Your vision. Did i deserve it?

      Спустя чуть больше часа на телефон Корякова поступает звонок от неизвестного номера. Дениса в этот момент рядом не было, поэтому, немного подумав, он всё же поднимает трубку. —«Ало», - сразу говорит Илья, прислоняя телефон к уху, параллельно что-то вырисовывая указательным пальцем руки на кухонном столе. В ответ слышится немного знакомый женский голос и тихие-тихие всхлипы, а затем фраза: «Илья, это мама Дениса». Брюнет сразу-же взбодрился и начал слушать то, что женщина может ему сказать. —«В общем, ты наверное сейчас разозлишься или очень сильно расстроишься..», - мать парня говорила медленно и спокойно, иногда позволяя себе пропустить шмыганье носом, - «Денис попытался вскрыться». В моменте Коряков теряет связь с реальностью. Коломиец ничего об этом ему не говорил, и его это в какой-то степени обидело, но сейчас это не главное, что должно волновать. —«Он..», - с поддельной тоской спрашивает старший, специально не договаривая фразу. —«Я не знаю, выживет или нет. В коме», - последнее слово она проговорила монотонно и более серьезно. —«Спасибо что поставили в известность. До свидания», - а дальше гудки. Илья сам не хотел больше разговаривать с родителем, ведь её сын прямо сейчас за стеной, только вот, полумёртвый, получается.       —«Денис?», - в комнату заходит брюнет. Он не сразу побежал к другу после звонка. Он посидел и подумал над этим, а если бы поддался эмоциям и сразу прилип к нему, то, скорее всего, начал ругать за недосказанность да и вообще за попытку такого действия. —«А?», - блондин поворачивает голову на пришедшего, ожидая дальнейших действий. —«Тут мама твоя звонила», - более тихо продолжает старший, опуская взгляд в пол. Легкая улыбка, которая мерцала на бледном лице, пропадает, и младший молчит. Он представляет, что мать могла сказать ему, но это же не точно, так ведь? —«Ты мне точно всё рассказал?», - теперь Илья проходит в комнату, садясь на самый край кровати, где сидел Денис. А он молчит. Нет, ему не стыдно, просто уйти из этой жизни было бы просто афигенно, но что-то явно пошло не так, и Коломиец, оказавшийся в такой ситуации, резко захотел жить. Но уж точно не так, как живёт сейчас. —«А что я не рассказал?», - теперь уже светловолосый опускает свой взгляд. Видно, что он всё понял, но не говорит даже сейчас. —«Не притворяйся тупым». Коломиец испуганно поднимает голову, разглядывая ярко-зеленые глаза напротив. Он испугался серьезности тона старшего, не зная, что лучше будет сказать, но времени на раздумья не было, - «нет, я просто..». —«Зачем?». —«Ты не поймешь..». В этот момент Илья проклинает всё и всех в этом мире. Самая ненавистная фраза, которая может прилететь на его макушку: «ты не поймешь». «А ты-то сам как понял, что я не пойму? Может быть я пережил тоже самое», — проносится в мыслях темноволосого, но он делает долгую паузу. Он никогда не знал, что отвечать на это, поэтому лишь покивал блондину, вскоре вовсе скрывшись из комнаты. Непонятная обида таилась где-то в глубине души, пока парень шагал от комнаты обратно до кухни. Сев на тот же стул, Коряков сложил руки у рта и начал думать. Как-никак помочь он обязан, ведь оставив друга в таком положении, он, грубо говоря, бросает его на произвол тяжелой судьбы. Это будет мучать до конца жизни, так что нужно разобраться и сделать всё, что в его силах.       Время шло, и брюнет совсем не заметил как на часах стукнуло за 19:00. Неужели он так долго сидел здесь? Да быть не может. Хотя, может и может. За окном ноябрь, так что темнеет рано, и за окном уже было настолько черно, что единственное, что освещало эту холодную кухню — свет от горящего фонаря на улице. —«Иль», - раздается где-то за спиной, но Коряков не оборачивается и даже не отвечает. Денис чувствует свою вину за молчание, когда досказанность могла вывести его ситуацию в плюс, но он почему-то решил умолчать. Но нужно рассказать. Сам блондин, за всё время нахождения в комнате, думал как вообще сейчас хоть что-то наладить, но в голову ничего путного не приходило. Спустя две минуты молчанки, младший медленно подходит и садится на рядом стоящий стул, - «мне просто было очень тяжело», - он говорит это тихо, еле слышно, но Илья слышит всё. —«А раньше ты не мог об этом сказать?», - старший продолжает смотреть в окно, не отводя от него взгляда, - «мы могли уже давно всё решить, наверное». —«А что-бы ты сделал?», - Коломиец тоже не промах в характере, так почему-же он должен терпеть, когда его выставляют виноватым. Хотя, в какой-то части, он действительно виноват. В ответ брюнет ничего не говорит, стараясь вообще не дышать, ведь сейчас любой вдох казался на столько громким, что голова вот-вот взорвется. —«Мне было очень тяжело жить так, как я жил», - решает начать высказывание Денис. Складывалось ощущение, что собеседник его совсем не слушает, но всё было совсем наоборот. Илья вслушивался в каждое слово, сказанное его другом. —«Ты думаешь кому-то в этой жизни легко?», - единственное, что отвечает парень. —«А ты представь, что тебя не выпускают на улицу, потому что ты не прочитал параграф по истории на урок вперёд», - продолжает голубоглазый, сверля пустым взглядом светлую плитку. Он сейчас был как не в реальности. Нужно было вернуться в те моменты, по которым подросток так грустил, что они вообще произошли с ним, - «получил четверку за сложную контрольную — весь день сижу дома за книгой, и каждые 15 минут ко мне заходил отец с проверкой моих знаний». —«Почему ты просто не мог поговорить с ним?». —«Он сам в молодости не был способен на хорошую учебу, и ему просто подфартило в жизни, из-за чего сейчас он при деньгах, и считает, что я должен быть самым лучшим в своей школе, раз этого не добился он», - Коломийцу было пофиг, если он как-то непонятно объяснял, просто всё, что было в этом ебучем огромном коме из мыслей, он вываливал понемногу в слова. А Коряков слушал. В мыслях он всё расфасовывал, чтобы сложить одну большую мысль. —«А потом хлобысь, и я в компании каких-то «крутых» подростков. Начал пить, курить. Даже нюхал переодически..», - с особенной грустью говорит младший. Была бы его воля — он бы расплакался, но в его душе настолько пусто, что он ничего не может сделать, - «отец узнал, сильно наказал меня». —«Что он сделал?», - брюнет как-будто добивал своими дополнительными вопросами, желая узнать всё подробности. —«Я не могу сказать об этом». —«Если ты скажешь, то станет легче», - от злости зеленоглазого не осталось и следа, когда блондин начал понемногу, но раскрываться ему и доверять всё то, о чем он молчал несколько лет. —«В тот вечер он избивал меня на протяжении получаса и грозил вышвырнуть из дома. Сказал, что я никто и стану никем. Буду дворы подметать и зарабатывать копейки в месяц, что даже поесть нормально не смогу», - и вот слеза скатывается с левого глаза, но на лице никаких эмоций. Он действительно окунулся в то самое время, - «оставил меня без еды на два дня, и не давал выйти из комнаты, убрав оттуда всё, кроме учебников и тетрадей». Илья молчал. Он понимал, что говорить сейчас что-то не к месту, ведь всё, что рассказал парень, далеко не половина всего этого ада. —«В том году у меня была первая попытка суицида, когда родители на две недели уехали в горы, не оставив мне даже копейки на еду. Только мама в секрете от отца скидывала мне всё, что у неё было на тот момент», - иногда казалось, что Коломиец несколько минут не моргал, рассказывая это всё, - «я хотел повеситься». И в этот момент Коряков впервые поворачивает голову на Дениса, вглядываясь в его полный печали взгляд. Только сейчас он заметил, что блондин плачет, но делает это очень незаметно. —«Я прикрутил маленький крючок, прифигачил его к потолку, купил на последние деньги крепкую веревку и мыло», - впервые парень делает долгую паузу в своём рассказе. Тишина заполняет квартиру, а за окном лишь эхом остается тихий шум редко проезжающих за окном автомобилей, - «я написал прощальное письмо, чтобы родители прочитали его, когда нашли моё бездыханное и бледное тело». —«Денис..», - тихо окликает парня Коряков, продолжая беспрерывно наблюдать за эмоциями собеседника, которых вовсе не было. —«Оставил его на столе, залез на табуретку, засунул в веревку голову. Постояв минут, наверное, двадцать, думал, что может и не надо мне этого делать, но травмы пересилили, и табуретка упала на пол», - резко Денис подносит ладошки к лицу, и начинает реветь. Старший пугается, но не решается поддержать. Он знает что нужно делать, - «я провисел меньше минуты, потерял сознание», - сквозь всхлипы, дрожащим голосом продолжал младший, - «потом потолок обвалился именно в месте моей конструкции, и я упал на пол, ударившись головой об угол кровати. Очнулся на следующий день с ноющей болью и рядом с маленькой лужей крови». —«Это не стоило того, и не стоит до сих пор», - теперь брюнет начинает свой рассказ, в надежде, что Коломиец хоть немного послушает его, - «всегда есть выход, и ты мог сделать всё, что угодно, но точно не это. Денис резко успокаивается, не в силах больше показывать свои слёзы Корякову, - «я не справлялся с этим. Я слабый». —«Ты не слабый». —«Меня грызли собственные мысли», - Денис задирает голову наверх, прикрывая глаза, - «если бы я умер, наверное, отец бы понял, что нужно было обращаться со мной хоть чуточку лучше». —«Так ты хочешь жить?». —«Не хочу».