Позволь мне быть рядом, Николай.

Я прикрывал пальто сигарету, неприятный воздух перегара щекотал корни тёмных волос. Я бы, наверное, замёрз в этом бесчувственном, как и я сам, городе. Меня спас Коля. Милый Коля, что стоял рядом со мной, наблюдая, как тлеет сигарета. Как-же хочется его обнять, но, чёрт, нельзя. Если-бы я мог его обнять, я бы стал самым счастливым. Я бы ощутил лёгкость и крылья, похлеще, чем от травы. Сделав ещё одну тягу, я наклонился, выдыхая пар в лицо блондину. Тот стал морщиться от неприятного запаха у носа, закрывая его рукой. — Фе, как тебе не стыдно? - промычал мальчишка, кривясь, пока я спокойно смотрел на него, не подавая пр знаков эмоций, от трупа меня отличало стабилизированное биение сердца. Коля походил на бумажную лягушку, которая могла прыгать по поверхности. То скакал вперёд, то назад. Пытался замахнуться. Валялся по полу. Неудачные попытки залезть на стену.. тоже были. Я, не то что в шоке, за 5 лет крепкой дружбы я привык. Жаль, что сейчас не мог поддерживать её. Дурацкое смущение при самом обычном взгляде Николая сбивало с толку. — Фе-едь... А мы так и будем в подъезде стоять? - в конце концов измученно посмотрел на меня бесстыжий. Я кратко кивнул, взяв того за рукав плюшевой куртки светлого цвета и пошёл прочь с изученного вдоль и поперек подъезда. Старался не смотреть на него, но вести аккуратно , что-бы не ударился дурак. Мы оказались среди мороси, грязи, листья деревьев окрасились в побуревший, напоминая о времени года. Не успели мы выйти, как Николай побежал прямо в листопад, подскользнувшись на луже и упав в листву. Я смиренно сложил руки в карманы чёрного пальто ниже колен и поплёлся к нему, который уже подскочил. Голова в листве, куртка тоже, в добавок испачкалась. Вместе с верхней одеждой гейские бэгги джинсы тоже потерпели крушение в грязь. Странно, что среди нас двоих, гей лишь я. Вздыхая, я стряхиваю грязь с его худых колен, пока Николай бессовестно хлопает глазелками. Мерзавец, но весьма симпатичный. Встав, я перевёл уставший взгляд на небо. Пасмурный закат переходил в ночь. Поздно уже. — Коль, уже темнеет. Тебя до дома провести? - говорил я, как-будто собираюсь отпускать юного искателя приключений от себя более, чем на метр. — ну, если хочешь. - улыбнулся он, складывая руки за спиной, пробегая по бордюру, понемногу направляясь в сторону квартиры в небольшом доме. Я шёл следом, не спуская пристального наблюдения за юным шимпанзе. Практически всю дорогу мы болтали, хотя в основном говорил Николай, а мне оставалось поддакивать и вставлять свои пять копеек. Я не сильно возражал. Мне было по нраву наблюдать за ним, он был таким активным и весёлым. А я знал, что он скрывает, какие проблемы держит в душе. Но, не мог помочь. Я имел право лишь играть роль пассивного наблюдателя. По таким темпам мы и продвигались дальше, пока в один момент Николай не остановился. Он посмотрел на меня, этот взгляд я видел впервые, он был пуст, полон вопросов и.. разочарования? — почему ты так груб со мной, но нежен одновременно? - проговорили засохшие губы, недавно вымазанные вишнёвой гигиеничкой. — всмысле? - спросил я. — как я могу быть грубым и нежным одновременно, Николай? - хриплый голос спросил Колю, подходя ближе. В голове было много вопросов, много чувств и эмоций разного рода. Основным было, что он имеет ввиду, негодование, страх, что он всё понял. — можешь. Ты моришь холодом, но заботишься. Делаешь это всегда. - еле слышно промочил белокурый, которого я немного коснулся. Его щека была холодной, от моей руки оставался багровый след. Видя, что Николенька не прочь подобного касания, я закрепляю руку на нежной ланите и отвечаю: — Правда? - на что Гоголь кивает, смотря на меня. Немного двигается вперёд, руки держит опущенными, вроде солдатика. — я такой, Коля, потому-что не понимаю, как правильно выражать заботу к тебе. Как быть ещё ближе. Мне казалось, будто с моих глаз даже искры пропали, наши с ним лица были настолько близко, что даже свет на них почти не попадал. Одна тьма. — Николай, мой милый Николай. Ты недоступен как айсберг, но в это же время раскрываешься людям на распашку, разрешая пырнуть себя в спину. А после, после бежишь ко мне. Только тебя я готов поддержать, готов быть рядом всегда, идти за тобой. Знаю, что от тебя получу тоже самое, но в другом проявлении. Но ты никогда не воспримешь меня как нечто более глубокое, чем как друга. Я не возражаю твоему выбору, я буду рядом, сколько позволишь. И я буду это ценить. На одном дыхании произносил я, моргая подозрительно часто, после этих слов я замечаю, как он закрывает глаза. Видимо, он ждал поцелуй. Похлопав того по макушке, я двинулся далее. Оставив того в заблуждении. Через мгновение мальчишка поскакал за мной, уже виднелась небольшая и убитая временем 5-и этажка.

Подведя того за руку к парадной двери, я заключил его в недолгие объятия, а после развернулся и ушёл. Я не дал ему проронить ни слова, не дал возможности прокомментировать ситуацию. Меня словно не было. Я не собирался возвращаться, следующий месяц я буду отказывать Коле во встречах буду бояться. Но весь этот месяц я посвящу тебе, Николай. Ты будешь в моих стихах, героем портретов и коллажей. Моя милая муза, Николай.