, шагает по Гиндзе от машины до бутика с дорогим телефоном у уха. Сказать проще, чем сделать. Для начала надо было просто не опозориться. Поэтому, в первый же рабочий день, Итадори, ужасно замученный, но довольный собой, вышел из высотного здания только к десяти вечера, как и полагается, после ухода начальника. Может, интеллектуальные задания ему давались плохо, зато руки росли из правильного места. Прибить табличку с именем на дверь, поменять чернила в принтере, чтобы красотка секретарша не пачкала руки — легкотня. На второй день то же самое, с поправкой на печать документов и ходьбу из кабинета в кабинет за нужными подписями. Репутация мальчика на побегушках отлично сочеталась с его невинным юношеским видом. Поэтому все быстро запомнили, что новенького парнишку можно попросить о любой ерунде. Самого Юджи прельщала атмосфера серьезности вокруг. Все эти рабочие звонки, подписи, сделки и официальный стиль одежды. Он сразу начинал чувствовать себя не менее важным, даже не смотря на то, какие пустяковые поручения выполнял. Было что-то в том, чтобы с утра гладить очередную рубашку, чистить туфли, идти по широким улицам Синдзюку, а потом целый день заниматься своими «важными» делами, не решаясь взять номер той самой высокой секретарши… Юджи быстро привык к такой жизни. Не прошло и месяца, как он стал частью шуршащего бумагами, стучащего клавиатурой коллектива. — Итадори, — мужчина с аккуратно уложенными волосами немного отклонился на стуле, — отнеси эти бумаги на подписание в пиар-отдел, пожалуйста. — Без проблем, господин Нанами. — Хей, Итадори, — женщина в соседнем ряду лениво стучала красным маникюром по столу, — возьмешь мне кофе снизу? Как обычно. — Конечно! — Итадори, тут краска в принтере закончилась! Двадцать четвертый стол! — раздался голос издалека. Кажется, скоро придется заводить записную книжку, чтобы не забыть ни одну из одновременно озвученных просьб. Юджи шел по коридору, стараясь сбалансировать в руках стопку документов с подписями, коробку с цветными чернилами и бумажный стаканчик с двойным эспрессо. В мыслях он пересчитывал компьютеры, на которые уже успел установить обновление одной из офисных программ, параллельно пытаясь вспомнить, в каком кабинете… — Черт! Носом Итадори вмазался прямо в чью-то выскочившую из-за угла сверкающе белую рубашку, сразу же оставляя на ней темно-коричневое пятно. Вместе со стаканчиком на пол полетели и баночки с краской, и бумаги, мгновенно создавая в коридоре беспорядок. Не зная от чего больше суетиться, Итадори начал быстро собирать разлетевшиеся документы, с болью наблюдая, как и они пропитываются горячим напитком. Сейчас придется возвращаться за кофе, все это перепечатывать, а потом еще раз собирать подписи… — Да уж… Он еще и горячий, — раздался слегка недовольный голос. Сердце Юджи похолодело. Парнишка медленно поднял голову, осознавая, что рубашка, которую он так щедро измазал кофе, была рубашкой его начальника. — Господин Годжо, извините! Я не хотел! Мне так жаль! — Юджи подскочил, роняя все только что собранные бумаги обратно на пол, и поклонился почти под девяносто градусов. — Ох, ничего-ничего… — Годжо брезгливо осмотрел растекающееся пятно и саркастично улыбнулся. — У меня всего лишь совещание через тридцать минут. Тут Юджи совсем поплохело. Мало того, что опозорился, так еще и создал проблемы начальнику. А это сулило концом не только его плану по состоятельной жизни, но и в принципе всей спокойной работенке, на которую он только чудом чудесным попал! А ведь он создал о себе такое хорошее впечатление, и сейчас все его старания могли рухнуть! Глаза забегали, щеки слегка зажгло. Нет, нужно срочно брать ситуацию в свои руки. Продолжая рассыпаться в извинениях, Итадори быстро собрал промокшие бумажки с пола, скидывая их в ближайшую мусорку. Потом, почти под ручку, повел начальника до его кабинета, слезно умоляя отдать на время рубашку и позволить ему исправить ситуацию. Легкое непонимание в глазах Годжо читалось даже сквозь темные линзы его очков. Но Юджи продолжал настаивать, и тот все-таки, посмеиваясь, согласился. Сначала Итадори помчался в столовую и, протолкнувшись сквозь обедающих, забрал соль с одного из столиков. Потом, пока злосчастный кофе еще не засох, ринулся в туалет. Не обращая внимания на косые взгляды, по старому методу, которому научил дед, застирал пятно солью. Промыл холодной водой, потом горячей. Руки потрясывались. Еще раз, еще раз… Вроде чисто. Дольше всего провозился с сушилкой для рук, которой избавлялся от лишней влаги. Пришлось серьезно напрячься, чтобы сделать все быстро и, не дай бог, не подпалить высококачественную ткань. Юджи старался не смотреть на название дорогого бренда на язычке, предполагая, что данный предмет гардероба стоит примерно столько же, сколько стоил ему один год обучения в университете. За эти двадцать минут Юджи измотался больше, чем за последние две недели работы. Картины бедной старости и страх выговора сильно мешали сосредоточиться, и изначально простая задача превратилась в пытку. Но все-таки рубашка была чистой. Он еще раз десять прокрутил в голове свои глубокие извинения, обещания, что такое больше не повториться, а стоя у входа в кабинет на всякий случай проверил, что пятна точно не было. Чуть зажмурился, когда постучал… — Входите. Парнишка зашел, стыдливо смотря в пол. Уже набрал в легкие горчащего на языке воздуха, готовясь снова разбросаться извинениями, но в последнюю секунду все же поднял глаза и замер. Начальник стоял перед зеркалом в совершенно идентичной рубашке, поправляя галстук… Юджи еле сдержал разочарованный выдох. — Это что у тебя? — Годжо забрал из рук паренька многострадальный кусок ткани, с интересом его оглядывая. — О! И пятна нет. Как ты его вывел так быстро? Юджи стоял без слов, с ненавистью глядя на новую рубашку начальника. Годжо, контрольный раз взглянув в зеркало, небрежно кинул вещицу на спинку стула, заставляя сердце подчиненного больно кольнуть. — Интересно, а я и не знал, что они так просто убираются. Я обычно новую покупаю, если старая запачкалась. Глаза Итадори мгновенно округлились, но Годжо рассмеялся быстрее, чем Юджи успел сосчитать примерную стоимость такого каприза. — Да шучу я, шучу. У меня тут есть несколько запасных на подобные случаи. Прежде чем уйти, начальник только взглянул на часы. — Если будут искать, скажешь, что я на сорок третьем. Юджи остался в дорого обставленном кабинете один, метаясь между облегчением и раздражением. Ну разве Годжо не мог просто сказать, что у него есть запасная рубашка.? Да Итадори почти побил мировой рекорд по скоростной стирке! А на сколько лет приблизилось появление седых волос на его голове, даже страшно представить! Делать было нечего. Пришлось смириться. Ведь это было не первой и не последней причудой Годжо. Иногда он «забывал» о мелких совещаниях, заставляя подчиненных лишних пять минут понервничать, иногда делал вид, что ему на почту не приходят отчеты, из-за чего у некоторых работников начиналась паника. В общем, это были смешные только для самого Годжо шутки и розыгрыши, которые стабильно проверяли нервы всего отдела. Но все это начальнику можно было легко простить, ведь он никогда не задерживал зарплаты, не поощрял переработки, никого не ругал и стабильно выписывал премии и надбавки особо ответственным работникам. Такая была у него репутация, пусть со странностями, но в общем стабильный и внимательный руководитель. Ни единого плохого слова в отделе о нем прозвучать даже не могло. С Сатору Годжо Юджи познакомился еще на первом дне своего испытательного срока. Тем нервным утром старший финансист Нанами долго водил новичка по этажу, с серьезным видом рассказывая, что тут где находиться и как работает. Итадори изо всех сил вникал в слова старшего коллеги, стараясь не выдавать лишних эмоций при виде дорогого оборудования или европейских машин на парковке. Экскурсия закончилась ближе к обеду. Итадори уже узнал имена, которые знать было нужно, заучил полное название компании и запомнил номер стола, за которым работала высокая секретарша… Но оставалось одно место, которое они не посетили — кабинет начальника отдела, имя которого всегда витало в воздухе. Почему-то Нанами долго оттягивал посещение этого места. Они еще раз прошлись по этажу, мужчина еще раз проверил Юджи на знание условностей. Когда они все-таки оказались у нужной двери, Нанами особенно серьезно спросил: — Ты уверен, что хочешь тут работать? Ты все еще можешь уйти. Это важное решение, не стесняйся подумать подольше. Обещаю, это не будет воспринято как оскорбление. Юджи не ожидал такого вопроса. Но господин Нанами вряд ли бы спросил что-то просто так. Может, это очередная проверка? Перед глазами Итадори промелькнули последние недели. Он почти месяц искал работу, прошел через кучу неудачных собеседований, унизительных взглядов и уничижительных условий. После всех этих мук попасть почти в самый центр Синдзюку, в небоскреб, какие он видел только в мангах или презентациях для абитуриентов, было настоящим подарком судьбы. Юджи не мог мечтать о большем. Поэтому к просьбе подумать подольше не прислушался. Возможно, Нанами как опытный сотрудник просто переживает, что молодой парнишка не справиться с ответственной работой. Если так, то он переживает зря, и Итадори был полон решимости это ему доказать! — Спасибо за ваше беспокойство, но я во всем уверен! Можете во мне не сомневаться! Я со всем справлюсь! Нанами помолчал, покачал головой и как будто хотел сказать что-то еще, но в последний момент передумал. Поправив пиджак, он постучал в дверь, у которой они стояли. И тут Итадори опомнился. Почему такие вопросы старший коллега решил задать именно перед визитом к начальнику? Может, Сатору Годжо был страшным тираном, вынуждающим подчиненных перерабатывать? Может, был очень скептичен к новым сотрудникам? Или все сразу? Или еще хуже? Долго переживать Юджи в тот раз не пришлось. В кабинете сидел сильно молодой для управляющей должности мужчина. Одет он был по современной офисной моде и новичка встретил очаровательной улыбкой, тут же подходя поздороваться. На европейский манер пожал руку, не позволяя Итадори откланяться, и сразу стал спрашивать про учебу в университете, поиски работы, поддерживая мнение парнишки о том, как сейчас сложно это делать в большом городе. Юджи за быстро разгоревшимся разговором и не заметил, как Нанами ушел из кабинета. Еще долго он сидел у начальника, рассказывая о себе и своих планах на будущее. Годжо оказался отличным слушателем. Он что-то уточнял, увлеченно кивал и вовремя задавал вопросы, а Юджи без умолку болтал, неосознанно выдавая один личный жизненный факт за другим. Безусловно, интерес такого человека тешил эго Итадори. Но к концу беседы оказалось так, что начальник уже знал и о трудностях в учебе, и о семейном положении нового подчиненного, пока Юджи довольствовался лишь чужим именем и должностью… Возможно этот факт мог ухудшить положительные впечатления от их первой встречи, но Юджи вряд ли осознал то, как просто ему развязали язык. Последний месяц он только и успевал, что ездить по собеседованиям и искать, куда еще сунуть свое никому не нужное резюме. Поэтому внимательный слушатель был как раз кстати. Более того, после беседы Годжо любезно подвез Юджи до станции метро на своем черном Мерседесе, в салоне которого парнишка осматривался как в музее. Не стоит говорить, что в тот день Итадори буквально светился от счастья. И, казалось бы, после «кофейного» инцидента отношение Годжо должно было стать менее дружеским, но, к счастью, все оказалось наоборот. Закончив с совещанием, он подозвал парнишку в свой кабинет и, ни без нотки юмора, извинился, похвалив Итадори за ответственный подход к работе и пообещав, что это не останется незамеченным. Юджи думал, что порвется от гордости за то, какой он оказывается молодец. Его нечасто хвалили, поэтому даже такое не значительное выделение его стараний надолго ему запомнилось. К тому же, начальник сдержал слово. Годжо в дальнейшем стал поручать ему больше заданий. Поначалу это были такие же пустяки, какими Юджи занимался в отделе: передать бумаги на подписание, что-то распечатать, что-то отнести, принести. Но одна хорошо выполненная просьба за другой и доверие к юноше как к сотруднику росло. Росла и важность, объёмность поручаемых ему заданий. Через месяц в компании Итадори уже нельзя было заметить за починкой принтера или тасканием кофе. Большую часть рабочего времени он проводил в кабинете у Годжо. Сверял копии документов с оригиналами, проверял правильность составления договоров. Почти все бумажки проходили через него, прежде чем попадали в руки начальнику. Разве что более сложными вещами, в которых у Юджи банально не хватало опыта, занималась та самая высокая секретарша. С ней в кабинете начальника они встречались каждый день. Пускай поначалу девушка сохраняла профессиональный холод, но, через недели две попыток, Юджи все-таки смог немного подтопить ее лед, и они перешли на более дружеское общение. В момент того, как она представилась, Итадори уже мысленно подставил к ее имени свою фамилию. Упрямым он был не только в работе. Более удачного исхода для себя Юджи не видел. Он чувствовал, что наконец-то начал заниматься чем-то действительно важным, что у его слов и мнения постепенно появлялся вес. Неделя за неделей и начал набираться опыт. Парнишка уже не терялся при виде большого количества текста на договоре, не без помощи начальника стал разбираться в местных терминах, понимать корпоративные процессы. Годжо оказался очень терпеливым и дружелюбным, даже самые сложные вещи объяснял с заметным профессионализмом. Иногда спрашивал, что думает Итадори по той или иной теме, интересовался его мнением перед принятием каких-то решений. В общем, относился к молодому подчиненному очень тепло: мог потрепать его по волосам, похлопать по плечу или потягать за щеки. Пускай Итадори смущала такая тактильность, но это было каплей в море по сравнению с тем, сколько хорошего Годжо для него делал. По этой причине смирение с некоторыми странностями было само собой разумеющимся. По мере своего приобщения к рабочей жизни, Юджи познакомился с еще одной известной особенностью местной офисной этики. Его стали брать на вечерние корпоративы. Инициировались они всегда начальником, а поэтому отказываться было неприлично. Весь отдел заваливался в ближайшее ночное заведение, снималась самая большая комната и добрых часа три коллеги «поддерживали дружескую атмосферу». С первого же похода Юджи не пропитался особой любовью к таким вылазкам. Казалось бы, чего такого? Сиди, пей пиво и наслаждайся непринужденной беседой, однако Итадори был самым младшим в компании возрастных офисных клерков и по этой причине на него возлагались обязанности прислуги. Парнишка только и делал, что подливал всем желающим алкоголь, иногда прерываясь на наигранный смех от очередной непонятной шутки. Оставалось только надеяться, что никто не вспомнит про его пустеющую кружку и не заставит присоединиться к неконтролируемому употреблению спиртного. Мучаться завтра еще и от похмелья ему совсем не хотелось. Зато кто уж точно не боялся похмелья, так это Годжо. Он напивался уже после двух кружек пива, и в его не очень светлую голову быстро приходила мысль поехать в караоке. Отказаться так же никто не решался. Поэтому уже по темноте весь отдел шел до ближайшего музыкального заведения, где оставался до часов так двух ночи (обычно именно к этому времени начальник успевал со всеми подчиненными спеть все свои любимые песни). Приплетался Юджи домой только к трем. Вставать в семь. Досыпать приходилось в метро, на плече у случайного человека. Благо люди в Токио к такому привыкшие. К несчастью для Итадори, такие мероприятия проходили стабильно два раза в неделю. Он не хотел становиться белой вороной на новой работе, поэтому никогда их не пропускал. Однако добровольно-принудительное прислуживание и недосып заставляли все с меньшим энтузиазмом в очередной вечер тащиться в какую-то забегаловку. В этот раз Годжо снова помог Юджи. От внимательного начальника мало что могло ускользнуть, и усталость молодого подчиненного не стала исключением. В один из рабочих дней, когда Итадори привычно сидел у Годжо в кабинете и разбирался с бумажками, начальник все же спросил: — Я заметил, что тебе не особо нравятся корпоративы после работы. Мне не показалось? Пытаться обмануть Годжо — бесполезно, особенно учитывая хитрую улыбку на его лице, которая значила только то, что он уже знал ответ на свой вопрос. Скрывать нечего. Юджи сомневался недолго. Годжо не был заложником старых устоев или бесполезных традиций, а поэтому понять Итадори мог. Парнишка, стараясь подбирать побольше аргументов в пользу своего мнения, объяснился. Сказал, что не очень дружит с алкоголем, что не высыпается и чувствует себя не в своей тарелке в компании старших коллег. Он знал, что Годжо не воспримет это неправильно, все-таки начальник сам давал ему такую необходимую свободу слова. Ответ не заставил себя долго ждать: — Ха-ха! Понимаю, эти старики могут быть утомительными и требовательными. Но ты же знаешь: есть негласные правила. Если ты как начальник не выгуливаешь свой офисный планктон, сверху будут считать, что ты лентяй и не поддерживаешь коллективный дух, — Годжо пожал плечами, чуть откидывая голову на стуле. И это было правдой. Пускай их компания и была относительно современной, вела дела с иностранцами и стабильно отправляла работников на повышение квалификации за границу, но национальные привычки вытравить было невозможно. Возрастные люди в начальстве не позволяли отойти от строгого чинопочитания и таким образом сохраняли все, даже самые контрпродуктивные детали местной корпоративной системы. Пускай такие люди как Годжо и старались внедрять больше свободы и современности, но их было меньшинство. И Юджи это понимал, но усталый вздох сдержать все равно не смог. Незамеченным он не остался. — Ты знаешь, Итадори, я думаю, я могу сделать для тебя исключение. Все же, ты хороший работник и тебе полагаются какие-то бонусы, — Годжо недолго помолчал, Юджи оторвался от изучения бумаг, не веря в то, что услышал. — Можешь не ходить со всеми, лучше отдыхай. Парнишка разулыбался, сразу начиная вежливо наклонять голову в знак благодарности. Как же ему повезло. Другой начальник тут же отчитал бы за отстраненность от коллективных занятий! — Правда? Большое спасибо, Господин Годжо! Я правда ценю вашу… А… Спасибо! Годжо негромко рассмеялся, опять погружаясь в свои мысли. Юджи уже планировал, чем можно занять два освободившихся вечера, когда начальник снова заговорил: — Ты знаешь, я тоже не особо люблю все эти посиделки, — Годжо немного покачался на стуле, потом приподнимая брови, как будто в его голову пришла идея. — Может, тогда мы с тобой сами сможем куда-то выбираться? Не переживай, никакого пьянства и сидения допоздна. Понимаешь, не хочу терять дружеской связи со своими подчиненными. А общение вне работы здорово ее поддерживает. К тому же я буду рад пообщаться с молодым талантливым парнем. Что ты думаешь об этом? Итадори немного приоткрыл рот от удивления. Похвала явно ослабила его бдительность. С одной стороны, он снова терял время, которое мог потратить на отдых, а с другой… Разве Юджи мог отказывать начальнику, который столько для него делал и хорошо относился? Годжо и так освободил его от обязанности быть прислугой на общих корпоративах. Посидеть с ним вдвоем раз в недельку за культурной беседой не было бы большой проблемой. К тому же с ним было интересно поговорить, он был эрудирован во многих сферах и всегда умел поддержать беседу. Это тоже своего рода отдых, правильно..? В общем, отказать Итадори не смог, а точнее не посчитал это нужным. Проводить время только с Годжо оказалось намного приятнее, чем со всеми остальными коллегами. Парнишка не мог не чувствовать себя особенным, когда уходил из офиса вместе с начальником, ехал на его дорогущей машине по городу и ужинал с ним за одним столом. Да, он все еще возвращался домой позже, но зато не приходилось дышать перегаром от очередного бухгалтера, которого нужно было тащить на себе до такси. Годжо водил подчиненного в небольшие, но популярные среди офисных работников заведения. Они пробовали вместе новую еду, общались о планах Юджи на будущее и отчего-то всегда собирали взгляды. Как понял Итадори, многие из посетителей были знакомы с Годжо, и он часто отвлекался на то, чтобы поздороваться или переброситься с ними парочкой слов. — Как ни крути, а в нашей сфере лояльность всяких шишек имеет важную роль. Мотай на ус, малыш Юджи, — в очередной раз комментировал начальник, похлопывая Итадори по ноге. После он подвозил Юджи до дома. Парнишка радовался простой возможности поездить на дорогой машине. Но иногда, если начальник все же выпивал, Итадори позволялось вести самому. Держа руки на кожаном руле он, наконец, смог понять, в чем был смысл на первом курсе бегать после университета в автошколу. Его переполняла нескрываемая детская радость, которая у начальника вызывала только легкий смех. А Юджи представлял, как через какое-то время будет так же собирать взгляды, разъезжая уже на своей машине и управляя своим отделом. Усомниться в своей новой мечте заставлял тот, кто изначально дал в нее поверить. Начав общаться с Годжо вне работы, Итадори быстро узнал, что начальник был довольно одиноким. Удивительно, но у молодого мужчины, с набитым кошельком и приятным лицом, не было ни жены, ни девушки. Об этом знали все в отделе. Можно было бы подумать, что он крутит роман со своей секретаршей, но снова нет. В каком-то из разговоров Годжо говорил Итадори, что взял девушку в офис из-за ее внешности, Юджи мог бы это понять. Однако наличие у нее нескольких высших образований престижных университетов Токио заставляло в этом серьезно усомниться. Возможно, Годжо был одним из тех людей, кто положил дружбу и любовь на алтарь своей карьеры? Или у него не хватало времени, не было желания. Юджи не хотел сплетничать за спиной у человека, который столько ему давал, поэтому продолжал теряться в догадках. Можно было бы и совсем об этом не думать, однако отсутствие у начальника личной жизни сильно сказывалось на его поведении. С неспособностью Годжо воспринимать чужие границы мириться было тяжелее всего. Кроме корпоративов были звонки в нерабочее время, излишняя тактильность и личные вопросы. Юджи замечал это только в свою сторону, однако Годжо утверждал, что в этом нет ничего странного, и он ведет себя так со всеми. Спорить с руководителем Итадори даже не думал. Он понимал, что это не совсем что-то плохое. Такая заинтересованность в самочувствии своих подчиненных и мелких деталях рабочего процесса наверняка позволяла начальнику тонко чувствовать состояние коллектива и от этого эффективнее им управлять. Годжо всегда вовремя давал отпускные, замечая особую усталость или пониженное качество работы, всегда знал что сказать, чтобы поднять общих дух сотрудников. Он правда был хорош в своем деле. Наверное, поэтому и занял управляющую должность, только-только начав третий десяток, что было редкостью, особенно в таких крупных компаниях. С момента устройства прошло четыре месяца, и Юджи уже считался личным ассистентом начальника. Годжо брал его с собой на деловые встречи, знакомил с серьезными людьми, иногда поручал сидеть на совещаниях вместо себя. Бывало, что Итадори заезжал к руководителю домой, чтобы отдать или забрать какие-то документы, а после они непринужденно болтали за чашечкой кофе. В перерывах парнишка обедал вместе с секретаршей, веселя ее своими глупыми шутками или рассказами про очередную часть фильма «Человек-червь». Он уже окончательно влился в офисную суету и то, что пару месяцев назад пугало своей сложностью, сейчас стало чем-то привычным. Можно сказать, что Итадори жил своей университетской мечтой. Однако не все было так идеально. Чем ближе Юджи становился к начальнику, тем дальше оказывался от других работников отдела. Перемены он чувствовал остро. Сначала начал замечать странные взгляды и перешептывания, резко смолкающие при его появлении. Потом услышал нотки пренебрежения в голосах коллег. Увидел непонятую брезгливость, от которой начал чувствовать себя грязным. Поначалу парнишка старался не обращать на это внимания. Но с каждым днем все становилось только хуже. Очередной клерк бросал на него презрительный взгляд, другой игнорировал утреннее приветствие, а господин Нанами с какой-то виной смотрел в сторону, во время обсуждения рабочих моментов. — Они просто тебе завидуют, — без секунды сомнений ответил Годжо, когда Итадори спросил, не замечал ли начальник чего-то странного. Юджи поднял брови, стараясь переварить его слова. Годжо был внимателен к погоде в коллективе, да и точно не стал бы врать. Итадори доверял ему и его словам, однако сейчас они прозвучали почти сюрреалистично. Люди с большим опытом, работающие на серьезных должностях с высокой заработной платой завидовали… Ему? Растерянный и непонимающий взгляд только посмешил начальника. Годжо приземлился на диван рядом с Итадори, еле ощутимо поглаживая подчиненного по бедру. Парнишка привычно проигнорировал пробежавший по спине неприятный холодок. — Ты такой наивный, малыш Юджи. Только представь: какая-нибудь офисная тина сидит на своем стуле и печатает бумажки уже лет десять. А тут приходит молодой парень и за пару месяцев становиться так близок к заветному месту. Да ее просто сжирает зависть! — Заветное место..? — Итадори медленно поднял брови, смотря на начальника. — Именно, — Годжо резковато взял парнишку за щеки, поворачивая его голову в сторону своего кресла, — заветное место. Понял? Юджи быстро закивал, осторожно пытаясь вырваться из крепкой хватки. Сделать ему это не позволили. — Не слушай никого из них, Юджи, они будут говорить гадости и косо на тебя смотреть, лишь бы хоть как-то потешить свое несчастное эго. Я в свое время тоже через это прошел, — начальник поднялся с дивана, поправляя свой пиджак и смотря на парнишку сверху вниз. — Ты очень юный. Главное для тебя сейчас — понять, какие люди желают тебе зла, а какие добра. Перепутать легче, чем ты думаешь. Доверься мне и я помогу тебе разобраться. Итадори медленно опустил взгляд, старательно впитывая то, что хотел до него донести Годжо. И пускай посыл был довольно прямолинейным, начальник хотел для Юджи лучшего, но так грубо делить людей на плохих и хороших не хотелось. Итадори снова шел по офису, снова ловил на себе косые взгляды и все-таки не понимал, чем он мог такое заслужить. Когда Юджи только устроился, он так старался быть хорошим, всем понравиться и всем пригодиться. Уважительно разговаривал, никогда не отказывал в помощи. А они…? Может, Юджи сам был виной такого отношения? Может, когда-то повел себя высокомерно, сказал что-то некрасивое или случайно обидел? Видимо не стоило соглашаться на личные встречи с начальником? Надо было продолжать ходить на обычные корпоративы, на равне со всеми. Наверняка многие не получали удовольствия от этих посиделок, а разрешение не посещать такие мероприятия дали только ему. Вот на него и злятся, ведь это откровенная несправедливость. Но с другой стороны, Юджи много работал, часто даже больше, чем его коллеги. За это же можно было простить ему одну маленькую поблажку от начальника? Итадори был уверен, что в своей жизни ничего не получал просто так. Судьба никогда не была к нему благосклонна. Ни в детстве, ни в школе, ни в университете. Единственным исключением было лояльное отношение начальника, который только по доброте душевной его сюда взял. Но разве можно распускать о Юджи сплетни, обходить его стороной и ненавидеть из-за того, что ему всего один разочек повезло? Всего один раз он получил что-то просто так? Было бы легче возненавидеть всех коллег, но он не был таким человеком и поэтому старался придумать оправдания каждому из них. Итадори сидел на обеденном перерыве в столовой вместе с секретаршей. Девушка была одной из немногих, кто не обзавёлся резким пренебрежением в его сторону. Но даже это уже не особо радовало. Юджи не спеша ковырял палочками свою еду, опять витая в тревожных колючих мыслях. — Опять грустишь, Итадори? — нежный голос девушки почти сливался с шумом разговоров вокруг. — Я в порядке, не переживайте. Просто устал, — Юджи покачал головой, немного потирая переносицу. Вчера он ужинал с начальником, а поэтому домой вернулся поздно и не особо выспался. Недостаток сна как раз начал догонять к обеду. — Давай я за тебя сверю недельные отчеты. Мне несложно. — Нет-нет, не утруждайтесь. Я сам. — Может, тогда я соберу подписи для нового договора? Как раз немного разомнусь. — Не надо. Спасибо, но не стоит. Я в порядке. Одна чашка кофе и я как новенький, — Итадори пересекся взглядами с девушкой, отчетливо видя беспокойство в ее глазах. Ему совсем не хотелось, чтобы она переживала по таким пустякам. — Я могу принести. Ты какой любишь? — Я сам. Пустяки. И вам тоже захвачу. Сейчас, — он натянуто улыбнулся и быстро встал из-за стола. Надо собраться. Еще один уставший вздох и она заставит уйти домой раньше. А Юджи коллеги и так недолюбливают, не стоит давать им еще один повод бросить на него косой взгляд. Не успел парнишка сделать и шага в сторону кофемашины, как тут же врезался в одного из бухгалтеров. Итадори чертыхнулся и уже был готов извиниться, но все возможные слова отрезал пронзающий пренебрежительный взгляд коллеги. Юджи будто облило холодной водой, он замер, видя, как его брезгливо оглядывают с ног до головы. Прежде чем молча уйти, бухгалтер показательно отряхнул плечо, которым зацепился об Итадори. Парнишка застыл, снова чувствуя, как обидно горчит на языке. Вроде легкое движение, а ударило неожиданно, как молния среди ясного неба, больно напоминая о том, от чего Юджи всего на пару мгновений смог отвлечься. Его опять накрыло волной негодования, так что он забыл и о секретарше сидевшей рядом, и о кофе, и о том, что он вообще тут делал. Итадори медленно присел обратно за стол, пытаясь утихомирить взбушевавшиеся эмоции. Ну что он сделал не так? За что..? Когда Юджи пересекся взглядом с девушкой, душить начала еще и вина. — Извините, — сразу выпалил он, отводя взгляд в сторону. — Не извиняйся, — еще быстрее сказала она, со слышимым сожалением в голосе. Юджи сжал пальцы. Да, либо отвращение, либо жалость. Прекрасно. Это все, что он видел от окружающих в последнее время. И это заставляло его чувствовать себя жалким. Один Годжо был отдушиной. Он своего дружелюбного отношения никогда не менял. Осознав, что хмурится, Юджи прикрыл лицо рукой. За столом повисла неловкая тишина. Итадори не хотел смотреть в глаза девушки и видеть в них жалость. А она как будто в чем-то сомневалась. Немного поджала губы, пробежалась взглядом по столовой, набрала в легкие больше воздуха. Ей было тяжело смотреть на тонущего в тревогах коллегу. Нужно было что-то делать. Что-то, что не подвергло бы ее саму опасности. — Это не в тебе дело, не вини себя, — начала она, но быстро поняла, что попытки поддержать, только вызывают у парнишки стыд. Было видно, что Итадори совсем не хочет, чтобы окружающие замечали, как на самом деле на него влияет отношение коллег. Он хотел быть сильным, хотел оказывать, а не принимать помощь. Убеждать Юджи в неправильности его суждений сейчас было не лучшим решением. Девушка долго молчала, прежде чем заговорить: — Послушай, Итадори, — осторожно начала она, наклоняясь поближе. — Раньше тут тоже работал парень твоего возраста. Ассистентом у господина Годжо. Уволился за месяц до того, как тебя взяли. Он тоже только-только окончил университет, знаешь, он был из провинции и… Девушка замолчала, еще раз мельком осматриваясь. Итадори старался прислушаться к ее словам, но ее жалостливый тон, не мог не вызывать у него негодования. — Ему… Ему было очень тяжело тут работать. Совсем не сладко приходилось, понимаешь? — она стала говорить еще тише и аккуратно положила свою руку поверх его, безотрывно смотря Юджи в глаза. — Итадори… Ты можешь легко уволиться. Пока еще ты… Пока еще ты совсем не выгорел. Ты точно найдешь себе новое хорошее место работы. Тут, правда, нелегко… — Прекратите, — Итадори резко отдернул руку и подскочил из-за стола. Ее слова как будто обожгли. Он старался сохранять спокойствие. — В чем дело? Почему во мне постоянно сомневаются? Я справляюсь со всем, что мне поручают, никого не подвожу и… Эмоций было слишком много, и он начинал в них захлебываться. Юджи понимал, что ни одного слова, не повышая голоса, сказать уже не сможет. А срываться на коллегу, тем более на девушку, он совсем не хотел. Итадори пару мгновений постоял, пытаясь собрать мельтешащие в голове мысли и быстро зашагал к выходу из столовой, стараясь не разбирать того, что ему говорили вслед. Негодование и непонимание накрывали его волной каждый раз, когда он слышал очередные шепотки или замечал взгляды. Надуманных причин уже не хватало для оправдания резко ополчившихся против него коллег. Остатки земли из-под ног выбила секретарша, своим непонятным предложением уволиться. Он ведь так старался! Сколько времени пришлось отдать, чтобы начать разбираться в бесконечной бюрократии и рабочих процессах. Но он же со всем справился! Ни разу никого не подвел! Так чем он заслужил ее снисходительный взгляд? Сколько бы Юджи не задавался этим вопросом, ответа все равно получить не мог. Единственным решением оставалось утопить себя в работе. Однако после сегодняшней ссоры в столовой и это стало тяжело: почти все время он работал вместе с секретаршей. Благо в этот день ему повезло. Начальник был занят, а поэтому Итадори мог половину рабочего дня потратить на то, чтобы доехать до его квартиры и отдать бумаги на подписание. Юджи не был тем, кто ищет любой повод уйти пораньше, но сегодня возможность не видеть осточертевшие лица коллег прельщала. Он ехал на нужный этаж многоквартирного здания, предвкушая, как тревоги хоть немного его отпустят. Начальник ни разу не допустил жалости или предвзятости к Юджи. Воспринимал его, пускай как младшего, но равноправного коллегу. И это отношение, непринужденные разговоры и общее дело вселяли в Итадори больше уверенности и странное чувство защищенности. Его сегодня особенно сильно не хватало. — Господин Годжо? Вы тут? — Юджи зашел за как всегда не запертую дверь, аккуратно снимая обувь и пиджак. Квартира была в современном минималистичном стиле, с ноткой хаоса из-за лежащих тут и там бумажек и кружек кофе. Обстановка, как казалось Итадори, хорошо описывала характер жильца. — Юджи, ты? — из глуби раздался неожиданно уставший голос Годжо. Захватив с собой небольшой портфель с документами, парнишка прошел в гостиную. Картина там была не радужной. Начальник сидел на диване, откинув голову на спинку. У его рубашки были расстегнуты пару верхних пуговиц, галстук валялся на соседнем кресле вместе с пиджаком. На столике напротив стояла стеклянная бутылка. В воздухе витал сильный запах алкоголя. — Переговоры прошли настолько плохо.? — с неловкой улыбкой спросил Итадори, аккуратно откладывая портфель в сторону: Годжо вряд ли настроен на возню с бумагами. — Именно, — не отрывая взгляда от потолка, холодно ответил начальник и поднес к губам стакан, в один мах его опустошая. Юджи медленно выдохнул сквозь зубы. Да уж, не вовремя он зашел. После редких неудач у Годжо всегда было отвратительное настроение. А оно значило, что он мог просто так давить молчанием, лишний раз обидно шутить, разбрасываться едкими замечаниями или, как сейчас, напиться, что означало удвоенный в своей разрушительности микс всего вышеперечисленного. В офисе в такие моменты его кабинет обходили стороной. Даже секретарша и сам Итадори. Пускай на них двоих он срывался только в очень редких случаях. Годжо медленно поднял голову, осматривая парнишку с ног до головы и хлопая по месту на диване рядом с собой. — Я думаю, мне нужен твой совет, малыш Юджи. Иди-ка сюда. Итадори поджал губы. В животе что-то неприятно свернулось в узел. На работе он даже с коллегами побаивается к нему подходить, когда он такой. А оставаться наедине… «Надо», — прозвучало поверх всех мыслей в голове. Непослушание только больше взбесит Годжо, а на горячую руку он может и премии лишить. Итадори присел рядом, чувствуя, как начальник сразу же силой приобнимает его за шею. Несвежее дыхание обожгло щеку, заставляя сморщиться. Юджи попытался немного отодвинуться, но держали его крепко. Смазанные слова произносились настолько близко, что слегка оглушали правое ухо. Он просто пьяный, нужно немного потерпеть. — Как ты думаешь, — медленно начал Годжо, как собаку, бесцеремонно тягая подчиненного за щеки, — как можно задобрить кучку нарциссичных идиотов в костюмах, чтобы они согласились на подписание нужного мне контракта? Твои предположения? Итадори не пытался вырываться, заранее зная, что это бесполезно. Он смотрел в сторону, стараясь не хмуриться, а узел в животе зажимался все крепче. Нужно было отвечать на вопрос. — Ну… Может, уступите им в некоторых условиях? Я думаю, если не принципиально… — Неправильно, — перебил Годжо, силой взъерошивая парнишке волосы и опять больно впиваясь пальцами в его подбородок. — Надо мыслить менее строго, выйти за рамки официоза, малыш Юджи. С такими упырями нужно действовать по-хитрому. Итадори кивнул, хотя понятия не имел, что имеет в виду Годжо. Официоз, идиоты в костюмах… Он перестал разбирать слова начальника. Он только думал о том, как неприятно покалывает все тело от чужих прикосновений. Как хочется убраться отсюда. Но что делать? Применять силу к своему начальнику? Нет, это не позволительно. После всего того, что делал Годжо… Надо еще немного потерпеть. Эти пьяные выходки не стоят того, чтобы Итадори рассорился с последним в офисе человеком, который хорошо к нему относился. — Ты слышишь? Хитрый способ, Юджи, — голос Годжо опасно понизился, Итадори вздрогнул. — А… Может… Я думаю, вы можете нанять другого переговорщика. Вы говорили, что раньше… — Херня, — опять отрезал начальник, сильнее сжимая пальцы на подбородке подчиненного и сверля его своим взглядом. Итадори все еще старался не смотреть в сторону начальника. Реальность почему-то начала замыливаться. Наверное, Годжо сегодня сильно перебрал. Он не стал бы такого делать на трезвую голову. Начальник говорил все менее внятно, вел себя все менее сдержано. Его пальцы заелозили на верхних пуговицах рубашки подчиненного. А Юджи упрямо убеждал себя в том, что все нормально — Годжо буянил всегда, когда выпивал. В этом нет ничего не странного. Просто немного потерпеть… — Они тоже люди, малыш Юджи. Можно склонить их на нашу сторону чем-то, кроме нужных процентов, — Годжо странно посмеялся, резковатым движением заставляя подчиненного посмотреть на себя. Темнеющие голубые глаза вспыхнули прямо перед носом Итадори. Он инстинктивно попятился назад, как тут ткань его рубашки почти до скрипа сжали. — Как ты думаешь, если я позову их на ужин, притащу туда свою секретаршу, и она похлопает перед ними глазками, то они переменят свое мнение? Идея о том, что на девушку будут падать похабные взгляды всяких стариков, Юджи совсем не порадовала. Даже сейчас, когда он все меньше понимал, что происходит, Итадори ответил быстро, глотая перегар, выдыхаемый ему в лицо. — Нет… Нет, это не сработает… — Какой ты смышленый мальчишка, — Годжо покачал головой, опуская руку на бедро подчиненного и начиная иногда бессовестно сильно сжимать пальцы. Итадори всем телом вздрогнул, бросая взгляд на бледную ладонь. Ему же не кажется.? Что Годжо делает.? Юджи попытался выскользнуть. Но, черт его, начальник, даже пьяным, был ужасно сильный. Беспомощность резко подкосила ноги. Итадори не может ничего с этим сделать. Не драться же с руководителем! Все нормально, Годжо пьян и не понимает, что творит. — Я их знаю, простого хлопанья глазками не хватит, — начальник оскалился. Сердце Юджи застучало быстрее, а тело почему-то начало обмякать. — Вот если самый морщинистый из них отвезет ее в отель и трахнет, тогда дело точно сдвинется с мертвой точки. Итадори почувствовал, как мышцы холодеют. Он не понимал, что происходит. Как будто это случалось не с ним. Годжо всегда был хорошим руководителем. Он не мог позволить себе такие жесткие выражения в адрес своих подчиненных. Он не мог позволить себе… Юджи кажется. Это же не может быть правдой. Все нормально. Он что-то себе придумал. Никакого странного контекста не было. Начальник не мог такого сделать. Просто не мог, только не Годжо… — Нет, это не… Не надо, она же очень порядочная девушка, господин Годжо… — Ай, да закройся уже, — начальник недовольно закатил глаза. Его рука бесцеремонно проскользнула под рубашку Юджи, ощупывая его леденеющие ребра. — Я лучше знаю, что делать. Поверь мне, подложить кого-то под старикана — это самый действенный способ. Ты думаешь, я тут первый день? Связки Итадори словно обрубили, он не мог сказать Годжо прекратить или вообще издать хоть какой-то звук. Мышцы до страшной боли напряглись и окоченели, не позволяя ему и шевельнуться. Карие глаза, словно в бреду, бегали по исказившемуся лицу начальника. Это же не может быть правдой, это не может быть правдой… Прихватив подчиненного за шею, Годжо вжал его в диван, наваливаясь сверху. Тело Итадори окончательно застыло. Он не мог вздохнуть, вздрогнуть или крикнуть. Нефизическая боль смешалась со страхом и непониманием, замыкая каждый нервный контакт. Пережимая клетку ребер, все внутренности и особенно сильно горло. Но даже так он чувствовал, как чужие руки рвут пару пуговиц на выглаженной с утра рубашке и лапают его торс до красных пятен. Все выглядело до несуразности нереалистично, и тело волнами обдавало ужасом. — Что, язык проглотил? Нравится, да? Годжо самодовольно посмеялся. Похабно хватая подчиненного за бедра, а потом, начиная с силой, через ткань штанов, ощупывать его промежность. Вцепился в запястья, водя ими уже по своим натянувшимся брюкам. Снова сжимал в пальцах его шею, царапал торс и оставлял на плечах следы, которые завтра превратятся в синяки. И все это, не прекращая отпускать едкие комментарии по поводу чужого тела. От каждого касания холодных костлявых пальцев к коже Итадори расходилась тупая ноющая боль. Била она по каждой окаменевшей мышце, по каждому выгоревшему клочку нервов. Челюсть до боли сжалась, глаза начало жечь. Юджи видел, как Годжо несуразными от алкоголя движениями начинает стягивать ремень со своих штанов, как неаккуратно цепляет ширинку на его брюках. В голове была только одна кричащая мысль: если он сейчас не зашевелится, если он сейчас не предпримет что-то, то ему конец. Глаза забегали быстрее, Итадори изо всех сил напрягся, пытаясь вернуть себе возможность говорить, хотя бы на одно жалкое мгновение. Юджи казалось, что нужно заново этому учиться. Учиться управлять языком и издавать звуки. Прорвать заросший льдом путь до своих связок… — Подождите… — голос прорезался хриплым и тихим, однако Годжо услышал и нехотя остановился, кидая на подчиненного нетерпеливый, раздраженный взгляд. Юджи кивнул на бутылку с алкоголем на столешнице у дивана. — Можно мне выпить..? — Выпить? — начальник критично вскинул бровь, но через мгновение его лицо искривилось в насмешливую гримасу. Он не двинулся с места. — Что, волнуешься? — Да, — Юджи не понимал, что несет и почти не слышал собственного голоса. За него заговорил скопившийся внутри ужас. — У меня… Не было с парнями и… Годжо резко отрывисто расхохотался, снова надменно оглядывая подчиненного. — Да ты что, правда? — Правда, — выпалил Юджи. Сердце было готово вот-вот проломить ребра. Одна секунда, вторая. Они длились вечность. Но все же начальник покачал головой, скорчив милосердное лицо: — Ладно-ладно… Сейчас… Координация подводила Годжо, и он не смог дотянуться до тяжелой бутылки со своего места. Пошатываясь, он привстал с Юджи, неуклюже перекатился на ноги, потянулся к стеклянному горлышку… В это же мгновение Итадори резко дернулся с места. Адреналин сильным напором ударил в кровь. Поджег его закоченелое тело. Ладонь предательски соскользнула с ручки дивана, и Итадори с него свалился, впечатываясь скулой в пол. Боли он не почувствовал. Краем глаза увидел, как быстро повернулся в его сторону Годжо. Рукам начальника не хватило скорости, чтоб зацепиться за воротник чужой рубашки. Итадори, цепляясь за стол, подпрыгнул на ноги, ринувшись в сторону выхода из комнаты. Как только он забежал за ее косяк, его оглушил, похожий на визг, лязг. Стеклянные осколки брызнули в стороны вместе с каплями дорогого алкоголя. — Тварь… — захрипел голос из гостиной, когда Юджи, схватив свою обувь и врезавшись в открытую дверь квартиры, понесся вниз по холодным ступеням.

***

Итадори не понял, как он оказался у себя дома. Лестничные пролеты, станции метро и улицы потонули где-то среди его мыслей. Он открыл глаза и обнаружил себя сидящим спиной к запертой двери своей съемной квартиры. На рубашке отсутствовало несколько пуговиц, воротник был сильно смят. С каждой секундой осознание отравляло его разум. Мутные картины недавно произошедшего мелькали перед глазами. Он все еще чувствовал, как… Нет, его сейчас стошнит. Юджи ринулся в ванную, как можно быстрее сдирая с себя одежду. Ткань падала на пол, но чувство, будто он был ужасно грязным, все равно его не покидало. Вода из душа на максимальном напоре ошпарила спину и исцарапанные плечи. Он, словно в бреду, раз за разом размыливал какое-то средство по телу, но к сливу стекала только пена. Чужие прикосновения не смывались. Они как будто остались глубокими вмятинами на его коже. А ее захотелось содрать с себя и кинуть в стиральную машину. Но даже так он наверняка продолжал бы это видеть… Будто холодные, отвратительные пальцы вросли в него и он все еще слишком отчетливо чувствовал их на себе. Почти час он просидел в душе. Но «грязь» не смылась. Он смотрел в запотевшее зеркало и видел на себе красные пятна, от которых его воротило. Тихо капала вода. Юджи казалось, что теперь «грязная» и ванная комната. И если он выйдет такой же станет и вся квартира, и все его вещи, и его работа, и жизнь. Словно невытравимая серая плесень, которая прорастала вокруг и зудела, болела где-то между мышцами и сухожилиями. Схватившись пальцами за мокрые волосы, Юджи крепко зажмурился. Собственные мысли сбивали с ног. Он медленно опустился на корточки. Почему он ничего не сделал? Почему замер и не шевелился? Почему он ничего не сказал? Почему не защитился? Чувство вины не прорастало как плесень, а прожигало внутренности, как кислота. Он не мог думать ни о чем другом. Почему он ничего не сделал? Плитка холодила спину, и его раз за разом роняло в безвылазную яму отвращения к себе. Начало казаться, что он заперт в своем теле. И оно все сильнее душит. Раздавливает его внутренности и кости, принимая неправильную форму. Но хуже этой боли давили на череп мысли. Те мысли, которые приходили, когда стихала буря эмоций. Холодные и пугающие, но более реальные, чем все, что он чувствовал. Что ему делать сейчас? Пройдет суббота, пройдет воскресенье, а в понедельник нужно вернуться в офис. А там будет Годжо. И что тогда? Он его вышвырнет, как тряпку? Или сделает это еще раз? Юджи не мог, как ребенок, закрыть глаза на свои обязанности и убежать, забыть о необходимости платить за жилье и еду. Не мог поддаться скулящему желанию больше никогда туда не возвращаться. Юджи давно перестал быть буйным подростком, теперь мысли о нарушении правил и устоев вгоняли в тревогу. Во взрослом мире приходится задумываться о последствиях. Итадори понимал, что у него не было никакого контроля. Он полностью зависел от человека, который сделал с ним это. Больше не с кем поговорить, не с кем поделиться. Да и если он расскажет, кто ему поверит? Кто он по сравнению со своим начальником? Слова Юджи не будет стоить ничего. Его посчитают сумасшедшим или извращенцем. Если кто-то и поверит, тогда все будет еще хуже. Ведь Итадори никак себя не защищал, а значит, был не против и решил подсидеть своего руководителя. Или все решат, что Юджи сам приставал, чтобы потом сделать такое провокационное заявление и очернить репутацию хорошего человека. Никто не подумает плохо на Годжо. Идти в полицию? Что он им скажет? На нем не было следов борьбы или какого-то откровенного насилия. А со связями начальника это дело даже не начнется. Итадори видел, как округляются глаза у людей в костюмах, когда они слышат его фамилию. Да и… Он правда был готов с кем-то этим поделиться? Кому-то это рассказать? Нет. Это страшный, страшный позор и клеймо на всю жизнь. Юджи будут обходить до конца его дней, если он проболтается. Не только весь офис, который и так его недолюбливает, но и все старые знакомые, семья и даже секретарша. Итадори понимал, что беспомощен. Как загнанная птичка, он метался по своей клетке, пытаясь найти в ней выход, которого изначально не было. Выбора у него нет. Нужно было загнать эту едкую боль, этот стыд куда-то подальше, где их никто никогда не увидит. Он не может себе позволить уйти с этой работы. Он месяц искал куда устроиться. Ему отказывали даже самые захудалые конторы. Он не найдет такого же места. А возвращаться к жизни от собеседования до собеседования, от зарплаты до зарплаты… Нет. Только не снова в ту дыру, из которой он выбрался. А точнее, в дыру, из которой его из жалости вытащил Годжо. Начальник сейчас так же просто мог одной записью в трудовой книжке поставить крест на всей жизни Итадори. Увольнение это, кажется, худшее, что могло случиться. Даже если он напишет заявление и уйдет по собственному желанию, то какие гарантии, что начальник его отпустит? Как он скажет об этом дедушке? Или другим людям, которым рассказывал о своей новой замечательной должности? С клеймом принудительно уволенного сотрудника он навсегда станет непригодным работником в глазах всех работодателей. Увольняют только в самых крайних случаях нарушений или лентяйства. А ведь Итадори совсем не такой. Чтобы удержаться на таком высоком пьедестале пришлось столько стараться, столько испытаний пройти. Неужели это было одним из них..? За выходные Итадори не вышел из дома. Он не знал, как после случившегося смотреть в глаза людям. Ему казалось, что каждый прохожий, сосед или продавец в магазине все видел в его бесцветных глазах. Видел и смотрел на его безвольное тело с отвращением и презрением. Он сам чувствовал себя попользованной сломанной куклой, которая зачем-то обрела сознание. Сколько бы он не раздирал кожу мочалкой, «грязь» не слезала. Только темнели синяки, болели царапины, назойливо напоминая ему о случившемся, каждый раз, когда он видел свое отражение. А каждый раз, когда закрывал глаза, он снова все чувствовал. Слышал каждое насмешливое слово. Прятаться было некуда. В понедельник утром он встал по будильнику, погладил рубашку, завязал галстук, ехал в метро, шел по широкой улице и поднимался на офисном лифте на нужный этаж. Безвыходность душила и вела его туда, где ему быть надо. Туда, откуда он не сможет убежать. Из его отдела пахло смертью. Шаг за шагом Итадори продвигался между столами и чувствовал, как отдает болью каждый презрительный взгляд. Юджи чувствовал себя отвратительной кучей грязи, которая пачкала все, к чему прикасалась. Тело холодело. Хотелось спрятаться, закрыться руками, сжаться и забиться в темный угол, чтобы на него никто не смотрел. Никогда. Он застыл перед кабинетом начальника. Земля уходила из-под ног. Голова кружилась. Стены словно съезжались и давили на него. Но нужно было идти. Выбора нет. Дверь медленно открылась. Итадори пробрало едкой дрожью. Кабинет сегодня показался ему серым, как и лица начальника и секретарши. Юджи замер, мучительно медленно проглатывая колючий ком, образовавшийся в горле. — Доброе утро, Итадори, — улыбнулась девушка. Годжо приветственно кивнул. У Юджи в глазах потемнело. — Доброе утро, — сил улыбнуться в ответ он не нашел. Сделал шаг в сторону и почти упал на свое место. Тело, как воск, расплывалось по стулу, и вот-вот должно было начать капать на стол. Итадори опять все видел, слышал и чувствовал. Голос начальника в стороне отдавал болью в висках, холодной дрожью по телу. Юджи даже не понимал, что происходит. Тело двигалось само, следуя выдрессированной утренней рутине. В пальцах заскрипела ручка, зашелестела бумага, перед глазами поплыли длинные столбики иероглифов и знаков. Он сидел в своем уголку, немного сгорбившись, и неосознанно молился о том, чтобы Годжо забыл о его существовании. Итадори почти не шевелился, готов был покрыться пылью и обрасти плесенью, только бы начальник даже не кинул на него своего взгляда. Юджи не замечал, как ползут стрелки часов в кабинете, как куда-то уходит секретарша. — Чего ты такой кислый сегодня, малыш Юджи? — голос начальника ощущался, как удар чем-то тяжелым по голове. Итадори поднял взгляд, по привычке собираясь что-то ответить, но замолчал. В груди заворошилась злоба с чем-то тихо скулящим. Он не может сказать… Он не может разговаривать грубо. — Молчишь? — начальник легко поднялся со своего места, не спеша шагая к столу подчиненного. На его лице играла любопытная улыбка. — Это какой-то секрет? Слишком весело провел выходные? Итадори снова промолчал. Язык растворился во рту, и он не мог сказать ни слова. Глаза как обычно были небесно-голубыми, улыбка легкой, а выражение приятным. На мгновение показалось, что все, что случилось пару дней назад, было страшным сном, не имеющим ничего общего с реальностью. Итадори с радостью в это бы поверил, но холодные прикосновения на теле все еще ощущались слишком четко. Годжо еще недолго порассматривал бледное лицо Юджи, после чего его собственное приобрело слегка раздраженный вид. — Ах, только не говори, что ты обижаешься из-за этой ерунды, — начальник закатил глаза, качая головой. — Ты же не ребенок, ты должен понимать, что случаются всякие недоразумения, глупости, если хочешь. По спине Юджи прошелся холод. От чужого голоса все мутнело: и мысли, и воспоминания, и собственные чувства… Все-таки Годжо был очень умным человеком. Недоразумение, глупость… Может и вправду. Юджи все преувеличил у себя в голове… Начальник же не хотел этого делать, он всегда желал ему только хорошего, помогал с обучением, наставлял. Это просто было действие алкоголя, усталости, чего угодно. — Если этот бред тебя как-то задел, то я, конечно, могу извиниться, но мы же оба понимаем, что оно того не стоит, — Годжо поправил волосы, его голос, мягкий и спокойный, вводил в странный транс. — Ха-ха, я славно перебрал тем вечером. Но не переживай, я разобрался с бумагами на следующий день. Хочу сказать спасибо, за то, что ты их принес, потому что у меня в субботу с болящей головой совсем не было желания ехать в офис. Итадори замедленно кивнул. Да… Он забрал из офиса бумаги, все подготовил. Только Годжо тут замечает его старания, всегда хвалит и доверяет. А остальные коллеги… Тело обмякало, словно его раздавливают, всю боль и страх превращают во что-то маленькое, еле заметное глазу и от этого не значительное. И это было так мягко, что Итадори не сопротивлялся. — Ты единственный, кто с такой ответственностью подходит к мелочам у нас. Так что давай не будем ссориться из-за всякой ерунды. Ты взрослый парень, я уверен: ты понимаешь, что мир это не бабочки и радуга. Особенно в нашем деле, — Годжо обошел стол Юджи, подходя со спины и кладя руки ему на плечи. Тело Итадори было готово вывернуться наизнанку, но он сдержался и только мелко вздрогнул. — Тем более у нас с тобой много работы. В следующую среду повторная встреча с теми шишками, помнишь? Они дали нам второй шанс. Поэтому оплошать нельзя. Я пригласил их выпить. Пойдешь со мной, это все-таки ответственное мероприятие и ты как мой представитель здорово мне там поможешь. Итадори кивнул чуть быстрее, чувствуя холод от руки, потрепавшей его по волосам. Мысли становились все меньше и меньше, хуже слышался скулеж. В голове все перемешалось. Он не мог понять, что чувствует, что думает. Поверх этой серой каши четко слышались только чужие слова. — Давай, Юджи, — Годжо остановился у выхода из кабинета, поддерживающе улыбнувшись. — Я не плачу тебе за то, чтобы ты портил мне настроение. Улыбнись и не позволяй всякой ерунде остановить тебя на пути к твоему успеху. Дверь закрылась, и Итадори остался наедине со своими раздавленными мыслями и чувствами. Все снова начинало казаться сюрреалистичным и странным. Для него столько перевернулось, вывернулось и навсегда изменилось, а мир шел своей чередой, будто все было в порядке. Юджи понимал, что ему тоже надо в это поверить. Так будет проще для всех. Он же не хотел лишаться работы. Эта должность стоила всего этого, да? Он не хотел оставаться один на один с гадюшником, в который за последние недели превратился для него коллектив. Единственный человек, который желает ему добра это Годжо. Если что-то пойдет не так, Юджи сможет все остановить. Все под его контролем, в его руках. Нужно просто собраться и забыть про это… Недоразумение. Быть осторожнее и не подставляться так еще раз. Если бы он оказал сопротивление, то ничего бы не случилось. Это его вина, его ошибка, глупость, что угодно. Годжо был пьян и не отдавал отчета своим действиям. Итадори проговаривал про себя простые истины. Вспоминал все хорошее, что тут случилось. Перечислял все плюсы от престижа до возможности отправлять деньги дедушке. Он должен поступить правильно. Годжо прав, нельзя давать себя остановить таким… Легким трудностям. Ведь он поработает еще лет пять, его повысят и вот он уже «классический мужчина в костюме, шагает по Гиндзе от машины до бутика с дорогим телефоном у уха». Слова звучали рационально. Он был уверен в их истинности. Но все равно каждый день обнаруживал себя запирающимся в кабинке туалета от очередного непонятного приступа паники. Очередной раз он охлаждал медленными вдохами горящие легкие, успокаивал шум в ушах и шел обратно. Работать на свою мечту. Дома подолгу сидел в душе, часами не мог уснуть и все еще, когда закрывал глаза, все чувствовал. Итадори обзавелся привычкой не смотреть по сторонам, когда шел до кабинета начальника по своему отделу, уходил глубоко в мысли, когда слышал разговоры коллег. Учился жить с тем, что у него есть. От чувства грязи на теле, до молчаливых обедов с помрачневшей секретаршей.

***

Желтое такси медленно ехало по ночным, залитым огнями улицам. Юджи сидел на заднем сидении вместе со своим начальником. Скрестив руки, он смотрел в окно, а Годжо возился с галстуком, смотрясь во фронтальную камеру телефона. — Черт бы их побрал, кто назначает такие встречи в середине недели? — негромко возмутился начальник, Итадори немного поежился. Они были в вечернем квартале. Тут ничего кроме ресторанов, love-отелей и караоке не было. Странное место для встречи с потенциальными бизнес партнерами. Но это только на первый взгляд. — Мы же не детали сотрудничества тут обсуждать будем? — Конечно нет, — начальник цыкнул, бросив взгляд на дорогие наручные часы. — Это называется жест доброй воли. Набьют пузо в хорошем заведении за мой счет, пожалуются на тяжелую жизнь, а завтра будут полояльнее на встрече. Ничего нового. Итадори снова посмотрел в окно, его взгляд немного затуманился. Да, Годжо говорил об этом раньше. Он не чурался неформальных методов для получения желаемого, даже часто заявлял, что без этого не обойтись. Что нужно хитрить и… Итадори последнюю неделю, хоть и старался, но слабо вникал во все, что тот произносил. Было тяжело. — Это очень серьезные люди, Юджи, — Годжо похлопал подчиненного по ноге, чтобы тот на него посмотрел. — Твоя задача смеяться с их шуток, подливать алкоголь и улыбаться. В общем, будь паинькой. Понял? — Понял, — мгновенно ответил Итадори, чтобы Годжо побыстрее убрал с него свою руку. Наверняка в этом был смысл. Во всем, что говорил руководитель. Парнишке сказали обязательно ехать — он поехал. Если так сказал начальник, то опции отказа не было. К тому же Юджи все еще был уверен в том, что без острой необходимости Годжо бы не попросил его тратить свое нерабочее время. Да и он должен быть благодарен ему за возможность пообщаться в естественной обстановке с серьезными людьми. В будущем знакомство с ними может сыграть ему на руку. А сейчас… Юджи все еще терялся во времени. Моргнув, он оказался на крайнем месте длинного стола. Справа сидел Годжо, а остальные лица были незнакомы. Начальник был прав. Ничего нового. Дорогие пиджаки, валяющиеся в стороне, еле смыкающиеся на животах пуговицы рубашек, блестящие часы и такие же залысины с первым отпечатком седины. Отборные офисные клерки. Чем дальше от двери место за столом, тем старше и шире восседающие. Годжо слабо пихнул Юджи в бок и парнишка, лишь бы это не повторилось, мило улыбнулся, мутными глазами смотря на того из «шишек», который с важным видом о чем-то разглагольствовал. Громкие разговоры, яркий свет и запах еды его немного растормошили. Итадори посмеялся в такт чужому гоготу, разлил алкоголь по кружкам, по настойчивой просьбе морщинистого мужчины во главе стола попробовал какую-то из поданных закусок. Атмосфера чужого, несоизмеримо высокого по сравнению с его собственным статуса давила. Годжо не говорил ни слова подчиненному, но тот чувствовал, что одно лишнее движение или неправильное выражение могли обернуться пугающими последствиями. Если что-то пойдет не так, эти люди завтра устроят проблемы Годжо, а если начальник будет зол, то проблемы будут уже у Юджи. Хорошо это не закончится. Доверие было нужно оправдывать, не каждого работника берут на такие важные встречи. Искренне улыбаться становилась все труднее, а глаза людей за столом как на зло слишком часто падали на Итадори. Он начинал чувствовать себя выставленной на показ породистой птичкой. Может, в этом и был смысл? А зачем это узнавать? Ничего для Юджи это не меняло. Он все еще должен был только подливать алкоголь и вовремя улыбаться. Терпимо было до того момента, пока один из клерков не схватился за сухую кружку Юджи, почти до краев наливая в нее пенящегося алкоголя. — Нет, нет, нет, нет, вы что, не стоит… — Итадори сразу постарался закрыть рукой свой стакан, но блестящий от пота мужчина быстро отвел руки в сторону, низко посмеиваясь. Обратно парнишка получил уже полный. — Давай, выпей, это просьба старших, — прохрипел он, выжидающе глядя на Юджи. Со спиртным Итадори никогда не дружил. Ему хватило одной попойки в университетские годы, чтобы навсегда понять, что алкоголь, особенно в больших количествах, это не его. Но что делать сейчас? Карие глаза метнулись на Годжо: он был единственным, кто мог его прикрыть. Но чужое лицо, подстраиваясь под настроение всего стола, выжидало зрелища. Итадори смотрел в глаза начальника и слышал его мысли: «Не заставляй их ждать, пей». Юджи сглотнул, натянул неловкую улыбку. Взгляды все еще были прикованы к нему. Итадори медленно поднес кружку к губам, набирая в легкие побольше воздуха. Надо потерпеть. Он не может лишиться этой работы. Плохо стало уже после первого глотка. Смешки и подбадривания, дали ему знать, что допить нужно до конца. Второй глоток ударил болью по вискам, третий закружил голову, а на четвертом он закашлялся, чувствуя, как жидкость изнутри обожгла нос. Вокруг раздался смех. Кто-то сказал что-то о неопытности и юности. Годжо похлопал парнишку по спине, вместе со всеми сидящими забывая о его существовании так же быстро, как о нем вспомнили. Это издевательство повторилось еще раза четыре. Стариканы видимо находили крайне забавным то, как Юджи давится алкоголем и быстро пьянеет. Итадори потерял четкость речи и движений после третьего подхода. Голову начинало клонить к тарелке, тело слабело вместе с его разумом. Однако тишина, воцарившаяся в черепе впервые за последнюю неделю, не могла не радовать. Он перестал чувствовать покрывающую его тело «грязь», перестал ежиться от назойливых прикосновений, думать о том, как он хочет содрать с себя кожу после каждого из них. Даже страх потери работы перестал мучить. Итадори слабо понимал, что происходит. Но всем вокруг было очень весело, а значит, он справлялся со своей задачей «быть паинькой». После пятой кружки, которую в него уже заливал один из клерков, он совсем потерял ориентацию в пространстве. Кто-то разговаривал, кто-то вместе с закуской пихал ему в рот пальцы, трепал по волосам и тянул за уши. Только фигура Годжо справа не двигалась. Начальник, как можно было догадаться, не выпил почти не капли. Алкоголь в его крови позволял только чуть громче вместе со всеми смеяться с того, как его подчиненный пытается сказать что-то связное. Итадори через некоторое время уже сидел без галстука и пиджака. Жар ударял по телу, заставляя постепенно стягивать с себя некоторые не принципиально важные предметы гардероба. Мазало сильнее с каждой минутой. Вокруг сновали клерки, некоторые подсаживались рядом, забавляясь его скромным пьяным выходкам. Кто-то иногда к нему прикасался, смеялся, что-то спрашивал или пытался залить в него шестую порцию алкоголя. Как бы это все не было для него неприятно, густой туман окутывал голову и не позволял мыслям в нее проникнуть. Развеивал приятное забвение только голос Годжо. — Юджи, — парнишка поднял глаза, отвечая максимально возможным для себя сейчас осознанным взглядом. Годжо кивнул в сторону. Итадори повернулся. Рядом появился самый седой из всех присутствовавших гость. До этого он сидел во главе стола. Его иссеченное морщинами лицо оказалось очень близко. Мужчина оголил желтоватые зубы, хлопая парнишку по щеке, неестественно долго задерживая потные пальцы на его лице. — Держи, — он протянул Итадори небольшую визитку, с кривоватой ухмылкой наблюдая, как почти бессознательный Юджи, старается аккуратно взять ее двумя руками и углубиться в чтение. Было заметно, что символы расплывались перед его глазами, даже голову держать на весу было тяжело, но Итадори пытался соблюсти все правила этикета, что вызывало хохот у окружающих. Визитку из его рук забрали, снова дольше нужного тягая за щеки. — Вот так бы всегда, Сатору, — кинул мужчина куда-то за спину Юджи, не спеша ковыляя из снятой для попойки комнаты. Итадори не понял, к кому обращались, о чем вообще шла речь. Его сильнее и сильнее начинало клонить в сон. Юджи, прикладывая титанические усилия, повернулся к начальнику, сидевшему рядом, рукой чуть цепляясь за рукав его пиджака. Надо попросить отвезти его домой. Вид у Годжо был непривычно холодный и серьезный. Он бросил взгляд на подчиненного, начиная говорить всего на пару мгновений раньше, чем парнишка: — Иди прогуляйся до уборной. В коридор налево. Давай-давай, — он легким движением смахнул с себя руку Итадори. Голос его почему-то звучал то ли напряженно, то ли раздраженно. Все просьбы Годжо уже выполнялись на каком-то интуитивном уровне, без подвязки к логике и собственным желаниям. Юджи с трудом кивнул, медленно и неуклюже поднимаясь со своего места за низким столом. Тяжелыми шагами, цепляясь за стены, вышел в коридор, по полутьме поковылял влево. Белая плитка, желтый свет, он все еще плохо соображал, но остатков сознания хватило, чтобы среди кабинок разглядеть недавно пихавшего ему в руки визитку мужчину. На Итадори он сразу пристально уставился, напряженно оттягивая от красной шеи узкий воротник. Юджи внимания в свою сторону не заметил. Его сильно качнуло. Он врезался боком в раковину, тихо шипя от боли, а после безуспешно попытался включить воду, чтобы умыться. Пальцы не слушались и то и дело соскальзывали. Итадори пытался вцепиться в краники, когда его резко схватили за воротник рубашки, силой дернув вниз. Парнишка мгновенно потерял равновесие, сваливаясь на плитку и больно ударяясь коленом. Его все еще шатало. Он запоздало повернул голову в сторону раздражителя, почти упираясь носом в чужую ширинку, еле видную под свисающим пузом. Юджи всем телом вздрогнул от неожиданности и мерзотного запаха пота. Он попытался отползти назад, но сразу впечатался затылком в раковину. Громкое пыхтение и вид толстых пальцев, торопливо стягивающих ремень с брюк, быстро отрезвили. В голове сразу пронеслось больше мыслей, чем за последний вечер. Только не опять. Алкоголь в крови сильно замедлял движения. Итадори не успел увернуться, как широкая ладонь вцепилась в его волосы, настолько сильно, что Юджи показалось, что с него сейчас стянут скальп. Он инстинктивно вцепился в чужое запястье обмякшими пальцами, негромко взвывая от боли. — Да не дергайся ты, — сквозь сильную отдышку прохрипел чужой голос. Брюки старикана свалились на пол. Он не с первого раза стянул с себя семейники, притягивая лицо Итадори к волосатому лобку. В последнее мгновение Юджи вывернулся в бок, мгновенно сблевывая на пол и штаны мужчины. Желудок не выдержал такого количества алкоголя, а сознание — отвратительной картины перед лицом. Все органы Итадори пару раз провернулись вокруг своей оси, почти выворачивая его наизнанку. Старик от неожиданности замер, кривя красное от напряжение лицо. Заковыляв назад, он начал громко браниться, неуклюже пытаясь побыстрее подтянуть упавшие штаны. В следующую секунду он уже вылетел из туалета, громко хлопая дверью. Юджи дал себе время отдышаться. Плитка задрожала перед глазами. Резко ударившей в голову трезвости хватило на то, чтобы подняться с пола и начать быстро растирать лицо водой. Вот и вернулось чувство грязи. Вслед за ярким отвращением, вместо холодных мыслей, вернулось сильное опьянение. Юджи опять зашатало, он почувствовал боль от выдранного куска волос. Какая мерзость. Еще одного раза он не выдержит. В задурманенную голову пришла одна ясная мысль: нужно сваливать пока не пришел кто-то еще. Влетая плечом в дверь и сталкиваясь с официантами, Итадори направился к выходу из заведения. Шаг за шагом, ноги становились все тяжелее. Он уже видел свет ночной улицы, когда его, как провинившуюся собаку, схватили за шкирку, почти отрывая от земли. Юджи ногтями вцепился в дверной проем, чувствуя ужас от мысли об очередном надругательстве, но потащили его не обратно в ресторан, а на улицу. Высокая фигура свободной рукой открыла перед ним дверь первого попавшегося такси, швыряя Итадори на задние сиденья. Хлопок, заведенный мотор, четко названный таксисту адрес и машина тронулась. Итадори узнал Годжо по характерной шипящей брани и аккуратно уложенным волосам. В следующий раз Юджи пришел в себя, когда его таким же неласковым методом вытащили из машины. Он плохо успевал за широкими шагами начальника. Чужая рука почти волокла его тяжелеющее тело по асфальту. Протащив вверх по лестнице, парнишку опрокинули в сторону. Не сумев поймать баланс, Итадори врезался лбом в металлическую стенку лифта, начиная медленно сползать по ней вниз. От боли картина перед глазами стала чуть четче. Он увидел панель с цифрами этажей. Кнопок слишком много — это был дом Годжо. После осознания этого Юджи пробрало холодом. Захотелось заскрестись в быстро закрывающуюся дверь лифта, лишь бы снова там не оказаться. Силы его покидали, и он, как грязь, стек по холодной поверхности стенки, оказываясь на полу. Свет кольцевых ламп обжигал глаза. Монотонный шум из шахты лифта заполнял давящую тишину. Юджи сжал челюсть, морщась от теснящихся в голове воспоминаний. Только не туда. Куда угодно, но только не туда. — Мелкий засранец, — голос Годжо прозвучал настолько пугающе, что показался Юджи иллюзией его опьяненного мозга. Он вжался спиной в угол, сознание начало рисовать пугающие картины. Он не выдержит еще одного раза. Только не опять. Лифт остановился. Дрогнул. Медленно расползлись в стороны серые двери. В этот раз Юджи зашвырнули в уже знакомый коридор, тут и там обставленный чашками из-под кофе и бумагами. Путаясь в обмякших ногах, Итадори свалился на пол. За его спиной громко хлопнула дверь. Полоска света, скользнув по его фигуре, исчезла. В темноте он только слышал голос Годжо. — Молись, чтобы старая свинья напилась настолько, чтобы все забыть. Ты все испоганил! — с грохотом от начальника отлетел попавший под горячую руку стул. Юджи зажмурился, чуть прикрывая голову руками. Он словно оказался в эпицентре разрушительного циклона. — Сколько мне пришлось пресмыкаться перед этими ублюдками, чтобы они согласились на повторную встречу! А ты? — начальник метнул взгляд на Юджи, быстро шагая в его сторону. Итадори попятился назад, поднимаясь с пола. Холодные пальцы впились в его воротник, сильно встряхнув. — Ты слышишь? Какого черта ты вытворил?! — Годжо с размаху припечатал подчиненного к стенке. Карие глаза бегали вокруг. Дыхание Итадори почти остановилось. Ему казалось, что начальник его вот-вот убьет. — Я… Я не… Что я должен был сделать.? Да он. Он совал свой хер мне в лицо, — судорожно затараторил Юджи, цепляясь за запястья начальника. — И что?! Сложно было потерпеть? Ты думаешь, я тебя глазами похлопать привел? — руки начальника ослабли, он отпустил Итадори, резко отворачиваясь и рыча от злости. — Чтоб тебя. Прошлому хотя бы хватало мозгов не возникать, а тебе и это надо объяснять? Юджи боялся шевельнуться. Он стоял в том же положении у стенки, с трудом понимая, о чем говорит начальник. До сознания доходил только сердитый тон, заставляющий дрожать, как загнанная в угол мышь. Годжо петлял из стороны в сторону по коридору, шипя проклятья себе под нос. Злоба не исчезала, и поломанного стула явно не хватало, чтобы ее выместить. Не спеша повернувшись к Юджи, он критично посмотрел тому в глаза. А после приблизился, расплываясь в издевательской улыбке. — Ты серьезно думаешь, что ты нужен кому-то как работник? Да таких неучей, как ты, целая куча. Я уже узнаю вас по туповатому взгляду. Включай голову, Юджи! — Годжо пару раз нарочно больно тыкнул пальцем застывшему парнишке в лоб. — Единственная твоя ценность — это ровное лицо и послушание. Никакому руководителю нахрен не сдался такой бухгалтер с натянутым дипломом. Поверь мне, если я вышвырну тебя, ты сгниешь на улице. Или в удачном случае намотаешься на какой-нибудь станок на заводе. Острый взгляд Годжо причинял физическую боль. По сознанию били его слова. Дыхание Итадори похолодело. Он сжался, чувствуя, как каждое намеренно грубое высказывание все сильнее опускает на самое дно, с треском ломает что-то хрупкое внутри. Начальник оставался единственным человеком, которому Итадори мог доверять в офисе. Он один всегда замечал его хорошие качества и правдиво их оценивал. Сейчас это тоже правда? Было ужасно больно. Итадори нашел в себе силы только чтобы немного сжать кулаки. — Нет, вы не правы. Прекратите, я не… — Прекратить? Что ты мне сделаешь? Что ты сделаешь мне? — повысив голос, сказал Годжо, сверху вниз смотря на подчиненного и скаля белые зубы. — Попробуй. Попробуй хоть что-то, и я сделаю так, что ты больше никогда в своей жизни света белого не увидишь. Твоя судьба либо сдохнуть на помойке, либо послушно молчать у ног старших. И, поверь мне, лучше, чем я, к тебе относиться никто не будет. Да я гребаный добродетель, раз позволил тебе посмотреть на нормальную жизнь, ты это понимаешь? Юджи зажмурился, чувствуя, как чужой громкий голос волнами ударяется об его лицо. Он сильнее прижался к стене за спиной. Безысходность и собственная слабость раздирали тело в клочья. — Поэтому ты должен быть мне благодарен. Я единственный человек на всем блядском свете, который может дать тебе шанс не жить как крыса, — холодные пальцы сомкнулись на подбородке Юджи, заставляя его мутные глаза замереть на чужом лице. — Знаешь, меня даже развлекала твоя компания. Мне иногда нравится слушать болботание таких идиотов, как ты. Я в этом уникален. Именно поэтому ты должен делать все, что я тебе скажу. Ты слышишь? Если я скажу тебе принести гребаный кофе, то ты это сделаешь, и если я тебе скажу лизать яйца какому-то старому мудаку, ты тоже это, блять, сделаешь. Ты на большее не способен, понимаешь? Юджи отчаянно замахал головой, пытаясь не слышать ни единого чужого слова. Отчаянно сопротивляться тому, как они навсегда оседают в его голове. — Нет… Я не… Хватит… Я расскажу… Начальник прыснул, даже не пытаясь сдержать насмешливого тона. — Расскажешь кому? Кому, Юджи? Ты правда думаешь, что кто-то в отделе не знает? — Годжо недолго промолчал, наблюдая, как чужое лицо искажается осознанием. Юджи на мгновение замер. Его глаза немного округлились. Плечи напряглись. Он слушал. Улыбнувшись, начальник продолжил, намеренно четко выговаривая каждое слово: — Все работнички в отделе в курсе. Все до одного. Разве что поначалу некоторые не поняли, что ты моим ассистентом устроился. Наверное, поэтому не сразу плеваться начали. А ты не догадался, почему они тебя обходят? Браво. Или ты думаешь, что твоя подружка секретарша не знает? О-о-о-о, она знает больше, чем кто-либо другой. Но я плачу ей достаточно, чтобы она держала язык за зубами. У нее не хватит смелости рискнуть таким жирным местом. Она видела каждого такого нерадивого ассистентика до тебя, каж-до-го. В глазах Итадори на миг потемнело, ноги подкосились. Казалось, что от падения его держала только рука Годжо. Кто-то до него тоже через это проходил? И не один? Долго думать о судьбе таких же неудачников он не смог, в голову лезла другая, навязчивая мысль. Они все знали. Он не мог в это поверить. Знали, что с ним будет с самого начала. И старший финансист Нанами, пока водил его по отделу, и каждый из коллег, обращавшихся за его помощью, и даже, черт бы ее, секретарша. Знала и обещала сходить с ним на свидание, если он без ошибок составит огромный договор, смеялась с ним за обедами. Перед глазами мелькали картины странных взглядов, многозначительных слов. Через все эти месяцы к куче тротила тянулся маленький фитиль, о котором знал каждый. Но ни один из улыбавшихся ему по утрам коллег не предупредил о том, что Юджи вот-вот подорвет, оставляя раны, которые он не залечит уже никогда. Чем быстрее находились объяснения странным просьбам подольше подумать или уволиться, тем сильнее начинало горчить на языке и щипать под веками. Итадори посмотрел в глаза начальника, мысленно умоляя того, чтобы он сказал, что это неправда. Но уверенный взгляд Годжо рассеивал последнюю надежду. Его рука отпустила Юджи. Тот уже не вырывался, не боялся и не убегал. Застыл на месте, глядя в пустоту. Был ли смысл спасаться, когда конец уже наступил? В груди не было жжения или холода. Там была глухая пустота. Беспомощности нечего было царапать, вине нечего было прожигать. Итадори медленно выдохнул, в темноте не видя ничего, кроме силуэта Годжо. — Что, так расстроился из-за этой девчонки? — усмехнулся начальник. Он похлопал Юджи по щеке. Тот уже не уворачивался. — Спросишь у нее про опыт твоих предшественников. Она явно держит список. Прошлый, по-моему, «протянул» чуть больше года. Был слишком дерзкий мальчишка. Признаюсь, я иногда даже радовался, когда его пьяную тушу увозили в какой-то отель. А вот позапрошлый «протянул» полтора. Скучноват. А так, все такими же неучами были, ты только лицом поприятнее будешь. Годжо скучающе выдохнул, все еще немного ухмыляясь. Сероватое лицо Итадори, почти сливалось с тенями. Руководитель осмотрел его с ног до головы, хмыкая своим мыслям. — В спальне в шкафу бутылка с коньяком, можешь взять, — небрежно бросил начальник, после отходя и скрываясь за дверью ванной комнаты. Голова Итадори все еще пустела. Не было тревожных, грустных или боязливых мыслей. Не было злости или обиды, переживаний о будущем. Но от этой дыры почему-то легче не становилось. Юджи так бы и стоял на месте, но возможность влить в себя спирта и снова ненадолго выпасть из реальности была слишком привлекательной. Квартиру Годжо он знал хорошо: в кошмарах она снилась ему почти каждую ночь. Не включая света, он доковылял до спальни, в стеклянном шкафу между книгами находя бутылку. Ни секунды не медля, он приложился к горлышку. Жидкость обожгла язык, через пару глотков он тихо закашлялся. Боль уколола виски, его качнуло назад. Второй раз приложился к бутылке он уже сидя на краю кровати. Горло снова обожгло, зрение помутнело. Вошедшего Годжо он даже не заметил. — У-у-у. Оставь мне немного, — начальник забрал из обмякших пальцев бутылку. Итадори не сопротивлялся. Он уставился куда-то себе под ноги, иногда слегка морща нос от пульсирующей боли в голове. Годжо начал скучающе играться с его волосами. — Ты же не думаешь, что я простил тебе твою выходку? Ты, скорее всего, сорвал мне сделку. Годжо не спеша глотнул из бутылки. Итадори бросил на начальника мутный взгляд, на лице проявилось пару глубоких теней, глаза помрачнели. Голос был заметно неровным: — И что, мне теперь не потному деду, а тебе отсасывать? Белые брови чуть дрогнули. Юджи сразу получил легкую оплеуху и снова опустил взгляд себе под ноги. — За языком следи, — начальник поставил бутылку на прикроватную тумбочку, в следующее мгновение возвращая своему голосу привычную непринужденность. — Я всяко лучше старого жирного мудака. Грубоватый толчок в плечо. Итадори почувствовал под спиной мягкий матрас, вес чужого тела на груди, а потом и то, как холодные губы прижимаются к его собственным. Сознание стремительно темнело от алкоголя. Ему уже было все равно.

***

Утром Юджи с трудом разодрал глаза. Голова раскалывалась от звенящей боли, во рту до скрипа сушило, а все тело ломило так, будто его вчера переехала машина. Тяжелые конечности, теряя свою форму, как воск, расплывались и не позволяли ему шевельнуться. Со скрежетом мыслей вспомнив вчерашний день, он уже сам не захотел этого делать. Юджи лежал в знакомой серой квартире на кровати. Запутанный в белом смятом одеяле, без одежды, но с дрожью в каждой мышце. Бесчисленные синяки, отметины и царапины на коже ныли сильнее, чем должны были. Итадори пробрало отвратительно знакомым холодком. Он скрестил руки на груди и, хватаясь пальцами за волосы, согнул ноги. Хотелось сжаться до размеров крошечной точки, чтобы его не смог никто здесь заметить, чтобы его забыли или потеряли тут навсегда. Или хотя бы обратно заснуть, погрузиться в темноту, лишь бы не видеть того, что он видел, не вспоминать того, что он начинал вспоминать. — Доброе утро, — послышался голос из дверного проема. Юджи зажмурился, про себя проклиная этот день и всю свою жизнь за то, что сегодня утром он оказался здесь. Годжо не спеша подошел к зеркалу, поправляя галстук. — В следующий раз не пей так много. Выглядишь не очень. Итадори промолчал. Сердце отдало парочкой болючих ударов по ребрам, желудок скрутился в крепкий узел, ведь он точно знал, что «следующий раз» обязательно случится. И не один, и не два… Под кожей, где-то между мышцами и костями, опять зашевелилась, пустила ветвящиеся корни серая плесень. Она сейчас, кажется, покрывала каждую клеточку его бессильного тела. Грязная и мерзкая, она стала частью его, от которой избавиться, не отрезав кусок кожи или не напившись отбеливателя, было невозможно. — Тебе надо быть к девяти. Я так-то лишаю премии за опоздание не по уважительной причине. Итадори снова не ответил, темнеющим взглядом пялясь в пустоту перед собой. Ему не хотелось двигаться, не хотелось открывать глаз, говорить, работать, есть или пить. Давящая пустота под ребрами утянула все мысли и эмоции. Он только чувствовал, как прорастает грязью все его тело, как он медленно перестает быть парнем, которого всегда видел в зеркале. Юджи понимал, что идти кроме офиса ему некуда. Каждый шаг с дорожки, ведущей в пустоту, означал конец не только его мучениям, но и всему хорошему, что было в его жизни. Выбор перед ним стоял лишь один: распрощаться с человеческим обликом, побираясь, как крыса, в нищете и презрении, или сделать это здесь, с каждым днем теряя вместе со своим достоинством человека, которым он был. В тот промерзлый день он сделал свой выбор. Итадори «протянул» два с половиной года.