Знаешь, я мечтаю...

— Космос — самое прекрасное место во Вселенной! — Ага! Как-никак, все это — мои владения! — Здорово, Цукаса-кун! Звонкий смех, заполняющий сны Тенмы каждую ночь. Каждый берящий за душу кошмар. — Знаешь, я мечтаю… — Я мечтаю, чтобы Вселенная процветала, а я — стал самым великим из правителей за всю ее историю! Молодец, что догадался спросить! — …Да. Спасибо, Цукаса-кун. Я рад узнать тебя лучше. — Ага, обращайся! Здесь темно: в этом отдаленном от шума праздной суеты кусочке космоса всегда темно. Холодно. И тихо. Могильная тишина. — Почему ты отправился на поиски? — Я принц, так не положено ли мне спасать принцессу? — Какой истинно-королевский ответ. Ну а любовь? — А? — Ты спасаешь свою невесту не из-за любви? — За мной же будущее всей Вселенной — какая любовь? Глупость! — А… да, точно. Ты прав. — Само собой! В голове всплывает мягкая улыбка. Если бы Цукаса знал, каких усилий стоило ей вообще показаться на чужом лице, то непременно бы улыбнулся в ответ — так хотел, так часто хотел это сделать… Но чертова гордость и слепое упрямство, будь они и сам Цукаса прокляты.! — Я люблю смотреть на рождение звезд, — бархатный шепот разбивает неуютную тишину. Тенма усмехается. — Главное не то, как они рождаются, а то, сколько будут гореть! — Если будешь всегда думать только о возможной выгоде и пользе, пропустишь самое главное, Цукаса-кун. — Что же? — смотря как на идиота, спрашивал принц. А на его лице расцветала улыбка — нежная, точно распустившиеся на рассвете цветы. — Жизнь, Цукаса-кун. Жизнь. И ведь чуть не пропустил. Почти заковал себя в узы существования во имя «ложного» процветания Вселенной и безликого эгоизма, почти смирился, что жизни и время — просто ресурсы в его руках. — Чепуха, Руи! Ты говоришь сплошные глупости, надоел! — Хорошо… тогда я замолкаю. — Вот и молчи, пока не разрешу обратное! Руи никогда не злился — не кричал, не ругался и не лез в драку, как делал несдержанный принц. Всегда слушался и покорно исполнял любые приказы так, словно всю жизнь был с Тенмой, а не путешествовал по бескрайнему космосу. Даже тогда он не посмел повысить голос, но принц видел по глазам — хотел. Очень хотел. Кричать о том, что разрывает изнутри, но… Тенма бы не понял. Он бы разозлился, он бы высмеял… Но не сейчас. Сейчас он понимает, о чем хотел кричать Руи. — Ты не пойдешь туда! Я приказываю, не смей! — отчаянно кричал Цукаса, прижимая к себе трясущуюся Эму, — Мы уходим! — Уходите, — спокойно отвечал он, что-то нажимая на браслете Тенмы, — Вам нельзя здесь быть. — Тебе тоже нельзя! Пойдем с нами! — Не могу. — Да почему?! Просто, черт возьми, послушайся меня как раньше! Как ты делал всегда! — Нельзя, мой принц. — Почему?! — Потому что я хочу, чтобы ты жил. Он помнит страх в чужих глазах. Помнит немое отчаяние, застывшее на губах, искаженных фальшивой улыбкой. Помнит тепло и трепетную нежность в прощальных прикосновениях и застелившую сознание боль от осознания, что этого человека он более не увидит. Не услышит. Не сможет прикоснуться, взять за руку и, вместе смотря за рождением новых звезд, спросить — о чем же он мечтал, отправляясь в космическое путешествие с неразумным принцем? Цукаса всматривается в небесную мглу: его родители сочувствующе качали головами, не в силах понять перемен в собственном дитя. Почему будущий великий правитель смотрит в небо, а не посещает ежедневные собрания? Почему не говорит о выгоде свадьбы с принцессой Отори и вовсе отменяя предложение о помолвке, продолжая то и дело считать звезды на небосводе, да сбегать со званных ужинов в космическую высь? — Черная Дыра — место, откуда не возвращаются, Цукаса-кун. — Но мы войдем туда, спасем Эму из рук бандитов, и выйдем! — Ты… не задумывался, что это… может быть ловушкой? Может цель бандитов — ты, как наследник трона Вселенной? — Пф-ф, я бы догадался будь это так! — самодовольно ухмылялся блондин, — Не недооценивай меня, Руи! Просто показывай дорогу и ни о чем не волнуйся, пока я рядом! — Хорошо… Прости за мои сомнения. Он был прав — во всем прав. В том, что Эму всего лишь приманка, а ее жених — основная цель. Точнее, его кровь: он не думал, что… что едва не станет причиной гибели Вселенной… Не думал, что его кровь способна активировать нечто, скрываемое бандитами в черной дыре не одно столетие… Не мог вообразить такое даже в кошмаре, но… судьба очень жестоко наказала его за собственную беззаботность. Лишила жизни, но отнюдь не того, кто правда заслуживал подобного исхода. — Думаю, я бы хотел отправиться с тобой в новое путешествие… очень хотел. — Но я принц, Руи. Меня и сейчас тут быть не должно — если бы не моя авантюра с «романтическим» спасением принцессы Отори… — Знаю… Я все понимаю, но все равно хотел бы исследовать с тобой каждый уголок Вселенной. — Найди кого-то еще, — отмахивается блондин, но что-то все-таки толкнуло узнать — а почему… — …ты хочешь путешествовать именно со мной? — тихо спрашивает он. Руи заливается румянцем, а его ушки смешно дергаются. — Потому что это ты, Цукаса-кун, — смущенно отвечает он, прячя непослушные ушки под капюшоном. — Пф-ф… — усмехается блондин, — Тебе просто не хватает друзей. Начни общаться с людьми, Руи! — …Да. Ты прав. Как всегда прав. — А то! Вечерами Тенма ждет: упрямо ждет, когда также, как и в первую их встречу, небо озарят тысячи умирающих звезд. Раньше Цукаса сухо называл это «метеорный поток», но теперь… теперь он отчаянно молился, чтобы одна из падающих звезд вновь оказалась бесстрашным космическим исследователем, случайно залетевшим в его комнату из-за неисправности спэйс-борда. Тенма каждый раз провожал сгорающие в атмосфере частицы, и как ребенок повторял «Пусть Руи будет жив, пусть Руи будет жив, пусть…» Никогда не успевал сказать трижды, хотя мог, но… боялся. Боялся, что скажи он заветное желание, прокричи звездам, последняя надежда на его исполнение тотчас растворится в воздухе надрывными рыданиями. «Знаешь, я мечтаю…» …Здесь темно: в этом отдаленном от шума праздной суеты кусочке космоса всегда темно. Холодно. И тихо. Могильная тишина застилает все вокруг: Тенма сбегает сюда в конце каждого месяца. Прячется от бездушных масок окружающих, от серых будней и излишней праздности. Прячется здесь, на месте гибели человека, оказавшегося ему роднее всех лицемеров и подхалимов в окружении. «…Спасибо, Цукаса-кун. Я рад узнать тебя лучше» — А я был бы бесконечно счастлив узнать лучше тебя, — шепчет он в пустоту — туда, где после закрытия Черной Дыры не осталось ни звезды. «…Хорошо, тогда я замолкаю» — Говори, пожалуйста… обо всем-всем-всем. Задавай любые вопросы, рассказывай самые глупые глупости… — тихо молит он тьму, но она непоколебима. «…я хочу, чтобы ты жил» — А я молюсь о тебе каждую ночь. Не верю в Бога, но молюсь… — по щекам ровными струями скользит холод. Обжигающий кожу соленой влагой холод. «Потому что это ты, Цукаса-кун» — Знаешь, нас… нас ждало так много приключений! Я бы передал трон Саки, и мы бы вместе исследовали космос, пробирались туда, куда не пробирался никто… В памяти всплывает последняя улыбка Руи — фальшивая, до невозможности неподходящая такому светлому человеку, как он. — …я бы подарил тебе сотню, нет, тысячу… тысячу поводов для искренней улыбки, и… нет… — Тенма завертел головой, сдерживая вырывающийся наружу смех, зародившийся из скорбного отчаяния, — Будь ты сейчас со мной… то улыбался бы без повода, клянусь я… я сделал бы тебя счастливее всех во Вселенной… Тенма вспоминает непослушные ушки на голове парня. Как они начинали смешно дергаться, если Руи смущался, качаться, если был очень рад… — Я… хотел бы задать тебе миллион вопросов… Какая твоя любимая еда, почему ты предпочитаешь космос королевствам, а пришельцев — людям… — Я бы хотел узнать… о чем ты мечтаешь… — едва слышно шепчет Тенма, прикрывая глаза, чтобы хоть на мгновение вновь увидеть ставшее таким родным лицо. В голове раздается звонкий смех, заполняющий сны Тенмы каждую ночь. Каждый берящий за душу кошмар и несбыточную фантазию. «Знаешь, я мечтаю…» — …видеть улыбку на лице моего принца каждый день. Тенма вздрагивает, резко распахивая глаза. Он раскрывает рот, не силясь сделать вдох или вымолвить хоть слово, но слезы, безостоновочно стекающие по его щекам говорят громче любых фраз. — …Космос — самое прекрасное место во Вселенной, — хрипло шепчет Цукаса, и слышит тихий смех, смешанный с глухими всхлипами. «…потому что здесь я вновь встретил тебя» — договаривает он про себя, растворяясь в родном тепле.