.
18 сентября 2024 г., 11:00
***
Девушка сидела в своей комнате, скрывшись от этого мира. Она увлечённо рисовала и слушала музыку, напевая знакомые строчки под нос. Родителей наконец нет дома, уехали в гости к каким-то родственникам, Милли не пыталась запомнить эту информацию, пока её мать говорила об этом, девушка мыслями давно была в своей комнате с наушниками и блокнотом с карандашом. Ей несколько месяцев назад стукнуло восемнадцать, а значит в родном доме её могли держать только родители, со своим гипер-контролем. Девушка делала наброски на бумаге, отсылающие к песне, которая игра сейчас, под неё она привыкла мечтать, она не любила её петь, потому что предпочла бы оказаться не на месте главного героя, а на месте его девушки. Её длинные волосы так и норовили упасть на лицо, но идти за резинкой не хотелось, наконец у девушки получилось сделать из непонятных каракуль целостный рисунок. Лица человека, которого она обнимала не было видно, она не знала кто бы мог стать им, поэтому опустила эту деталь. Песня подошла к концу, и вдохновение тоже упало до нуля. Она устала от домашнего ареста, родители устроили его после очередной вечеринки, которая стала последней каплей. Милли бессильно легла на кровать, свернувшись калачиком на постели, она попыталась уснуть. Видимо, не судьба, мысли о родителях и желание сбежать от них становится сильнее, вдруг девушка вспоминает, что её подруга, которая чуть ли не весь Лос-Анджелес знает, звала её на вечеринку какого-то знакомого, подкрепляя это тем, что на ней так же будет присутствовать кто-то из знаменитостей.***
Билли лежит на диване в гостиной и бездумно сморит телевизор, там какая-то программа «Дискавери», она не вслушивается. Под боком сопит Шарк, уже десятый сон видит. Девушка понимает, что ей желательно появится на дне рождении знакомого, коль она не смогла в прошлом году. Билли всё-таки поднимается с дивана и идёт собирается, если ей надо просто появится там и поздравить именинника. Девушка быстро надевает свои бесформенные шмотки, проверяет, чтобы у её питомца было достаточно еды и наконец покидает дом. Чёрный матовый Dodge ехал по ЛА. Вечерело. Облака в дали собрались в кучку, которая была похожа на вату. Эта вата светилась жёлтым по центру, градиентом уходила вниз ярко-розовым, а вверх оранжевым. То, что выше на этой картине больше было похоже на адский огонь. Солнце скрылось за этими облаками, а в противоположной стороне от него уже вышел месяц. Довольно светло, поэтому он размазался белым блеклым пятном по идеально-голубому небу. Билли не запомнился этот вид, сейчас её интересовал только путь до чёртового коттеджа.***
Как только Милли вошла в здание, она моментально ощутила запах алкоголя, травы и чужих духов. Большее количество человек было сосредоточено на первом этаже, возле мини бара, или чуть дальше от него. Девушка взяла слабоалкогольный коктейль, хотя сегодня предпочла бы не пить вообще. Был второй этаж, поэтому Уокер решила сходить именно туда. На удивление этаж был практически пуст. За одной из дверей звучали тихие стоны, поэтому Милли поджала губы, ей было отвратительно слышать это. Она прошла мимо двери и оказалась в просторном помещении, на удивление здесь было очень тихо, и сидел только один человек. Девушка, сидела девушка, что-то смотря в телефоне. По началу Милли не обратила на неё внимание, но потом к ней пришло осознание того, кто перед ней.***
Билли бездумно скролила ленту Инстаграма, изредка лайкая знакомых селеб. Ей было скучно, но не слишком, чтобы прильнуть к компании уже пьяных знакомых. Она заметила чьё-то присутствие, поэтому рефлекторно подняла голову на человека. Голубые, безумно красивые, прям как небо или океан у тропического побережья, глаза сверкнули напротив болотных, в которых по-видимому с перового взгляда увязли. Обе замерли, просто разглядывая друг друга, но каждый раз возвращались к глазам. Билли никогда не сможет посчитать, за сколько секунд она влюбилась, кажется, что и их одной сотой нет. Эти два болота поглотили билли свой мир, не дав возможности проститься с реальным. Милли тоже не смогла бы ответить на этот, скорее даже риторический вопрос. Чистое небо или океан, девушка не определилась до сих пор, скорее это зависит от ситуации, спасли её от всего того, что навалилось. Билли решила побороть молчание, висевшее в воздухе секунд десять: — Ты одна пришла?..- Фраза прозвучала настолько неуверенно, что заставила усомнится в её правильности саму Билли. Ответ не потребовал себя долго ждать, скорее Милли даже не ждала, чтобы ответить, предугадав ход мыслей брюнетки: — Да-да, я одна… Билли закусила нижнюю губу не в силах придумать продолжение их диалогу, поэтому Милли молча села рядом, смотря то на потолок, то в стену, словно ища подсказки, но на самом деле прячась от эти глаз, которые сейчас точно были похожи на океаны. Сейчас Уокер была готова продать свою душу за гроши дьяволу, лишь бы не встретиться взглядами с Билли, как жаль, что ей слишком поздно пришло осознание того, что Айлиш и есть тот самый дьявол. С этими безумными глазами, чёрными волосами, ели заметными веснушками. Спустя пару мгновений Милли смогла осознать, что вот настоящее описание искусителя. «Запретный плод сладок» — крутилось в голове Билли, когда та рассматривала профиль девушки, в которую влюбилась даже не знав её имени. — Я Милли, — хоть и было произнесённое тихо, в пустой комнате было слышно отчётливо. — Рифмуется, — усмехнулась Айлиш. — Милли и Билли, Милли… — Вдруг та смешка исчезла, лицо изменилось на более серьёзное, по голове Билли огромным молотом фактов ударило осознаннее. «Что-то не так?» — отдалось отголоском в голов О’Коннелл. — Всё нормально, — вернулась в реальность, ну или хотя бы попыталась. — Просто тебе в начале смешно было, я подумала… — Милли не успела договорить, так как Билли перебила её. — Всё нормально, просто вспомнила, что должна пойти с друзьями на пляж, ненавижу пляжи. Милли усмехнулась: — Что? Ты серьёзно ненавидишь пляжи? Это же глупо… — Тут ты точно права, — сказала ели слышно Билли, всё время рассматривая черты лица Милли, пытаясь запомнить их настолько отчётливо, насколько способна.***
Обсуждать всё, что пришло в голову от глобального потепления до фотографии Шарка — единственное, что остаётся делать, чтобы забыть, что глаза напротив одурманивают слишком сильно, что вязнешь в болоте, что тонешь в океане. Забыть, что ненавидишь влюбляться, что не способна дать того же, что эти чёртовы голубые глаза. Встретиться через неделю, но не показывать искру — добивающая ситуация, очередной раз доказывающая, что пальцы ног тонут в песке, что продала душу Дьяволу. Билли пытается сосредоточиться на дороге, сильнее сжимая руль. Милли пытается не отвлекать, но из-за вечно спадающей лямки топа получается мягко сказать плохо. The neighbourhood на фоне только потому что она находит в этом «что-то милое», раздражая этим сознание Билли. Айлиш молчит, продолжая сжимать руль, а Милли мыслями в кровати с девушкой, которая сжимает также сильно её бёдра. От мыслей, которые раньше не посещали мозг, закусывает нижнюю губы и теребит ткань юбки. Билли бросает взгляд на эту картину, сразу же возвращая своё внимание к дороге, ели заметно покраснев от собственных желаний.***
Всё идёт так, как хотела Билли. Холмы, закат, лёгкая романтика, потому что она единственная вписывается в ситуацию. Живописные возвышенности, уходящие вверх и вглубь от города. На них растут густые кусты и пальмы, переплетаясь в единую зеленую полосу над городом. А закаты… Айлиш готова поспорить, что здесь они самые красивые. Билли вспоминает как холмы полыхали нескончаемым огнём, превращая всё на своём пути в пепел. Даже сейчас её сердце — холмы, которые подожгла Милли, даже не извинившись, ей ничего за это не будет, Билли знает. Она не способна разбить Милли, просто понимает, что следом и она порушится. Когда на закате солнце садится за горизонт, небо окрашивается в темно-фиолетовый, граничащий с багряным. На фоне этого прекрасного пейзажа, усыпанное тонкими перистыми облаками, отчетливо выглядывают первые звёздочки. Глубина неба словно увеличивается, поглощая в своей безмятежной темноте всё вокруг, создавая ощущение безвременья и спокойствия, но только из-за Милли спокойствия не будет, сердце колотится в бешенном ритме. Билли отчаянно пытается произвести впечатление и не натворить глупостей, о которых пожалеет через секунду. Она не хочет отпугивать Уокер своим поведением, поэтому походит на подростка на первом свидании, чуть краснея от одного только заворожённого взгляда. По мере того как день переходит в ночь, темнеющие тучи приобретают фиолетовый и серо-стальной цвет, в то время как край неба у горизонта все еще полыхает розовыми и багряными тонами заходящего солнца. Это прекрасное мгновение, когда мир как будто замер в ожидании следующего утра, а ночь окутала своими сумерками всё вокруг, погружая Милли в глубину своих раздумий. Она скорее уверенна, чем нет, что влюблена по уши в этот океан, в это чистое небо. Она краснеет под внимательным взглядом О’Коннелл, которая пару секунд назад восклицала: «Эй, Милли, хватит в облаках витать, на закат лучше смотри!» А Милли смотрит, но боковым зрением замечает, что эти чёртовы голубые глаза совсем не за закатом наблюдают. Когда солнце полностью скрывается за горизонтом, небо приобретает синеватый оттенок, смешивающийся с нежно-розовыми облаками, что на фоне ночного блеска города выглядит особенно красиво. Небольшие звёздочки появляются на темно-синем фоне неба, словно искрящиеся брызги, разбившихся о воду капель. Слёзы обе не смогут сдержать, но если Милли и заплачет, то Билли не позволит себе этого. Она будет держаться до последнего, пока не будет дома, пока не будет в одеяле, пока не спрячется от мира.***
Айлиш не делала ничего смущающего, но заставляла порхать бабочек чуть ниже живота, заставляла краснеть щёки, но не трогала и не говорила, словно одного существования где-то по близости делает Милли такой. Билли смущалась сама, до ужаса. Все попытки объятий без причины и с явным намереньем переводились в шутку, когда тело покрывается мурашками, когда Билли только кончиками пальцев касается талии, когда сердце пропускает удар. Всё замирает и перестаёт интересовать, этот мир только для них двоих. Билли чувствует, что Милли становится до чёртиков уязвимой и хрупкой, а собственные прикосновения отдаются волной по телу, заставляя дрожать обеих. Какой бы уверенной она не была, прекрасно знает, что эти болотные глаза способны на всё, даже если не собираются просить. Она никогда не будет против этого, готова пересмотреть все свои текста и самые романтичные посветить этому ангелу. Да хоть всю жизнь, только ради улыбки, только ради смущённого взгляда.***
«Билли как плохо, что ты теряешь голову от одного только её сообщения» — корила сама себя девушка, просматривая в очередной раз единственную историю Милли за весь день. Что-то точно не так, раз даже не написала «доброе утро» с сердечком. Билли старается избавиться от надоедливых и нескончаемых мыслей. Но каждый раз возвращается к образу прекрасного ангела с длинными каштановыми волосами, в которые нравится зарываться носом во время долгих объятий. С россыпью веснушек на смуглой коже. С этим очаровательным именем — Милли, Айлиш может часами повторять его, ей не наскучит, она уверенна. Она ощущает влюблённость, которую с гордостью может прозвать «любовь», но до сих пор сомневается в этом, не желая делать кого-то любовью всей своей жизни, чтобы не навредить обоим. Айлиш трудно становиться осознавать происходящее, наблюдая всё сквозь развивающиеся на ветру волосы Уокер, та их в жизни за ухо не уберёт, ожидая этого от Билли. О’Коннелл думать не может об этих волосах, не то, что прикасаться нарочно. Билли нечего скрывать, но она промолчит на счёт своих желаний. Она никогда не была так не уверенна в взаимности. Так глупо прячет нужные слова за простой ненавистью к пляжу, что хочет заплакать от собственной ничтожности. Как же ей везёт, что дом Милли на следующей улице. Идиотская идея добежать до него не отпускает, а всё ради того, чтобы сходить на пляж в нескольких десятков метрах от дома. И уже не интересно, что врала с самого начала, забивает на все правила и запреты, здравый смысл после появления прекрасной девушки в жизни Айлиш ушёл на второй план. Каких-то 10 вечера. Погода явно не для пляжа, но для свитера. Коричнево-серого цвета в полоску, с точками и незамысловатыми линиями; чёрные огромные джинсовые шорты делали Билли маленьким скейтером. Если задуматься то, то что она собирается сделать очень по-детски. Теперь Билли не кажется странным бегать за восемнадцатилетней девчонкой со строгими родителями, человек ко всему способен привыкнуть. Наспех надетые кроссовки заставили запнуться о развязанные шнурки на лестнице и разбить коленку, но сейчас это не волнует, Билли поднимается с каменной плитки возле собственного дома и торопясь выбегает со двора.***
Очередная ссора с родителями ни к чему не привела, Милли с хлопком двери запирается в своей комнате, не желая видеть кого-либо, кроме одного человека. Голоса в гостиной стихли, а Билли не отвечает на сообщения. На что надеется Милли, если прекрасно осознаёт, что влюбилась в человека, которому не до отношений. Она наверное сейчас занимается более полезными делами, чем лежать в кровати и плакать в подушку, чем писать десятки сообщений «ты обычно быстро отвечаешь», чем думать, что тех самых голубых глаз нет рядом. В последнюю встречу они точно были как чистое небо; как небо, на котором никогда не появится грозовых туч; как небо, в которое не поднимутся самолёты. В этих глазах играла влюблённость, которую Уокер не замечала. Влюблённость и играет, если Билли бежит по пустой улице спального района, чтобы просто позвать на пляж, но забывает читать сообщения. Забивает на абсолютно всё, что кажется ещё более безрассудным. Два болота, в которых она увязла полностью, не выходят из головы, как и пухлые губы, которые при Билли не смели дрожать от слёз, не смели высказывать гнев; на этих губах была улыбка, эти губы смыкались сильнее обычного от смущения, но никогда не приоткрывались от наслаждения, Билли не смела до этого доходить.***
Стук в дверь, родители спят и уж точно никого не ждут, Милли спускается на первый этаж и подходит к двери. Осторожно приоткрыла и ошарашенно взглянула на… Билли?! Не дав Милли сказать и слова, как Айлиш запыхавшимся голосом выдаёт: — Пошли на пляж? Милли зависла на пару секунд, а после смогла ответить вопросом на вопрос: — Ты же ненавидишь пляжи, зачем? — Не важно, просто пошли. Родители же уснули, — быстро проговаривает, словно готовилась. — Ну… — Милли замолкает, замечая как с колена Билли течёт кровь. — Какого чёрта ты творишь? Вдруг двери захлопывается прям перед носом, заставляя Айлиш вздрогнуть. Но буквально через несколько мгновений открывается, Милли стоит с салфеткой в руке. — На. погоди, я обуюсь, — Билли хватает салфетку из руки и прижимает к колену, которое несколькими минутами ранее разбила, пока Уокер надевает идеально-белые кеды.***
В конце дня пляж выглядит одновременно величественным и загадочным. Бесконечный горизонт морской глади слился со спокойным серым небом. Лишь редкие искры света пробиваются сквозь низко нависающие тучи, окрашивая все в холодные тона. Шум неистовствующих волн смешался со свистом легкого океанского ветра, наполняя воздух свежестью. Песок под ногами кажется холоднее и грубее, чем обычно. Приглушенные звуки океана усиливают ощущение уединения, а трепет сердец не позволяет картину назвать отвратной. Шипение волн навевает мысли о вечности и простоте их любви, а сероватые тучи на горизонте обещают еще более темную ночь. В воздухе ощущается запах свежей влаги, смешанного с легким морским бризом. Они единственные люди, которые сейчас на пляже, поэтому чувствуют друг друга в особенности чутко. Близость темноты и спокойствия, а так же отсутствие людей вокруг заставляют их чувствовать себя совершенно маленьким среди огромного простора. Слушая, как тихие волны снова и снова омывают берег морским воздухом навстречу свежему воздуху континента, и как Милли вдыхает этот воздух, Билли ловит себя на мысли, что хочет касаться её сильнее, чем просто как бы случайно задевать мизинцем мизинец девушки. Пустынные пляжные домики, стоящие чуть в отдалении, выглядят заброшенными и покинутыми, их яркие расцветки не интересуют в данную минуты Айлиш, сейчас она с ноткой недоверия в глазах рассматривает профиль Уокер, не как в их первую встречу, а более трепетно, осторожно, словно боится, что та запретит. Голоса чаек уже стихли, и лишь тихое жужжание насекомых нарушает спокойствие, а также резкие звуки волн, время от времени усиливающиеся. Луна скрывается за серой пеленой облаков, и не видно ничего, кроме непрекращающегося океана на горизонте, который расширяется вокруг них бесконечностью своей массы. Милли молчит, а Билли позволяет. Она знает, что той нечего сказать, поэтому не пытается разговорить. Иногда тишина направляет наши мысли куда-то далеко, в то самое место, о котором мы мечтаем. Сейчас О’Коннелл мечтает лишь о Уокер, не смотря на то, что она продолжает трепетно касаться пальцем руку девушки, не смотря на то, что рядом. Наконец Айлиш хватило смелости произнести хоть пару слов, но опять не тех самых: — Ты замёрзла? — От этого Милли только сильнее начинает подрагивать, молчит, но кивает. Билли молча приобнимает левой рукой за талию, вызывая этим мурашки по всему своему телу и румянец на лице Уокер. Девушка поняла, что не сможет дождаться больших действий от Айлиш, хотя сама стесняется и слово проронить. Она прижалась к груди и уткнулась в плечо, запустив руки в огромные рукава свитера, от этого у Билли перевело дыхание, эти чувства она не сможет сравнить с чем либо другим. — Теперь тепло, — со спокойствием в голосе говорит Милли, проходя руками дальше; ладонями прикасается к шее, выводя их из воротника. Для Билли это сигнал, она тоже прикасается к шее Милли подушечками пальцев, с придыханием, с такой же неуверенностью в глазах. Милли заметила, что они перестали походить на океан или чистое небо, словно они приняли свой настоящий облик, словно не было всех этих сравнений. Словно с самого начало были только безумно-красивые голубые глаза, которые только и могут, что блестеть от любви. Айлиш левую руку продолжает на талии держать, смотря уже совсем не неуверенно. Уокер читает желание в глазах напротив, но боится поддаться ему, словно это проигрыш, словно это потеря. Потеря разума. О’Коннелл на этот счёт не беспокоится, она его давно оставила на том диване во время вечеринки. Билли про себя простые вещи загадывает, мечтая и бездумно проводя пальцами по щеке греющегося об неё ангела. Действием вызывая выброс адреналина, словно вновь бежит по пустому спальному району. Милли чуть отстранилась от груди, заглядывая в глаза, она окончательно потеряла рассудок. Сильнее прижимая руки к шее Айлиш, прикасается к губам, оставляя лёгкий чмок. Билли лишь сильнее прижимается к губам, углубляя в поцелуй, прикусывая губы, проводя затем по ним языком. Милли чуть приоткрывает рот, а Билли охотно прикасается своим языком к её. Это длится по ощущениям вечность, уже начался дождь, Милли отстранилась, из-за каплей, крапающих на её лицо, заставляя морщиться, а Билли улыбаться от этого. — Я ненавижу влюбляться, но пожалуй ты будешь исключением, — неожиданно произносит Билли, после долгой тишины. — Я уже поняла, — улыбается, снова прижимаясь к груди. Билли охотно закрывает телом Уокер от дождя, прижимая к себе сильнее. Думает, что точно не этой ночью Милли вернётся домой, может даже не утром. Она без понятия, что хочет девушка, но знает, что сегодня предпочла бы раздеть её, чем просто пялится.***
В голове всё выглядит пугающим, даже если испытываешь самые прекрасные чувства. В голове всё намного больше, масштабнее. В голове сердца бьются одновременно, но сейчас Милли это не важно. Она просто сильнее прижимается к груди Билли, чтобы стать единым целым. Билли просто касается за талию, улыбаясь во сне, зарываясь в эти каштановые волосы носом, которые принадлежат самому прекрасному ангелу, но который продал душу Дьяволу, чтобы ещё раз взглянуть в эти голубые глаза.
