Последний конфликт

Габриэль Рейес, с недавнего времени ответственный за операцию по похищению Антонио, быстрым шагом направлялся к кабинету Джека Моррисона. Цель была проста – обогнать официальные отчеты. Оправдываться, заявлять что подобное необходимо, убеждать в своей правоте – в общем делать все, чтобы скрасить обстановку. Гэб прекрасно понимал, чего стоит подобный провал Овервотчу, но даже в этой ситуации винил командира, пытающегося работать в рамках закона. Если бы он перестал считаться с общественностью и обходиться полумерами, ситуация не вышла бы из под контроля, а мир был бы очищен от Когтя. В общем, стены родного командного пункта уже давно вызывали в двадцать четвертом лишь раздражение. Вылизанные до идеальной чистоты коридоры с ярким, почти больничным освещением и воодушевляющими плакатами как будто твердили Габриэлю, что он чужероден, а обычно приветливый персонал сторонился членов Блэквотч, считая их преступниками. «Ну и пусть. Мы хотя бы результативны» - с этой мыслью Рейес резко распахнул дверь в нужный кабинет и подошел к столу, за которым сидел Моррисон. Не ожидающий подобного, сейчас он предстал перед Габриэлем совсем другим – Склонившимся над очередной официальной бумагой старым воякой с потухшими глазами. Боевое воодушевление сменилось постоянной усталостью, что сильно контрастировало с окружением. Комната командира была олицетворением успеха Овервотч. Светлый интерьер, множество медалей, информационные экраны и… старые фотографии. Когда это место только обживалось, Джек самолично настоял на том, чтобы вывесить на стену снимки всех значимых для него людей и событий. Среди них затесалось даже их совместное фото после завершения программы улучшения солдат. Тогда по причине халатности и правительственной жестокости выжили только два подопытных, ставшие впоследствии близкими друзьями. Тогда они оба еще уверенно смотрели в будущее и были готовы горы свернуть ради страны. Впрочем, Джек и сейчас изменился не сильно. Глядя на эту фотографию, Габриэль ощутил странную смесь ностальгии и утраченного чувства близости с семьдесят шестым. Захотелось выйти и отложить разговор, но тогда двадцать четвертый выглядел бы совсем глупо. Зашел, помолчал, а потом просто вышел. Да уж. - Антонио мертв. Так было нужно, - с привычной резкостью начал Габриэль – официальный отчет скажет, что это был провал, но сегодня мы наступили на горло Когтю. - То есть ты считаешь, что операция прошла успешно?, - Моррисон встал из-за стола и жестом попросил Рейеса закрыть за собой дверь. Кажется, разговор обещал быть серьезным. - Она была бы успешной, не выслуживай ты перед ООН и прочими ограничивающими организациями. С террористами нужно бороться их же методами. Габриэль мгновенно завелся, уже готовясь защищать свою позицию. Джеку давно нужно было понять, что мир вокруг не такой идеальный, каким бы он хотел его видеть. И Овервотчу придется подстраиваться под эти обстоятельства, вне зависимости от мнения начальства. Однако, вопреки ожиданиям, мужчина только рассеяно покачал головой и отошел к дивану, тяжело на него опускаясь. - Мы не можем по-другому, Гэб. Мы – те герои, которые дарят надежду миллионам людей, и так пострадавшим после омнического кризиса. Как думаешь, какими нас запомнят, если мы уйдем в подполье и будем убивать? Глядя на уставшего Моррисона, двадцать четвертому хотелось не только снять того с командования, но и отправить в годовой отпуск на какие-нибудь Багамы. Вместо этого он только сильнее нахмурился. – Так тебя только мнение окружающих беспокоит? Не думал, что ты такой жадный до внимания неженка. Работай мы более радикально, Коготь бы с нами считался, Ану бы не убили так просто. Мужчина повысил голос, перебивая Габриэля - Не смей говорить про нее! Она умерла за благое дело, выполняя свой долг, и ты прекрасно знаешь, что мы бы не смогли это предотвратить, - Моррисон вызывающе посмотрел на Рейеса. Знаменитое терпение Джека начало давать трещену. Подобный разговор начинался уже не в первый раз, заставляя обоих мужчин конфликтовать все сильнее. Каждый из них не понимал, или просто не хотел принимать мнение другого, а упоминание погибшей подруги и вовсе выводило из себя. Моррисон до сих пор винил себя в том, что позволил вот так оставить Ану на поле боя. Тем более зная, что у нее был ребенок. -Да хоть долг, хоть обстоятельства! Мне всё равно на это. Важно то, что её больше нет, а ты продолжаешь покрываться глупыми отговорками и сидеть в своём кабинетике, не замечая мира снаружи. Габриэль презрительно указал на полку с выставленными на ней наградами. -Ну и конечно получать подачки от таких же бесполезных организаций, хваля своё эго, о, великий капитан Джек Моррисон! - Черт, да плевать я хотел на награды. Я одобрил твою операцию только потому, что доверял старому другу, а в итоге получил пинок под зад и безумного мясника в придачу! - Хо-хо, тогда я получил жалкое ничтожество вместо командира! Подобных слов Джек стерпеть не мог и не хотел. Габриэль уже давно начал переходить черту дозволенного, забывая, кто здесь управляет сотнями людей по всему миру и на ком лежит большая часть ответственности за успешное существование овервотч. Мужчина вскочил с дивана, оказавшись вплотную к двадцать четвёртому. Сейчас он с трудом сдерживал себя от желания дать Габриэлю в морду, а затем провести лекцию о необходимости сдержанности в управлении организацией и в своих выражениях. Впрочем, решить вопрос насилием в этой комнате хотел не он один. Габриэль, машинально реагируя на выпад Джека, одним движением выхватил свои дробовики. Сразу после операции он направился прямиком в кабинет к семьдесят шестому, так что роковое оружие, погубившее жизнь Антонио, осталось с ним, и теперь упиралось в грудь бывшего друга. Моррисон не остановился, игнорируя смертельную опасность. То, что самый близкий человек в организации предаст его до сих пор казалось немыслимым, так что все происходящее явно было одной большой ошибкой. Теплилась надежда на благоразумие Габриэля, который все-таки войдет в положение командира, если ему хорошенько все объяснить. - Ты думаешь находиться сейчас в моем состоянии легко? Думаешь, что я со спокойной душой позволил подруге погибнуть? Очнись, Гэб, оступись мы хоть где-то и игнорируй правила свыше, мы не только потеряем еще больше хороших людей, но и навлечем на себя проблемы со множеством правительственных структур. Тем более, я прекрасно понимаю, что иногда привычные методы могут не сработать. Именно поэтому блэквотч существует, а я трачу бесконечные часы своего времени на то, чтобы спасти твой зад. Габриэль все так же угрожающе держал дробовики наготове, но после слов Джека в его взгляде промелькнула тень заинтересованности. - я исправляю присланные отчеты, позволяю тебе самому собирать команду, нагло лгу общественности. И делаю я это только потому что доверяю тебе, даже несмотря на весь твой радикализм в последнее время. Хочешь меня убить? Вперед. Только разбираться в этом дерьме потом будешь сам. Воцарилась мертвая тишина. Никто из мужчин не осмеливался произнести еще хоть что-то, лишь напряженно вглядываясь в глаза соперника. Впрочем, подобное не могло длиться вечно, так что вскоре Габриэль прошипел короткое "ненавижу" и отбросил дробовики прочь. За эти пару мгновений внутри у него будто появился огромный камень, тянущий вниз. Он ожидал обвинений, криков и оскорблений в свой адрес, а услышал лишь слова поддержки. В памяти сразу всплыла та самая фотография с армии, а конфликт интересов показался вдруг незначительным. Да уж, видимо Мойра еще не успела убить в нем все человеческое, и пару изъянов все же осталось. Габриэль раздосадовано сел на диван и похлопал рядом с собой, приглашая Моррисона расположиться там. - Слушай... а помнишь программу улучшения солдат? - Двадцать четвертый улыбнулся, вспоминая адские ощущения от действия специальных препаратов - Здорово нас тогда мотало, я уж думал буду свои внутренности по полу собирать. Семьдесят шестой замер, вслушиваясь в вопрос, а затем присел рядом с Габриэлем. Почему-то он совершенно не удивился подобному повороту событий, с радостью отметив про себя, что где-то глубоко в душе Гэб все тот же парень, с которым он познакомился в программе. Значит и он, Джек Моррисон, может перестать строить из себя всезнающего командира и хоть немного разрядить обстановку. - Да уж, выглядел ты паршиво. Помню, я тогда думал, что же буду делать, когда ты помрешь, - Следы усталости вновь промелькнули на расслабленном лице - Вроде и жуткая ситуация, но как вспоминаешь события после нее, все эти издевательства над нашими телами сразу кажутся детским лепетом. Лучше уж я буду умирать от побочек очередной таблетки, чем пытаться что-то донести обезумевшей прессе. - Ничего, придумаешь, что сказать. Все равно читать потом придется вырванные из контекста фразы. Габриэль отвел взгляд. Такой формат общения с Моррисоном нравился ему гораздо больше. Конечно, этот диалог не исправит ситуацию с провалом миссии и всенародной ненавистью к организации, но хотя бы внесет кратковременное прояснение в отношения этих двоих. Осознавая это, мужчина решил пойти дальше. - Видели бы нас сейчас Крис с Дэном. Кажется, тогда шутки про то, что мы спим, быстро сошли бы на нет. Я знаю лишь парочку людей, которые так жаждут убить объекта своих симпатий. - Двадцать четвертый вернул взгляд на растерявшегося командира. - справедливости ради, ты мне нравился. Но сначала омнический кризис, а теперь у тебя чудесная жена. - Моррисон посчитал, что смысла скрывать правду о том времени все равно нет. Скорее всего это последний раз, когда они могут вот так вот поговорить вне рамок конфликтов на службе. - Была. "В наших отношениях стало слишком много овервотча" - Габриэль немного нахмурился, вспоминая недавний развод. Впрочем, их брак все равно сложно было назвать искренним или хотя бы удачным. С бывшей женой они познакомились еще во времена омнического кризиса, когда она помогала раненым в бою членам организации. Желая как можно быстрее обустроить свою хаотичную жизнь, мужчина почти сразу же предложил Монике замуж, а затем погряз в семейных конфликтах. Рейес обнаружил, что ни он, ни она, в сущности не испытывают друг к другу привязанности и постепенно брак превратился в обязанность. Когда конфликты стали возникать даже на почве неубранных носков, мужчина наконец осознал, насколько же ошибался. Кажется, даже с семьдесят шестым у них было гораздо больше общего, чем с этой стервой. Размышления прервал голос Джека. - Черт, мне ужасно жаль, что вы расстались на такой ноте. Мне не стоило давить на тебя, заставляя так сильно отдаваться работе. Ладно, вот уйдем в отставку и я уверен, найдешь себе идеальную женщину - несмотря на улыбку Моррисона, в его словах чувствовалась нотка грусти. Пора было признать, что овервотч доживает свои последние дни. - Не важно. Семейная жизнь, как оказалось, не для меня. В ответ на эти слова Джек сочувственно похлопал Габриэля по плечу и встал с дивана, затем отходя к окну. Разговор с Рейесом исчерпал себя, так что, видимо, они вскоре вернутся к состоянию противостояния. Несмотря на свои слова, мужчина вряд ли смирится с распадом группы, а значит вопрос некомпетентности методов встанет с новой силой. Они опять будут готовы спорить, кричать, хвататься за оружие. И так до тех пор пока овервотч наконец не расформируют. Погрузившись в свои мысли, мужчина не заметил как двадцать четвертый оказался рядом. Расставаться с Моррисоном после таких удручающих выводов мужчине почему-то не хотелось. Габриэля охватили нежные чувства, невольно выводящие на откровенность. -Знаешь, чего мне не хватало больше всего после каждого летального случая на программе? - Джек собирался было переспросить, но Габриэль втянул его в поцелуй, который по понятным причинам вышел смазанным. Недавний разговор про жену помог ему расставить все точки над й, и понять наконец, чего он так старательно избегал всю свою сознательную жизнь. На секунду они прервались, не решаясь сказать друг другу что либо еще. Во взгляде Джека читалось множество вопросов и сомнений, которые, впрочем, очень скоро отступили на второй план. - У тебя абсолютно щенячий взгляд. - Габриэль усмехнулся, разбавляя тишину. Ну а Моррисон не ответил, инициируя уже гораздо более удачный поцелуй.