Не ебут, вот и психует

—— Все девушки, которые когда-либо знакомились с Русланом, убегали в ужасе. После пары дней, проведенных с мужчиной, все, что им оставалось, — это, сломя голову, обуваться, запихивать в сумочку самое важное и под крики хлопать дверью. Они всегда проклинали его, некоторые даже клялись, что наведут порчу, другие же вымещали на нем свою злость. Кем он только не был — и мудаком, и насильником, и зоофилом. Последнее он даже не понял откуда взялось — выводов не было, они просто хотели зачмырить его. Этот раз не стал исключением. Когда после пары шотов в клубе на нем повисла миленькая девушка, которая, стоя на каблуках, не могла дотянуться до его лица, он понял, что сегодня перепадет. Все как на автомате: потрахались, поругались, второй шанс в виде свидания, опять везет девушку домой, а потом, не дойдя до кровати, ему дают пощечину, каблуками бьют по яйцам, а в лицо прилетает плевок. — Да я таких уебанов, как ты, в жизни не видела. — Девушка, стоя перед зеркалом, натягивала на себя длинные сапоги. Сигарета в зубах, дотлевшая до фильтра, вовсе не волновала её, она только закусывала её, да еще сильнее хмурила брови и опять бубнила на весь дом, так чтобы Руслан слышал все, каждый вздох, когда она делала паузу. — Че ты приебалась, вали нахуй отсюда. — Он сам на нервах, каждый раз одно и то же. Иногда ему кажется, что судьба и правда его прокляла. Каждый гребаный раз он должен терпеть плевки в лицо от девушек, что сбегают, увидев его «скверный» характер. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты конченый уебан? Думаю, каждый день. — Она на последних словах улыбается, так что ему страшно становится. — Я еще в клубе заметила: бедра как у бабы, ведешь себя хуже них. Он только дверь открывает и пальцем показывает, чтобы она уже наконец вышла из его дома. — Вали нахуй. Она последний раз смотрит в зеркало, поправляя волосы, проходит мимо парня, задрав подбородок, напоследок говорит, только теперь тихо, чтобы в подъезде никто не услышал: — Ты со своими замашками к психологу бы сходил, а еще лучше — парня себе найди, чтобы выебал хорошо, может, тогда и перестанешь быть таким мудлом. Он захлопывает дверь, да так что эхо разносится по подъезду. Он так заебался. Да если бы он слушал каждую девушку, что дает ему советы, давно бы уже в гробу лежал в свои 25. Все же нужно развеяться. Сегодня суббота, а значит, и выходной. Можно только коллегам позвонить, да и затащить их в какую-нибудь пивнушку, пива выпить, как мужики, под футбол, да таранкой закусывать, руки свои жирные об майку вытирать. Он только на диван садится, попутно набирая номер Коли и Илюхи. Компания — самое то. С ними и в огонь, и в воду, да и плюсом — это буквально единственные люди, с которыми он общается. Даже тот случай, когда они кошку с дерева спасали — ну и угарно тогда было, особенно когда они поняли, что никакой кошки не было: зрение подвело, или, может быть, алкоголь в организме, спасли они черный пакет, собственно. — У аппарата? — Колян, как всегда, в своей манере отвечает на звонки, любит он его за это. — Да суббота сегодня, может, бухнем? — Бляяя, ты как знал! Я как раз хотел собрать мужиков, чтобы пива пососать. Прям мысли читаешь, чувачелла. — Чувак, умею, знаю, практикую. — Я скину адрес в чатик. Давай, до встречи, броук. — Давай. Телефон откинут в угол дивана, теперь он только смотрит в потолок. Размышляет, когда это уже закончится. Его, наверное, мертвый отец с того света отгораживает от сук, другую причину тому, что в личной жизни ничего не складывается, он не видит. Да, возможно, у него правда сложный характер, может, некоторые девушки немного правы, что пилить мозги он умеет… Да, иногда перебарщивает с подколами, до степени: «девушка убегает в слезах», но шутка же правда смешная! А то, что она про толстую мать девушек, что обычно сидят напротив, — его не волнует. Он уверен, не его поля ягодки. Но иногда он все же прокручивает все слова девушек, вспоминает, как и харкали в него, и как сегодня, девчонка вякнула, что его просто давно не ебали, ну-ну. Из мыслей вырывает уведомление, что пришло на телефон. Lida 16:39 — 18:00, улица….. Еще слишком рано, чтобы собираться, поэтому Руслан не нашел ничего лучше, чем пойти поесть, полистать тиктоки, а после в душ. *** Встречаются они на парковке. Руслан на своей машине, Коля же сел на мотоцикл с Ильей — им-то удобно, живут недалеко друг от друга. — Бля, ахуенчиком, Илюх, от души. — Здаров, Русь, ну что, идем бухать, меня Ксюха едва отпустила, пришлось врать, что Лида такси не может заказать. — Ну вы и каблуки. — Мужчина прыскает от смеха. Обожает слушать истории от первых лиц, что успешно сбегают от своих женщин. — А я-то почему каблук? — Возмущается Коля, губы надувает, да на парней смотрит непонимающе. — Ты по жизни каблук. Коляну только и остается, что закатывать глаза и цокать на шутки этих двоих. *** В клубе душно, настолько, что Руслан пьянеет только от воздуха. Он выпил всего пару бокалов, поэтому все еще осознает, где он и как. Наверное, самое тупое, что он мог сделать, это взять машину, зная, что он будет пить. Теперь или такси заказывать, или он не придумал. Парни уже давно набухались, не в состоянии даже стоять. Он только позвонил Ксюше, после вышел на улицу, покурить бы, да и пойдет к Майбаху. На часах восемь часов вечера, солнце уже садится за горизонт. На улице через час будет полная тьма, даже сейчас он не в силах разглядеть угол с коробками, что стоят в самом конце забора, желтые лучи только и делают, что скачут перед глазами. Он заворачивает за угол и видит родные колеса. Тупик: или он сам доедет и с вероятностью получит штраф, или все пройдет хорошо, третий вариант он пока не рассматривает. Он просто стоит на месте и садится на капот машины. Может, подождет, пока потемнеет, чтобы набраться сил, да и пусть алкоголь выветривается. Наблюдает за букашкой, что ползет сбоку от него. На парковке ни души, наверное. Кажется, он все же замечает человека, что стоит не так далеко от него. Рыжие волосы, сам он в красном адике, на ногах его излюбленные вансы. А сам мужчина сейчас, кажется, стоит у дерева и отливает на стену... Он видит, как тот поправляет рыжие локоны, сигарету в зубах закусывает, набирая полные легкие дыма, после выдыхает. Он вспоминает, что недалеко отсюда, метрах в пятнадцати, находится туалет, и честно, не ему судить, но возможно, он не хотел бы видеть такую сцену, пока прогонял свою атмосферу в голове, а тут ее разрушили. Мужик замечает его взгляд. Дурак, все это время смотрел на того, видел, как тот футболку заправляет, окурок выбрасывает, а теперь шагает в его сторону, только руки в карманы положил и своей походкой приближается. — Сигарета будет? — Он хочет съязвить, тот буквально, что выкинул одну, но все же достает из кармана пачку, отдавая одну из последних тому. Даже говорить не хочется, а этот явно не уйдет, только локтем облокотился на капот. — Ебать, я ссать хотел, думаю, пойду-ка отлить, а тут туалет платный, сука, 50 рублей, таких цен в самой Москве нету, а тут дерут как с политиков. — Мужчина решает, что ему очень интересно послушать, как тот ссать ходил. Руслан, в принципе, не возражает, все равно он еще долго будет тут сидеть. Мужчина делает затяжку и продолжает: — Я еще, сука, ждал, пока бабка с парковки уйдет, старуха чего-то стояла да на меня зырила подозрительно, лишь бы ментов не вызвала. Тараторить он умеет; на части про бабку он только активнее начал размахивать руками. Интересный собеседник. Когда тот заканчивает, повисает тишина: мужчина курит, а он просто сидит, да и на закат смотрит — сегодня особенно красивый. — Тебя хоть как звать? — Тот все же выкидывает окурок, еще больше опираясь на капот, теперь смотрит на Руслана, разглядывает его черты, иногда взгляд задерживая то ли на кольце в носу, то ли на обветренных губах, что потрескались, а возможно, и на красных глазах и синяках, что стали еще более выразительными. — Я Руслан. — Теперь ему тоже интересно, что за мужик прицепился к нему. Сука, красивый; думал обрыган какой-то будет, а тут веснушчатое лицо, глаза голубые-голубые, волосы, что зачесаны на бок, разбитая губа, и ухмылка, что оценивает его внешность, скорее всего. — Данила, можно Даня. — Тот руку протягивает, а Руслан пожимает её. Прикидывает, сколько минут назад тот ссал, пытается вспомнить, какой же рукой он все-таки держал сигарету. К таким вещам он немного брезглив, отрицать не будет. — Чё такой парень сидит один? — Да вот напился, теперь думаю, такси заказывать или все же на машине, не хочу завтра еще раз сюда ехать. — Кис, могу стать твоим водителем. — Руслан теперь еще в большем недоумении. Он смотрит на Данилу, что улыбается во все 32 зуба, размышляет. В голове всплывают слова, что сказали ему сегодня утром. Он еще раз смотрит на мужчину, оценивает всю обстановку и говорит себе твердое «нет». Но даже хмурится, чтобы отогнать похабные мысли, что пришли к нему первый раз за всю жизнь. Никогда он не думал про мужика, когда тот еще и стоит напротив него. — Ну так что? — Тот теперь руку свою закидывает ему на плечи, еще ближе становится, в самые глаза заглядывает. А у него выбора нет, такси дорогое, сука, а тут его отвезут. Данила вроде бы выглядел как опытный шофёр. — У меня других вариантов и нет, давай. — Он соскакивает с капота, начиная копаться в рюкзаке в поиске ключей, но его прерывают свистом. Слава Богу, тот обошелся без кэтколлинга. — Зачетная жопа, качаешь? — За всё время его хитрая улыбка не спала. Он насторожен, не хотелось, чтобы его по дороге изнасиловали. Данила же смотрит на него оценивающе, и всё время, пока он искал ключи, тот просто пялился на его задницу. Возможно, такое внимание приятно, а возможно, и противно. Времени разбираться нет, он хочет поскорее домой. — Да, в спортзал хожу. — Ножки шикарные. — Ближе подходит, да и руку на талию кладет. Другую руку протягивает, чтобы ключи взять. Отдает. В машину они садятся тут же, Руслан диктует тому адрес, попутно интересуясь, где тот живет. Оказывается, 15 минут от него самого, вместе посмеялись, что раньше не видели друг друга. *** Им ехать около часа. Руслан вроде бы может прикинуть, что в дороге они уже 30 минут, и за всё время они отлично общаются. Иногда его смущают подкаты Данилы: после них тот сразу же улыбается и замолкает, краем глаза улавливая реакцию парня, сидящего на соседнем кресле. Руслан только краснеет. Ещё больше его вводит в краску рука Данилы, что находится на его бедре. Тогда-то он и сбился со временем — его слишком завораживает то, как нежно тот время от времени сжимает и поглаживает его. Тут-то он и признаётся себе, что если бы всё, что происходило ранее, раздражало его, Руслан бы давно ушёл да и послал Даню, но только сейчас понимает: руки, что были на его талии, ощущались так правильно, и даже те мгновенные касания за плечи заставляли его пошатываться. А сейчас он конкретно плавится, когда его так откровенно лапают. В его же машине, по его же разрешению. Ему хочется выть от таких ласк, он буквально растекается в кресле. А Даня не слепой — тот только шептать начинает, ближе наклоняется, спрашивает о личной жизни: где работает, есть ли девушка, нравится ли район. Руслан вальяжно отвечает, иногда шепотом, когда рука Данилы «случайно» проезжается по наполовину вставшему члену, тот только скулить начинает. Как только он завтра проснётся, сразу будет жалеть, но сейчас он может только смотреть на водителя из-под прикрытых глаз. — Кис, мы скоро приедем. Покажешь, где припарковаться? — Давай там сам как-то. Всё же, возможно, та девушка была права, возможно, все девушки ранее были правы. Они припарковались, а Руслан и не заметил, когда пролетел целый час. Ему, впрочем, и не важно, какое сейчас время. Данила только крепче сжимает его бедро, просовывает пальцы сквозь дыры на чёрных скинни-джинсах, поглаживая молочную кожу. Он притягивает его за лицо свободной рукой и впивается в губы. Сначала только облизывает их, но когда это ему надоедает, давит на челюсть, заставляя приоткрыть рот. Данила сразу терзает его рот, глубоко просовывает язык в самую глотку, пока Руслан не хватается за плечи. Когда Данила сильнее кусает чужие губы, Руслан сжимает его рыжие волосы, оттягивает, намекая хоть немного притормозить. Но у Данилы тормоза уже оборвались. Он отрывается от лица напротив, не медля ни секунды, выходит из машины, открывает его дверь и решительно берёт на руки. Тушенцов лишь хватается за его шею, чтобы не упасть, и вспоминает важную деталь. — Возьми в бардачке презервативы. — После чего мычит, слишком уж близко он к его шее, расцеловывает её всю, иногда кусая мочку уха. — Всё для тебя, кис. — Каверзно улыбаясь прямо в глаза. Наклоняется с ним на руках и берёт оттуда всё необходимое. — Какая же у тебя охуенная задница, лучше, чем у любой телки. Он никогда не ловил себя на фетишах, связанных с грязными разговорами, до этого момента, конечно. Данила опять его целует, иногда отрываясь, чтобы открыть заднюю дверь и нормально зайти с ним на руках. Он кидает Руслана на сиденье. Мужчина только сильнее жмурится, демонстрируя зубы, когда парень под ним расставляет ноги, приглашая усесться между ними. Смотрит щенячьими глазами из-под прикрытых век. Данила ближе пододвигается, закидывает его ногу себе на плечо, целует щиколотку. Когда слышит стон снизу, он прижимается своим возбуждением к чужой заднице, в открытую трётся, не стесняясь. — Кис, ты сейчас такой красивый, так бы и трахал всю ночь напролёт, чтобы ты на следующий день встать не мог. Руслан только глаза закатывает, особенно приятно ощущать мокрый язык на своих щиколотках, ещё лучше — когда тот их кусает. — Я знаю таких, как ты, хуже любой бабы, ей-богу. — Данила наклоняется ближе, шепчет на самое ухо, облизывает его. Руслан только хныкает и трется о ногу, пока на штанах не образуется пятно. — Сначала ломаются, твердят, что не шлюхи продажные. — Он кидает ремень на пол, стягивает с Руси штаны вместе с бельем, потом немного поглаживая головку члена, чтобы ещё немного помучить и так загнанного парнишу. — А как только хуем перед их лицом помахать, так они сразу язык высовывают. Он нащупывает смазку в своих карманах. Выдавливает на пальцы, не растирает, чтобы Руслан смог почувствовать холод. По выражению лица, которое резко меняется, когда он сразу вставляет два пальца, видно, что тот широко открывает глаза и до крови закусывает губы — неприятно, но как хорошо осознавать, что в нём сейчас пальцы Данилы. Тот смотрит прямо в глаза и заканчивает своё предложение: — Я знаю, что ты такой же, как сука в течке, очко подставляешь каждому встречному. Даня ошибается, но Руслан не может поспорить: на особенно глубоком толчке он закатывает глаза, рот остаётся в немом стоне, пока он что-то нечленораздельное хрипит. Теперь сам бёдрами насаживается на три пальца. — Вставь. — М? Мне послышалось, или киска хочет огромного хуя? — издевается сучара. Да если бы он только мог нормально сформулировать предложение, но он не в силах вспомнить даже буквы, которые сейчас путаются в голове. — Встаавь... — Растягивает гласные, возможно, хоть так получится заполучить желаемое. Данила стягивает свои спортивки, поднимает футболку, оголяя торс. В голове пролетает мысль, что он тоже качается. Он пару раз проводит рукой по всей длине, закрывает глаза и выдыхает. Охуенно. Руслан протягивает презерватив, но Данила его только откидывает, смотрит прямо в глаза напротив. — Хочу, чтобы ты залетел. — Смеётся сам же со своей шутки, а Руслану уже и похуй. Пусть хоть на сухую выебет, только уже начнёт. Тот не монстр, смазку выдавливает прямо на своё достоинство, что, кстати, немаленьких размеров. Парень прикидывает, не порвётся ли очко. Из мыслей его вырывает поглаживание головки вокруг ануса. Данила дразнит, рот в рот дышит, иногда облизывая сухие губы — и свои, и те, что напротив. И, наконец, входит. Руслана распирает изнутри, он выгибает спину до хруста в позвоночнике. Ноги сжимает то на шее, то на талии Дани. Руками цепляется за кожаный салон. Слишком хорошо или плохо — он пока не понимает. Он точно сходит с ума, раз чувствует, как член входит ещё глубже. Данила не даёт времени привыкнуть: уже в яйцах звенит, а он и наполовину не вошёл. Через секунду входит до самого основания, слышит стук яиц о задницу и визг Руслана. У того выступают слёзы, он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Данила не даёт. Сразу начинает вбиваться в чужое нутро, темп бешеный, настолько, что машина шатается, а Руслан только заламывает брови, хнычет и не сдерживает стонов. Начинает царапать ногтями плечо. Боль смешивается с разрядами тока, которые случаются каждый раз, когда Данила проходит по простате. Ощущения неописуемые, Руслана никогда в жизни так не натягивали, чтобы он спину при каждом толчке ломал, а задницей подмахивал, ради Дани, что глубже засаживает. — Какая же ты блядь, такой узкий, что в глазах мутнеет. — Данила опускается к шее, придерживая ноги, чтобы поменять угол, и глубже ебёт Руслана. — Девственник. Руслан отвечает, срываясь на крик, повторяет: «Да-да-да». Он даже забывает глотать слюни, которые стекают по щеке. Данила целует его, глубоко входит, глубоко целует. А Руслан кайфует, полностью отдаётся в чужие руки. Ноги шире расставляет, пододвигается ближе к телу напротив. Секс с ним не сравнится никогда с тем, что было у него раньше. Мужчина теперь сам тяжело дышит, темп сбивается, и он сам иногда постанывает, когда Руслан особенно сильно сжимает его внутри. Тот только шлёпает его, оставляя красные отметины на ягодицах. Руслан кончает себе на живот без рук. Глаза закатывает настолько, что зрачков вовсе не видно, язык высовывает и, загнанно дыша, пытается перевести дыхание, пока в него всё ещё долбятся, с новой силой входят — или ему так кажется после оргазма. Данила ещё пару раз толкается и изливается прямо внутрь. Падает на грудь парня, напоследок толкается пару раз, чтобы глубже протолкнуть свою сперму. — Охуенно отодрал. До звезд перед глазами. — Кис, у меня сейчас опять встанет.