Четыре раза, когда Форд заходил в кафе...

1.

      План был простым: позволить Пиронике делать всю грязную работу, бездельничая в подсобке и лишь иногда заменяя её, потому что сегодня пятница, усталость, взволенная на плечи и куча невыполненных и на четверть недельных задач.       План был простым, но тем не менее, пошёл по пизде.       И, правда, Сайфер не виноват в этом — как и в большинстве тех проблем, которые преследуют его, ходят по пятам, цепляются за тень на земле.       Если бы ему сказали предстать перед Богом на суде, он, положа руку на сердце, слёзно отверг бы все обвинения. (Скрещеные пальцы за спиной не считаются. Просто, ну, кто знает этих богов.)       И...да, может он и правда скоро отправиться к Богу, потому что встретил Самого красивого человека из ныне живущих. После него самого, конечно же.       У этого парня волнами вьётся шоколад волос, — тот, что горький, жалящий рецепторы — очки огромные и забавные, красная рубашка в клетку и тёмные карие глаза. У него повадки отшельника, который раз в сто лет видит людей. У него милые ямочки на щеках при улыбке и Сайфер до вспотевшей кожи на ладонях хочет быть её причиной.       Всё это становиться проблемой, из тех, что Билл не любит решать: рассосётся само. Поэтому он спешно стягивает чёрный фартук, кивком головы прощаясь с подругой.

2.

      Форд. Именно так Билл подписал нежный пластиковый стаканчик. Именно из-за этого он сглатывает тусклое раздражение: теперь мысли будут иметь очертания не незнакомца. Теперь они будут пульсировать в такт сердцу: Фо-рд, Фо-рд, Фо-мать его-рд.       Отвратительно.       Попытки отвлечься не приносят успеха и взгляд магнитом тянется к каштановой копне волос, к сгорбленой из-за некомфорта среди незнакомцев спине, к стукам длинных пальцев о кнопки ноутбука.       "Что ты пишешь? Что там такого интересного? Что заставляет тебя смотреть в экран, а не на меня?" — Сайфер сдирает тонкий кусочек кожи на нижней губе, чувствуя привкус крови. Останавливает себя. Нет. Нужно проветриться. Нужно проветрить — пустить в тело холодный ветер, чтобы тот наполнил его, как воздушный шарик. Чтобы лопнуть и наконец придти в норму.

3.

      Через неделю Билл понимает, что он не человек. Возможно, когда-то был. Когда-то давно, тогда ещё мелкие сущности варились в первичном бульоне. Когда-то, когда он не знал о Форде. Потому что сейчас знает слишком много. Билл — банка с фактами о Стенфорде Пайнсе. Билл проклинает себя за это.       — Он милый, — Говорит Пир, наклоняясь к поалевшему разом уху. Девушка щурит глаза и игриво щипает его за нежную кожу чуть выше локтя. — С каких пор тебе такие нравятся?       Билл хочет возразить, но прикусывает язык. Пишет на треугольнике с глазом, расположенном на пластиковом стакашке, свой номер телефона красным маркером. Представляет, как ставит на стол с горохом, разваливается напротив, завязывает разговор, вяжет диалог, как самый опытный вязальщик, как будто у него спицы вместо пальцев. Как делает ловкие комплименты, вызывая неловкую улыбку в ответ. Как предлагает подбросить до дома на своём мотоцикле — ох, это твой первый раз? Держись крепче, детка — как тёмный коридор скрывает их попытки не разрывая поцелуй стянуть друг с друга одежду...       — Ты чё завис? — Пироника щёлкает своими красивыми пальцами с длинными ногтями перед его лицом и Сайфер выкидывает стакан в урну.

4.

      У Форда есть брат-близнец, привычка закусывать дужку очков, когда задумывается, несколько видов улыбок, три ухмылки и одни разочаровано поджатые губы. Есть шестой палец на руке, дневники, шрам под самым ухом на шее. Есть вежливый взгляд карих глаз — и именно из-за него тело замирает, приваривается к полу, плавится.       Потому что всё должно быть не так. Взгляд мельком — неужели это всё, чего достоин Билл?       Протирает тряпкой итак чистую столешницу по соседству с Фордом, шепчет отражению в столе: "соберись". Руки дрожат, он несколько раз их сжимает и разжимает. Подходит, проводя тыльной стороной руки по чуть влажному лбу.        Чтобы через секунду почувствовать, как на голую кожу льётся кипяток. Кофе ошпаривает, пузырит и жалит. Сайфер бормочет проклятия, поднимает взгляд, стынет на месте.       — Простите! Сейчас, нужно.., — Пальцы Форда обхватывают его необжареный участок кожи и становится всё равно на разлитое кофе, беспокойный взгляд Пироники, поверх голов клиентов, собственную жгучую боль. Форд держит его за руку. Боже.       Парень тянет его в уборную, замачивает ожог под холодной водой. Много-много извиняется. Сайфер молчит. Неуверенность бьёт током, но это выглядит как знак свыше. Нужно действовать.       — Какого чёрта? — Получается совсем не то. Получается совсем не так. Билл идиот, но остановиться уже не получается. Часть мозга хихикает: делай больно, кусай, разрушай. Он тебе не нужен. Тебе никто не нужен. Вырывает руку из чужой хватки и брызги окрашивают длинное зеркало над раковиной.       — Это было случайно, не нужно так злиться, — Форд выдыхает через нос прерывисто, запускает руку в волосы, как будто не знает что теперь делать. Слепой котёнок, оставленный мамой—кошкой на улице. Проблема в том, что Билл в этой ситуации овчарка с бешенством.       — Я не смогу закончить смену, — Руки дёргаются в рефлекторной попытке быть скрещиными на груди, он глупо застывает. Идиотская ситуация и влюблённость такая же идиотская. Но в груди теплеет: позаботился обо мне, увидел меня, прикоснулся ко мне. Сайфер поджимает губы, отводя взгляд от карих глаз, скрытых флёром блеска на очках. — Неважно.       — Давай я закончу за тебя?       Билл поднимает бровь. Ухмылка трогает его губы. Окей, это чисто из интереса.       ...так ведь?

+1.

      — Кофе заказывали? — Кричит Билл, наклонившись сзади к уснувшему в кресле Форду. Тот вздрагивает, резко выпрямляясь под звонкий хохот.       — Господи, Билл! Нельзя так людей пугать, ты.., — Говорит быстро, перебивающе, ломая собственные слова новыми. Переводит дыхание, немного расслабляясь. — Ты когда-то меня убьёшь.       — О, Шестипал, мечтаю об этом, — Сайфер хищно улыбается, но в глазах блестит щенячья нежность. Протягивает кофе, но быстро прижимает к тебе, когда мужчина тянется за напитком. — А-а, плохой мальчик. Где благодарность? Если бы не я, ты бы пил своё оправдание настоящего кофе.       Форд закатывает глаза и целует его, не в подставленную щёку, а по-настоящему. У него щетина колкая, мешки под глазами и любопытство всего мира. Клац-клац-клац — факты падают в баночку, отмечаются в календаре мозга. Пальцы слабеют и горячее кофе разливается по чужому бедру.       — Это мстя.