Мафия тоже имеет сердце

Солнечный заяц проникает через не зашторенное окно прямо в комнату. Прыгая от подоконника к полу, приземляясь на край кровати и затем танцует на лице сладко спящего Юнги. Парень морщится от этого и прячет лицо под одеяло.  — Уже встал? — сказал Чонгук зайдя в комнату. — А я уже хотел тебя будить. — он подошёл ближе к кровати. — Сколько уже? — спросил сонный из-под одеяла Юнги. — 12, а что? — ответил игриво Чонгук. — Куда-то опоздал? — Нет. — ответил Юнги, резка, вылезая из одеяла и роняя Чонгука сначала на себя, а затем перевернулся, подобрав младшего под себя. — Я вообще не куда ни тороплюсь. Тут вообще не могу с временем сообразить. — Это нечестный приём господин Мин. — засмеялся Чонгук. — У нас двоих не столько много времени в запасе, чтобы тратить его на ваши выкрутасы. Оба опоздаем на работу. — Ну знаешь же, что меня всё равно не смогут отчитать за опоздание. — игриво отвечает Юнги, целуя Чонгука в губы, затем смотрит на бордовые узоры, что наставил на чужой шеи вчера. — Тебя может и не отчитают, но меня запросто.  — сказал Чонгук, пытаясь выбраться из «плена», но безуспешно. — Ты же знаешь, что не посмеют. — отвечает Юнги. — Если сделают даже крохотную попытку, будут иметь дело со мной. — Ты хо… — начинает Чонгук, но замолкает, так как чувствует что-то твёрдое и упирающееся в него. После Юнги смотрит на него умоляющими глазками. Получив поцелуй в ответ на свой вопрос, Мин пробрался руками под домашнюю футболку Чонгука снимая её. Чон помогает Юнги снимая с себя шорты. Юнги был голый это ускоряла процесс. Когда оба лежали голыми и целовались во всю Юнги берёт знакомый бутылёк с тумбы, выдавливает содержимое на пальцы и подставляет свой палец к промежности Чонгука, тот в ответ разводит ноги шире подзывая к действию. Юнги с лёгкостью проскальзывает одним пальцем очень глубоко. В ответ получая довольны стон, затем чужая рука касается, его прося большего. Мин довольно рычит, проникая вторым пальцем, ускоряясь. Следом проникая третьем, ни сбрасывая темп. — Так не… нечестно… — говорит Чонгук, между стонами. — Вчера… ты гов… говорил… что… у нас… мало… времени… на игр… игры… — Чонгук срывается на крик, когда поочерёдна пальцы проходятся по простате. — Ты… ты… ты… невозможен… — Я знаю, знаю. — улыбнулся в ответе Юнги. — Я и сейчас так считаю, но что могу поделать со всем этим? Мы так давно не виделись. Я ужасно скучал. У меня, как и у тебя никого и ничего не было с нашей последней встречи. — Тогда… почему… — Чонгук вскрикивает, когда пальцы внутри него поочерёдно бьют по одной точки. — Прекрати… я… хочу… кончить… от… твоего… члена… внутри… меня… а не… от… пальцев… Юнги вынимает свои пальцы из Чонгука и тянется к тумбе, открывая нужный ящик. Достав квадратик, разрывает его зубами, растягивая резинку по своему органу. Аккуратно толкается в Чонгука, давая тому привыкнуть. Затем начинает дичатся, когда его талию оплетают ногами, начинает ускоряться. — Какой ты узкий даже после ночи. — урчит Юнги. — Надо было не выходить из тебя ночью. — Боже… ты неисправим… — отвечает Чонгук, но тут же замолкает, когда орган проезжается по простате, он закусывает губы. — Я тебя… люблю… ты же… знаешь… это… — Я люблю тебя сильнее, зайчонок. — отвечает Юнги, ускоряя темп. Затем замирает, когда Чонгук кончает, впиваясь в его шею. Несмотря на своё ослабшее тело младший старается не сбавлять темп, покорно ожидая пока Мин не кончит. После окончательного «пробуждения» они пошли в душ. Переодевшись, парни сели наконец завтракать. Если честно, то Чонгуку было больно просто сидеть и есть, но он благородно вынес это и с аппетитом ел. Они провозились с завтраком почти час, отвлекаясь на разговоры и новые поцелуи. — Прости. — виновато произносит Юнги, когда одевает обувь и подходит к входной двери. — За что извиняешься? — мурчит Чонгук, поправляя волосы Юнги. — Ты же со мной всё это время был. Если извиняешься, буду думать, что я не единственный парень у тебя. Знаю, что женщины у тебя могут быть, но парень только я. — Чонгук берёт Юнги за ворот и тянет на себя, сливая губы в нежном поцелуи. — Только ты. Ни парней, ни женщин. Только ты. — отвечает Юнги, целуя в ответ. Юнги уходит спустя ещё несколько поцелуев. Как только дверь защёлкивается Чонгук оседает вниз, облокотившись на неё. Он встаёт только через несколько минут. Нет, он не расстроен и не в бешенстве. Внутри Чонгука мешаются все эмоции от радости и возбуждения до злости и страха. Но несмотря на своё настроение идёт на работу. После работы Чон находит в кармане куртки свой телефон и звонит друзьям, прося их приехать с бутылкой чего-нибудь покрепче. Спустя пол часа в его двери стучатся. Он открывает и в квартиру заходят два парня. — Этот говнюк опять у тебя был?! — спрашивает бесцеремонно один из друзей, разувшись и шагая в глубь комнаты. — Не называть его так, ты просто не можешь? — спрашивает Чонгук, поднимая бровь. — А как мне его ещё называть? Когда ты вечером без настроения звонишь и просишь принести бухла и по крепче? — фыркнул парень и начал доставать тумблеры (стаканы для виски). — Это я ещё его мягко обозвал! — Бом Сок… — сказал второй парень, глядя как от каждого нового слова друга Чонгук сжимается.   — Что Бом Сок?! — отвечает парень, ставя тумблеры на стол. — Джиён, хватит его защищать! Каждый раз одно и тоже. Они «налюбуются» друг другом, а потом у этого эмоций полный вагон и маленькая тележка. Ладно, если б были хорошие, но нет же плохих больше! — И всё же… — начинает Джиён, но его перебивают. — У него никого нет! И ты об этом прекрасно знаешь! — завопил Чонгук, обращая на себя внимание друзей. — И ты ещё знаешь какой он со мной честный! Если у Юнги кто-то появится, он сразу скажет! Мои эмоции такие, потому что я принимаю очень важное решенье для себя и для Юнги! Для нас обоих!..